html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
леоне он разносился по пустому коридору, рвано разрезая окружающую тишину, и темнота вслед за ней расходилась электрическим светом в тех местах, где была слабее всего. люди давно оставили это место: хозяин магазина даже не смог его продать, в конце решив просто бросить, потому что заголовки местных газет еще не стерлись из памяти людей, что теперь предпочитали обходить старый дом стороной. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » Там, на самом на краю Земли


Там, на самом на краю Земли

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Teth Adam & Billy "Shazam" Batson
https://forumupload.ru/uploads/001a/0d/3f/1384/t887334.jpg

Там, на самом на краю Земли
• • • • • • • • • •
Что ищешь ты, ветер, в просторах небесных, куда ты спешишь от пределов земных?
Что знаешь ты, ветер, об огненных песнях танцующих молний, скользя подле них?

+1

2

Вечность приняла свое решение, вручив ослепительный свиток в могучие руки, подвязанный магической печатью, сыплющей бирюзовые искры при касании. Ошибок быть не может — это послание, которое Шазаму предстоит доставить лично. Доставить сквозь расстояния, ступив на землю, над которой волею магика не властно время. Потому, что Вечность не ошибается, потому, что боги не ошибаются, вынося решения, потому, что это — необходимость, это — срочное дело. Сейчас уже неважно, что дело — к ночи, еще пара часов и солнце воспламенится алым огнем и сгорит, наволакивая на песчаные дюны ночь. Еще пара часов и невыносимый зной превратится в ласковое тепло, поднимающееся от прокаленной земли в остывающий воздух, померкнет небо и вспыхнет бриллиантами далеких и вечных звезд. Звезд, которые, возможно, видели правителя пустынного города, но с тех пор умерли, и лишь их холодный свет летит до Земли еще тысячи лет. Летит, уверяя все живое в величественности и власти времени над всем земным... Над бескрайностью пустыни стоит обжигающий воздух, не колыхнет его случайный ветер, и, как миражи, вырастают на горизонте города, да все — не те. Современные, богатые и не очень, блестящие стеклом, встречающие и провожающие, не поднимая голов, не успевая заметить, и все же — это людские города, но он ищет глазами другой город. Город, где время абсолютно в своей власти и где оно же освободило всех от своего же течения, где должно быть все так, как было когда-то очень давно, но никто не смог бы подтвердить этого. Никто не бывал в этом городе прежде, никому не было дозволено пройти сквозь его врата без приглашения, никто и не получал такого приглашения. И, говорят, там правит он — Тиран, Черный Адам, Разрушитель, почти древнее чудище. Что ж, с ним маг лицом к лицу уже встречался, надо сказать, что встреча была очень жаркой, и всю злость и всю ярость древнего чемпиона Шазам испытал на своей шкуре. Но Вечность была непреклонна — их встрече быть, как два грозовых фронта они столкнуться вновь, и даже, если это породит лишь новую бурю, этому — быть, и это не обсуждалось. Вечность скупа на объяснения, но мудра, и этому Шазам верил даже, если было трудно принять это решение. Красное море, воздух над которым не так полыхал, повело его над волнами, как дорога. Длинноносые белокрылые птицы не оставили сомнений, как проводники, они повели сверкающую серебряную молнию к берегу, что врезался в море острым клыком. Им — на побережья, собирать рыбу, а ему — прямо, над городом. Притормозив, зависнув над водной гладью средь восхищающих взгляд белоснежных яхт, он сверился с тем, что говорила ему Вечность — вперед, последний рубеж пред его глазами. Переведя дух и вдохнув прохлады морского воздуха, он сорвался вперед, оставив в небе отголосок громового разряда, слабого, очень далекого. И не просто так... Перейдя границу моря и суши, он снова встретился с обжигающей стеной воздуха, но следом за ним, потянувшись со стороны воды, суш колыхнул ветер. По мере удаления Шазама, он еще пару раз ласково коснулся прибрежной зоны, а потом подняла вверх, и ясная высокая синева неба начала меркнуть, собирая тяжелые тучи. Налитые густой чернью, они двинулись от морского простора вглубь континента, следуя за громовержцем медлительной, но пугающей стеной. И над городскими шпилями с яркой подсветкой расплывалась тьма, сверкающая и рокочущая еще далекими голосами магической грозы.
Это — не ярость богоподобного, это — мера предосторожности... Такой грозе за быстрой молнией не угнаться, и потому, как чудище, она поползла, сбивая прогнозы гедрометцентрам, блокируя аэропорты, разгоняя с улиц людей. В это время года грозы — несбывная редкость, но это — не милость Шазама, это — грозовое одеяло, которое он принес за собой, забрав у людей все возможности выдвинуться за ним. Народ Востока суеверен, и это магу на руку, как и то, что фронт неуклонно следует за ним вглубь, явно такая махина не останется незамеченной... И тем ниже падало небо, чем ближе Шазам был к цели. Здесь, не сворачивая, ориентируясь по магическим камням, зачарованным печатями о непересечении, пред ним скоро раскинется то, чего никто никогда не видел. Магически печати нарушены, он прошел сквозь них, очертивших границы, и они расползлись багровыми разводами — не взломаны, просто пересечены, и на него на таких скоростях не подействовали заклятия, дарующие сомнения идти дальше, на все это был расчет. Последняя — взорвана, стало быть, его определенно заметили. И что же дальше? А дальше — только вперед, не ведая страха и сомнения, но он понемногу сбавляет скорость, где-то здесь начнется незримая граница, вот-вот, твердая, как камень, но незримая глазу, и не хотелось бы о нее приложится. Остановившись недалеко от предполагаемой границы времен и миров, Шазам дождался свинцово-черных облаков, полыхающих молниями, громоздящихся друг на друга, рокочущих глухим рокотом грома. Гроза останется здесь, не проливая и капли — это магический часовой, который безошибочно встанет у волшебных ворот, ведущих в песчаный город...
— Я пришел поговорить с тобой, Адам. И я принес тебе вести... — не то, чтобы он настаивал на том ,чтобы по оберегающему куполу пошла рябь, но словно мираж из пустынного зноя почти перед его носом из ниоткуда проступил огромный город, озаряемый пламенеющим солнцем с одной стороны, и всполохами молний с другой. Он рос, возносился куполами и шпилями в небо, ширился, расстилаясь пестрым ковром, дыша огненным воздухом, пылью и специями. Ошибок быть не могло — это древний город, и навстречу незваному, но гостю вышел ни вооруженный конвой, а Правитель собственной персоной. Он взмыл золотистой молнией в небо, окинув грядущий фронт магического шторма взглядом, и застыл напротив так похожего на себя нового чемпиона. Без злобы в лице, без яростного оскала, слегка сонно, как показалось Шазаму, и все же — предстал.
— Ты на месте, прекрасно... Адам, я здесь по поручению Вечности, и у меня к тебе серьезный разговор... — начал магик, даже не пытаясь напускать на себя браваду, и это могло дать Адаму понять, что дело серьезное. Гроза встала, прочертив меж ними границу, остановленная магической стеной, отделяющей город от внешнего мира, и так сошлись два разных царства, противопоставленные друг другу, как и два их правителя. Впрочем, гроза объединяла их обоих, если приглядеться, и сейчас все уперлось лишь в желание Адама услышать. Надеяться на благосклонность и сахарную доброжелательность Шазам не смел — это было бы опрометчиво, зная Адама, но он никогда не лишал такого же чемпиона Вечности человеческой составляющей. И, конечно, он где-то слышал, что для восточного хозяина устроить балаган на пороге своего дома — вящая мерзость, — В мире неспокойно, и Вечность считает, что ты должен быть мудр... — он протянул свиток,который безошибочно бы указывал на то, что это — истинная просьба великой нематериальной субстанции, подделать это было невозможно, а печать не оставляла сомнений относительно того, кто только сможет прочитать изложенное внутри. Не то, чтобы Шазам ждал, что его сейчас пригласят, он, может, ждал спонтанной и очень яркой реакции на свое присутствие, но то, как Адам зацепился взглядом за свиток дало понять магику, что нападения не будет, к тому же он не пересек границы, ну, не считая десятка пересеченных печатей... А что было делать? Простой смертный бы, пересекая опечатанные границы, пошел бы назад, им бы руководили страхи, сомнения, навалившаяся усталость или стойкое ощущение, то он не в ту сторону идет, но Шазам не был смертным в своей совершенной форме, он ощущал эти печати, он видел их, он пересекал их стремглав, не ощущая ничего, кроме звона их ответа на вторжение в своих ушах. Очень похоже на детские погремушки или на крошеные тибетские колокольчики, шелестящий звук, точно также уведомлявший устанавливавшего их о том, что они пропустили упрямого путника. Никаких сетей, никаких чудовищ, никакой агонии, никаких мороков беспамятства, никаких воспламенений...хм, Адам не применял радикальных методов, и это немного удивляло. Он, вообще-то, милосердностью к врагам и недоброжелателям не отличался, устранял противников всегда четко, быстро, радикально. Что-то изменилось? Секундное молчание подсказывало только одно — идет оценка ситуации, гроза за спиной богоподобного не вызвала у Адама никаких вопросов и никаких негативных комментариев не последовало, над городом также светило солнце, клонясь помаленьку к закату. Окинув свои владения взором, неожиданно тот предложил пройти в город — и это было самым большим удивлением, которое за долгое время случалось с Шазамом.
— Пройти с тобой...? — но отказать хозяину на Востоке — страшная ошибка, и это подсказывал Соломон, на что Шазам кивнул, приняв это приглашение, даже, если он в том самую малость сомневался. Разверзлась незримая, но твердая магическая граница, и путник переступил ее под пристальным взглядом хозяина, словно прошел сквозь ледяную стену, прошившую все его тело искрящимся чем-то, похожим на крошево льда. И стена закрылась за ним, оставив магический шторм стоять на страже, клубясь Громовыми Воротами. То, что его не развернули на пороге, на него не накричали и ему не предъявили уйму обвинений, как прежде, было неплохим знаком, как по мнению мага, и он предпочел дождаться, пока своей милостью хозяин города поведет его дальше. И он повел, не спускаясь на землю, встречаемый взглядом местных жителей. Для них богоподобный Адам в небе — не повод прятаться, отнюдь, они встречают его ликованием, и Шазам вызвал у них гораздо больше интереса, чем свой же правитель. Что же, это было необычно. Повод задуматься, конечно, но о чем...? И вот он — город, высящийся в золоте песка и раскаленном воздухе, летящий вверх шпилями, бликующий золотом, сплетающий тень под навесами и садами, разбитыми у искусственных водоемов, ослепляющий лазурью мозаики, вымащивающей их дно. Фонтаны, сверкающие водой, цвета и краски там, внизу, на улицах, узких и запутанных, как лабиринты, все это — он улавливал краем глаза, не отставая от Черного Адама, и, кажется, он удостоился чести не просто перейти черту, вступив в город, но и быть привеченным в доме хозяина этого места — во дворце. Роскошь архитектуры, красота и богатство отделки, какие-то чарующие запахи в огненном воздухе... и все это, как сказка, окутало путника, гонца с дурными вестями от имени Вечности. Но вот они почти на месте — спуститься на пол, ощутив под ногами скрежечущий песок повсюду, ощутить пыльный запах безвременья, и войти в тронный зал, зацепившись взглядом за центр здешнего мира — Его Сиятельство, вставшее подле всех здешних красот разом. — ... Я знаю, что Кандак не ввязывается в текущее положение, но... — он начал уверенно, но запнулся на второй части предложения, сделав глубокий вдох, и продолжил, — ...Дурные сны, как предзнаменование или как беспокойство граничащих с нами магических миров...
Он рассчитывал на его понимание, тот стал спокойнее, степеннее, пропала его злобная нервозность, он не искрил от одних только чувств, бурялщих внутри него, от него не фонило черной магией за версту, хотя он вряд ли прекратил ею пользоваться. Черный Адам успокоился, это было вестью от Соломона. Успокоился? В каком смысле и с чего вдруг, видя заклятого врага, которого сам таковым и нарек, ему успокаиваться? Но мудрый старец молчал, велев немедленно переключить свое восприятие на все, что он видит, и это — было мудрым советом.
— ... Здесь... так красиво, так это — твой Дом... — само как-то вырвалось, слетев с губ, когда внутри мага внезапно заговорил ребенок, которым он все еще является, и декорации сами собой как-то резко сменились, все стало понятнее, все стало спокойнее, между ними как будто рухнула стена неловкого напряжения, во всяком случае ее возводил Шазам, помня, как Адам любил привечать его прежде. И стоящий напротив мгновенно смягчился еще пуще, словно в последнюю секунду рябь прошлась по воде и улеглась, оставляя Шазама глядеться в такое странное, знакомое, но все еще непонятное зеркало.

+1

3

[indent] Время давно уж за полдень, раскаленное светило не щадит ничто живое, благородно бликуя в золоте, разогревая светлый камень до состояния жаровень - улицы застывшего в безвременьи города опустели, ни единая живая душа не казала носу из своих домов, пережидая ещё один знойный день. Так было испокон веков, тысячелетия назад - такой же зной, душный своим безветрием и немилосердным солнцем, иссушающем землю в золотой песок. Он здесь повсюду: рассыпан по мощеным улочкам точно огненным ковром, осел на расписных полотнищах и забился в горло, в легкие - в самое сердце, казалось, оставляя пыльный привкус древности на языке. Рассеян в воздухе, от малейшего порыва закручиваясь причудливым узором сверкающих песчинок - но тихо всё, самый слабый ветер не колыхнет его. Всё замерло в ожиданьи вечера, когда подернутая рябью раскалившегося воздуха пасть горизонта проглотит солнце, возвещая о наступлении прохлады. До этих пор жизнь парализована засушливым сезоном, но что же это - внезапный ветер разорвал звенящий штиль, тронул сверкающие на солнце башенки и шпили, рябью пробежал играючи по водной глади многочисленных фонтанов, просочился в каждый дом потоком свежести, колыхнул легонько ткани во дворце, промчашись радостно по галереям. Он едва-едва коснулся смуглой кожи - и всё стихло, время сжалось на мгновенье в ожидании чего-то - верно, отзвука дальних громов на границе белеющей пустыни. Неслышимо для людского уха, но не совсем обычную природу та гроза имела, и это пропустить Адам никак не мог. Это был знак, озорник-ветер - посланный вперед себя гонец, возвещающий о скором прибытии грозы, чужой и вместе с тем такой знакомой, что окутывала незримо другого магика. Шазама. Печати потревожены, десятком тоненьких игл впиваясь в пальцы и заливаясь звоном систра, последнюю Тет срывает сам, дабы показать, что незваный гость замечен. Но с чем пожаловал? Неужели искать встречи будет тот, кого он до кровавых кулаков вбивал во всё, что попадется, ведомый гневом? Что же, должен быть весомый повод...
[indent] Небо осталось нетронутым, всё тем же выгоревшим саваном окутывая бескрайние пески, но буря надвигалась неумолимо, непреклонно - быть может, только как своенравная спутница второго Чемпиона, не имея общего с намерениями его. К чему гадать и вкладывать в другого те мысли, которых знать не можешь? Тет не сомневался долго, напоследок окинув потемневшим взором разморенный солнцем город с высоты дворцового балкона: он сбрасывает сонные оковы медленно, лениво, оглаженный лучами заходящего светила и расцвеченный бликами то цвета тающего золота, то алого багрянца. Кандак, его маленькая Вечность, существовавшая всегда, вне времени и вне пространства - он излучал спокойствие в пламенеющих лучах заката, обласканный ветром, солнцем и песком. И над ним взмывает медленно темная фигура - встретить такого гостя хозяину пристало лично. И то, что встрече быть, в том был Адам уверен, иначе просто не обратил бы своего внимания, оставив свой мир под непроницаемым заклятьем, волшебным куполом, что не пустил бы никого, сколь ни велики были б их силы.
[indent] Шазам ждал его, оставив беснующийся фронт за своей спиной, стянул вокруг грозным - во всех смыслах, - стражем. Это было странно... Не так давно он придушить мальца пытался, стереть с лица земли, выплескивая злость свою на второго Чемпиона, свою замену, как тогда казалось, а теперь они глядят в глаза друг другу, как в отражение на поверхности воды, настороженно, но без враждебности былой. К чему она? Шазам сейчас - лишь гонец от Вечности, присланный её волей на порог одного из магических миров. Лишь мальчишка, затянутый во всё это не по своему желанию, избранный быть посредником между волшебным и людским.. но и избравший свою ношу пронести, как то и требовалось от магического Чемпиона. Он вырос с времени их последней встречи - не физически, но что-то неуловимо поменялось в том, как он держался, как говорил.
[indent] - Позволь тебя прервать. - Воздел богоподобный руку прежде, чем Билли в совершенной своей форме продолжил объяснения, зачем он здесь и почему - уж меньшее, чем он ответить мог на проделанный ради одной лишь вести путь, это его гостеприимство. - Продолжим во дворце, не откажи в любезности быть моим гостем.
[indent] Дурная слава тирана и диктатора, которая за Тетом закрепилась, его самого не беспокоила нисколько: пусть боятся, никогда он не стремился завоевать любовь народных масс сладкими речами, человеколюбием излишним и милосердием к тем, кто оного не заслужил. Так почему же кандакийцы встречают своего правителя с радостью и благоговением?.. Почему не разбегаются подобно тараканам, видя парящего над головами божественного Чемпиона, не прячутся в домах, трясясь в священном ужасе и моля о милости - не богов, его? Это изумило бы любого, кто хоть немного, но знаком был с грозным именем Черного Адама. Пока этот "любой", первый и единственный за всю историю Кандака, и есть Шазам, летящий вслед за ним, ловящий любопытные взгляды горожан и отчаянно не-глазеющий по сторонам. О, как хотелось, он видел это в колдовской синеве его глаз, мальчишка в совершенном теле, право слово. И в одно время с тем он есть хранитель магического равновесия между их мирами и измерениями, не абы кто, трон Вечности и сама Скала - теперь его. Но что они? И что тот громкий титул, когда по первому зову Вечности срывается он прямо в пасть ко льву, на вотчину своего врага? Ах, в мире неспокойно.. В разрываемом на части распрями мстительных, алчных и возгордившихся людей. Что были, есть и всегда будут, что бы ни случилось, разве он сам - не пример тому? Нареченный Кхем Адамом, "Черным", опьяненным силой и поддавшемся грехам, ошибкою старого Волшебника.. Он освободил Кандак, отмстил его захватчикам, вложив в это боль и ярость как всего народа, так и свою, и после лишь потребовал того, что ему по праву принадлежало - так нет, ты недостоин, не чист ни сердцем, ни душой.. Что же, ему довольно и того, что уже есть, ждало его в безвременьи несколько тысячелетий. Но стоило обратить свой взор к родной стране, рукотворной Вечности, особняком стоящей от магических миров и от людского, как тут же вспомнили о нем? Ах, Чемпион, первый ставленник, такой же магик, нуждаемся мы в помощи твоей.. Тьфу. Это раздражало, надоедливой мошкой зудело подле уха, но недовольство проявил он лишь потрескиванием золотистых молний, скользнувших вверх по ткани облачения его, обвивших руки и покалывая кончики крупных пальцев, по-хищнически выжидая, когда их грозовую силу спустят с поводка. Но - не сейчас, это всё пустое, хотя и оставляет кисло-металлический вкус досады на языке.
[indent] Они прибывают во дворец, в сердце всей страны: высокие узорчатые своды, мозаика и золото, черный и лазурь в обрамлении других цветов во всем богатстве их палитры, стройные колонны с резными капителями, фонтаны с ароматными цветами - редчайшие кувшинки, привезенные со всего мира.. Не безвкусная помпезность и пышность, которою грешат те, кто мнит себя богатым настолько, чтобы всем об этом заявить, но роскошь в лучших традициях Египта и Востока. Свиток с искрящейся магической печатью ложится на столик подле трона, к нему он не спешит покамест прикасаться - будет время. Здесь оно течет согласно воле самого Адама, повинуясь магии, пропитавшей землю, воду, воздух, словно ниточками паутины связав всё воедино, в один причудливый узор, не повторить который даже, если бы хотелось.
[indent] - Спасибо. Ты первый гость здесь за многие века, прошу, располагайся. - Пауза меж двумя богоподобными виснет лишь на мгновение, лишь на пол-вздоха Тет замирает, затаив дыхание. Он знает, что Шазам, - вернее, Билли, - ещё ребенок, с чистым и открытым взором, и что не заметил бы другой гонец, случайный взрослый или даже Боги, то увидит он. Быть может, Вечность и права была, даровав юнцу божественные силы.. У Адама мелькала мысль о том однажды, но он отмел её, уверив самого себя, что это всё ему не важно, и вот - он возвращается к ней снова. Повод подумать, уцепиться крепче и решить, быть может, что-то для себя? Возможно. Быть может, наедине со звездами, бессменными проводниками на ночном полотне неба, когда город вновь заснет на недолгий миг перед рассветом, утихнет шум и гомон голосов.. Шазама восхитил так его дом? Ну что же, Тет доволен этим, как любой хозяин, привечающий под своей крышей гостя. Когда б ещё услышал он такое? Оставив всё иное, отгородившись от миров в собственном Раю и проводя бессчетные дни со своим народом, не нуждаясь в отдыхе, еде, он позабыл, каково это, заскучал, уж коли будет вам угодно. Выход в люди, разрешение нечастых споров, любование собственноручно выстроенным райским садом и небом, окружающим его... Всё это лишь ненадолго забивало его скуку. И тут - глотком свежего воздуха ворвался взбалмошный мальчишка.. нет, не совсем. Другой Вечный, лишь иначе видящий этот мир. Пусть вынужденно, но пришел.
[indent] Алеющее солнце поглотили беснующиеся у самых рубежей магической защиты грозовые тучи, лучом последним возвестив о конце дня и начале ночи - здесь, в жаркой пустыне, в это время лишь расцветает жизнь разноцветьем красок, мелодичным переливом инструментов, шумом голосов, разливающихся смехом над домами, подсвеченными множеством узорных фонарей. А ароматы пряностей и фруктов, восточных сладостей, вина.. Из белого песка и камня вдруг в одночасье рождается оазис, памятник жизни посреди засушливой и неприветливой пустыни. Тет, задумчиво проводивший взглядом последний розовый след тающего заката, широким жестом вдруг указывает на гуляющий вечерний город, встречая изумленный взгляд второго Вечного на удивление.. спокойным? И с улыбкой? Едва лишь робко губы тронувшей его, пусть это уже было что-то.
[indent] - Я вынесу своё решение, нет нужды беспокоиться о том. Но позже, пред тем тебе я предлагаю отдохнуть и город осмотреть. Тебя привлек он, верно? - Подводит гостя он к балкону, протягивает руку, как если бы желал придержать Шазама за плечо, не успевая прикоснуться - лишь ловит заплясавшие по алой ткани искры своей ладонью. Непроизвольно это, и для них - безвредно, ну надо же, почти забылось это ощущенье... - Идём, такое вряд ли где-то ты ещё увидишь.

+1

4

Когда Вечный отправлялся сюда, сорвавшись ослепительной молнией с места, он не рассчитывал на самый теплый прием, по чести сказать он и не думал, что ему удастся столь легко войти в город. В город, о котором он слышал, но который для всех был скорее далекой сказкой, к реальности не имевшей и малейшего отношения. но Билли уже выучил за время бытия Избранным, что сказка - ложь, да в ней намек. И воспринимать все по-человечески ему уже было не с руки, можно было неслабо наколоться чуть ни на ровном месте, не беря в учет магию. Магию, которой теперь он свободно распоряжался. Летя и волоча за собой магическую грозу, он делал это с двумя целями: чтобы чужие любопытствующие глаза не проследили место в пустыне, где открываются врата, не попытались сунуться и потревожить беспокойный темперамент заколдованного града. И для того, чтобы иметь возможность обеспечить себе поддержку. Памятуя о том, как Тете Адам крутил его в бараний рог, Бэтсон все еще понимал, что повторять этого не хочет. И ведь, если у Адама снова бы замкнуло да посильнее, то спасаться, возможно, было надо уже не только Шазаму, но и прилежащим территориям. Для этого плотной завесой из окутал шторм, не проливший по сей час ни единой капли. что было очень странно для метеорологического явления, конечно... А хозяин города, застывшего в безвременье, кажется, был совсем не против визитера. Что, неужели Тет Адам был в хорошем настроении, хоть когда-то?! Верилось с огромным трудом, зная, каков его характер на самом деле. Сломанные печати сразу же не прилетели Шазаму по челюсти, и это не то, чтобы сильно удивило, он, как минимум, рассчитывал, что Тет предстанет перед ним в куда более устрашающем виде. просто потому, что так обычно случалось, у него это выходило, кажется, совершенно непроизвольно. Но в золоте снующих по нему магических электрических разрядов, Тет Адам был спокойнее, чем ожидалось. Неторопливый, ни рвущий и ни мечущий, вставший супротив, как зеркало, только в нем - та мрачная фигура, словно обратная сторона Шазама. Он поймал себя на этой мысли впервые, и даже, когда Волшебник говорил об этом, Билли не придавал его словам значения в той мере, в какой предал сейчас...
- Гостем... - тихо повторил за ним Шазам, понизив голос. И принял это приглашение ни жестом, но всем своим существом, кажется. И сверкающий в серебре, Шазам двинулся неспешно за хозяином. Два контрастных и так похожих магика, кажется, впервые толком пытавшиеся договориться без лишних эмоций. Удивительное событие, достойное отметки в магическом календаре. Ему даже показалось на миг, что Тет был в некоторой степени рад его визиту, будто это встряхнуло его, смахнуло с него вековую пыль. Такая заинтересованность, чтобы встретить Шазама лично, уже говорила только в пользу того, что Тет Адам готов его выслушать, как минимум. Не затевая из этого гневных разбирательств, как это было прежде. И это было ужасно потому, что успокоить Вечного очень сложно, это не очень под силам даже самому Шазаму, с легкой руки его не унять, если разойдется. И не ввязываться не получится, ведь большая часть гнева будет так и так направлена на гостя... А потому Билли решил быть самым воспитанным магиком на свете, вспомнив все свои хорошие манеры и неустанно обращавшийся в Соломону, на случай, если что-то было неясно, тот мог поставить точки над i и не дать своему подопечному сесть в огромную лужу. Сесть в нее по глотку. И город восхищал его. Страна, если сказать вернее. Кандак - это государство, со своей столицей, со своим течением времени, со своим языком, со своим укладом ценностей, со своей неповторимой архитектурой и со своей неповторимой энергетикой. И вот она зацепила Билли сильнее всего, он словно окунулся в сказку, как ему сперва показалось. Нет, никаких ковров самолетов, и никаких джинов и бутылок и ламп, но что-то было здесь не так, как везде в мире. Магия, да, вот, что было здесь совсем не так, как везде. Она стояла в городе недвижимым маревом, она сверкала и искрилась на шпилях, плясала в фонариках на стремительно темнеющих на закате улицах. Магия, древняя, его магия, не такая, как у самого Шазама. Магия, которой Тет Адам владел совершенно, которой он приказывал и которую он ткал, как тончайшее кружево. Магия, которая, как нить, вплеталась во все, что было в этом спрятанном мирке. Магия, которая пахла пылью, старыми свитками, пряностями и сластями. Он видел, как она пляшет на кончиках его пальцев, видел, как по украшенному вязью магических символов плащу проскальзывают сверкающие блестки, и тают в воздухе, оставаясь терпким шлейфом запаха, напоминавшего шафран. Он не смел даже подумать о том, чтобы явить здесь что-то свое, ему казалось, что здесь никакая магия бы и не сработала - так уж здесь застоялось колдовство мощного мага.
- ... Кто знает, что он решит. Но, что бы он ни решил, будет лучше, если он будет поспокойнее... Я не потяну еще раз успокаивать его... - это все, что он оставил Соломону из своих мыслей, обратившись к его мудрости, и та подсказала, что пока все шло хорошо, тот был не настроен на мощный конфликт, на удивление был приветлив, насколько это возможно открыт. Открыт, хотя он никогда не пускал Шазама в свое нутро, лишь единожды. Там, держа его за лицо, он передал ему свою историю в ярких всполохах видений, пермеженных с самыми
неподдельными эмоциями.
Он, вероятно, передавал ее, зная, что убьет мальчишку, но все вышло по-другому. И эта история осталась Билли, как напоминание о том, кто на самом деле такой первый Избранный Вечностью. Темнело, вечер здесь падал так быстро - не то, что в городе, здесь это было заметнее. Из желтого небо быстро окрасилось кармином,и после стало темнеть, как остывающие угли. И к вечеру на удивление изо всех щелей, как букашки, повысыпали люди! Которые смотрели вверх и ликовали, завидев своего правителя. И его гостя, который вызвал у них неподдельный интерес. Перед глазами же возник дворец. И все померкло для Шазама в тот момент. Он слышал, что в Кандаке совершенно уникальная архитектура, там есть то, что мечтали бы увидеть все архитекторы мира, готовы были бы за это душу продать, только бы коснуться той древности, первозданной и монументальной. Он видел несколько магических миров, видел тамошние убранства, но он никак не ожидал такого размаха, таких видов, пламенеющих в закатных лучах. Последний алый луч заставил золото буквально загореться, а потом потемнеть, словно ни золото, а так, медь. И стало легче дышать, мгновенно камень перестал вбирать адский жар, и пощадил местных. Ни праздная и безвкусная помпезность приняли обоих в свои покои, и Шазам только огляделся, немного нервно повернувшись на месте. Масштабы впечатляли, обилие магии, ее концентрация буквально сшибала с ног, пьянила, вот теперь ему стоило применить все свои навыки дипломатии, как ему казалось. потому, что в случае каких-то неверных движений ему казалось, что магический капкан схлопнется, прямо на шее у него схлопнется. И откусит ему голову. И что тогда...? Неважно, боги, это неважно! А город там, за пределами дворца зашумел, и шум нарастал пока они летели, сейчас же он заставил Билли обернуться, и показал свое лицо. Яркие краски, магические фонарики, мгновенно наводнившие воздух аппетитные запахи, детские голоса, песни, витиеватые мелодии. Что случилось? Как будто в другое измерение окунулась улица, почти безлюдная на момент его прилета, сейчас она жила тысячами жизней враз. Ах, вот оно что: ночная прохлада милосердна и приветлива, она поманила на улицы люд. Весь, который жил здесь ведь восточные города часто оживают ближе к ночи. Измученный жаром, державший в оковах духоты людские жизни, с приходом ночи город распахивал двери и окна - люди были свободны, люди могли порадоваться. Порадоваться тому, что палящий зной миновал, боги были благосклонны вновь, и скоро на небе появится ночная богиня-Луна, а, значит, круг повторится. А пока у них было время перевести дух, и это было почти каждодневным маленьким праздником.
- Послушай, по поводу послания... - снова начал Шазам, но, проследив, что свиток был обделен вниманием, предпочел смолкнуть, не очень поняв жеста. Итут же ему в ответ было предложено побыть гостем в магическом городе, словно Тет Адам и сам не свой был сегодня. Билли сопоставил наспех все, что мог, и отозвался: - То, что в свертке - терпит...? Я не отказываюсь, я просто не знаю, насколько все...все срочно.
То, что с его плеча враз смахнули магические разряды его скорее удивило, чем впечатлило. Нет, они совершенно спокойно могут касаться магии друг друга без особого вреда, но отчего то он не смог уложить в голове, что Адам может на него не только замахиваться. и вот это было странно. Он либо не замахивался вовсе, либо делал это сразу же, сколько конфликтов вспомнилось Билли в секунду. Но вид, открывшийся ему с балкона совсем забрал у мальчишки в теле магика дар речи. Он и впрямь смог оценить масштаб замершей во времени сказки... В нем возрадовался ребенок, глаза его распахнулись и с ресниц в наружних уголках глаз слетели едва-заметные блестки, растаявшие в воздухе. Смотреть на мир глазами ребенка - это великий дар, взрослым в основном недоступный, но Билли - был взрослым сейчас, физически, но оставался ребенком. Не самым взрослым мальчишкой, если так подумать. Он еще не совсем увяз в быту, в мелочной суете, он еще не познал всю ненависть и не познал всей боли, хотя и познал довольно для своего возраста.
Очень нежного на самом деле возраста. И за маской закрывающегося и ершистого мальчишки можно разглядеть, лишь присмотреться, настоящую его сущность. За которую его выбрал древний Волшебник. Чистое сердце его было чище, чем у прочих кандидатов, совесть его не дремала, и разум его не был меркантилен. На самом деле его магия - ясное солнце, он приносит с собой серебряный свет, и наедине с собой он гораздо чутче и мягче, чем за нерушимой стеной своей фальшивой усмешки в лицо чему угодно, хм. И вот в ту секунду, когда он стоял, распахнув глаза, он источал этот осязаемый свет, теплый, обволакивающий, потеряв контроль на секунды над тем, что ему так было важно держать лицо. Лицо перед тем, кто читал его на деле, как книгу, черт побери, раскрытую книгу с яркими картинками. И в тот момент это было искренне то, что у волшебника на душе, на его мальчишеской душе. Такое совершенное взрослое тело никак не меняло того, что он был и оставался подростком - самым сложным для понимания созданием, уже не мальчиком, еще не мужчиной, внутри которого танцевали свои пляски разные эмоции, разные мысли. О, этот возраст: он то злился, то веселился, то капризно топал ногами, а то задавался вечными вопросами прямо в открытую, обратившись к своим сомнениям и болям. Как только затихал Соломон, так говорил Билли Бэтсон. Не нужно было извечной мудрости, чтобы мыслить по-смертному даже, имея доступ к величайшей из мудростей...
- Но... Вечность...? - он не перечил, он лишь пытался вернуться мыслями к тому, зачем сюда примчался, завороженный зрелищем. Впрочем, Тет Адам был спокойным, даже слишком, не означало ли это, что Вечность дает ему время на раздумья и он об этом прекрасно знает? Билли точно не мог сказать, наверняка не мог сказать, его раздирало и любопытство, и беспокойство одновременно. - ... Я... ладно, я думаю, что Вечности виднее...
Попытка отпустить ситуацию была и подсказкой свыше, и ее он постарался послушаться, он доверял абсолютным знаниям Соломона, он научился его слышать, наконец, кажется, сквозь какофонию своих подростковых мыслишек о том, как бы сожрать что-то вредное, как бы побеситься от души, вмазать кому-нибудь от души тоже бы не помешало там, в мыслях, ну, и про дела грешноватые не забудьте, куда там... Именно поэтому Шазам и не выглядел в начале своего пути гармонично, он выглядел, как комок противоречий, сейчас же, со временем он становился обстоятельнее, накладывался вес ответственности, накладывалось понимание своих сил, их предназначения, и даже ощущения, что ни он первый, хлебнув такой силы, немного захмелел и почудил. О, первый почудивший, но слегка в других тонах, стоял прямо за его спиной... Тет Адам стоял за его спиной сейчас, даже слишком близко, чтобы не приметить этого сразу. Практически у него за спиной роилось и клубилось величайшее зло, описанное тысячелетними преданиями. И оно внезапно не горело желанием оторвать Шазаму голову, вот прямо голыми руками, как это было. Но он и плечом не повел, не сработала магическая защита, значит, умысла у того и не было в помине... Серьезно? Билли не сразу понял это, приподнимая одну бровь от спонтанного осознания. И отчего он послушался? Почему сделал шаг в сторону парапета? Может. просто потому, что ему предложили? И потому, что он был не против? Во всяком случае не так сильно против, как мог бы быть или как...следовало быть? Или? Что-то происходило, не искрил воздух, и магия молчала, бросив Билли в одиночестве на самого себя, внезапно резко, чтобы это было действием какой-то мудреной печати. Но... и что тогда это было? - У меня есть время, думаю... - пространно заметил Шазам, делая шаг с балкона не слишком изящно, словно все это время и летать не научился. И это выглядело, пожалуй, так топорно и одновременно глупо, что он мгновенно предпочел реабилитироваться. И вот это выглядело уже намного лучше: наконец, в нем проснулась грациозность, достойная его тела, в нем наконец взыграла пластика и плавность, которой ему чертовски не хватало...
Так ли не изменился Билли Бэтсон, став Шазамом? Так ли безнадежно Шазам запитан на Билли, на нескладном подростке с подростковыми идиотизмами в голове? А так ли они похожи, а такие ли они разные на самом деле? Слишком сложно, чтобы ответить односложно. Билли стал серьезнее, Шазам не перестал быть ребенком во многом, и это то, что координально отличало одного магика от другого такого же избранца. Они смотрелись, как в зеркало, и помимо их физиологической разницы в них была и другая ключевая деталь, разнящая их, как Солнце и Луну. Но кто из них был Луной и кто Солнцем? Вопреки сквозящей очевидности Тет Адам скорее был холодной и таинственной Луной, а вот Шазам - напротив - был слепящим и горячим Солнцем. Но Солнце и Луна, как близнецы, светила дня и ночи, правящие в своих царствах, так похожи. И кому-то Солнце - это Луна, а кому-то Луна - подобна Солнцу. А по сути своей все те, кто греется светом разных светил мечтают и думают об одном том же. Так ли далеки Солнце и Луна? Кажется, только что они стали намного ближе, чем это позволительно. В один миг, в один секунду, будто они никогда не были противопоставлены друг другу тем, что их разделяло, то их совершенно внезапно объединило. Как бы странно это не звучало, но Билли даже успел попытаться схватить эту мысль за хвост. Вот только она выскользнула,как сверкающий неведомый зверек с длинным хвостом, как комета. И это заставило его на секунду замереть, а потом тряхнуть головой - дескать, чушь какая, пф! И отчего-то появилось острое желание отшутиться от самого себя, от своих мыслей, вот еще, будто Черный Адам подобрел, а Билли вдруг негаданно заметил в нем какое-то очень человеческое начало. Да будет, когда такое промелькнуть успело? А как же все тумаки и бесчисленные попытки удушения, что это было? А, ну, правильно, это были эмоции. Которые иногда самим Шазамом овладевают, точнее, Билли внутри Шазама, и справится с ними так тяжело, почти невозможно. Хочется крушить, топтать, выворачивать наизнанку, причинять боль и страдания. Стоп, но ни это ли тогда чувствовал Черный Адам при их первой встрече? Так что же это получается...?! Не такие уж они и разные...?
- Да ладно, серьезно...? - вырвалось у него шепотом, как бы пространно, между делом, никак он не мог справится с этим всем так, чтобы не ляпнуть, но зато он тут же смахнул с себя наваждение. - А...а я просто...а... кхм. Так что...ты покажешь мне... Кандак...? - он очень неловко пошутил, может, даже оскорбительно - он не знал толком, а потом мысленно отчитывал себя словом "мудак" раз так тридцатый за несколько этих секунд.
Не сказать, что он был уверен в том, что магики их уровня не умеют читать мысли, внушать информацию на близкой дистанции, филигранно убеждать - умеют точно. Передавать свои зрительные образы? О, Черный Адам с этим справился на ура при первой встрече. И... стоп! Ну, вот теперь можно было начать паниковать на счет того, не считает ли Черный Адам какие-то там мозговые волны, используя свою злую-злую магию, и Билли нервозно повел плечом. Но... тот был спокоен, Билли впервые поймал себя на мысли о том, что тот ухмыльнулся. Ни косо-криво, а как-то отрешенно, просто слишком, вот просто взял и ухмыльнулся, как человек. Маг и великий волшебник, посланник Вечности ощущал себя, конечно, идиотом, но не долго. Под ними внизу вспыхивали магическим пламенем резные уличные фонарики, раскаляясь от синего до терпкого оранжевого цвета, заливая улицы теплым свечением. Вытягивались длинные темно-синие тени предметов, ползли и петляли, как змеи, расчерчивали контрасты. В резных сотовых и резных нишах плясали тени и свет, играя в свои замысловатые игры, и все вместе это светящееся марево колыхалось в городе, словно все оказалось под водой. И там были люди, встречавшие Шазама ликованием. Ни как спасителя, но как дорогого гостя, гостя, которого видели впервые. И гостю они были чертовски рады, ими овладевал восторг, когда Шазам ступил на землю, и сделал это очень грациозно, сам от себя не ожидал. Неужто, стать проснулась, наконец? И он обернулся через плечо, чтобы понять, все ли он сделал так, все ли происходящее верно, все ли... реально.
Этот темный, но пылающий колдовством взгляд заставил магика неприкрыто удивиться. Нет, по спине его не пронеслась дрожь, он не увидел там умысла, не клюнула его в висок мысль о том, как коварен Восток. На фоне неимоверной высоты и лоска дворца Тет Адам в полутьме и рыжих бликах выглядел так, словно он - одна из тех статуй своих богов, восстававших в камне из глубины незыблемых здесь веков. Ведь это был все тот же принц, каким он был тысячи и тысячи лет назад, время склонило перед его совершенством в магии свою главу, и он остался неизменным, горделивым и неприступным. Но на губах его, в самых уголках на секунду Шазам поймал искры. Улыбка? Может ли такое быть? Чем дальше он шагал по улице, окруженный людьми, тем сильнее ощущал жар от камней, впитавших солнце за день, тем сильнее били ему в нос диковинные пряности, тем дальше уносила его с собой витиеватая мелодия, тем все более знакомыми звучали голоса и древний язык. И Шазам позволял этому месту познакомиться с собой без слов и без официальных церемоний, скучных, как тоска зеленая. Довольно этих официальных посиделок, довольно того, что навевает на него сон, все слишком помпезное, слишком нарядное, слишком под протокол. К черту! Вот - опыт знакомства из перых рук с учебниками истории и географии, культурологии разом! И он ступал по раскаленным камням, оставляя на них магическое свечение - здешняя земля глотала его магию жадно, цедила, с каждым новым глотком привыкая к нему все больше и больше. Это место глотало его следы, проступало сквозь них своим колдовством, плетя узор его шагов, и это он заметил не сразу, обернувшись на яркие отсветы. Молчаливый вопрос взглядом к Адаму ничего не разрешил, тот по своему обыкновению плыл по воздуху, невозмутимый. И маг распрямил спину, приосанился, развернул плечи. Собрал в этом жесте всю свою стать для чего-то, полыхнув серебром, почти ощутимым, как свежий ветер... Пройдя под тенью огромных статуй, поражавших своими высотами, и мельком взглянув в свое отражение в роскоши искусственного водоема, где нежно дремали кувшинки, он вышел к площади, ведомый уверенностью местного хозяина. Подталкиваемый ей, как чистой энергией, хотя и Шазам пару раз пытался в полоборота взглянуть Тета. Тет, его зовут Тет, и никак иначе. Он неверно звал его все это время Адамом, и теперь ощущал себя глупо... И еще Шазам поймал себя на мысли о том, что выглядел неприлично контрастно и ярко для этого места, как бы странно это не звучало. Здесь были краски, но их сочетания были иными, их интенсивность была разной, а вот фактуры здесь были совершенно иными, таких он в жизни еще не видел. Как из осколочков цветного стекла плелись линии узоров, складывались в мозайки, играли теми и иными цветами. Он инстинктивно поправил за своей спиной белый плащ, очень кричаще белый,как ему показалось, пока он не вспомнил, что в те времена и примерно в этой местности белый был самым ходовым цветом, спасавшим от зноя. Нарядный, простой и являвшейся частью культуры. Ну, школа помоги, ну, подключайся Соломон, настало время вспомнить все, и узнать, чего не знал, экспресс-курс по истории и культурным особенностям начат! Отринув мысли о том, что местные Тет Адама не боятся. они спокойные его присутствии, как никогда, и при том совсем ни как кролики пред удавом, он гордо нес голову. Изредка теряя эту непоколебимую самоуверенность, чтобы что-то разглядеть, цепляясь взглядом, но живенько возвращаясь к приветливому, но гордому величию. И зачем? О, ему бы не оступиться до кучи... Он с новым шагом оторвался от земли, совсем невысоко, перебирая ногами, но идя по воздуху. Ему казалось это снизит риски, о которых он начинал задумываться, и ощущая, как какая-то нелепость неумолимо приближалась. Стоило лишь расслабиться, и он снова рефлекторно обренулся за свое плечо. Сгуствиший за собой долгие тени, Тет Адам выглядел, как божество, как очень непреступное, очень строгое божество, источавшее гордыню и стать. И в то же время он не смотрел на Билли так, словно был готов вырвать ему печень. Он вообще, кажется, был чертовски горд и невероятно спокоен, царственно невозумтим и ... что-то еще. что-то было в нем такое, что не давало Билли спокойно оторвать взгляд какое-то время. Но пришлось. Молчаливый вопрос снова остался без ответа. Они дошли. Центральная площадь встретила гомоном, буйством красок, запахов, звуков, словно он окунулся в теплую воду, обволакивавшую его тело коконом. Как-то в момент забылось все, вылетело из головы, и понеслось прочь. Все забылось: горечь прошлого, недомолвки, вопросы, недопонимания, бремя отвественности. но на смену всему этому пришла какая-то раскатистая эйфория, словно он мгновенно втянулся в это все, как-то очень сразу и с задором. Может, ему просто нужно было расслабиться в конце концов?
- Тет, я... - он обратился к нему по имени, судорожно молча вопрошая взглядом, не стоило ли обратиться к нему как-то вроде "Ваше Высочество" или в таком духе, но поспешил продолжить, пока не вылетела из головы мысль, таки влетевшая в голову, мысль по делу, - ... Грозовые ворота будут стоять у границ города, чтобы сюда не пришли чужаки, но, если это излишне, то я мог бы рассеять тучи... - удаленный рокот доносился досюда, но местных не пугал на удивление, ха, им ли привыкать к тому, что у них громовержец сидит на троне битую тысячу лет?! - Уже стемнело, еще не слишком поздно, я знаю, но печать на Скале будет удерживать этих беспокойных уродцев ровно сутки... - он пытался понять, насколько радушен Тет Адам, пригласив его на ночную прогулку. Это звучало немного глупо, но и сам маг понимал ,что днем тут не походить толком - сваришься вкрутую даже, если ты огнеупорный. И все же он еще нервничал, что находился в магическом городе, на территории того, кто когда-то хотел вырвать ему язык голыми руками и почти сделал это, черт подери! И все же сейчас он сомневался в том, что Черный Адам атакует его, это подвергло бы людей огромному риску,и, если бы он захотел, он бы сделал это... уже давно? с самого начала, возможно, а, возможно не своими руками, но сделал бы. Коварство его безгранично, это - не секрет, но что-то навевало Билли мысли о том, что так легко и просто взять Шазама за шкирку избранный бы не затесался, хотя...,с него сталось бы, разве, нет?

+1

5

[indent] В совершенном спокойствии он говорит о незваных вторженцах, без излишних деталей подтверждая догадку Шазама, что происходит с оными. И в то же время словно бы отвечая на так и прозвучавший всуе вопрос - да, будь ему тут не рады, и близко к белокаменным стенам бы не подпустили, хоть он трижды избранником Вечности бы оказался. Что же, глядит во все глаза, распахнув их в детском восхищении - да, он может быть и вырос, набрался мудрости, коли новый титул обязал, но сохранил в себе ещё ту непосредственность и умение смотреть на мир глазами чистого ребенка, светлыми, синими, точно весеннее небо. Пленяет его это великолепие, идеальное, без единого изъяна - раскинувшееся перед ним ожившей фантазией, и Адам с гордостью полноправного хозяина следит за ним, улыбаясь едва-едва - приятно, что же. Кому бы не было? Он сполна оценил красоту, впитавшую в себя и древние каноны, и сам дух того времени, и новые, едва заметные штрихи, подчеркнувшие самое прекрасное. Быть может, спустя время, в его силах оценить и то, что лежит внутри, за этими разукрашенными тканями и возносящимися ввысь стенами?.. Кто знает, и он не торопится задать этот вопрос, не к чему спешить им здесь. Печати свитка он оставляет нетронутыми, укладывает его на столик подле трона, решая вернуться к нему позже, лениво клонящееся к горизонту светило как-то не располагает к молниеносному решению таких вопросов.

[indent] - Вечность считает.. - Он кривится, повторяя слова Чемпиона, но это мимолётная реакция, лишь на секунды проявившаяся вместо внешнего спокойствия. - Я не совсем понимаю внешний мир, если речь зашла об этом. Одни молят богов о том, чтобы в нём воцарился порядок, и в то же время этому сопротивляются. Человеческая природа соткана из противоречий, однако их можно усмирить, чего никто не делает, из страха или нежелания, кто знает.. - Да, его идеальный мир построен на крови, уж сколько довелось её пролить, прежде чем до людей донести новые порядки, справедливые для всех. И как тот мир всё кричит об изменении, срывает глотки, порицая зло, грязь и несправедливость, но продолжает увязать в них глубже, не совершая ровным счётом ничего.. Адаму непонятно это. - Увы, и здесь я наблюдаю то же, в угрозе очередной войны. Но об этом - позже.

[indent] Ещё бы не быть ему сдержаннее - к чему устраивать сцены перед гостем, в собственном-то доме? Он предложил ему уже своё гостеприимство, впустил и в город, и под дворцовые своды, как знал, что не принес с собой беды Шазам. Лишь только весть о ней, ещё едва нависшей, а времена, когда гонцу за новости недобрые сносили голову, давно прошли. И в самом деле, варварство какое.. Да, здесь он словно бы иной немного: чуть более спокойный, прожив весь год - а сколько здесь прошло?.. - в цветущем идеальном царстве. И только лишь сейчас представилась возможность поделиться с кем-то персональным Раем, показать, каким его он видит и каким создал. Да и мальчишка верно рассудил: кто знает, как сплетутся нити судеб, когда ещё здесь доведётся побывать?

[indent] - Ты прибыл вовремя, жизнь только-только начинается с закатом. - Последний луч сверкнул у горизонта и скрылся, багрянцем расплескавшись на нависших у границы тучах, ещё немного, и окутает пустыню мрак. А город.. расцветёт огнями, буйством света, красок, голосов: и как-то незаметно наводнятся улицы людьми, от мала до велика, смеются, говорят о чем-то, о своём, и радуются вечеру. И своего правителя встречают несколько иначе, как рисовало, может, воображение других людей, там, во внешнем мире: ни падений ниц и благоговейных восклицаний, но с трепетом в глазах и.. радостью? Неужели это - то же деспот, за чьи зверства Волшебник вынужден был сослать его на край Вселенной? И примечательно, что на Шазама глазеют с любопытством и без страха, что же, у них обоих символ - молния, быть может, в том и дело?

[indent] - Ты им нравишься.. А между тем, они ведь - тоже люди, такие же, как там. Гляди же, как могут они жить. - О, не только лишь одним гостеприимством обусловлена была прогулка вдоль широких улиц: Адам тщетно пытался донести до мальчика словами свои взгляды, своё понимание устройства мира, не преуспев, быть может, он своим глазам поверит?.. Когда увидит, как счастливы они в обычный день, вслед за которым будет второй, третий.. и дальше, до самого конца. Ни попрошаек в переулках, ни ворья, ни просто бедняков - Эдемский сад, уж не иначе, и люди здесь не знают ни нужды, ни голода, ни зла.

[indent] - В нашей форме нет необходимости в воде и пище, но если соблазнишься чем - ты угощайся. - Конечно, вовремя отметил, заводя богоподобного к рыночным рядам, со всем великолепием Востока на прилавках, от ароматных фруктов до душистых пряностей и сластей, которых он и не видал-то, может, никогда. Хвалился ли Адам?.. Быть может, да, но вслух не признавался.
[indent] Мелькающие на лице Шазама эмоции выдавали его с головой - тут и удивление, и восторг перед настоящим великолепием Кандака: не богатством и красотой архитектуры и убранства, пустеющей под опаляющими лучами светила, а перед его народом, вмиг оживившем улицы и площади с наступлением спасительной прохлады, и какое-то смятение, видимо, он всё никак не сопоставит то, что показал ему Адам, и о чем рассказывал Волшебник. О, он не лгал, стоило отдать должное старому магу, Кхем Адамом его прозвали не просто так - но эта жестокая, подчас кровавая мера дала свои плоды.

[indent] - Выглядят? О, они и есть.. Здесь у них есть всё, что нужно для счастливой жизни, никто не испытывает нужды, и каждый мере своих сил поддерживает сложившийся порядок. Кажется, во внешнем мире это называют утопией, так вот она во плоти - перед твоими глазами, гляди же. - Да, удивительно, оказывается он умеет улыбаться, и клокочущий в крови его гнев и несдержанность могут успокоиться, спать где-то глубоко внутри, убаюканные беспечностью и радостью его народа. Усмехается, без стеснения наблюдая реакцию Шазама на его же замечание, ну точно же ещё мальчишка, и не предполагал ведь, что его здесь встретят настолько радушно, а сам Адам может не только вбивать его кулаками во что подвернется, но и.. быть настолько человечным, оставаясь при том гордым и уважаемым правителем? Не догадывался, верно.. - Я рад слышать, что тебе здесь нравится. Египет славился великолепием, но сейчас Кандак, в своем расцвете, превосходит его многократно.

[indent] Он говорит это без лишнего бахвальства, но с гордостью, вполне понятной, и удивляет божественного чемпиона ещё одним своим действием, когда уводит Шазама к фонтану посередь рыночной площади, на мраморный бортик ставя блюдо с изобилием фруктов, всего понемногу - и когда только успел? О, кивнул лавочнику в момент, стоило гостю отвернуться со смущенной улыбкой, а тот и рад был мгновенно услужить.

[indent] - Попробуй, если что приглянется, - повторяет он, и сам тянется за парой фиников. Проводит несколько секунд в молчании, прежде чем всё же исподволь ответить на прозвучавший ранее вопрос, - скажи, ты представляешь, что будет, если слить эти два мира?.. Их разница огромна, и более того, разнятся люди. Здесь чуждо зло, жажда наживы и несправедливость, смогут ли вовне они жить так, как здесь привыкли?..

[indent] Знал, конечно же он знал, что оградить полностью свою страну от влияния реальностей и магии ему не под силу, ни им обоим, если уж на то пошло... Кандак был сокрыт от чужих глаз, и если уж каким-то чудом забредали непрошеные гости - с ними разговор был коротким. Но, как выяснилось, не с Шазамом.. Вполне резонно он задался таким вопросом, что мешало деспотичному правителю развернуть гонца и отправить восвояси? И почему вместо сухих переговоров он водит его по своему родному городу, угощает фруктами и рассуждает о жизни людей здесь и там?.. Ну право же, ещё мальчишка, бежит куда-то, едва случай подвернется, получил свой трон - так рвется доказать, осознанно иль нет, что не зазря он выбран самой Вечностью. А та.. да вот она - в кружащем над домами смехе, отдаленной песне и переливу невиданных им раньше музыкальных инструментов, в бескрайнем небе прям над головою, где звезды - те же, всё такие же немые наблюдатели у мира. Он богоподобен, однако прежде этого - он человек, как Билли, пусть и не настолько часто вспоминает о своей же сути. Вон, с аппетитом вгрызся в мякоть фрукта, такие спелые в его же мире, верно, поискать ещё придется. Молчит Адам, дожевывает финик и запрокидывает голову к ясным - покамест - небесам.

[indent] - Хочешь тщеславием зови это, или совершенно смертным желанием хоть с кем-то поделиться.. Но судя по тому, что говоришь ты, всё ты понимаешь. Перед твоими глазами - Рай, и в то же время от тебя не утаили, как этого мне удалось достичь. Какими методами, сколько времени пришлось потратить на то, чтоб изменить сознание людей.. Поверь, ни одному магическому артефакту, который на умы народа повлиял бы, не под силу настолько глубоко проникнуть в человеческую суть. Тут не по локоть были мои руки в крови, больше.. Гляди же, мальчик, как живут они теперь. - Он замолкает, за него цветущий город говорит всё сам и более чем красноречиво. - Мне казалось, что если показать тебе всё изнутри, то ты поймешь, быть может, лучше.. Мы не такие разные с тобой.

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » Там, на самом на краю Земли