ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



savages

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

L Lawliet1 & Yagami Light2 & Amane Misa3

https://forumupload.ru/uploads/001a/1e/19/2/550744.gif

murder lives forever and so does war
it's survival of the fittest
rich against the poor

humans aren't gonna behave
as we think we always should
yeah, we can be bad as we can be good

https://forumupload.ru/uploads/001a/1e/19/2/593949.gif

savages
• • • • • • • • • •
ты читаешь истину между строк, но ещё не знаешь, каков итог - протяну ладони тебе на выбор, угадай, в которой твоя погибель
[ц]

Отредактировано Yagami Light (2020-08-24 14:02:18)

+4

2

Он не из тех людей кто проигрывает и уж тем более не из тех, кто привык к этому чувству.

Дело Киры приносит с собой не только уловки опасного противника вместе с упорной беспрерывной работой по тому, чтобы поймать его, но и слишком много эмоций. О них Эл не то что невысокого мнения, скорее он прекрасно обходился большую часть своей жизни без какого-либо их влияния, но сейчас ощущая невыразимое раздражение впервые позволяет ему охватить свой разум.

Он сам позволил одурачить себя, едва только согласился на то, чтобы Лайта, как тот и предложил, поместили под наблюдение. Следовать советам подозреваемого - глупо, не он ли говорил об этом, а потом пошел на поводу из небольшой вероятности того, что под наблюдением станет известно хоть что-то о том, как происходят убийства, что сможет получить признание. Эл не собирался отпускать его быстро - если у Ягами и был план, то он рассыплется о сроки заключения - Эл держит его долгими мучительными неделями под беспрерывным наблюдением камер.

Несколько раз приходит лично, разыгрывая участие и нацепляя маску тревоги: Лайт-кун ты же понимаешь, что я не могу тебя отпустить, ведь убийства действительно прекратились с тех пор как ты оказался под заключением. И натыкается на потрясенный (но не удивлением, а ужасом) взгляд, такой искренний и правдивый, что на короткие секунды в мозгу рождается непроизвольная мысль "может быть, я ошибся?..". Лайт повторяет слова о своей невиновности как мантру, как молитву безучастному богу. Просит отпустить. Его голос дрожит от едва сдерживаемых слез, он истощен физически и морально, и в уголках глаз ярко-ярко блестит. Эл притворяется, что не замечает.

Ты же понимаешь, Лайт-кун… - без сомнений лжет, хотя преступники продолжили умирать после паузы уже как две недели.

Но в итоге это его план не выдерживает проверки временем. Кира убивает - подглядывая на камеры, Эл тщательно анализирует и изучает каждый новый случай, сравнивает жертв и не может убедительно оспорить личность убийцы: этот очередной Кира карает преступников, о которых сообщается в СМИ, без отклонений на телеведущих или информацию в женских журналах, как это позволяла себе Аманэ.

Естественно ни результатами своих умозаключений, ни подозрениями с командой расследования он не делится. Те и так очень скоро потеряют терпение - наблюдать за страданиями человека, которого они глубоко уважают и его сына, без видимых ими на то оснований выше их сил. Айзава словно набирает воздуха для гневной отповеди каждый раз, когда собирается заговорить, но выговаривается громко и эмоционально только через месяц.

Эл ошибся, согласившись на это заключение. И теперь у Ягами Лайта лучшее алиби на свете.

Это-то и раздражает. Его обыграли, но хуже того, Эл стал сомневаться. Он начинает сначала, проверят каждый шаг расследования и убеждается, что все объективные факты указывают, что его главный и единственный подозреваемый и есть Кира. Учитывая то, что сила Киры не уникальна, как известно на примере второго, глупо не предполагать, что она могла достаться и кому-то третьему, кто сейчас совершает убийства. То, как удобно и вовремя объявился этот третий, не оставляет сомнений в том, что Лайт все просчитал заранее - разумеется как и то, что держать его и Аманэ вечно у Эл не получится под гнетом такого неоспоримого подтверждения невиновности. Но эта совершенно новая убежденность, с какой Лайт отстаивает себя - не холодным рассудком и фактами... но будто веря всем сердцем, сбивает с толку. Можно ли так убедительно лгать после стольких дней заключения в холодной камере, связанным в неудобной позе, под постоянным моральным давлением?

Будто в ответ на его мысли Лайт снова заговаривает о том, что это все ошибка и его нужно отпустить, что настоящий Кира на свободе, каким-то образом узнал о нем и видимо хочет подставить, что они смогут его пойма... Эл обрубает звук на полуслове. Около пяти минут бессмысленно пялится на изображение с камеры - под этим углом не видно как шевелятся губы низко опустившего голову Лайта, после медленно-медленно беззвучно выдыхает.

Так продолжаться не может. Заключение показало свою неэффективность, даже сработало во вред. Пора переломить ситуацию.

Ягами придется выпустить - однозначно. Но сделать это следует на особых условиях. Эл до утра размышляет о наиболее убедительной версии лжи для своей проверки - такой, чтобы Кира в нее поверил. Даже если нет - взгляд Эл метнулся ко второму монитору со спящей повиснув на крепких ремнях Аманэ - то она точно не даст Лайту погибнуть и, не задумываясь, убьет ради него любого.

Результат... интригует. Шеф Ягами не стал бы предупреждать ни одного из подозреваемых - наполовину из-за собственной чести, наполовину из-за того, что отчаянно хочет, чтобы его сын был оправдан. Он сыграл свою роль безупречно, Эл даже через автомобильную камеру с небольшим углом обзора и средним качеством изображения видит, как распахиваются в ужасе глаза обоих. Кажется, что остались секунды, что прямо сейчас шеф Ягами с хрипом схватится за грудь, отдав свою жизнь ради доказательства правды. Эл распахивает глаза и сам - широко, смотрит не мигая, пока не щелкает пистолет - естественно незаряженный.

Лайт немного сползает по обивке сидения, в которое вжался, в бессмысленной попытке отстраниться от дула. Аманэ заливается слезами, что-то невнятно лопочет. Эл говорит спокойно и ровно, подтверждая, что выпустит обоих, как они и договорились ранее, но на самом деле в его голове настоящая буря еще одной невероятной теории.

Позже он защелкивает наручники на запястье - своем и Лайта - и испытывает недовольство этим фактом.

Кира вынудил его играть по своим правилам, но вот как далеко он загадывал? Тем не менее, сейчас нет ничего опасного в заметно похудевшем и уставшем подростке, от которого Аманэ, злобно сверлящая взглядом цепь, не отходит ни на шаг. До тех пор, по крайней мере, пока ее не отсылают в апартаменты.

Эл предстоит выяснить, насколько его подозрение соответствует действительности.

— Лайт-кун, ты все еще не согласен побыть любезным с Аманэ и разузнать полезную информацию? Тебе-то она точно расскажет все, - звякнув цепью, Эл придвигает к себе блюдце с несколькими разными пирожными.

+3

3

Лайту впервые в жизни становится по-настоящему страшно.
Его и впрямь тревожит ощущение зыбкой пелены, окутывающей не только дело Киры, но и любую попытку восстановить в памяти хоть какое-нибудь упоминание о нём.
Воспоминания обрывистые - словно кто-то методично рвал их на части, оставляя в сознании лишь кусочки на манер разобранного пазла с отсутствующими детальками.
Будто бы это громкое дело, следствие по которому ведёт его отец - всего лишь проходная история, совершенно не стоящая внимания; словно Кира - не нашумевший неуловимый каратель, прикрывающийся маской закона и порядка, а на деле вершащий своё кровавое правосудие, рубя головы в том числе невиновным и несправедливо осуждённым.

Лайт признаёт: действия Киры не кажутся ему бесспорно правильными.
Лайт признаёт: действия Киры он всё же может оправдать.
Лайт признаёт: действия Киры выглядят для него в какой-то мере всё же обоснованными и логичными.

Лайт и сам мог оказаться на его месте - этого он отрицать не может.
Единственное, что наверняка разделяет Лайта и Киру - безоговорочная жестокость, с которой вершится расправа.
Ягами бы никогда не смог пойти на подобное. В конце концов, ни сочувствие, ни сопереживание не были ему чужды.
Только детектив явно придерживался иного мнения. Эл в личности серийного убийцы не сомневался, и пусть прямых доказательств у него не было, точно так же как и других подозреваемых, он продолжал настаивать на своём.
Лайт готов был признать: собранные улики, пусть и были сугубо косвенными, и впрямь указывали на сына шефа Ягами как на главного фигуранта в нашумевшем деле.
Он так же имел неосторожность познакомиться с Аманэ - точно так же являющейся единственной подозреваемой, именуемой «Второй Кирой».
И, если причастность Лайта подлежит оспариванию, в случае Аманэ варианта отвертеться не было.

Загадочные обстоятельства, при которых известная модель Миса Аманэ стала его девушкой, заставляли сомневаться ещё сильнее; ответ был только один - пугающий, но правдивый.
Они оба обладали таинственной «силой Киры».
Ему было действительно страшно.
Ведь он не помнил совершенно ничего об убийствах, а потому продолжал с пеной у рта доказывать собственную невиновность.
Дьявол с ним, со здравым смыслом.
Он - Ягами Лайт, мальчик из хорошей семьи; он - Ягами Лайт, сын шефа полиции, подающий надежды гражданин с высоким уровнем самосознания, твёрдо решивший пойти по благородному пути служения закону; он - бывший лучший ученик Японии, в настоящем - блестящий студент; любимец преподавателей и гордость своего поколения.
Он просто-напросто не может оказаться у б и й ц е й.

Даже после длительного изнурительного содержания под стражей - скованный и лишённый права голоса, Лайт продолжает стоять на своём.
Он выбрал этот путь унижения, раскрылся перед детективом полностью - что ещё ему было нужно, чтобы уверовать в его безоговорочную непричастность?
Если потребуется, Лайт готов принести всевозможные клятвы - вот только для Эла и этого будет мало; он, гениальный детектив, с упорством настоящего барана, готов был всех принести в жертву на алтарь своего эго - лишь бы доказать свою правоту.
Лайт так же был упрямцем, лидером, не привыкшим быть в числе побеждённых. Только Лайт не готов был переступать через головы, лишь бы потешить своё чсв.
Эл раздражал его неимоверно - ведь было совершенно ясно, что ничего больше не произойдёт - он не сможет держать их под стражей вечно.
Лайт был уверен: Кира не исчез, это Эл заставлял его думать обратное, это Эл вынуждал всю их команду наблюдать за страданиями обоих Ягами.
И ради чего?

Лайт до конца не верит в объявленный им приговор - его и Аманэ должны казнить.
Столько дней практически молчаливого содержания.
Столько обманчивых взглядов и невысказанных обещаний.
Лайт со всей искренностью, на которую только способен, упорно продолжает не верить в происходящее.
Всё кажется сном наяву - ожившим сумасшествием, ведь совсем ещё недавно ничего этого не было - его жизнь была прекрасна и полна перспектив.
И кем бы ни был настоящий Кира, будь то человек или мифическое проклятие - Лайт по-прежнему свято верил в собственную невиновность - и с этой верой готов был пасть жертвой чудовищной человеческой ошибки - выбора без сожалений.

Страх вырывался наружу с каждым новым ударом сердца - настолько частым, вот-вот разобьёт грудную клетку изнутри; страх выплёскивался с непрошеными слезами и застывшим в горле криком - холостой, пугач, всего лишь очередная изощрённая проверка.

Лайт начинает составлять список из всех непростительных грехов детектива, их больше чем седых волос на голове отца - страшно представить, что шеф пережил за это время.
Лайт обещает себе: как только он [самолично] раскроет дело Киры, Эл поплатится сполна за свою чудовищную ошибку.

Последняя ступень на его пути унижения - цепь, сковывающая их накрепко.
Эл по-прежнему не доверяет ему, даже спустя бесчисленные дни непрерывного наблюдения - Эл не упускает возможности об этом напомнить.
Стоит сделать лишний шаг - цепь натягивается, противно позвякивая - не позволяя забыть.
Лайт не сразу реагирует на звук чужого голоса - голоса, настолько въевшегося в подкорки его сознания, что становилось страшно.
- Я сделаю всё возможное на благо дела, - он смотрит на детектива с отстранённой заинтересованностью, и во взгляде его отчаянно читается нечто совершенно не поддающееся описанию - непривычное для него самого. - Но я не стану использовать её, я тебе это уже говорил. Манипулировать чужими чувствами - низость.
Впрочем, напрасно он распинался в своих принципах - в обществе Эла принципам не было места.

+2