html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
леоне он разносился по пустому коридору, рвано разрезая окружающую тишину, и темнота вслед за ней расходилась электрическим светом в тех местах, где была слабее всего. люди давно оставили это место: хозяин магазина даже не смог его продать, в конце решив просто бросить, потому что заголовки местных газет еще не стерлись из памяти людей, что теперь предпочитали обходить старый дом стороной. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » MAX FREI | межфэндомные отыгрыши » my name next to number one


my name next to number one

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Victor Nikiforov 1 & L 2
https://i.imgur.com/7pzndPG.png https://i.imgur.com/hM8wjTT.png https://i.imgur.com/5s2EFGN.png https://i.imgur.com/lTLCdyL.png

my name next to number one
• • • • • • • • • •
даже лучшие из лучших бессильны перед погодными условиями и сорванными рейсами.

+2

2

Солнце путается в ресницах; Никифоров загорелый, улыбчивый, машет рукой девочкам на соседнем траволаторе, и надевает очки под привычные вздохи. Девочки делают несколько фото дрожащими руками, рассылают их всем друзьям и знакомым. Виктор, предпочитающий перелёты бизнес-классом, наконец позволяет себе расслабиться, когда его приглашают на посадку, а фан-клуб остаётся позади в ожидании и негодовании. Виктор падает на кресло, устало вздыхая, задёргивает шторку иллюминатора, стирает с лица вымученно-довольное выражение. Бортпроводник даёт инструктаж по технике безопасности - Виктор обновляет ленту инстаграмма, нервно посмеиваясь мгновенной фанатской реакции.

На фото он уставший, после долгого перелёта, волосы выцвели, превратившись из платиновых в убогие светло-русые; ниже - подпись с сотней комментариев, домыслами и теориями.
Виктор возвращается домой - поклонники мчат за ним по пятам, не давая возможности выдохнуть. Иногда Виктору кажется, что они знают о нём всё; иногда кажется, что они знают о нём намного-намного больше него.
Что-то, о чём он и сам не догадывается.

Виктор оглядывается через плечо, надеясь не встретить вокруг ни одного лица, сияющего любопытством и обожанием, и лишь убедившись в том, что всем вокруг на него плевать, успокаивается и надевает наушники. Самолёт готовится ко взлёту - Виктор закрывает глаза и планирует выспаться. Ещё одна пересадка, и он наконец будет дома.
И он наконец будет чувствовать себя в безопасности.

Через три часа резкий голос по громкоговорителю заставляет Виктора вынырнуть из дремоты; освещение в самолёте выключено, в воздухе разлита тревога, Виктор, пытающийся разобраться в происходящем, беспомощно оглядывается по сторонам - все молчат в напряжении.
Официальная версия - вынужденная посадка в горах. Погодные условия.
Виктор чувствует, как руки его леденеют; чувствует, как одна ладонь непроизвольно сжимает крестик на груди, доставшийся от бабушки, который Виктор носит исключительно как сувенир - в богов Виктор не верит. Единственное божество, чьей религии он согласен беспрекословно следовать, ежедневно глядит на него из зеркала, но со сложившейся ситуацией, увы, ему самому абсолютно не справиться, оттого приходится уповать на фатум.

После тяжелой посадки Виктор вываливается из самолёта, кутается в лёгкое пальто, продрогший в мгновение; пытает сотрудников провинциального аэропорта на предмет хоть какой-то более-менее вненяемой информации о том, сколько времени ему придётся провести в зале ожидания. Виктор уже даже не пытается оставаться приветливым. Нервы - оголённые провода; весь он - взрывной механизм замедленного действия. Резкий и грубый, он, выругавшись на какого-то мальчишку, не к месту приставшего с просьбой об очередной фотографии, требует свой багаж, ловит такси, оказавшееся поблизости, брезгливо оглядывая старенький автомобиль, требует, чтобы его отвезли в ближайший отель.
Виктор устал, Виктор зол, Виктору хочется спать, и не хочется проводить ближашую ночь с кучкой зевак, застрявших в этом проклятом городе и этом кошмарном здании. Всё, о чём он мечтает - горячий душ, мягкая кровать, и несколько часов тишины, спокойствия и одиночества.

Ветер усиливается - машину заносит. Виктор чертыхается - водитель не стесняется в выражениях. Виктор скучающе глядит в окно, наблюдая, как мрачнеет и без того неспокойное небо, как снег начинает срываться крупными хлопьями; как заметает дорогу, как поднимается нечеловеческая метель. Виктор едва успевает доехать до какого-то захолустного здания, прежде чем наконец понимает - он застрял здесь надолго.
Петербургу придётся ещё немного потерпеть, подождать его.


К завтраку он спускается заметно посвежевшим, расслабленным, помолодевшим на пару тяжёлых лет тренировок - он позволяет себе отойти от строгой диеты; Яков ничего не узнает - никто ничего не узнает, потому что никто даже не предполагает, где он находится.
Связь здесь не работает.

Виктор посмеивается про себя, понимая, как всё это выглядит: завтра у него челленджер, на который он, разумеется, вряд ли попадёт. К радости его дилетантов-соперников. Вероятней всего, думает Виктор, газеты уже пестрят забавными заголовками о его исчезновении; Яков, наверное, я ярости. Фанаты - в исступлении и негодовании.

Он умиротворённо потягивает кофе и разглядывает непримечательный антураж ресторана. За окном - белая пелена, за окном буран, препятствующий даже выходу из отеля, что уж говорить о перемещении по городу, но Виктора это не печалит. Напротив, внеплановые каникулы кажутся ему лучшей наградой за последние несколько лет.
Он их определённо заслуживает.

Отредактировано Victor Nikiforov (2020-06-10 14:51:46)

+1

3

Их рейс отменяют, что, учитывая разгорающуюся бурю, ожидаемо. Хлопья снега хлещут по лицу, и, утыкаясь носом в толстый шарф, который Ватари предусмотрительно достал из чемоданчика еще в аэропорту, Эл рационально убеждает собственные ощущения в том, что так куда теплее. Он одет легко - очень легко - и совсем не по погоде. Полы тонкого плаща рвет в стороны ветер, забирается под ткань и выдувает крохи тепла. Когда Эл влезает в такси, то подтягивает ноги к груди мгновенно и бессознательно, сжимаясь в комок, как замерзшее животное. Водитель оборачивается на него, и уже было открывает рот, чтобы возмутиться, но севший на переднее сидение Ватари очень ровно и спокойно напоминает о месте назначения. Он оставит щедрые чаевые, и все недовольство развеется на холодном ветру.

Лучшие гостиницы в этом захолустье не дотянут и до трех звезд, но комфорт - вещь, без которой он способен существовать с легкостью. У Эл есть тщательно выстроенный и приросшей второй кожей образ (ли) эксцентричного или нездорового, и он требует лишь сладкого да нелепых гримас и поз. И, конечно, интернет соединение, в обычной ситуации. Конкретно сейчас у Эл нет дел в работе - вчера была собрана достаточная доказательная база по последнему из них и полиция произвела арест. Ради этого он и приезжал лично, разумеется, не как L. Не во всех случаях расследование возможно произвести дистанционно и чужими руками.
Обычно он занимается несколькими делами одновременно, но иногда допускает исключения, особенно если преступление увлекает.

В общем, Эл становится скучно уже к вечеру. Из-за нестабильности интернета ему приходится отложить ноутбук и привычную проверку полицейских баз, и устроиться у окна. Поэтому наплыв постояльцев на их с Ватари временное прибежище не остается незамеченным. Все с чемоданами и очевидно из аэропорта - не отмененный рейс, слишком много людей. Те, кто только собирался лететь вернулись бы обратно - домой, в гости, съемные квартиры. Если предположить разброс при выборе отеля, то по числу прибывших, с легкой погрешностью вписывающихся в загрузку обычного пассажирского самолета,  он ставит на вынужденную посадку.

Затруднительную при текущей погоде, если вовсе не рисковую, и Эл задается вопросом, что послужило ее причиной.


В ресторане за завтраком многолюдно, но Ватари предлагает спуститься хотя бы, чтобы занять себя. У Эл на уме десятки других способов сделать это не выходя из номера, но последние дни наглядно показали, что его не только полнейшая социальная инвалидность, но и слабое понимание людей могут создавать проблемы в расследованиях. Нужно научиться читать других, их эмоции и заставлять людей делать так, как нужно. Манипулировать кем-то, кто глупее тебя не должно быть слишком сложно. Но... он задумчиво проводит пальцем по губе и все же признает очевидное - собственную несостоятельность во взаимодействии с окружающими.

Люди разговаривают друг с другом, негромко смеются или бросают недовольные взгляды на непроницаемую снежную стену за стеклом, радуются и грустят - Эл строит башенку из кубиков сахара на столе и наблюдает, заложив подушечку большого пальца в уголок рта. Через какое-то время уходит Ватари, закончив завтрак и, раз уж погода не переменилась в лучшую сторону, высказывает необходимость разобрать вещи. К его удивлению, Эл отвечает, что еще какое-то время побудет здесь и вернется в номер позже.

Если бы не старомодная увлеченность чтением газет каждое утро, которой Ватари не изменил и в это, он конечно бы заметил, что у нежелания уходить есть объективная причина: Эл нашел идеальный предмет для исследования. Предмет - с длинным пепельным хвостом и яркими глазами - вплыл в зал около десяти минут назад и все посетители смотрели на него; дольше, чем на других входящих.

Он ерзает на стуле и прикусывает палец, ощущая знакомое чувство, сосущее под ложечкой - с ним он выходил на след в расследовании.

Еще совсем молодой, скорее всего даже младше него, юноша живостью и неуловимой разницей в пластике отличается от других. Он держится прямо, без малейшей скованности или сдержанности присущей большинству. За короткий промежуток времени на его лице смениться несколько различных эмоций, и они куда выразительнее тех, что Эл видел утром до этого. Даже рассеянная полуулыбка собственным мыслям... может быть ему стоит потренироваться повторить похожую?

Неизбежно его пристальное и невежливое в общем-то внимание должны были заметить. Яркий взгляд лениво скользит по скромной серой обстановке зала и посетителям и сталкивается наконец с его - немигающим. Эл знает, что в таких ситуациях люди испытывают неловкость и смущение, после чего тут же отворачиваются или делают вид, что заинтересованы чем-то еще. А если нет, то чуть позже смотрят еще раз украдкой, с осторожностью, проверяя, точно ли интерес взаимный или эта была случайность. Но они оба не отворачиваются.

Эл растирает два пальца, которыми выстраивал сахарную башню и взвешивает свои мысли: если он планирует улучшить навыки в общении, то для этого нужно как минимум поговорить. Та его часть, что поддавалась логическим доводам немного хуже - иррациональная - определенно не видит в разговоре никакого смысла.

Что ж. Он отвлекается только затем, чтобы придвинуть к себе чашку с чаем, куда и начинает сбрасывать все кубики с верха башни.

Возможно, ему будет не так скучно, как казалось изначально.

+1

4

Виктор думает о том, как ему нравится это утро - он никуда не спешит, он ничего никому не должен, он не мчит вперёд течения времени в попытке успеть все, что обязательно к исполнению, но даже не им запланировано. Есть лишь он, запах кофе, есть незнакомый город - сказочное королевство, затерянное в снегах, утратившее лицо, имя и память, застывшее в одном лишь мгновении - и потрясающее чувство бесконечной свободы.
Он никогда не испытывал ничего подобного прежде.

[Виктор срывается сразу после соревнований - сумка давно собрана, билеты он приобрёл ещё на прошлой неделе, остаётся лишь улизнуть из отеля так, чтобы его не заметили, потому он цепляет на себя невзрачный спортивный костюм, прячет волосы под капюшон, молчаливо заимствует у Лилии огромные, на пол-лица, дурацкие тёмные очки, и крадётся по коридорам, надеясь, что ему повезёт, он не пересечётся ни с кем из их группы - уж они-то его точно узнают. И тогда ничего не выйдет.
Виктор нервный, испуганный - вместе с тем абсолютно счастливый; на пересадке его встретит Крис, дальше они летят вместе.
Их ждёт солнечная Барселона.
Фельцман, конечно, пришёл бы в ужас - Фельцман бы рвал и метал, посадив Виктора под домашний арест, да ещё и пару амбалов в охрану приставил, верно, в придачу.
Но он ни о чём не узнает - они спланировали всё это вместе, они были внимательны и осторожны; старики даже не подозревают подвоха. Совсем скоро - Виктор уверен - они будут потеряны для целого мира.
Их жизнь наконец-то будет принадлежать им одним - никому кроме.

Самолёт взлетает - Виктор чувствует, что ему даже дышать становится легче. Виктор знает - всё получилось.

Виктор не выходит из комнаты больше недели, отказывается есть и перестаёт разговаривать - Виктор ревёт в три ручья, жалея себя самого, бедного и несчастного, наивного дурака, которого предали.
Крис раскалывается под давлением тренера - на пересадке Витю встречает не он, а полиция, уводят в участок, дожидаясь появления Якова.
Виктор думает, что всё кончено - сердце его разбито, а жизнь никогда-никогда не наладится, он навечно останется в рабстве у Фельцмана, всегда будет грустным и одиноким.

Спустя пару недель они мирятся с Крисом, но о совместно будущем больше, конечно, не думают - Виктор берёт очередное золото, снова и снова, одно за другим. Фельцман наконец разбирается с документами, оформляя полное опекунство над Витей. Никифорову шестнадцать, и он гонит из головы всю эту блажь о любви и свободе - он дарит себя льду, наконец понимая, что они теперь связаны кровью, и связь эта крепче придуманных чувств и несбывшихся обещаний.
]

Никифорову вспоминается история с неудачным побегом - единственный раз, когда он верил в то, что у него всё получится, что из этой истории он по-настоящему выйдет победителем, что всё изменится. Он думает о том, что, наверное, детальное планирование было грандиозной ошибкой - самые лучшие истории всегда случаются неожиданно. На мгновение Виктор чувствует укол совести перед своим стариком, но это быстро проходит - в конце концов, он может назвать происходящее сейчас местью за все те случаи, когда Виктор был обязан жертвовать собой в угоду правилам и запретам.
Ничего страшного.

В зале не многолюдно - Виктор привык к куда большим скоплениям, и нынешний расклад его абсолютно устраивает. Виктор разглядывает окружающих ненавязчиво, отмечая про себя, что на него самого им практически всё равно; постоянный ажиотаж в людных местах - вовсе не то, с чем ему сейчас хочется сталкиваться. Он подмечает заинтересованность в нём - время от времени вежливо улыбается и кивает приветливо, понимая, что кто-то его всё же узнал - в остальном же старается держаться естественно, не привлекая внимания. Так продолжается минут двадцать от силы, пока ощущение безграничного счастья не сменяется беспросветной тоской, а Виктор наконец не сознается сам себе, что ему скучно до неприличия.
В тишине он сходит с ума - он отчаянно нуждается в публике.

Виктор вновь предпринимает попытку развлечь себя - всматривается в лица людей уже целенаправленно, просчитывая, кто из бедняг должен стать его вынужденным визави, пока не замечает, что не он один в этом зале занимается очевидным оцениванием. Пока не замечает, что это не он выбирает партнёра по непогоде.
Это его уже выбрали.

Долю секунды Виктор раздумывает над дальнейшими действиями - почти что пугающий взгляд молодого человека неподалёку едва не прожигает его; Виктор даже немного смущается - обычно лишь он один позволяет себе подобное.
Юноша странный - сомневаться в этом ему не приходится; сахар, так много сахара, господи, что ты делаешь? Спустя мгновение, впрочем, Виктор находит эту странность до ужаса интригующей, даже, можно сказать, очаровательной, и расслабляется, смирившись со сделанным выбором. Напряжённый прежде, он откидывается на спинку стула, склонив голову набок - не прерывая контакта.
Потому что проигрывать он не собирается.
Виктор игриво-демонстративно накручивает прядь волос на палец, натягивая на лицо нарочито-скучающее выражение, и вздыхает, продолжая откровенно рассматривать юношу - выстраивает в голове диалог с ним, подбирая наиболее подходящие реплики, позволяющие выглядеть безукоризненно, и улыбается легко, приподняв бровь - даёт своему оппоненту сделать следующий шаг.
На что тот, конечно, не может не отреагировать правильно - если он совсем не дурак, конечно же.

Виктор, самоуверенный точно тысяча чертей, вспыхивает в негодовании, когда юноша вдруг прекращает эту игру, и возвращается к своим заботам - возвращается к сахару.
Гнев Никифорова сменяется разочарованием, через мгновение - ещё большим, чем прежде, интересом и необходимостью добиться желаемого, потому он даже не думает над дальнейшими действиями - времени у него на размышления не остаётся, он решительно направляется к столу незнакомца, чтоб разобраться в  том, что тот вообще себе позволяет.
Потому что Виктору ещё никто ни в чём не отказывал.

- Я прошу прощения, - елейно воркует Виктор, уже опуская чашку кофе на стол; уже присаживаясь напротив объекта своего интереса, - Здесь, если я не ошибаюсь, не занято? Мне показалось, что вы вовсе не против компании.

Виктор уверен - у молодого человека не остаётся ни единого шанса к спасительному отступлению.
[icon]https://i.imgur.com/g8eyreS.gif[/icon]

Отредактировано Victor Nikiforov (2020-06-10 15:06:14)

+1

5

Люди смотрели на него по-разному: чаще с раздражением или жалостью, но никогда - так как этот человек. Чистый, незамутненный интерес, не омраченный опаской или неловкостью. Будто одобрительно улыбается и говорит всем видом "я знаю, что я тебе интересен тоже" - Эл не спорит с этим утверждением, но идти на контакт прямо сейчас не хочет. Вместо этого задается вопросом: что сделает юноша в сложившейся ситуации. Но не успевает проанализировать и нескольких возможных вариантов, как тот дает ответ быстро и категорично - стремительно поднимается и за несколько секунд оказывается у его стола.

Подобные вторжения в личное пространство в его жизни происходили давно, в приюте, и они обычно не нравились ни одному из участников, но сейчас он допускает, что в какой-то степени спровоцировал на действие и глупо не воспользоваться шансом. Не то чтобы незнакомец оставлял выбор - он уже уселся напротив вместе со своей чашкой, смотрит большими яркими глазами так пристально, будто продолжает их противоборство, которое таковым не было. Дает понять, что намерен составлять компанию продолжительное время.

— Я просто смотрел на тебя, а не звал, - он возражает механически, ведь незнакомец говорил ерунду: у него недостаточно оснований для того, чтобы делать однозначный вывод... а потом Эл одергивает сам себя - это была обычная фраза, которую люди используют, чтобы оставаться вежливыми.

Вежливость основа нынешнего социума. Ее он выучил лишь в теории и временами не справлялся с ношей бессмысленных заповедей светской жизни (и был рад ее не вести вовсе), как, например, сейчас. Прозвучавшие слова могут с легкостью посчитаться грубостью, но таковыми не были, он просто не разменивался на напускные дифирамбы человеку, с которым они не увидятся никогда больше и тот способен это уловить, поскольку его культура не пресыщена очаровательными как песок на зубах смол-толками. Откуда это Эл знает? Конечно же, акцент. Не такой, от которого уши вянут, но его довольно просто считать, если говоришь не с человеком, выправившим свою речь на чужом языке до безупречности. Характерные особенности произношения в разных странах неизбежно проявляли себя в этом случае, отсюда и вывод, что его внезапный собеседник родом из Восточной Европы.

— Но я действительно не против, чтобы ты присоединился ко мне. - добавляет, поняв что забыл об этом уточнении.

На этом лимит вежливости пока заканчивается. Эл берется за чайную ложку и вдумчиво, целиком поглощенный процессом, перемешивает сахарную кашицу на дне чашки. Он не смотрит на юношу напротив, но вместо этого чувствует на себе его взгляд.

Каждый из них определенно к этому моменту уже чего-то хочет от другого. Эл хочет перенять хотя бы немного из способности контролировать себя, жесты и того, как естественно юноша делает вообще все - даже подсаживается к незнакомцу совершенно без повода на это. Он же... вероятно хотел утолить свое любопытство. Развлечься. Быть запертыми в кирпичной коробке невыносимо скучно.

Эл принимает игру и делает свой ход - у него роль странного чудака, но все так же не смотрит на того, кого еще недавно буравил неотрывным взглядом - особенно тяжелым с его-то кругами под глазами. Тут ничего нельзя было поделать, даже Ватари невзначай бросал в поездках, что ему стоит моргать почаще, а еще сидеть нормально, чтобы не так сильно нервировать окружающих. Но Эл всегда пропускает это мимо ушей.
Эл говорит настолько монотонно и скучно, что можно подумать - просто вслух, не обращаясь ни к кому конкретно, но незнакомец даже не подозревает насколько он значимый в конкретно данную секунду и в рамках их столика:

— Чай здесь ужасный, неважно как много сахара я кладу, его вкус остается прежним, — едва ли сетование и фальшивое обоснование разрушенной горки сахара может исправить хоть что-то в первом впечатлении - он все еще сидит с ногами на стуле, сгорбленный и с небрежно упавшими на лицо волосами - если бы можно было вообразить более нелепую картину, то Эл непременно изображал бы ее.

Не совсем верная тактика, чтобы не отпугнуть человека, с которым хочешь пообщаться, но ведь он уже выдал себя - подошел сразу после того, как Эл демонстративно оборвал зрительный контакт, не с вопросом "почему ты пялился на меня", нет, по невинному поводу скрасить утро в приятной (сомнительно) компании. Поэтому сейчас эксперименты продолжались: если незнакомец решит, что с него достаточно странноватых манер, что заинтересовали ранее, то всегда можно изменить тактику.

+1


Вы здесь » yellowcross » MAX FREI | межфэндомные отыгрыши » my name next to number one