ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » Hell is empty


Hell is empty

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Number Five1 & Vanya Hargreeves2
https://i.imgur.com/bQ90Jg2.png

Hell is empty
• • • • • • • • • •
and all the devils are here

+2

2

you still taste ash on your tongue every morning;
but, looking at the end of days, at her, at her brightness and her hands and her mistakes;
you can't regret it

- не испытывай меня, ваня.
они оба сильны. до неприличия сильны. дочь апокалипсиса и её брат-вселенский-спаситель. глупо, конечно.
ведь вселенную он так и не спас. да и намеревался ли на самом деле?
для пятого всегда были и будут важны харгривзы. семья прежде всего. а остальной мир - как уж повезёт. пятый не собирался растрачивать себя ещё больше - да и сил его не хватило бы на столь глобальные масштабы.
разрушать - не созидать. если рассматривать их способности с этой точки, ваня определённо была сильнее.
вот только рядом с пятым её способность не имела полноценного эффекта - с повелителями времени не так просто совладать.
будет ещё сложнее, когда пятый овладеет своим мастерством в высшей мере.

они оба распалены, они оба наготове - активируют способность на раз-два; это - русская рулетка, битва двух титанов; мир и война, исход которой не предначертан.
если ване предназначено вести этот мир к концу, пятый будет раз за разом возвращать всё к началу. отматывать время. не позволять фатальным разрушениям закончить всё раз и навсегда.
пятый, быть может, и не был мессией, но было сложно не ощущать всего превосходства, ровно как и проклятого бремени своего пути.
они похожи на котов перед разборкой - распушили хвосты, встали на дыбы - ваня готова разнести всё к чертям, пятый - заставить время идти против неё.
страсти накаляются нешуточно, и, когда лучше бы остыть, дать вещам естественный ход, концентрация их безумной силы даёт резонанс - их отбрасывает друг от друга.
их отбрасывает во времени.

назад - в будущее. в их общее прошлое.
год 1993 - медленно уходящий второй миллениум. мир всё ещё потрясён распадом ссср. а им по четыре, они уже - вышколенные, выдроченные, послушные воспитанники своего отца.
пятый помнит это славное время отчётливо. словно и не было половины века после.
они были как никогда сплочены.
и только ваня по-прежнему [всё ещё] казалась таинственно-одинокой.

девяносто третьим отмечен свежий выпуск газеты под ногами.
пятый судорожно вдыхает морозный осенний воздух - вани не оказывается рядом и он вскидывает голову, вглядываясь в серое небо и вопрошая всевышних [если таковые имеются], какого дьявола здесь вновь творится.
ему определённо нужно найти сестру. и поскорее. дабы вновь не допустить непоправимого.
удивляться, по какой причине они оказались перед вратами собственной академии нет смысла - все дороги всегда ведут сюда. домой.
честное слово, одного апокалипсиса с этой неуёмной женщины уже хватит.
на этот раз пятый будет рядом с ней. ни на шаг от себя не отпустит.
он должен был поклясться себе в этом, как только вновь встретил её.
второй подобной ошибки допустить невозможно - мир должен быть спасён, мир нельзя оставлять на грани разрушения. ваня харгивз определена врагом земли #1, но подлежит контролю, а не устранению.
пятый обязательно найдёт её. не может не найти.

+2

3

we're both guilty of black or white thinking
and through my red eyes, you look pale
all of your scars are looking more like scales

- забавно, я хотела сказать тоже самое.

напряжение - до предела; звук собственного сердца гулом в ушах и биением энергии под ребрами. слова всегда были ее оружием - успокоить, убедить, просто быть. иронично - пустые звуки, на которые никто не обращал внимание, теперь деструктивны. слова все еще оружие - смертельно опасное даже невысказанное, стоит лишь срезонировать, посчитать пульс и выплеснуть. это столкновение интересов - спасение и уничтожение в равной мере. пятый напряжен - еще немного, и между ними заискрит и забурлит нечто, что уже не остановить - непоправимые вещи с ней случаются легко; вредить брату она искренне не хочет, разумеется - вред причинять получается случайно, почти на инстинктах, но это не самоцель. все, что она сейчас делает - доносит свою точку зрения понятным каждому харгривзу языком доминирования и оскала клыков; простые слова здесь работают едва ли.

по крайней мере раньше ваню редко слушали, когда она говорила просто словами.

их стычка длится меньше нескольких секунд - она готова сделать шаг назад первой, она готова отступить, она готова сдаться - потому что начинать войну и не хотела, но, разумеется, вселенная ее планы любила переигрывать против; напряжение слишком быстро достигает пика, сама вселенная решает устроить им тайм-аут. толчок получается сильный и мощный - тонкая концентрация рушится, и ване кажется. что на несколько долгих томительных мгновений она теряет сознание от перегрузки. открывая глаза, понимает - ситуация слишком быстро и стремительно вышла из-под контроля. потому что это - уже определенно не даллас, это - уже не то время и не то место, где они были раньше; хорошего это никогда ничего не сулит, и она встряхивает головой. мерзкий медный привкус за зубами пытается стереть языком - проходится зубами.

в воздухе запах поздней осени - гнилая сырая листва и колкий мороз; все небо затянуто тяжелыми серо-стальными облаками. город примешивает запах бензина и прибитой к асфальту дождями пыли. почему они оказываются вновь разбросаны по разным местам - вопрос сложный и не до конца понятный; следуя логике вещей, они должны быть хотя бы неподалеку друг от друга - силы пятого имеют предельную границу. даже в таких крайне не слишком-то очевидных ситуациях стоит двигаться от исходного. факт первый: у нее под ногами асфальт, мокрые обрывки бумаги, занесенная ветрами в переулки листва, и больше - ничего. щурится, пытаясь сориентироваться в пространстве - иглой в затылок бьет узнавание.

выдыхает через нос, резко. соберись, ваня. жизнь уже учила - поспешные действия ни к чему не приведут. ну, на крайний случай, к апокалипсису - с нее пока на ближайшую недельку концов света хватит.  ловит собственный взгляд в подсыхающей луже - карий. уже хорошо. уже что-то.

ваню неопределенность бесит. скребет звериными когтями в стенки черепа, клыками счищает плоть с ребер, липким языком по позвоночнику, заставляя в отвращении свести плечи. каблук ботинок стучит по асфальту громко - инстинктивно отсчитывает такт, готовая ко всему.

перво-наперво - время. найти, у кого можно узнать информацию.

и пятого.

вредить семейству никогда не хотелось всерьез.

получалось все как-то само.

шум улицы вплетается в обстановку как-то сам собой.

узнавание давит с новой силой. крепкое словцо сдержать не удается - выдохом сквозь сжатые зубы.

- да вы издеваетесь.

все дороги ведут домой - даже если этот дом - так себе место, и хочется спалить это место дотла. семью ваня, разумеется, любила. отца? не очень. щурится, точно зверь хищный. нужна информация.

задавать вопросы - плохая идея.

найти бы еще пятого. комплекс мессии ведь не даст ему сидеть на месте - это она знала лучше многих; не то, чтобы его можно было винить - с таким-то багажом проблем от временных скачков.

ваня пинает труп очередной мокрой газеты.

1993. четыре года - 25 лет до всех проблем человечества.

+2

4

I'm a wanted man
I got blood on my hands
Do you understand?
I'm a wanted man

пятый морщится от противного ледяного ветра - он пробирается под одежду, скользит по коже, вызывая неприятные мурашки - вдоль по обнажённым коленям, выдавая в суровом киллере почти щуплого замёрзшего мальчишку.
выжидать здесь времени нет - на нём примечательная форма, ещё непривычная для них всех, но отец всё равно узнает.

ему бы сейчас не помешала другая суперспособность - невидимость. прокрасться в особняк - обыскать по полной. пятому всего-навсего нужно было найти бомбу с часовым механизмом, именуемую сестрой - коснёшься не там, и - бах - ебанёт с такой силой, что никаких спасителей не останется.
с другой стороны, не будет харгривзов - не будет и апокалипсиса.
мысль шальная, совершенно неправильная, и пятый гонит её прочь словно мушенцию назойливую.

он ведь даже не активировал свою способность - не собирался, не начнёт она - не выступит и он; они зря это затеяли, сильнейшие и опаснейшие, их союз знаменовал бы победу, их малейший конфликт мог привести к неизбежному - распаду, а то и полному исчезновению.
бесконтрольное резонирование - путь в безызвестность.

мыслить необходимо было логически, отбросив весь этот романтизм, отбросив ненужную сейчас философию.
нужны были голые факты.
факт - они определённо должны были попасть в одну точку, в этом не приходилось сомневаться, хотя бы с точностью координат у пятого не было нареканий к собственной способности.
факт - после происшествия с шестидесятыми, в один ли временной промежуток попали они оба - не был неоспоримым.
факт - пятому было необходимо применить всевозможные усилия, дабы найти ваню прежде, чем ваня найдёт очередные неприятности - в этом сестричка не уступала остальным харгривзам, можно даже признать её лидирующие позиции.

- ох, ваня-ваня.
пятый зло пинает ни в чём неповинный парапет - жухлые мокрые листья раздавливаются у него под ногами, превращаясь в неприятное месиво.
номер пять отчаянно сдерживается, чтобы снова не обратиться за помощью к горячо любимому папочке - реджинальд всегда располагал необходимой мудростью, и если не делом - словом мог помочь справиться с нависшей над миром угрозой.

номер пять и подумать не мог, насколько верным [верным ли?] было его решение - академия показалась бы ему неузнаваемой, всё в этом мире было тем, да не тем - словно путешествие в искажённую реальность.
пятый в стране сомнительных чудес.
и всё, что нужно было - следовать за деструктивным белым кроликом.

если бы только он больше сил тратил на совершенствование своей способности - не тратя силы без остатка на провальные попытки прыгать во времени; если бы он только уделял больше времени межпространственным перемещениям - быть может, собирать этот паззл под названием «семейство» было бы куда сподручнее.
впрочем, отчаянные времена требуют отчаянных мер - пятый перемещается в ближайшую подворотню, достаточно тихую и приглушённую - не слышать дождя, не слышать шума улиц.

он жмурится до белых пятен перед глазами - полностью погружается, отдаваясь тишине, старается настроиться на единственную важную сейчас частоту - слышит биение сердца, слышит собственное дыхание.
с губ срывается громко и чётко имя той единственной, что способна помочь - остаётся уповать на природный магнетизм их силы, на священную связь хагривзов - в противном случае их засосёт в этой петле, и ничто не спасёт брошенное в шестидесятых семейство от грядущего конца света.
или же с их исчезновением конец всё-таки не наступит?

+2

5

you're living just to please
dying to offend
but, however, much the time
we're our brothers and sisters in the end

ваня ищет нужные звуки. закрывает глаза, прислушивается к окружающему её повсюду шуму, приглушая собственные способности - но вычленяя из, казалось бы, мешанины звуковых волн самой разной длины, столь непохожих друг на друга, искомый четкий зов - чужая сила звучит иначе, чем вселенная вокруг. никто не учил ваню жить со своей способностью, и пользоваться ей нормально - тоже, так что все свои знания она получала эмпирически, методом проб и ошибок. не лучший метод, если учитывать то, насколько потенциал этих сил разрушительный; сотни лет человеческих знаний гласят, что ломать всегда легче, чем строить, но созидания у неё в силах было куда меньше, чем хотелось бы, наверное, всем. пустота внутри разговаривает с ней языком чужих звуков, и ваня слушает внимательно и прилежно - только для того, чтобы услышать нечто исключительно слабое. раздражение комкается в груди, и она открывает глаза. ветер точно голодный хищник лижет кожу - стёсывает шершавым языком мясо до белых костей, оставляет бороться с ощущениями неприятными - слишком лёгкая одежда для такой погоды. морщится - не слишком приятно и отвлекает. и все же, она чувствует силы - далеко и близко. где искать его? с трудом представляет. а у дома держаться ей, если честно, хочется все меньше и меньше.  чужое время вязнет на коже и застревает в волосах, липнет и раздражает до невозможности. времени плевать, что и кого ты можешь разрушить - оно имеет свое начало и свой конец, и у него есть свои далеко идущие планы на твой или чужой счет.

разумеется, ваня могла бы разнести все к чертям - это то, что она умеет делать достаточно хорошо.

разумеется, ваня этого не делает.

это всегда вопрос "если".

из переулка она выходит, взгляд скользит по серым камням, мажет, будто бы это не знакомая с самого детства территория, а нечто инородное и подозрительное чужое, далекое. в сущности, если так подумать, чужим оно ей и было - ваня в этом времени не к месту, это прошлое, в котором ее не должно быть, и острыми иглами где-то внутри злость: если она прикидывает правильно, то уже сейчас все пошло наперекосяк. медленно и шаг за шагом.

впрочем, детскую обиду она давит каблуком, и вновь замирает. прислушивается, точно хищник - звук родственной силы становится ближе, только вот есть помехи и перебивки. это, разумеется, тоже не удивляет - следовало ожидать, что рядом с логовом всей их деструктивной и дисфункциональной, не связанной кровью семейки, такое будет происходить.

силы всегда ведут меж собой диалог и всегда он закончится проигрышем: заставить саму вселенную работать против может пятый, ваня может делать здесь и сейчас; альфа и омега всей этой безумной катавасии с апокалипсисом, если так подумать. она старается, впрочем, об этом не думать сейчас - меряться силами и вгрызаться друг другу в глотки в чистейшей семейной манере они успеют еще неоднократно - если найдут друг друга.

а они друг друга найдут. в этом есть прелесть харгривзовского упорства - и у вани оно тоже было, спящее, но пробужденное. это семейство было отвратительным во многих смыслах, поломанным и разодранным на части, но оно было своим и родным.

а это значило, что компромисс найти с пятым все равно придется. в конце-концов, показывать друг другу клыки и когти - не то же самое, что и друг друга уничтожать. этим они не занимались. ну, почти. за редкими исключениями.

а затем она слышит звук. резкий, острый, привычный - он выделяется среди остального шума, он почти не слышим на таком расстоянии обычному уху, но она резонанс - это ее работа. от той же самой подворотни, где она была. замирает. оборачивается.

- пятый?

бессмысленный вопрос. его она везде узнает.

+2

6

пятый тихо рычит и кусает себя за язык со злости - что за идиотская привычка одеваться как школьник, ей-богу, ему совсем скоро перевалит за шестой десяток; он ведь совсем продрогнет в этих блядских шортиках - его уже начинало потряхивать от холода. совсем недавно он так выбесился, что разорвал прямиком на себе форменный жилет, насквозь пропитанный кровью.
все шутки про молодящихся стариков он забросил на задворки сознания, там, где плескались шумно его воспоминания - бессмысленные шатания по улицам - вокруг только пепел и копоть, и больше - ничего, пятый лежал днями напролёт, глядя в потолок и пытаясь заснуть, и засыпал лишь к вечеру, чтобы потом - как по сценарию - проснуться от очередного кошмара.

кошмары, к слову, у него были до невозможности однобоки - и в настоящем они имели свойство повторяться в реальности.
хагривзы - непоседливые котята. пятый раз за разом собирает их в корзинку, а они всё разбегаются и разбегаются. ищут приключения на свои плюшевые задницы.
ну сколько можно.

пятый клянёт себя почём свет стоит - он ведь дал себе чёткую инструкцию: не терять их больше. и что в итоге? их с ваней забросило чёрти куда во времени.
если честно, пятый понятия не имел, как им вернуться назад - туда, в даллас, где остались остальные.

пятому страшно. он правда боится снова потерять их всех.
- прости меня, ваня. я подвёл тебя. снова подвёл вас всех.

воздух, кажется, насквозь пропитывается его сожалением - и пятый активирует свою способность - серый переулок освещает аквамарином - он вибрирует, едва искры не сыпятся - ваня не может не услышать его.
если потребуется, он готов провести так всю оставшуюся вечность - пока батарейки не сядут.

пятый слишком верит в свою семью.
а ещё - он верит в ваню и её силу. та была настолько велика, что сомневаться в её мощи было настоящим кощунством.
в этот раз ей предстоит найти его. и, кто знает, быть может, спасти?

мысль, настойчиво долбящая черепную коробку изнутри, противно напоминала о себе: если у них [у него] ничего не выйдет, им придётся обратиться за помощью к реджинальду.
в конце концов, кто, если не их учитель?
пятый до сих пор корит себя, что не послушался его в тот роковой день - всё сложилось бы иначе.
пятый повторяет этот сценарий на момент заезженной пластинки - свечение становится ярче, подпитываясь от его эмоциональных переживаний.

он жмурится сильнее, он слышит ветер, но не того, кого хотелось бы.
сила греет его изнутри, и дарит надежду - потеряться им будет совсем уж глупо, как-то по-человечески глупо.

пожалуй, это был своеобразный тест для неё - для них обоих?
если бы только ваня тренировала свою способность. и если бы пятый продолжал развивать свою - возможно, этого скачка и не произошло бы.
да что там, и никакого далласа.
и никакого апокалипсиса.

мечтать было не вредно, и только реальность разбивалась о все чёртовы временные рамки, где медитирующий жмурящийся в тишине номер пятый ожидал лишь одного звука - мелодии белой скрипки.

+1

7

она чувствует пятого кожей, внутренностями, костями. она чувствует пятого всей своей сущностью, всем своим существом, ибо альфа и омега, смерть и разрушение - и созидание и время, - естественным образом тянутся друг к другу, разнополярные  - и с одинаковым потенциалом испортить все. ваня чувствует его - и злость исчезает, точно приливной волной смытая, ваня чувствует необходимость двигаться вперед и назад одновременно - бежать как можно дальше и вернуться назад. она прислушивается к себе, прислушивается к миру, прислушивается к бурлящей внутри крови - и поворачивает назад, бегом - как можно быстрее ныряет в проулок, из которого уже вышла. есть что-то надрывно-больное в том, чтобы искать тех, кого стоило бы ненавидеть, чтобы искать того, с кем вы можете грызть друг другу глотки на равных просто чтобы поточить клыки, есть что-то неуловимо-мазохистское в желании все исправить - но косячить раз за разом, утопая в тянущем, жгучем чувстве вины, точно в болоте из кипящего битума - черного, ядовитого, забивающего все клетки.

она находит его в переулке, и этого следовало ожидать - сила бьется внутри, рычит и скалится, сила вместе с током крови и пульсом требует уничтожить и изломать то препятствие, что не дает предаться разрушению; бесконтрольная ярость никогда не помогает - ване ли не знать. воздух пахнет по-осеннему: мертвыми листьями, сухой корой и прахом разрушенных надежд. в этом у нее почему-то нет ни капли сомнений: вкус боли и неоправданных ожиданий она знает слишком хорошо, чтобы его игнорировать. время ластится к пятому верным псом, чтобы в любой момент разгрызть ему вены, оставить мертвым, лакать из лужи свежую кровь; время не покоряется ему так же легко, как ей - разрушение. вся разница в том, что ваня едва ли остановит своего преданного пса смерти - он видит цели, но не видит препятствий, хрустит костями своих и чужих, отзывается на ее боль и ярость слишком послушно. ваня думает, что, наверное, есть в этом какая-то нездоровая ирония жизни. а даже если она действительно есть - то, пожалуй, ей стоило бы быть менее очевидной.

ваня не верит в призраков - но именно призраком пятый пи выглядит. синева и искры, глубокие тени вокруг, и отчаяние сочится ихором сквозь поры, покидает глотку не со словами, но с вязкой черной кровью и едкой примесью алкоголя. пятый заперт в клетке своих сожалений не меньше, чем она. пятый несет свое бремя - и под ним ломается, чтобы собраться вновь по кусочкам. то, что мертво внутри, не может умереть еще дальше. то, что сломано, срастается крепче - но это все бред. трещины остаются всегда, навсегда, и не склеить обратно как был лист бумаги.

она медленно садится рядом с ним, касается кончиками пальцев плеча - электричество проходится между ними, искрит, но не происходит ничего привычного; мир не рушится, не раскалываются на части планеты, не умирает никто из семьи и никого не убивают - простое касание не вызывает ничего, кроме запаха озона еще острее, и жеста, показывающего: я здесь. пятый искал их меж времен. ваня нашла его в этом времени. он не один - и она не одна, больше это не правда и не истина непреложная, точно заветы.

- пятый, - она произносит это тихо, весомо и со всей тяжестью слов, ложащейся на землю и асфальт, окутывающей плечи, - я тебя нашла.

это - лишь одна из многих частей. но пока что хватает и этого - не потерялись, не разбились, нашлись во времени, где друг другу еще чужие.

это - малое, в контексте. огромное - для них самих.

ваня тонко улыбается, и улыбка очерчена, точно порез лезвием.

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » Hell is empty