ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » MAX FREI | межфэндомные отыгрыши » The wretched


The wretched

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

John Constantine & Chase Collins
http://images.vfl.ru/ii/1601657743/87a25110/31811667.gif

The wretched
• • • • • • • • • •
пока задворки Новой Англии,
привет Бостон. след Силы и предков
Чейза привел их, наконец-то, в приличное
место. как по началу казалось...

+2

2

Год.

Оказывается, прошёл всего год, который показался Чейзу целой жизнью, длиннее всех прожитых до этого лет. Год назад он поклялся себе, что никогда больше не вернётся сюда, но когда Судьба вообще слушала его? У них с Судьбой довольно сложные садо-мазо отношения, в которых он всё ещё пытался дерзить, невзирая на наказания, сыпавшиеся на него за это. Быть может эта попытка разорвать путы его самая глупая за все 19 лет затея, но именно сейчас Чейз получил новые силы чтобы сражаться. Наконец-то нашёл свой лом, которым можно врезать той тварине, что сделала с ним это, по его демонической роже. После того, что они нашли в Салеме, получили доказательства правильности теорий Джона - тот всё ещё разбирался в Проклятиях дохрена лучше всех на свете, - Чейз увидел настоящий шанс.

Реальный.

Джон Патнэм не мог погибнуть в Ипсвиче, иначе его сын, которого Гуди Поуп увезла ещё нерождённым, не мог узнать о Проклятии, Восхождении и прочем дерьме, которое передавалось от поколения в поколение и прервалось лишь на Чейзе. Но даже он знал. А значит, либо Патнэм выжил, либо вдове Поуп рассказал о Сынах тот, кто это знал. Кто-то из самих Сынов. И чтобы распутать этот за триста лет запутанный клубок, им надо было хорошо покопаться в архивах и найти следы Гуди Поуп в Бостоне. И, как бы ни хотелось Чейзу сбежать со своей родины как можно быстрее и подальше, они с Джоном приняли решение довести их расследование до конца.

Всю дорогу от Ипсвича до Бостона Чейз непривычно для себя мрачно молчал, напряжённо вцепившись в руль и не отводил взгляда от асфальта, всё лучше просматривающегося в лучах восходящего солнца. Даже одушевлённый, почувствовав настроение хозяина, притих сзади, неподвижно устроившись возле стекла за креслами.

-  Мне надо кое-куда заехать, - прервал он молчание возле Бостона, коротко взглянув на Джона.

Это было нелегко. Чейз остановился возле входа на кладбище и долго сидел, рассматривая закрытые кованые решётки. Даже с учётом крюка, который ему пришёл сделать, чтобы добраться сюда, ворота ещё были закрыты. Быть может и лучше, это дало ему время подготовиться. Но Чейз боялся, что они могут уехать отсюда раньше и он не успеет. Снова.

-  Я… Я скоро вернусь, - криво улыбнулся Чейз, протягивая Джону свой смартфон с открытым сайтом поиска жилья. - Найди, пока, где нам остановиться. Что-нибудь подальше от Гарварда.

Последний раз Чейз был на могиле своих родителей в день их похорон. После - уже не смог убедить себя прийти, а дальше случился Калеб и всё пошло нахер. И вот он шёл между рядами надгробий, пытаясь вспомнить, где они вообще лежали, и не находил. Что ж, на звание сына года он претендовать точно не мог. Большая, резная гранитная плита вынырнула после очередного поворота, приковывая ноги к земле. Чейз сам выбирал этот дизайн. Когда пытался прийти в себя и осознать, что вообще произошло. Возможно он слегка перестарался с украшениями и эта дурацкая завитушка возле имени мамы…

-  Ну… - тихо выдохнул он, засовывая руки в карманы джинс. - Привет, наверное?

Дальше он не смог. Просто стоял и смотрел, пытаясь справиться с комом, застрявшим в глотке, который никак не мог проглотить. “Артур и Джиллиан Коллинзы, любящие супруги и родители”. Тогда Чейз не то чтобы вообще понял, что произошло, залитый по самые брови магическим кайфом, ощущением всесилия и злобой. Ему потребовался год, чтобы до конца осознать, что родители мертвы. Что он больше никогда не увидит их, не сможет поговорить. Что он остался один.

И это его вина. 

Чейз медленно опустился на колени, вытаскивая руки из карманов и начиная бездумно обрывать травинки с могилы. За ней кто-то ухаживал, в вазочке у надгробия стояли довольно свежие цветы. Может быть сестра отца? Где-то там у него всё ещё была семья, вот только вернуться к ней он уже не мог. Одно неверное решение и вся жизнь рассыпалась, как высохший песчаный замок на пляже, оставив после себя лишь руины.

-  Простите, - выдавил из себя Чейз, сжимая клочок травы в кулаке. - Я не хотел.

Чейз резко поднялся на ноги, прерывисто выдыхая воздух с непролившимися слезами, воровато оглянулся кругом, проверяя не заметил ли его кто и, сгорбившись, отправился к выходу. Как бы то ни было, теперь у него совершенно другая жизнь. Та кончилась. Навсегда.

-  Итак! - нарочито бодро произнёс он, садясь в машину к Джону. - Как у нас дела? - Если тот что-то и заметил, то тактично промолчал, кинув ему на колени смартфон с открытым предложением: “Аппартаменты в тихом, историческом районе города, огороженная площадка, парковка, охрана, ремонтный работник, горячая вода, интернет, рядом несколько автобусных линий и станция метро”. - Отлично, мне нравится. Поехали, посмотрим.

Честно говоря, Чейз даже не знал, что там было на двух клочках бумаги, что Джон сунул под нос управляющему дома, который выглядел настолько подозрительно счастливым новым жильцам, что это казалось ну совершенно не подозрительным.

Вот вообще.

Да похер! Они в любой момент могли свалить куда подальше, к тому же Чейз устал и хотел завалиться на кровать, заказать себе еду и отдохнуть. Может быть немного подурачиться с Джоном, но сначала душ и еда.

-  Эмм… - управляющий замялся у дверей их квартиры на пятом этаже с ключами в руках. - Курьерам в дом заходить нельзя, так что за доставкой нужно будет спускаться вниз.

-  О'кей, - кивнул Чейз, протягивая руку за ключами. - Что-то ещё.

-  Никаких вечеринок. И домашних животных.

-  Без проблем, - широченно улыбнулся Чейз, буквально выхватывая ключи из рук. - Это не животное, - ткнул он в зажатого подмышкой неодушевлённого одушевлённого. 

- Ха-ха, - натужно рассмеялся управляющий. - Если вам понадобятся ещё полотенца или запасное бельё, или что-то починить, то наберите “101” на внутреннем номере. На вашей кухне есть чай в пакетиках, и кофе, сахар, сливки. Это комплимент.

Чейз, нахмурившись, смотрел на закрывшуюся за хозяином дверь, опуская Мелочь на пол.

-  Слышал? На кухне есть чайные пакетики.     

Он неторопливо прошёлся по квартире, изучая их временное, и, как он надеялся, не очень долгое жильё. Отдельная кухня,  большая гостиная, спальня и две ванные комнаты - небольшая гостевая в коридоре при входе и хозяйская в спальне. Вся мебель была отличного качества, старинная, из красного дерева и дубовых массивов, быть может, несколько, слишком классическая, но не лишённая стиля и духа старой Америки. Он заглянул в шкафы на кухне, включил холодильник и вернулся в гостиную, где обживался Джон. То есть лежал на большом удобном диване и ничего не делал. Точнее - делал.

Курил. 

-  Я волнуюсь за Принцессу. - Чейз уселся на диван к Джону и отобрал у него сигарету, делая долгую затяжку и возвращая отраву обратно владельцу. - Я, конечно, оставил ей несколько тараканов, и знаю, что в случае чего она может найти что-то сама, и ей есть надо раз в неделю, но всё равно я ещё не бросал  её так надолго одну. Может… может мне телепортнуться за ней? Или отправить Мелкого? Эй, Мелочь! - Чейз нагнулся и погладил указательным пальцем по пыльному носику выбравшегося из-под дивана одушевлённого, который тащил за верёвочку изрядно помятый чайный пакетик. - А ты можешь сгонять к нам домой и принести Принцессу? Он может? Я драматизирую?

Чейз драматизировал. Определённо. Его вибрирующие как перетянутые гитарные струны нервы резонировали с энергией, разлитой вокруг и были готовы порваться в любой момент. С момента, как он собрался в подобие человека на пляже в Ипсвиче, его не оставляла смутная тревога и напряжение.

И счастье.

Домашнее умиротворение, которое разливалось по телу и цепляла Силу, как медиатором в руках опытного гитариста. Чейз был рад вернуться. Чейз как ностальгирующий идиот пытался припасть страстными лобзаниями к стенам Ипсвичких домов, крича, что дом прямо здесь. Это сраное, чёртово, грёбаное демоническое дерьмо пыталось заставить его вернуться. Убедить, что больше не надо бежать, что он должен остаться, потому что только здесь его место, что тут лучше, чем где угодно, что бросай в жопу свой Лондон и поселяйся здесь!

Господи Боже, как же это бесило!

Возможно, гипербеспокойство за Принцессу и то, что её тут не было, являлось не более чем частью Проклятия, что всеми силами вынуждало его привезти сюда все самые важные вещи, чтобы снова укорениться. У Константина было предположение, что Джон Патнэм не просто так уехал из Ипсвича и увёз своего нерождённого ребёнка. Что Патнэм что-то понял о Проклятии, узнал. И сейчас Чейз ощущал под собственной кожей ползающее паразитами ощущение недовольства Силы, которую он разлучил с её истоками. С местом её обитания.

Они действительно были привязаны к этой территории. Кем бы ни было то, что наградило их Силой, оно точно не хотело, чтобы они шароёбились по всему миру вместе с ней. 

-  Нам нужно будет спланировать пути отхода. - Чейз навалился на колени Джона, сворачиваясь поперёк дивана в неустойчивую фигуру, как огромный паук посреди паутины.  -  Я никогда ещё не был настолько близко к Калебу после нашего… несовпадения во взглядах. Он здесь, в Бостоне, а с твоей склонностью удачно притягивать всё говно, то это рано или поздно точно притянется. Я не уверен, что готов сейчас с ним говорить. К тому же… - Чейз глубоко вздохнул и погладил забравшегося к ним одушевлённого. Тот с тихим бульком, что означал, видимо, удовольствие, подлез под ладонь и плюхнулся на мягкий плюш дивана, раскидывая лапки в разные стороны. - Я сломал его забор. Не то чтобы я жалел, это даже и не забор был, так, две перекладины, а ублюдок сжёг мой амбар, но он почувствует, что там была Сила. Да и в пещерке мы… наделали делов. В общем, я бы хотел свалить раньше, чем вся эта группа клоунов притащится меня убивать.

Он откинулся на спинку, запрокидывая голову и рассматривая изящную лепнину на потолке вокруг хрустальной люстры. Что-то не давало ему покоя. Помимо проблем с оставленной в другой стране любимицей, близости Сынов и потери очередного летнего пальто. Им не мешало бы пройтись по магазинам, потому что планов оставаться даже на ночь у них первоначально не было. Да у них вообще не было никаких планов! Это была самая главная проблема их плана! Но как бы то ни было, у Чейза с собой не было даже запасных трусов. Он мог бы обойтись и без них, но зная Джона и его склонность виртуозно находить спятившие монструозные артефакты, первородные стихии красящие в фиолетовый людей, демонов, трахающих трупы и прочие во всех аспектах грандиозные апокалиптичные штуки, то в пользе смены трусов сомневаться не стоило. Единственный вопрос, который волновал Чейза, как много новых пар им понадобится, прежде чем они уберутся из Бостона?

На самом деле, Чейз не удивился бы, даже если б прямо сейчас посреди их квартиры открылся портал в Ад и двойник Джона заглянул бы к ним на чай. У них вот даже чайник есть. Заварочный. Чейз пихнул пальцем в керамический бок, подталкивая одушевлённого, и потом ещё раз и ещё, пока тот, выразив своё отношение громким, продолжительным и мокрым фырканьем на штаны Джона, резко выхватил из воздуха стаканчик и наполнил его дымящейся жидкостью .

-  Ты ж моя прелесть, - проворковал Чейз, забирая стакан и пытаясь поцеловать чайничек в уворачивающийся носик.

Тот промчался по бедру и боку Константина, перепрыгнул через его голову на подголовник, юркнул под диван и выскочил сзади Чейза, нападая на его плечо. Чейз рассмеялся, пытаясь одной рукой поймать одушевлённого, а второй не пролить на Джона свой клубнично-ванильный чай с розовыми лепестками и крошечными золотыми зефирками. После того как в Лондоне Чейз сделал опустошающий набег на чайный магазин и принёс Мелкому несколько десятков пакетиков с заваркой и добавками, демонический артефакт значительно расширил свой ассортимент напитков. Впрочем, это не мешало ему продолжать добавлять в свои смеси то, чего в квартире Чейза не водилось. Хотя, быть может кое-что из наливаемого в чашку, не водилось в принципе на Земле. 

-  Так вот, - Чейз усадил на колени одушевлённого и сделал глоток клубнично-ванильно-карамельного варева. - Я, наконец-то понял, что меня тревожит в этой отличной во всех отношениях сделке. Знаешь, чем тут пахнет? -  посмотрел он на Джона, не требуя в целом ответа на риторический вопрос. - Чувствуешь? - помахал он в воздухе пальцем. - Каким-то стрёмным пиздецом. Шикарный, меблированный, кирпичный дом с ремонтом, горячей водой, практически в центре города, со сраным внутренним двориком, консьержем и остальным говном по цене, раза в два дешевле обычной квартиры в каком-нибудь отстойном районе. И он практически пустой. Почему? Да сюда очередь должна стоять аж до самого Нью-Йорка, а тут - выбирай любую. На любом этаже! И хозяин этот какой-то странный… - Чейз выловил языком плавающую в чае полурастаявшую зефирку и отправил её в рот. - И я даже не знаю, что лучше, что тут в подвале маньяк, гнездо вампиров или русская мафия. Хорошим это не кончится.

Чейз нахмурился, задумчиво цедя внезапно оказавшийся вкусный чай. Несмотря на вредность, одушевлённый ещё ни разу не заходил с ним за границы и не пытался по-настоящему навредить. Быть может даже не мог. Он побарабанил пальцами по колену Джона и, вопросительно приподняв брови, протянул ему стакан с чаем. Другой еды у них всё равно пока не было.

- Не, ну может быть я и правда драматизирую.

Отредактировано Chase Collins (2020-10-19 03:50:35)

+2

3

Еще одна бессонная ночь в их копилке.

Хотя не то чтобы после визита в странную пещеру под домом одного из Сынов Ипсвича у них осталось много этой самой ночи. Да и попробуй усни, когда прислушиваешься к шипению огня и к тишине, которая в какой-то момент может стать слишком тихой, потому что кто-то возжелал того. Они провели оставшееся до полного рассвета время за наклеиванием пластырей на особо неудачные ссадины Константина, за терапевтическим вытрахиванием друг из друга остаточной нервозности и за обсуждением того, что удалось узнать. И что делать дальше. К утру никто так и не явился в их уютненький просторный номер в ипсвичском отеле, чтобы искать возмездия - видать, у псины тревожная кнопка не работала, только режим уничтожения угрозы. Охрененная конспирация. А если собакен не справится - хозяева закончат начатое, когда толпа с вилами придет? Хотя какое им дело до неудачных решений семей, оторванных от магического мира чуть более, чем полностью? Они нашли, что искали - иллюзорный, но вполне себе годный след Джона Патнэма или как там он себя назвал после своей досрочной кончины от рук местной пародии на инквизицию.

В остальном, вся библиотека Сынов оказалась абсолютно бесполезна. Любые следы сделки с демоном либо испарились, либо были старательно вымараны, либо оставлены в далекой недоброй старой Англии - сведений относительно того, почему пять семей выдвинулись в США, у них не было, возможно, уже там их преследовали и собирались они впопыхах, побросав все, что было. Либо все упоминания увез с собой Джон Патнэм в соответствии с планом. В Бостон, если Константин правильно понял то, что увидел в древнем, совсем не магическом гроссбухе. В те времена люди, а уж тем более колдуны, способные вызывать демонов, были слегка суеверны - так что "с глаз долой из сердца вон" вполне могло быть использовано в качестве основополагающего принципа скрытия своей аферы от того. кому они заложили свои души по грабительскому контракту. И, черт побери, кажется это сработало, хоть и не так быстро, как они рассчитывали. Чейз был почти свободным человеком. Ну, пока не оплодотворит наконец-то что-нибудь и не откинется, как адский хозяин завещал. Уже чуть лучше, чем крутиться по орбите вокруг похожего на деревню Ипсвича. Джон вот даже омаров не оценил, а кроме этого там разве что еще можно было селянок портить. А селянки имеют свойство заканчиваться... В общем, не то место, где стоило бы застрять.

В итоге они решили последовать по следу Патнэма в большой город, пока тот не оборвется. В конце концов, даже если они найдут подтверждение своей теории - это уже будет неплохо. А если она окажется верна, и они последуют дальше, то возможно и узнают того, кому из книги с перечнем демонов Сыны отдали свои сердечки, остальную требуху, левую руку и незабвенно-бессмертную. Как бы не хотелось им обоим съебаться в Лондон, но пока ловить там было нечего - нет смысла искать ключи не там, где ты их потерял. 

Вместо еще одного выворачивающего наизнанку полета через ничто их ждала часовая поездочка от Ипсвича до Бостона по загруженным с ранья дорогам, заполоненным то и дело стопорящими движение большегрузами. Говорить не хотелось и не моглось, так что они солидарно молчали большую часть пути, перекидываясь изредка техническими репликами и громкими зевками. Даже чайник отказался от активного общения, но ему и так было интересно - он глазел в окно на движущийся и живой мир, в его жизни давно не было живого мира да и сам он был не особо, находясь в своем магическом стазисе. Так что ему просто доставляло быть живым и совершенно самодостаточным.
Хоть кому-то было хорошо.

Чейз же был необычайно напряженным: сцепленные пальцы на руле, хотя они ехали по прямой, деревянная спина, даже расправленные крылья носа... Ни следа привычной текучести. Джон сомневался в том, что причиной такого состояния стал огненный собакен, после Глаза это было плевое дело. Влияет ли на Чейза в реальном времени близость "гнезда"? Или это просто попытка еще слишком молодого парня переварить некоторые особенности своей жизни? Помимо охранного заклинания, не дававшего никому открыть ее, кроме обладателей Силы, Книга Проклятий оказалась просто очередным гримуаром тире семейной историей. Такой же пустой, какими оказались их отнюдь не магические способности. Ах да, еще к ней и оказался привязан огненный элементаль, потому что до этого момента они спокойно рылись на книжных полках. Но это и все. Вся жизнь Сынов - ложь, истоки которой затерялись в поколениях. Можно жить во лжи, запросто, но сложно это делать, когда ты точно знаешь, скольких она убила до тебя и тебя убьет тоже, медленно и мучительно.

Константин не стал теребить Чейза и посвятил почти всю поездку тому, чтобы не заснуть раньше, чем они доберутся до куда-нибудь, где будет что-то похожее на диван или кровать. Но на шоссе почти у самого Бостона они вильнули в другую сторону. В ответ на реплику Джон только плечами пожал - надо так надо. Тем более, что через несколько минут перед ними показалось во всем своем великолепии типичное американское кладбище. Не нужно было быть гением, чтобы понять, почему они здесь.

- Не торопись. Подальше от Гарварда, да. Это не будет сложно.

Он проводил Коллинза взглядом, насколько мог видеть из окна тачки. Пока ты все еще навещаешь своих призраков - не все потеряно. Настоящая задница начинается тогда, когда призракам приходится навещать тебя, пока твоя жопы увиливает от долга или попросту блаженно забывает, безмерно радуясь своему эгоизму. Но с некоторыми своими мертвецами помираешь сам. Джон мог бы предположить, что на этом кладбище Чейз навещает не две могилы, а три.

И он может в жопу себе засунуть свою жалость или что там еще скребется в груди под ссадинами. Его задача - найти им какое-то место, где можно бросить кости, пока они торчат в Бостоне в поисках еще более давних призраков. Он даже подавил желание постебаться над преувеличенной бодростью Чейза, которую как будто защемило его же напряженностью всего, что вообще в теле есть.

- Нашел тут кое-что. Тебе понравится. Особенно твоему кошельку. К тому же, это похоже на место, где никто не будет ничего у нас особо спрашивать, - опыт и чутье подсказывали Джону, что там их не спросили бы, даже если бы их документы были откровенно поддельными. Это что-то, что впечатывается в некоторые места, и если много где побывать, то начинаешь отличать их от более придирчивых даже по фотографии.

Вживую апартаменты Дженнера выглядели так, как будто бы им еще и должны были бы приплатить за то, что они здесь остановятся. Хотя вроде бы все чинно-мирно. Но огромное здание угнетало, возвышаясь над ними огромным количеством этажей, и казалось слепым. Не просто так. Константину показалось, что в одном крыле он увидел заклеенные окна. Внушительный фасад, если приглядеться, был потрепанным. За зданием явно не особо-то и ухаживали. Какова бы ни была причина - это явно отразилось на цене и популярности этого жилья, вопреки всем факторам в его пользу.

Ну да, совсем не странно, конечно. Но искать что-то еще Константину не особо хотелось. Так что, немного магии, немного ловкости рук и дара убеждения - и вот они уже новые, такие же странные жильцы, как тетка, которая проползла мимо них и плюхнулась на скамейку на небольшой дворовой территории. Они даже зачем-то таскают с собой чайник, на который мистер Дженнер - судя по всему, это был именно он - странно пырился несколько секунд, раздумывая, стоит ли ему вызывать санитаров, или он готов смириться, если они не будут буйными. В итоге решил, что они скорее безобидные, и выдал уже через порог их нового жилья последние инструкции, после чего, наконец-то, срыгнул. Он походил на того старичка из "Эйса Вентуры". Джон только надеялся, что он не будет караулить их чайник, чтобы заподозрить в нем неучтенного, хорошо замаскированного запрещенного, как вещества, пушистика. Чайнику только было пофиг - Мелочь застучал лапками, будто когтями, по полу, даже не дождавшись, пока шаги управляющего стихнут.

Чейз тоже отправился изучать территорию. Константин же нагло завалился на диван посреди просторной гостиной и достал "Силк Кат" с зажигалкой из сброшенного тренча, закуривая - после поездки в машине шея ныла. А еще ныли ушибленные ребра: псина хорошенько его поваляла, прежде чем они выбрались оттуда. Демоническая кровь помогало в борьбе с ранами, но, почему-то, на ушибы и внутренние синяки ей было глубоко пофиг, и неприятные ощущения они приносили абсолютно такие же, и проходили те почти так же долго, как у нормального человека. Интерьер вокруг не впечатлял даже после первой затяжки. Вроде как тут должно было быть уютно, мебель хорошая, дорогая и крепкая, но навевала она только тоску и ощущение того, что время уходит. В лофте Чейза было гораздо уютнее, хотя он совсем не был рассчитан на уют. Черт его знает про дом, но в этой квартире было грустно и в ней витал душок умирания актуальности. Ей стоило вернуться в старые фильмы...

- Эй.

Он лениво возмутился отобранной почти изо рта сигарете, но даже не попытался бороться за нее. То, что Чейз нет-нет, да и украдет у него затяжку, начинало входить в привычку. В половине случаев он даже забывал возмущаться.

- Ой, просто дай ей отдохнуть немного. Я уверен, восьмилапая устроила себе отменные каникулы, пока нас нет. Может быть даже вечеринку с линяющими паучьими стриптизерами. Она же не просто паук, они и так-то не особо пропадают, но у нее еще и мозг есть. Я бы лучше волновался за соседей. Надеюсь, ты не хочешь телепортнуться за ними, - Джон ухмыльнулся, докуривая то, что осталось. На хоть какую-то активность из-под дивана выполз Мелочь, присоединяясь к ним. Почему-то Констаyтину на миг показалось, что даже втроем они слишком маленькие и потерянные посреди всей этой дорогой винтажной мебели. - Понятия не имею, - он пожал плечами. - И захочет ли. Но я бы на месте Принцессы не хотел бы тут оказаться.

Напряженность утра никуда не делась, она все так же восседала на плечах Чейза, а теперь еще ей составляла компанию тревожность, обвив хвостом шею. Константин не из тех, кто ломится в душу без запроса - ему было нужно особое приглашение, прям как упырю, - и психолог из него так себе. Но, к счастью, есть языки, которые не требуют слов. Он потянулся рукой, прикасаясь к чужому боку, ощущая пальцами слишком твердые мышцы. Под скользящими кончиками даже почти не чувствуется сердцебиения и дыхания, настолько все сжалось. Он потянул его на себя за футболку, но Чейз и так уже устраивался у него на коленях. Он запустил ладонь под чужую футболку, ненавязчиво поглаживая чуть вздрогнувшую вначале кожу, проходясь пальцами по канавке позвоночника. 

- У нас есть немного времени, пока они будут выяснять, что случилось в Ипсвиче. И большую часть этого времени, вероятно, потратят на то, чтобы понять, что собственные предки запихали в тот подвал. Не похоже, чтобы они были в курсе... поколений этак пять-шесть точно. Иначе они бы встречались с обычными магами куда как чаще. Ну, знаешь, мы падки на всякую хуету, которую можно задорого толкнуть на магическом рынке, - плененyый элементаль прекрасно подходил под это описание. Он знает как минимум двух барыг, которые из штанишек выпрыгнут от счастья, увидев его в дверях своей конторы с огненной псиной на поводке, зачарованном на Воду. Нет, не то чтобы он прикидывал туда вернуться и попытаться связать животинку из спортивного интереса и разрабатывал план... Что-то вроде бессознательного мыслительного упражнения.

Словно отражение Коллинза, Мелочь тоже забрался на диван, но у него получилось расслабиться и раскидать лапки куда лучше, чем у хозяина. Констатин невольно коротко улыбнулся - все равно одушевленный смотрел на Чейза. А потом резко стартанул куда-то, играясь. Да уж, это точно интереснее говорящего кота... Восемь лапок перебирались так быстро, что он почти не успел почувствовать, как они чуть царапают кожу под рубашкой, проносясь по нему. За ним все еще тянулся шлейф клубники и ванили, такой же, как у стакана, который вытребовал Коллинз.

- Хуйней? - предположил Джон. - А, ну да, почти угадал. Ну... Возможно, тут водится пара-тройка привидений. безумно докучающих хозяевам и постояльцам. Но мы ведь можем просто забить болт, сделать то, что нам нужно, и по-быстрому свалить. Эта махина такая огромная, что о нашем появлении они даже узнать не успеют. Мы совершенно не обязаны разбираться с каждой магической фигней, которая попадется нам на пути, luv. И не каждая магическая фигня обязана разбираться с нами, если уж на то пошло. Я бы даже сказал, а не пошло бы оно? Я просто хочу хотя бы одну ночь тупо выспаться, не поверишь. У нас как-то с Лондона не задалось со сном, не находишь?

Ему пришлось убрать руку, чтобы Чейз мог чуть выпрямиться и мацать своего питомца. Он тактически переместил ее куда-то на верх бедра того.

- Кстати, вампиры гнезда не вьют. А еще хозяева банально могли просто разориться из-за бездарного управления. Этот мужик совсем не выглядел опытным владельцем крупномасштабной недвижимости. Такими штуками вообще законно владеть в одиночку? Америка - страна возможностей, все дела, но это абсолютно нелепо.

Чай, на вкус Джона, оказался слишком приторным. Но он и сам был сейчас откровенно вареным.

- Ты определенно драматизируешь и слишком запариваешься. У нас сейчас есть задачка поважнее - найти демона, который наебал ваших предков и сесть ему на хвост. Потому что с домом пока еще ничего не случилось и хрен знает, случится ли, а вот с ним точно происходит что-то, и ты в это что-то подозрительно вовремя влип. И я вместе с тобой.

Он побарабанил пальцами по животу Чейза, внимательно его разглядывая.

- А еще раньше этого нам нужно поспать. Хорошо так, крепко выспаться. Как насчет снотворного? - ухмыльнувшись, он наклонился, целуя изогнутые в улыбке губы вверх ногами.

Они большие молодцы, так что определенно имеют право сегодня решительно ничего больше не делать. Только приятное. разумеется.

***

Кажется, у него развилась острая аллергия на бумагу. По крайней мере, он уже который раз заходился чихом.

Просто прийти в историческое общество и найти то, не знаю чего. Это же должно было быть так легко! В итоге они просидели в этом самом историческом обществе до закрытия, половину следующего дня потратив только на то, чтобы разобраться в системе хранения документов и определить фронт работ. Как найти среди кучи разрозненных документов хоть что-то, что относилось бы к теме? Как найти поселенцев, которые могут даже быть не под той фамилией? Терминал смеялся над их запросами, а работники хмурились и пожимали плечами. К закрытию они и сами уже не хотели ничего, кроме как сделать перерыв и признать поражение.

В мрачные апартаменты они вернулись побежденными и уставшими не меньше, чем после встречи с Глазом.

- Хреновая это работка, знаешь ли... Такими темпами мы ничего не найдем. Нужно подумать. И придумать что-то менее мозговыносящее. Завтра. Ой блядь, да серьезно что ли?!

Лифт в их крыле дома не работал - на дверях висела табличка с извинением и обещанием, что утром все заработает. Лампочки в бесконечном коридоре без окон казались еще более тусклыми, чем вчера.

- Кажется, лестница где-то там.

+2

4

-  Паучьи стриптизёры? - заржал Чейз, пихая Джона в бедро. - Прекрати ломать мне картину мира, это всё равно как представлять секс своих родителей. Ладно, наверное ты прав, она волшебный зачарованный паук с запихнутой в неё Силой. Возможно она вообще не может умереть, пока не умру я. Чёрт его знает, что я в ней натворил. Даже после того, как ты её починил.

Чейз ненадолго прикрыл глаза, отдаваясь лёгким поглаживаниям по спине, от которых приятной щекоткой расходилось по мышцам расслабление. Он ещё не мог до конца успокоиться, но вдали от Ипсвича однозначно стало намного легче. Год назад, когда он впервые приехал туда, то практически ничего не заметил из-за клубков бурлящей в нём Силы. К тому же он жил в Бостоне, и, видимо, эта территория также входила в разрешённое для них место. Сейчас же, после того как Чейз смог отвязаться от проклятого места, возвращение придавило будто рухнувшей сверху бетонной плитой.

Дом.

Дом.

Домдомдомдом…

-  Съебись! - буркнул он, делая приличный глоток клубничного чая.

Он потратил столько энергии на перемещении - Мария и Иосиф! он действительно телепортировал двух человек из Англии в Америку! и что важнее, собрал всех в правильной последовательности, - что даже колдовать не хотелось. Сила лениво и сыто билась внутри, притихнув и приглушив зависимость. Чейз знал, что это ненадолго. Поэтому наслаждался редкими минутами без сраного всепоглощающего желания.

-  Чисто технически, - задумчиво поболтал он чаем в стакане. - А я мог бы сделать элементаля? Каким бы он был? Похожим на паука? Тоже огненным? А ты можешь?

Константин для Чейза бесплатный источник информации. Он его магический гугл в мире заклинаний и потустороннего дерьма. Всё, чего Чейз был лишён в детстве, когда в одиночестве пытался понять и обуздать Силу. Видимо это то, что он хотел найти в Сынах, но тогда не понял, принял свою потребность в них за ненависть и желание большей Силы. Она всё ещё хотела воссоединения, но не через смерть, а буквально вернуться в ковен, стать пятой частью Сынов.

Нахуй!

Без него справятся.

* * *

-  Я не понимаю только одного. - Чейз оторвался от очередной домовой книги, растирая уставшие глаза. - Если Джон Патнэм действительно не умер, а оставшиеся Семьи знали об этом и тот груз действительно был отправлен для него, то почему мой отец так хотел уничтожить Сынов? За что я вообще пытался отомстить? Зачем он вернул меня обратно в Ипсвич?

Одни вопросы. И пока ни одного ответа. Чейз раздражённо захлопнул старинную книгу, поднимая облачко пыли, от которого отчаянно зачихал Константин. Какого чёрта они вообще здесь делали? Искали сами не знали что? И для чего? На что они надеялись?

Последние несколько дней они слишком много обсуждали эту историю.

-  Так что же всё-таки случилось за эти триста лет между ложной казнью Патнэма и нами? - Чейз кинув рот ломтик картофеля-фри и слизал с пальцев соль, возвращаясь к их чёртовой всё ещё нерешённой проблеме. Им пришлось закончить свои изыскания и убраться нахрен из архивов, ибо он закрывался на ночь. У Исторического общества существовал один неоспоримый плюс - отличный ресторан поблизости, где подавали фантастические буффало бургеры. - Чего они вообще пытались добиться этим изгнанием?

Чейз откусил кусок от котлеты в соусе, довольно замычав, прикрывая глаза. Лондон мог угодить любому самому взыскательному вкусу, любая кухня от тайской до русской, столетние яйца, чёрная икра, жареные пауки, фашированный мозгами говяжий желудок, Чейз знал один китайский подпольный ресторан, где подавали скандально запрещённую рыбу “Инь-Янь”. Он один раз попробовал - больше не надо, спасибо. Но вот чего ему по-настоящему не хватало во всём этом гастрономическом раю - обычного, настоящего американского бургера. Да, в Лондоне куча бургерных, сетевых общепитов, ресторанов, гриль-баров, с американскими шеф-поварами, американским мясом, но как бы они ни старались, это всё равно было не тем самым вкусом, к которому с детства привык Чейз. Да даже в Макдональдсе всё было не так.

Так что можно было простить ему эту маленькую бургерную слабость.

Домой вернулись они затемно, уставшие и, по-крайней мере Чейз точно - немного раздражённые. То, что в пещерке Калеба показалось чистейшим и огромным бриллиантом, превращалось в кусок простого угля, который не дал им пока ничего. Ещё одна зацепка, возможно, ведущая вникуда. Чейз запрещал себе расстраиваться и терять надежду, но… Он устал. Может быть после отдыха свет снова забрезжит в конце тоннеля, но пока они шли и шли сворачивая наугад в огромном, запутанном лабиринте потерянных данных и людей.

-  Класс! - Чейз резко затормозил возле лифта, уставившись на объявление. - Ну, бля! Вот! - раздражённо махнул он рукой. - Да, фак! - дёрнулся он, когда Сила его негодования снесла какую-то полудохлую пальму в большом горшке. - Прости, - поморщился он, поднимая несчастное растение и подгребая ногой выпавшую из горшка сухую землю. - Я тебя с собой не заберу, - несколько угрожающе пообещал он цветку, пытаясь придать ему вертикальное состояние.  - У меня уже есть одно. Пусть тебя хозяин поливает.

Да кого он обманывал? Чейз вытащил из рюкзака бутылку с остатками воды и вылил в горшок. Пересохшая земля жадно поглотила влагу, которой не хватило даже чтобы равномерно намочить всю поверхность. Пришлось со вздохом пообещать, что он принесёт ещё. Как только поднимется в квартиру. Большую, пятилитровую канистру с водой.

Лифт, конечно, послал их нахуй охренеть как удачно!

Магическая ломка знакомо и мягко подбиралась к самому нутру, поселяясь навязчивым, бесконечно звучащим в теле желанием, срываясь короткими вспышками Силы, которые до этого момента Чейз держал под контролем. Два грёбаных чистых дня. Он мог дольше. Он держался дольше. Но близость Ипсвича, Калеба с Сынами, когда-то родного дома и вновь вспыхнувшая надежда, что разрушалась бесплодными поисками - всё это разбалтывало его равновесие.

Чейз побрёл за Джоном по тускло освещённому коридору, глубоко вдыхая и выдыхая, собирая обратно всё своё дерьмо.       

-  Ух, - пробормотал он, сворачивая из коридора в открытую дверь, которую придерживал ему Джон. - Позитивненько.

Дверь закрылась за ними с громким щелчком, отрезая их от малейшего шума, доносившегося с улицы. В фойе ещё была слышна улица: грохот машин, завывания сирен, тихие голоса. Тут стояла абсолютная тишина. Чейз провёл ладонью по выщербленным деревянным поручням, делая шаг и поднимаясь на первую ступеньку. Лампочка над его головой мигнула, выключилась и натужно загудев, включилась вновь, освещая грязно-бежевые стены с осыпавшейся краской.

Маньяка сюда и можно снимать фильм ужасов.

-  Слушай, - негромко произнёс он скорее, чтобы разбавить эту гнетущее, густое безмолвие, чем и правда торопился поделиться своими мыслями. Это, в общем-то могло подождать и до квартиры. С другой стороны, зная Джона и случающийся с ним постоянный пиздец, до квартиры они могли и не дойти. - А может быть попробовать размотать этот клубок с другого конца? Не с Патнэмов, а с моего отца? У него должны были остаться какие-то вещи, я же не думал, что надо что-то забрать. Тот мужик, который присматривал за ним, вряд ли он бы понял ценность этих вещей, но может быть он их ещё не выкинул? Может быть они вообще где-то лежат, вроде склада? Если Поупы знали о Проклятии и Силе, то они не могли выкинуть весь этот магический хлам, доставшийся им от предков. Он должно быть где-то. И он мой!

Чейз прям таки постыдно и немужественно взвизгнул, подпрыгнув, когда напротив него с грохотом распахнулась дверь из коридора третьего этажа. Нервно сорвавшийся со вскинутых рук заряд Силы пронёсся мимо угрюмого лысого мужика в застиранной серой майке и спортивных штанах, врезался в злополучную дверь и потащил её обратно, вырывая из рук мужика и с ещё большим стуком захлопывая обратно.

-  Э… - многозначительно выдал мужик, тупо и равнодушно рассматривая Чейза. - Прсти, - невнятно бросил он, проходя мимо и начиная спускаться.

-  Всё нормально, - ответил Чейз массивной спине, уже заворачивающей на другой лестничный пролет. - Не волнуйтесь. Я.. блядь!

Вот ничерта у них не было нормально! Сердце его буквально выпрыгивало из груди, долбясь о рёбра, молоточками вгрызаясь в виски и мигая за глазами пульсирующей болью. Чейз бросил взгляд на дверь, пошедшей трещиной вдоль деревянного полотна и потащился наверх к Константину.

-  Не нравится мне тут, - сказал он, поравнявшись с магом. - Мне страшно. Не просто, знаешь ли, ой, чёт жутенько, а прям вот до пизды страшно. Страшнее, чем было возле Глаза. Потому что там я понимал, чего боюсь, а здесь… Как будто это вообще даже не мой страх. И… Я начинаю терять контроль над собой. Слишком быстро.

Чейз вздохнул, продолжая подъём. Может быть он просто накручивает, просто зол из-за их сегодняшней неудачи, и раздражение вырывается из него Силой. Может быть ему просто забить и перестать сопротивляться, перестать делать вид, что у них что-то получится. Чейз изначально паршивая овца, недостойный Сын, изгнанный хер с хреном лет назад, от которого отказался даже родной отец. И, быть может, так  и должно было быть? И всё это предопределено. У него просто не хватит сил, чтобы тягаться с Проклятием. Он просто безумец, который горделиво возомнил себя спасителем, который в состоянии сразиться с демоном. Убийца, что идёт по трупам…

-  Фуух… - Чейз вывалился из лестничной клетки, падая на колени в коридоре и пытаясь перевести дух. Все его внутренности бряцали друг о друга внутри и пытались провернуться в фарш. Он поднялся на трясущихся ногах, рассматривая отрезавшую его от лестницы дверь. - Устал, блядь! - гордо задрал он нос, развернувшись на каблуках и отправляясь в их квартиру. Резко тормознул через несколько шагов, выругался, развернулся и потопал мимо Константина в противоположную сторону. - Почему, блядь, - нервно рылся он в карманах в поиске ключа. - Почему, блядь, из всех домов Бостона ты находишь пиздец даже по ИНТЕРНЕТУ?

Отредактировано Chase Collins (2020-10-10 03:36:15)

+2

5

- Прошло триста лет, luv. Буквально триста лет. Как мы выяснили, ваши предки были больше обычными людьми, чем кем-либо еще, по крайней мере, стали ими, когда получили Силу и возможность не заморачиваться над поиском новых оккультных знаний и поддерживанием магических талантов. Ты бы стал делать крюк бешеной собаки, если можешь пройти напрямую за пять минут? Я думаю, со временем эта история забылась. Или какие потомки потупее не поняли прикола, неверно истолковали, потеряли важную сноску или напоминание... А может, так и было задумано. Чтобы все забылось. В какой-то момент этого забывания кто-то уже из твоих предков решил обнаружить несправедливость, старательно искал ее, нашел, обиделся и передал эту обиду дальше. Как в "Ромео и Джульетте": "И уж никто не помнил, что явилось причиною для первых Капулетти возненавидеть первых же Монтекки"

Он не был уверен, что такая фраза вообще была у английского всего в его самой присной пьесе, но что-то похожее наверняка было.

- Я не уверен, что нам это важно. Если бы это было важно, то твой отец сказал бы это вперед всего. Возможно он что-то почувствовал, не понял сам, что именно, но решил форсировать события. Как-нибудь. Но нам теперь этого не узнать.

Он откладывал книгу за книгу. Ничего интересного. Он прицельно пытался отыскать странные истории, может быть, связанные с колдовством или обвинениями в ведьмовстве. Какие-то городские события. Но они либо не сохранились, либо все дружно лежали в другой библиотеке. В Салеме одно историческое общество прицельно занималось сбором всякой информации на ведьмовскую тему - может, они забирало материалы и из Бостона? Нет, вряд ли. В таком большом городе должна быть своя мистическая история, в которой, как обычно, с ростом истории, ведьмы сменяются городскими легендами более прогрессивного века. Нужно будет отправить Чейза дальше и глубже в интернет - наверняка, он сможет быстрее обнаружить что-то, что приведет их в более интересную библиотеку, музей или что-то в этом роде. Магия - лучшая ниточка, чем всякие домовые книги. Можно, конечно, было шерстить списки переселенцев, но вряд ли оба предка Чейза оставили себе свои фамилии, переехав. Документов тогда не водилось, они буквально могли представиться кем угодно. Магические происшествия же нет-нет, да и да - оставят о себе след. Сила - куда более примечательная вещь, чем любое колдунство - его было бы легко вычленить из всех остальных случаев, реальных и мнимых.

Уже сидя в бургерной, Джон решил, что в свою очередь совершит разведку ногами и потолкует с местной магической фауной - в конце концов, библиотеки закрываются рано, а им надо проводить где-то вечернее время продуктивно, а не просто трахаясь полночи, как кролики. Не то чтоб ему не нравилось... Но хотелось побыстрее закончить их торчание в Бостоне. И на одной точке в расследовании.

- Не знаю, - Джон пожал плечами, запивая свой бургер добрым глотком совершенно отвратительного американского лагера - в бургерах ребята толк знали, но в пиве сосали жопу. - Пытались увильнуть от демона? Лишить его настолько тотального контроля над одной из семей, кто найдет способ расторгнуть эту сделку? Судя по тому, что мы видели в книге и твоим рассказам, даже если изгнание было залпанированным, то все равно не отменяет, что Джон Патнэм все равно быковал и претендовал на первенство в вашем "ковене". И определенно не уступал Дэнверсам, как старшей семье. Возможно, он был сильнее из-за того, что куда охотнее и разнузданнее использовал Силу. Был, так сказать, бунтарем от природы. И в итоге его энергию решили пустить в правильное русло, когда план был разработан. Я все еще не уверен, что их мотивы что-то им дадут. Зато если мы докопаемся до сути, возможно, узнаем еще и немного охуительных историй про тяжкую жизнь проклятых в былые века.

Если суть не сожрет их с потрохами. И если они еще будут хотеть это узнать сами. Константин все еще считал, что впутался в довольно грязную историю, которая могла, как это часто бывает, уже давно не быть историей Чейза. Точнее, его желание избавиться от проклятья - только капля в море, точка вхождения во что-то более глобальное, чем их непоседливые задницы.

Пиво он так и не допил, оттолкнув от себя стакан. Отвратительная моча. Пробовать другое смысла, вероятно, было мало. Так что он разделял легкое раздражение Коллинза по пути домой. Их разговор с предметного вновь скатился на теоретический, а трезвым теоретизировать не хотелось категорически.

Ладно, он не был настолько же раздражен, насколько был Чейз. Почему-то... Сломанный лифт его не удивил и разве что заставил вздохнуть. Но не зря же он н пил и был абсолютно трезв - видимо, чтобы преодолеть десяток лестничных пролетов на их пятый этаж. Все сходилось. Но Коллинз вспылил, хотя вроде не особо терзался ломкой, да и вчерашняя тревога после сна с него сошла. Джон вопросительно вскинул бровь, но ничего сказал, гляда на то, как тот поднимает пострадавшую пальму и делает ей экстренное переливание жидкости. Он двинулся на поиски лестницы, медленно бредя по длинному коридору и краем глаза посматривая на выходящие в него двери. Жилыми не выглядели. Видать, их оприходовали под хозяйственные помещения. В одном, кажется, была домовая прачечная. Бесконечный коридор повернул налево, туда, куда почти не добирался свет. В конце этого аппендикса наконец-то нашелся значок лестницы.

Было так тихо, что Константин слышал дыхание Чейза у себя за спиной. Еще не было слишком поздно, но здесь явно было пустовато. Он даже не слышал матюгов с высоты лестничного колодца от какого-нибудь жильца, обнаружившего, что лифт сломан и за продуктами придется топать пешочком всю дорогу - туда и обратно. Он, пожалуй, возьмет свои слова обратно - вот теперь стало по-настоящему тихо. Пропали даже фоновые шумы. Дурацкая архитектура.

- Вау, это просто замечательная идея, Чейз! Особенно если бы ты сказал мне об этом раньше, - неприятно кольнуло раздражением, вдруг из глухого превратившимся в раскаленный шип. Константин аж притормозил на ступеньках от неожиданности этой эмоции и нахмурился. Она ускользнула, словно змея в слив канализации и была такова. Он даже не успел ее обдумать, как лестничный колодец заполнил короткий визг и грохот двери.

Джон подавился смехом и сигаретой. Призрак странного эмоционального качка испарился. Мужик, выползший на лестницу, даже не попытался испугаться. Да его даже дикая дверь не смутила. Он смолил какое-то дешевое курево и как ни в чем ни бывало продолжил свой путь по своим делам, пробурчав извинения. Константин оперся на перила, стоя почти на на целую лестницу выше этой сценки и ухмылялся.

- Ты непривычно нервный, luv. Тебе, кажется, опять нужен сеанс расслабления.

Страх - это отличная причина понервничать, как тварь. И теперь, когда Чейз это озвучил, а Джон еще раз прислушался к тому, что ощущает, пока они поднимались оставшиеся этажи, он пришел к выводу, что, кажется, понимает, отчего Коллинзу так не по себе. Что плавало, будто туман у их ног, с самого начала, что они здесь. И что Константин сначала отмел с намерением просто забить болт.

Это место сочилось ощущением присутствия.

Главное, не путать с колдовством. Хотя, кто сталкивался, едва ли перепутает. Черная магия оставляет после себя следы. Если ты не можешь увидеть их физически, то имея определенный опыт, ты почувствуешь, как реальность в этом месте искажается и обугливается, извращенно закручивается, повинуясь чьему-то умыслу. Отпечаток колдовства может остаться навечно, как уродливый шрам. С присутствием все сложнее. Его можно проигнорировать. Остаться к нему глухим. Можно почувствовать и попасть под его влияние. Оно может быть положительным, а может - отрицательным, это вообще не важно. Пугать до усрачки простых смертных оно все равно способно, даже если не собирается никому вредить. Что бы тут ни жило, оно не дало Чейзу возможности проигнорировать себя и взъебнуло мозг.

Тот почти нарычал на него, пытаясь безуспешно найти ключи от квартиры, повышая голос и нервно и бестолково роясь в кармане. Констатин выудил казеный брелок с ключом из другого кармана Чейза ближе к себе.

- Я нахожу? Хера с два, в руки себя возьми! - дверь открылась, а они застыли перед ней, смотря друг на друга в попытке понять, что они делают. - Черт... Какая-то хуйня. Заходи давай быстрее, - он почти втолкнул Чейза в их комнату, и от груди как будто резко отлегло.  Следующую фразу он произнес уже более спокойным голосом: - Ладно, в одном ты прав - тут и впрямь что-то есть. В этом доме. Но. кажется, в комнатах оно не чувствуется.

Он прижался спиной к двери устало.

- Эй, приятель, скучал?

Чайник вышел им навстречу, но не выбежал, а подозрительно выглянул из-за угла и только после этого засучил лапками в сторону Чейза, прибавляя скорость, пока его носик не встретился с ногой Коллинза.

- Нам просто нужно поспать, а завтра утром мы выберем, куда отправиться искать и, заодно, куда переехать отсюда.

+2

6

-  Ну, - Чейз задумчиво помахал картофелем-фри в воздухе. - Если я правильно понял из книг и истории Ипсвича, мои предки нехило вложились в начало салемских процессов. Да, собственно, салемские процессы начались именно с моих предков. Ну и как оказывается, не настолько уж страх перед ведьмами оказался надуман. С другой стороны сколько действительно ведьм казнили в то время, а сколько обычных людей пошли под нож? В Ипсвиче казнили не только Джона, но и всю его семью. И похоже, он выжил, а они нет. Мне просто интересно. Это теперь вроде как и моя история.

Чейз улыбнулся миловидной официантке, забирая у неё стаканчик со счётом. Та скользнула заинтересованным взглядом по развалившемуся на скамье Джону, а затем по Чейзу, беззастенчиво заглядывая в глубокий вырез простой белой футболки. Да, этот его волшебный сыновий дар нравиться работал безотказно. И мог рано или поздно сыграть против, если б вдруг кто-то решил сфотографировать симпатичного парня на улице и выложить чейзову рожу в инстаграм. А дальше правило семи рукопожатий, десяток лайков, три репоста и вот уже на фото смотрит кто-то, кто Чейза знал.

Кто-то, кто Калеб Дэнверс.

С другой стороны, в жопу Дэнверса, тот итак знал, что Чейз жив, особенно после того, как сгорел его забор и половина пещерки. Там осталась Сила, и Калеб не мог её не почуять. Вроде демон одарил их не только красотой неземной, но ещё и умом несравненным, легко будет сложить пять минус четыре и получить Чейза. А вот с бывшими родственничками встречаться, конечно, не хотелось. Начнут задавать эти идиотские вопросы: где ты был, почему пропал, что случилось? Куда, ты, тварь приёмная, родительские деньги дел? Вот куда надо, туда и дел.

Сила мягко и осторожно высвободилась из тела, окутывая девушку и проникая ей в голову, отвлекая от сидящей пары. Она встрепенулась, обернулась и поспешила на зов кого-то из зала, напрочь забывая о двух клиентах. Он устало подпёр ладонью голову, допивая колу. Его потрясающий план “не колдовать” не работал и требовал пересмотрения. Он словно голодающая девица перед отпуском на море, пытающаяся влезть в бикини на три размера меньше. Две недели держался, а потом срывался и брал штурмом обвязанный цепями холодильник, угрожающе рыча на любого, кто пытался отобрать у него холодную куриную ножку. И как итог - ни тебе сраного бикини, ни радостей жизни, только сверху пару-тройку лишних килограмм, которых перед голодовкой даже не было.  А в его случае и вовсе магическое ожирение лечилось исключительно смертью.

Мучительной.

Ему требовался его наркотик. Но как узнать, какая доза не убивала? Где проходила та граница между приемлемым колдовством и нет? Блядский Боже, почему они просто не смогли с Калебом поговорить?

А... Потому что Чейз хотел его убить.

-  Ой, ну прости, что я ни хрена не знаю, особенно что из этого не знаю я не знаю, что тебе сказать! - огрызнулся Чейз.

Какого, мать его, чёрта?! Чейз ту мумию, что назвалась его отцом, увидел впервые за восемнадцать лет и через полтора часа тот откинулся, прибив к полу второй дозой Силы. А он не сказать чтобы хоть сколько то нормально соображал, чтобы начинать детективное расследование. Не каждый день, блядь, узнаёшь, что ты сраная Сабрина, только без сраного кота, но с четырьмя сраными Зачарованными, которых тебе надо убить!

-  Ты кричишь на меня?! - возмутился Чейз, неверяще уставившись на Джона. - Почему ты кричишь на меня?! - закричал он в ответ. 

Чейз так опешил, что даже не сопротивлялся, когда его вталкивали в квартиру. Да, они спорили, перебранивались, язвили, саркастично шутили, но никогда ещё Джон на него по-настоящему не кричал. И это… Чейз обиженно поджал губы, растерянно глядя перед собой, чувствуя, как его отпускает. Страх, вина, ужас, отчаяние, всё разом и в неадекватно увеличенных масштабах даже для него. Икру пронзило резкой, тонкой болью, отвлекая от переваривания собственных эмоций.

-  Приве-ет, детка, - нежно протянул он, нагнувшись и забирая одушевлённого на руки. Тот что-то радостно забулькал, потеревшись носиком о его плечо, потрогал лапками, ткнулся в щёку, шею, ужалил ключицу и только после этого вытащил уже ставший привычным отельный ипсвичский стакан, наполнил его и начал настойчиво пихать в Чейза, сминая пластик и брызгая пряной жидкостью на футболку. - Тише-тише, малыш. - Чейз погладил Мелочь по крышечке и забрал у него стакан, делая большой глоток. - Кажется эта хрень действует даже на него, - покачал он головой, обернувшись на Джона. - Меня как будто накрыло приходом от ЛСД. Не спрашивай, - махнул он стаканом, направляясь в гостиную. Чем дальше от лестницы, тем чище чувствовали себя мозги. Тем свободнее от посторонней дряни ощущался разум. Уж Чейз-то как никто другой разбирался в посторонней дряни. - Как будто в эмоции воткнули вилку и включили ток. И случилось замыкание. Но перед этим каждая зарядилась как тысячеваттная лампочка. А потом перегорела.

Чейз устало бухнулся на диван, со стоном вытягивая ноги и откидываясь на спинку. Мелочь тут же занял место на его коленях, потоптавшись как большой керамический кот, а затем устроился, свешивая тонкие твёрдые лапки по разным сторонам бедёр. Это было абсурдно и до нелепости странно. Как висящая в воздухе улыбка Чеширского кота. При всей своей очевидной одушевлённости и разумности, магический артефакт всё ещё выглядел как обычный, нормальный заварочный чайник. Если не считать конечностей, разумеется. Так что Чейз вроде как был за Безумного Шляпника в этом чокнутом чаепитии. А Джон, получается Мартовским зайцем.

Буйно помешанным.

Правда, они оба, кажется, того. Помешались тут. Буйно. Им не хватало только Сони. Соня, очевидно - Принцесса. Ей похрен и она много спит. Но Принцесса осталась в Лондоне, поэтому как-то придётся им обойтись без Сони. Но они могли бы  попробовать найти Алису. Кажется Чейз видел на шестом милую симпатичную девочку…

-  Блядь! - рявкнул Чейз, от чего аж Мелочь подскочил у него на коленях. Совсем крыша потекла. “С плеч! Долой!” Ему требовался ремонт. И шляпа. Ну, чтобы полностью соответствовать безумию. Ему бы пошла шляпа. В ковбойском стиле. В одной только шляпе на голое тело он бы мог объездить Джона как заправский наездник. - Даже не спрашивай, о чём я сейчас думаю, - пробормотал Чейз, до боли сжимая переносицу. - Если эту чертовщину ощущают все, то неудивительно, почему тут так мало жильцов. Я же понял, догадался, как только увидел цену. Не может такая квартира в Бостоне стоить настолько дешёво. Тут был подвох. Но когда ты сталкиваешься с неадекватно привлекательной ценой, то меньше всего ожидаешь, что найдёшь в подвале врата в Ад. Клопы, плохая проводка, плесень в конце концов. Шумные соседи. Но, конечно же, мы нашли Ад. Будто мы могли найти лестницу в небо. - Чейз покачал головой, дотянулся до Джона и притянул его к себе. Так удобнее. - Может быть не будем пока съезжать? - вдруг спросил он, переплетая пальцы с пальцами мага и поднося его ладонь к губам. Целуя. Заземляясь. - Мы всегда можем свалить, у нас вещей тут одна сумка, и ту можно спокойно бросить. Вдруг это что-то, с чем ты уже сталкивался? Или знаешь, как это убрать? Может быть оно людей убивает, надо бы пошарить, что тут в этом доме творится. Но не зря даже курьеры боятся сюда заходить. Может мы сможем помочь? Ну… или хотя бы просто посмотрим. Джон, ты единственный, кто сможет понять, что это за херь. Ты не случайно оказался здесь. Ты должен хотя бы попробовать. Хорошо?

Глупая, дурацкая идея. Она прям как вывеска Джина в Алладине горела и мигала. “Аплодисменты”. Аплодисменты феерической тупости Чейза. Или его внезапно проснувшегося человеколюбия или что там вдруг проснулось у него? Совесть? Попытка искупления убийств? Вина за сожжёный забор?

Нахуй! Этот мудак сжёг его амбар. Око за око, зуб за зуб, забор за амбар. Ему не стыдно. Быть может самую малость. Капельку.

Да там даже не полноценный забор был, три бревна на столбе!  Починят. Им всё равно делать нехер. Самовлюблённые, эгоистичные мудаки. Трахаются там, небось, со своими бабами, а Чейз тут их дерьмо за всеми подчищает. 

Он закатил глаза и со стоном повалился на сидевшего рядом Джона. Его разбитые эмоции будто вернулись на год назад, отбросив весь прогресс с размышлениями, йогой, медитациями и успокоительными чаями. Что бы ни сидело в подвале - или чердаке - этого дома, оно однозначно сводило с ума. А Чейз хотел сходить и проверить. Точно спятил. 

-  Пауки! - внезапно воскликнул он. - Джон, пауки! В книге про Ипсвич было написано, что Джон Патнэм мог управлять пауками. Я могу управлять, Мелочь - паук, старая Джоди общалась с пауками, это наша семейная штука. Может поискать всё необычное про пауков Бостона? Какие-то удивляющие биологов сходки, гнёзда, нашествия? Посмотреть не архив, а Музей науки? Поговорить с арахнологами? В общем, бросить пока архивы и попробовать распутать клубок с другого конца? И найти того мужика, который ухаживал за отцом. Он же знал. Он видел, что происходило с ним. Я тогда испугался, сбежал, вторая порция Силы вдарила по мне и по мозгам, я не то чтобы здраво мыслил тогда и подумал хоть о чём-то. И я не поговорил с ним. Он может что-то знать. У него может что-то быть. Ну… Короче, вот моё предложение. Пауки и старые вещи отца. Как думаешь?

+2

7

- Я на тебя и не! - Джон прервал взвинченный ответ прямо на середине. - Кричу... - закончил он уже гораздо тише, вопреки восходящему тону до этого.

Как будто что-то инородное вторглось к нему в рот и заставило произносить последние предложения так, как он никогда бы не произнес и как не подобало ситуации. Скребло глотку горечью и мерзким битумом чрезмерных эмоций - будто скарабей нагадил во рту. Но голова была все еще ясной, чтобы осознать это и поспешно ретировать их обоих из коридора - Чейз вернул ему по пути его же недоумевающий взгляд. Помимо их двери за спиной где-то дальше хлопнула еще одна. наверное, их ссора привлекла кого-то из соседей. Константин бы не удивился, впрочем, если бы каждый, кто живет здесь, был бы начеку. Если ему нужно было бы разместить пример в словаре напротив слова "присутствие", он бы расписал бы там обстановочку в этом здании.

Входная дверь, к которой он прижимался спиной, казалась тонкой и эфемерной, а воздух за ней будто пульсировал. Но если бы не эта тонкая дверь, то эта пульсация обволакивала бы внутренности, будто на них - чьи-то огромные пальцы, вот-вот готовые сжать тебя, как мячик-антистресс. С летальным исходом. Константин отлип от двери и снял тренч с ботинками, пока Чейз миловался с таким же нервным чайником. Если уж тот начал нервничать...

Ладно, урок усвоен - не гоняться в США за дешевизной жилья, он понял. Это как-то само на автомате выходит. Он никогда не испытывал проблем с деньгами, но, видать, папашины ханженские гены засели в голове и в форме маленького еврейского считовода невидимо подбивали суммы, экономя то, чему не требовалась экономия. А может, это просто анти-капиталистический протест еще не выветрился. Черт знает.

- Здесь что-то есть. Но мне, кажется, это просто передалось от тебя, когда ты завелся. Так случается. По принципу близости. Знакомым и близким легче заразиться, чем незнакомцам.

Возможно, это их и спасает. Местных жителей. Никто здесь не знает друг друга, многие тут проездом и ненадолго. Зачем отягощать себя знакомством с соседями? Особенно если на твоем этаже их может и вовсе не быть.

Если Константин был магнитом для неприятностей, то Чейз был как будто приемником. Не удивительно  - он и впрямь был нестабилен. То, чем не должно было обладать тело, расшатывалось от присутствия этого в организме. Сила изнашивала нервную систему вперед мышц и внутренностей. Джон бы не удивился, если бы Сыны Ипсвича изнашивались морально гораздо-гораздо раньше, чем их тела почти заживо мумфицировались в коконе старости. Мозг и нервная система - слабое место человека. В любом раскладе. И общество других людей только прибавляет уязвимостей. Кстати, не поэтому ли носители Силы рано старели? Сначала съезжали морально, поддаваясь, и только затем действительно наколдовывали себе на иссушение к сорока...

Константин плюхнулся с размаху на диван, потягиваясь всем собой и откидываясь на спинку. От сидения за книгами все суставы защелкали, расправляясь. А теперь еще, помимо этого, что-то очень хотело пошебуршить в их мозгах. Прекрасный день. Ни дня без приключений, блядь. Чейз свалился рядом, и новый волшебный питомец устроился на нем, будто настоящее домашнее животное, чувствующее, что хозяин не в духе и пытающееся прилечь на воспаление. При всем старании, на кота тот был похож не очень. Слишком лысый. И слишком кругленький для того, чтобы быть сфинксом.

Они синхронно вздрогнули вместе с Мелочью на громкий возглас Чейза.

- А нужно спрашивать? Ты всегда думаешь об одном и том же, - Джон немного устало ухмыльнулся, привлекая Чейза к себе под бок. Тот был горячим, как ядерный реактор, то ли от стресса, то ли от перевозбуждения.

Не всегда, но частенько. Джону хотелось бы думать, что он причина подобного, но нет. С большей вероятностью причина была в том, что кто-то из Сынов последнее время был весьма активен в личной жизни и ходил по кромке. А может быть даже уже запустил печальную цепочку нежеланных детишек. ну и, конечно, близость Чейза к родным местам. Определенно, в Лондоне параметры ебливости Коллинза были хорошенько скручены.

- Если бы в этом доме все ощущали перманентный стояк и желание с оттягом трахнуться, то это бы уже был самый популярный курорт в Штатах, - он коротко засмеялся. - Но вообще, даже мы чувствуем это по-разному. Видать, поэтому не так уж тут все и плохо и это место уже не гремит на всю страну, как отель самоубийц или что-то вроде. И почему сразу Ад? По-моему, никого особо не напрягает.

Нет, серьезно, могло быть и хуже. По законам тупого кино, обычно сразу же, как только он оказывался в каких-нибудь подобных местах, дичь сразу же начинала себя проявлять. Они тут уже второй день, но ни полицейских, выкатывающих тела, ни каких-либо громких происшествий - вообще ничего, только тяжкая атмосфера, их короткий неожиданный псих и сломанный лифт. Вот от лифта он вообще такой подлости не ожидал! Лифт разочаровал его больше всего. Но на том и все. Они просто завтра разберутся с тем, где вещи отца Чейза и чувак, который смотрел за ним, и смоются к вечеру отсюда. Ничего не произошло, а значит это не их...

- Ты что, серьезно сейчас? - он даже повернул к Чейзу голову и не повелся на отвлекающий маневр. Странный жест и приятное прикосновение горячих губ к пальцам. Выбивающийся, но все еще очень... Чейзовский. - Не уверен, что оно убивает людей, мы бы узнали об этом уже. Интернет же.

Звучал Коллинз, как мерзкий голосок давно заложенной в ломбард совести. Как в каком-то сериале, эй-богу. Герои в них вечно велись на светлое, доброе, вечное и на великий долг и должок за полученный должок, проклятье или дар - подчеркнуть нужное.

- Ты ведь знаешь, что мы не обязаны рассматривать под лупой каждую мистическую херь, которую видим на пути? Мы так ко второму пришествию никуда не доберемся...

Потому что мистическая херь была буквально везде и это не было преувеличением. Магический мир не был отдельным миром, строго говоря. Он охватывал весь земной шар, вплетался, как водоросли в волосы утопленницы, всегда был рядом. Вопрос был лишь в том, нащупаешь ли ты точку джи, чтобы перед тобой открылся порочный вход. А Коллинзу точно девятнадцать - искал точку джи он старательно и давил, и давил, и давил на каждую найденную, чтоб без смазки проскользнуть. Константин его понимал. И признавал, что, наверное, тот был прав. Но ему так хотелось, чтобы хоть раз совпадение было, черт возьми, случайным.

- Ладно, посмотрим, что будет завтра, - он игриво прикусил нижнюю губу завалившегося на него Чейза, перед тем, как поцеловать. - Может, это просто...

Но Чейз уже сменил тему.

- Ну да, пауки. Это мы, кажется, более чем выяснили, - он красноречиво бросил взгляд на паучайник, посмотревший на него в ответ. Но теперь он понял, к чему клонит Чейз. И правда, они были под таким впечатлением от того, как погостили в пещерке Дэнверса, что даже растеряли память о прошлых похождениях. Даже смерть Джоди Патнем оказалась в газете, а уж тогдашние набожные американцы наверняка не проходили мимо таких природных явлений. - Думаю, что вообще-то это охуенно гениальная идея. Не знаменитые люди не так хорошо остаются в анналах истории, как всякая любопытная дичь, даже если она не кажется людям мистической. Я, кажется, даже знаю, кто может нам помочь, - он коротко чмокнул Чейза в губы. - Завтра. А сегодня... Нет, у тебя, конечно, уже начали, кажется, вставать мозги на место после встряски. Но неплохо бы закрепить результат.

***

Красное марево. Красные стены. Красные внутренности. Красная пульсация прямо в голове и в носу - он чувствует каждую венку. Ад пахнет, как человеческая требуха, сера и огонь, которого не видно. Одно лишь только "но": это не был его Ад. Ад Джона Констатина имеет кучу разных форм, он знает каждую - не личный, так очередное отстойное приключение. От города Дит до Леса Самоубийц и локальных адков на земле, сочащихся кровью. Но эти декорации как будто чужие. И в сон его они вторглись так же - незваными, как будто из счастливого неведения обычного сна он вывалился в осознанный кошмар. Чужой осознанный кошмар с чужим биением сердца и всепоглощающим отчаяньем. Джон слышал крик, будто свой собственный, но он исходил отовсюду. Крик сливался с грохочущим смехом. Но глотка болела у него. Так сильно, что он задыхался. Не мог вздохнуть. Легкие порвались, и красное затянула тьма.

Он резко вскинулся в постели в полной темноте - зрение еще не вернулось, и тьма комнаты сидела на груди ночной каргой. В горле першило до боли, ангинно и горячо - даже слюна казалась режущей кислотой. Пить хотелось неимоверно, будто он и впрямь кричал во сне, но судя по тому, что Чейз спокойненько себе сопел рядом - он не проронил ни звука.

- Вот дерьмо...

Зря он обещал Коллинзу подумать.

Константин выполз из постели, в чем был - то есть, ни в чем - и отправился на кухню, изнывая от жажды. Глаза потихоньку привыкали к темноте, и ее однородность сменилась синевой и набросками многочисленных причудливых предметов в их не по деньгам богатых апартаментах. Через окно их омывал свет полной луны. Полной луны, которая - Джон был уверен - была месяцем, когда перед сном он смотрел в окно, развалившись в кровати мокрый и довольный после очередной гонки за оргазмом. Любовные чары Чейза, конечно, посоревнуются с суккубами, но все же не настолько, чтобы отшибить ему память. Ладно, это странно, но может быть это всего лишь иллюзия. Свет отразился от окна.

Кухня была абсолютно нормальной. Он налил себе воды из крана, выпил залпом, а затем еще один стакан - в попытках запить мерзкое ощущение покалывания в горле. Подумав, налил еще раз и отправился с ним обратно в спальню.

Не дошел.

Дернуло же его обратить внимание на гостиную, проходя мимо. По спине прокатился знакомый озноб. Нет, это не страх. Это то, чего он пытался избежать, но вот теперь поздно. Чтоб его.

По двум стенам слабым голубым светом, похожим на отражение лунного светилась надпись: "И сказал Господь Моисею, говоря: вот закон о прокаженном, когда надобно его очистить: приведут его к священнику".

- Ну, просто заебись...

Не выпуская стакан из рук, он побрел к выключателю и включил свет. Свет не включился.

- Не знаю, на что я рассчитывал... Чейз!

Опрокинув в себя стакан, он отправился обратно в спальню, по пути подбирая свои боксеры и брюки и одеваясь на ходу.

- Просыпайся, Чейз, - он потряс за плечо и так уже заворочавшегося Коллинза. - У меня для тебя, как говорится, две новости: дерьмовая и хорошая. Дерьмовая - света нет, твой телефон будет кстати. Хорошая - твоя неведомая херь, который ты так жаждал, захотела пообщаться.

+1

8

-  Ща, - пробормотал Чейз, выпутываясь из одеяла. 

Он встряхнул тяжёлой головой, пытаясь проморгаться и проснуться. Мелочь рядом развернулся из компактного клубка и спрыгнул на пол, тихо цокнув кончиками керамических лапок при приземлении.

-  Круто, - потёр он лицо, протягивая руку к прикроватной лампе, щёлкнул выключателем и вспомнил про дерьмовую новость. - Дерьмо… 

Пока искал телефон, свалил что-то с тумбочки, опрокинул бутылочку со смазкой, снова ругнулся и перестал сопротивляться Силе, позволяя ей залить чёрным глаза. Всё вокруг подёрнулось дымкой, но он смог разглядеть лежащий на тумбочке смартфон. Снял его с провода зарядки, порадовавшись, что не стал откладывать на утро, включил экран, смотря на загоревшийся циферблат часов. Почти три ночи. Волшебно.

Чейз выбрался из кровати, подхватил с кресла джины и надел прямо на голое тело, решив, что бельё подождёт. Пока застёгивал штаны, жонглируя телефоном и молнией, пытаясь не прищемить хозяйство, наткнулся на железную витую конструкцию увенчанную нелепым разлапистым красным абажюром с кружевами и перьями, совершенно пошлым, будто вот только спрыгнул с нарядов танцовщиц бурлеска. 

-  Блядь! - подхватил он торшер, не давая ему свалится  и перепугать грохотом весь дом. Поставил, убедился, что стоит и не падает.

“Соберись, Чейз!”

-  Это что, библия?

Чейз озадаченно уставился на надпись, вьющуюся подсвеченно-голубым по стенам, начерченную странными, похожими на старинные буквами. Слова парили в воздухе, чуть колышась будто от сквозняка, рвались в некоторых местах, мерцали, но отчётливо читались, даже не смотря на полупрозрачность. Чудный такой, совсем не удивительный декор. Мелочь деловито забрался на комод и потыкал лапкой в стену, изучая надпись, поводил туда-сюда носиком, булькнул внутри себя и слез обратно, возвращаясь к хозяину.

Вообще не странно.

Ни капельки.

-  Может быть - священник? - продолжил Чнйз. - Почему оно цитирует библию? - У Чейза было много вопросов. И ни одного ответа. Поэтому он сделал лучшее, что смог: подобрал с пола пихающегося носиком одушевлённого и стряс с него горячий чай. Крепкий, пряный и сладкий, тот взбодрил и согнал остатки сна, настроив на рабочий лад. - Может тут зверски расчленили священника и он теперь бродит по коридорам? Ищет грешников и карает их? Не знаю, небесным громом и молниями, - фыркнул Чейз. - Я много грешил. И ты. Прямо вот перед сном буквально нагрешили. На пару сроков строго режима в Аду, - вязко улыбнулся он, притянув к себе Джона и легко целуя его, отдавая остатки чая. - Итак, есть идеи? 

У Джона были. 

Идеи Джона опирались на обширный опыт потустороннего дерьма, который подсказывал ему, что призраки священников так себя обычно не ведут, поэтому скорее всего с ними говорил ангельско-божественный отстой. Тот самый, который так ненавидел Джон. Конечно же, разве могли они с их везением выбрать что-то не такое дурнопахнущее, чтобы вляпаться?

-  И чего он хочет нам сказать? Чтобы мы шли нахуй? - Чейз до конца оделся, понимая, что поспать больше не получится и надо быть готовым ко всему. А убегать от жуткой нечисти лучше не босиком. А в носках. Тепло и комфортно.

-  Я сам предлагал тебе пойти нахуй несколько часов назад, но ты же хочешь спасать малый бизнес... А вообще, что-то знакомое...

-  Ну так я и пошёл, - выразительно посмотрел на Джона Чейз. И прикусил губу для верности. - А теперь тут вот... Кто-то намекает, что нам бы... покаяться.

-  Что-то не вижу тут ничего про покаяться... И в этот раз мы никого не оскорбляли в процессе, даже наоборот, - Константин ухмыльнулся Чейзу. - Вообще, кажется, это Левит. И если священник увидит, что прокаженный исцелился от болезни прокажения... Глава четырнадцать. Погоди-ка, а сколько, говоришь, этажей в этом чудесном во всех смыслах месте?

-  Это потому что у нас соседей рядом нет. Некому было просто оскорбляться. Ну, кроме этого... - махнул он рукой в сторону стены с надписью. - Особенно драматичного. Не так уж громко я и кричал, - прыснул он, под укоризненно-фыркающий аккомпанемент Мелочи. - Какой Левит? Ты что, всю библию наизусть знаешь? Погоди. - Чейз удобнее перехватил чайничек и залез в интернет, который, к счастью, работал не от электричества. - Глава 14, циферка один, - посмотрел он на стену, перечитывая. - И два. И я не помню, сколько тут этажей. Много?

-  В этот раз совсем не громко. Даже зеркал не разбили. Книга Левит. Иногда полезно освежать в памяти, - а то как же читать пафосные послания от всякой потусторонней херни? - Ну, или пора начинать чаще пользоваться интернетом. Я бы предложил свериться по лифту, но он удобно сломался до этого. Так что придется проверить ножками. Ну, или раздеться и продолжить спать, пока это не закончится, - он беззаботно пожал плечами и потрепал чайник по теплой крышке.

-  Ты как будто разочарован, - пихнул Чейз Джона в плечо, опуская Мелочь на пол. - Нет, спать мы точно не будем. Там где-то расчленённый священник с библией, молниями и топором. Это же круто! Где твоя жажда приключений, Джон? Мы прямо сейчас должны пойти и найти их на свою задницу! Ночь, света нет, лифт сломан, на стенах надписи, на лестнице неведомая хрень, у тебя должно всё свербить от возбуждения. Ну пошли. Пошли, пошли, пошли, - заныл он, тащя Джона за собой к выходу из квартиры.

Пришлось правда отпустить, чтобы тот сбегал на дорожку, да и самому не мешало облегчиться, потом обуться, накинуть толстовку на молнии и выдать одушевлённому строгие инструкции никуда не выходить и ждать их здесь. Будто тот хоть раз Чейза послушал.

Развести Джона на приключения было ещё проще, чем соблазнить на секс. Джон жил этим: адреналином, риском и магией. Чейз довольно быстро понял, что он для Константина непреодолимое, ходячее искушение, начиная от “блядских губ” и заканчивая бурлящей в крови Силой. Именно поэтому они, вопреки любому здравому смыслу и вооружившись лишь фонариком от телефона, покинули относительно безопасную квартиру и пошли удовлетворять жажду приключений Чейза.

Коридор обволок их густым, дымным мраком, едва разбиваемым тусклыми, аварийными красными лампочками, работающими, видимо, от какого-то чуда. Возможно - от батарейки. Чейз не очень разбирался. Он сделал несколько шагов вглубь темноты, направляя фонарик сотового перед собой. Обычно тот ярко светил, пробивая на пару метров перед собой, но не этой ночью. Чернота провалов будто поглощала собой свет, давая видимость лишь на несколько шагов вперёд. И давящая, почти осязаемая тишина, что не прерывалась ни единым звуком: ни тихих разговоров за дверьми чужих квартир, ни гудения ламп, шороха насекомых, потрескиваний старых перекрытий.

Чейз шлёпнул себя по шее, где кольнуло будто укусом комара и посветил фонариком. Не комар, скорее муха, странная, с длинным острым хоботком и крупным пушистым телом, уродливая, будто с собачьей головой. Чейз приподнял брови, рассматривая тварь, а затем протянул её Джону, чтобы показать.

-  Доллар за твои мысли, - произнёс он, отдавая собачью муху Джону. - Я такую хрень никогда не видел.

На лестницу выходил со страхом, вспоминая что случилось вечером. Но беснующаяся потусторонним тварь то ли уснула, то ли отвлекалась на роспись стен, и дышалось, вопреки зловещей темноте, намного легче. Чейзу. Он то не пил, курил и вёл нездоровый образ жизни на старости лет,как Константин, который пыхтел сзади и, видимо, проклинал лифт, что Чейз считал несколько опрометчивым, ведь им на нём ещё ездить. Когда-нибудь. Потом. Когда починят.

Впрочем, на последних пролётах даже Чейз почувствовал, как начал слегка задыхаться, облегчённо выдохнув, когда перед ними появилась цифра “14”, написанная фосфорной краской на двери. В доме существовал четырнадцатый этаж - и они пришли.

Он осторожно выглянул в коридор и поражённо выдохнул - все стены светились надписями, судя по тексту, всё из того же места, откуда и в их квартире.   

-  Это… Охренеть как странно.

Не в надписях, нет. Подумаешь, буквы на стенах, нисколько не страннее заключённого в камень Первородного Хаоса или похоронного шествия пауков, но вот сам текст… Он шёл наоборот. От конца к началу, поэтому сначала казался тарабарщиной. Тянулся от двери одной квартиры к другой, от тридцать третьей к тридцать второй, потом к тридцать первой, пока Чейз не понял, что это они идут с конца, а не библейский стих.

-  И Я наведу язву проказы на домы в земле владения вашего. И совершит священник жертву за грех, и очистит очищаемого от нечистоты его; после того заколет жертву всесожжения, - тихо читал вслух Чейз особо выдающиеся места из Книги Левита. -  И заколет овна на том месте, где заколают жертву за грех и всесожжение, на месте святом… Библия - просто источник неисчерпаемой доброты и сострадания, - обернулся он на Джона, идущего сзади.

В свете фонарика что-то блеснуло, и Чейз наклонился, поднимая с тёмного пола маленькую серебряную подвеску на порванной цепочке. Маленький, лаконичный медальон с изображением Девы Марии, чуть потемневший от времени и небольшой царапиной на боку. Чейз нахмурился, рассматривая медальон, прежде чем показать его Джону. Наверное кто-то потерял, кто жил на последнем этаже, надо было передать хозяину дома, чтобы тот дал объявление или вроде того.

-  Смотри, - протянул он ладонь с медальоном магу. - На полу лежал.

+1

9

Пока Чейз возился и гремел в спальне, роняя в темноте предметы - неизбежность, учитывая, что их апартаменты были под завязку напичканы всяким барахлом сомнительной функциональности - Константин озаботился тем, чтобы совершить смертельный номер отливания в абсолютной черноте ванной. В итоге пришлось, воспользоваться зажигалкой. Спасибо тому гению, кто придумал однажды зиппо - она хотя бы горела самостоятельно без использования пальца, и ее можно было шатко, но все же поставить на бортик раковины.

Покопавшись, он вернулся в гостиную вместе с Чейзом. В неверном и слабом свете луны глаза Коллинза еще блестели антрацитовой чернотой, но уже принимали свой обычный вид.

- Наверняка. Не то чтоб по ту сторону было много оригиналов. Чертовы консерваторы...

Чайник деловито поизучал надпись. Его она не напугала точно так же, как и Джона. Хороший знак. Всего лишь очередное послание и попытка заставить их что-нибудь сделать или куда-то пойти. Или и то, и другое. Очередная неупокоенная душа? Первая мысль, которая возникает в таких случаях. Вот у Чейза она тоже возникла. Даже с размахом. Он вопросительно взглянул на Коллинза, не то возмущаясь тому, что тот не поделился чаем, не то... Черт, это так его самого видят люди со стороны? Буднично попивающим чай из живого артефакта в полной темноте и напротив надписи потустороннего происхождения.

- Ты так описываешь, как будто хочешь, чтобы это был расчлененный священник, - он издал смешок, почти невесомо приобнимая Чейза за талию, давая себя чмокнуть и допивая остатки чая одним залпом под тихое, раздумывающее бульканье Мелочи на руках хозяина. - И почему обязательно расчлененный?

Честно говоря, Джон вообще не думал, что это мог быть призрак. Этих ребят он знал слишком хорошо. Грустные ублюдки, если чем и захотят прикончить, то разве что своим бесконечным нытьем, как будто первые, кто отдал концы на всем белом свете и застрял и смерть, конечно же, только к ним была безжалостна. Чаще всего призракам не хватало материальности, чтобы оставлять длинные и уж тем более связные послания, вроде целых отрывков из каких-либо книг. Да и долго такие послания, если не были результатом взаимодействия с физическими объектами, не сохранялись. Надпись на их гостиной даже не тускнела и казалась весьма стабильной. Она определенно не висела в воздухе и была будто начертана на предметах, стенах и мебели, учитывая перспективу, как в этих странных перспективных рисунках, которыми увлекались любители художественного граффити в Лондоне. Но сама "краска", то, из чего она состояла, как будто была подвижной - более яркие пятна перемещались по надписи, отчего казалось, будто она колыхалась, но силуэта не менялись. Такой иллюминации раньше Джон не видел.

- Что бы это ни было - это не призрак. Не знаю, сколько их должно быть, чтобы можно было настолько хорошо ощущать присутствие и влияние. Это что-то иное. Что-то довольно сильное, если это чувствовали многие жильцы дома, а это, судя по всему, так и было. Оно как-то затрагивает мозги. Так что я пока сделаю ставку на наших христианско-мифологических друзей.

Демоны, конечно, предпочитали больше всякую мерзоту, но не все. Не говоря уже о том, что кроме непосредственно демонов существовала еще целая куча связанного магического дерьма и различных существ из мифов, способных создать большие неприятности. Это даже могло быть проклятье. Или неудачный ритуал. Демона может вызвать любой профан. Но так же и профи может жестко облажаться и вызвать что-то еще. Или даже стать пленником собственного ритуала. Видал он в одном милом британском домике такое. Хуже одержимости дома призраком только одержимость условно-живым магом-кретином сомнительного интеллекта.

Перебрасываясь репликами, Джон тоже напялил носки - не до конца уверенный, оба ли были из его пары - и набросил на голый плечи рубашку, не заправляя и лишь условно застегнув пуговицы. Попутно он все-таки вспомнил, к чему относился процитированный отрывок, все еще испытывающе глядевший на них со стен. Забавно, что Книга Левит и впрямь была для священников и о священниках, но в общем и целом это не имело никакого смысла. Большую часть времени цитирование Библии глобально не имело смысла - это просто попытка коммуникации о новых, более простых смыслах доступными словами. Вспоминая о чертовых консерваторах - многая хрень, связанная с магией, Адом и прочими интересными местами, все еще предпочитала коммуницировать подобным образом. Новояз - это же так не пафосно...

Он лично расцелует первого же демона, каргу, полтергейста или кого угодно еще, если тот просто придет и скажет: "Пиздуй по такому-то адресу, на такой-то этаж, в полночь, принеси петуха. ASAP". А пока приходится играть в расшифровку чепухи и играть в квесты.

- Ну, от лифта я точно подлянки не ожидал, - он ухмыльнулся.

Нет, в нем все еще была эта часть, которая ворчала, хотела нормальности и поспать. Но она была тихой и служила скорее фасадом. Они оба прекрасно знали с Коллинзом, что не откажутся от приглашения. Он просто вежливо ломается, чтобы не выглядеть слишком заинтересованным.

- Погоди, мне надо кое-что найти, - и да, ще раз сбегать в сортир. Но сначала... Он снова щелкнул зажигалкой, шарясь по кухне. Он точно видел это здесь, пока изучал, что у них имеется в наличии между подходами в постели. - Вот вы где, засранцы! - из выдвигающегося ящика со всякой хозяйственной мелочью он извлек два диодных фонарика-таблетки. Они слабенькие и неубедительные, но лучше, чем ничего. Он забрал оба, запихнув в карманы - больше не меньше. Затем, подумав, прихватил из миски с фруктами темное, красное яблоко.

Миски, которой точно не было, потому что они так и не сходили в магазин. Но кто он такой, чтобы не пользоваться тем, что есть?

Обувшись, они выперлись в абсолютно тихий, темный и чертовски тревожный коридор, в котором не было ни шороха, пока они не пришли и не всколыхнули тьму с кроваво-красными точками авариек. Они как воспаления на тьме, и тьма хотела поглотить их целиком, создавая вокруг их решеток почти белые ореолы борьбы. Еще одну воспаленную рану Джон держал в руке. Шкурка яблока бликовала в свете ламп и казалась еще краснее. Он смачно укусил яблоко, отхватывая огромный кусок - вопреки ожиданиям, фрукт оказался кисловат.

- Хочешь? - предложил он с набитым ртом Чейзу. - У меня, кстати, еще фонарик есть, - он достал из кармана таблетку, но она не сильно помогала телефону Коллинза.

Темнота жила своей собственной жизнью и неохотно прогоняла их через себя, скалясь на красные лампы. Чейз притормозил, хлопая себя, а затем передавая какую-то штуку Константину. Он внимательно посмотрел на странную членистоногую причуду.

- Я не энтомолог. Уже перестал различать различный гнус, который появляется вместе с магической активностью. Некоторые просто обожают мушиные спецэффекты. Ну, знаешь, скарабеи изо всех щелей, сонмы трупных мух, сороконожки - всякая такая фигня. Парапланета. Их тянет к темной магии и всему подобному, они ее чувствуют. Иногда меняются под ее воздействием. Или под воздействием того, что их призывает. Лучше выкинь эту дрянь.

Они вновь выбрались на лестницу. И если в прошлый раз их будто бы отрезало от звуков, то теперь Джону казалось, что он слышит отдаленный вой ветра где-то внизу. Но он быстро смешался с дыханием - пиздюхать с пятого на четырнадцатый оказалось непросто. Сигареты остались в пальто, поэтому по пути он доедал яблоко, что не особо-то способствовало дыханию. Он благодарил всех богов, когда наконец-то показалась заветная цифра "14". Легкие немного горели.

- Ну, зато мы поняли правильно, что он хотел нам сказать, - он пожал плечами и оставил огрызок яблока на лестнице.

Все тот же Левит, та же глава. Все так же пока не звенело в голове никаким смыслом.

- Все из одного источника - что единобожие, что язычество. Так что с чего бы им различаться? - разве что в монотеизме каждая жертва стала сакральной. Уменьшает ли это кровавость и последствия? Вообще ничуть. И еще неизвестно, после которых померло больше человек или больше выжило: за одну непринесенную жертву - целое поколение. Библия была переполнена подобным лицемерием, передергиванием, жестокостью и огнем. То немного, что было написано Всевышним, люди быстро подхватили, прибавляя градусов, черпая его из глубины своих пороков и несовершенства.

Все та же странная "краска" с путешествующими пятнами более яркими, чем остальной голубой цвет. В отличие от фосфора, она ничего не освещала, и они все еще обходились фонариками. буквы становились все более концентрированными и их будто засасывало в воронку. Чейз вновь остановился, найдя что-то на полу и вновь показывая Джону.

Серебряный образок даже не вспыхивал в лучах диодного фонарика, затянутый патиной. Дева Мария уже начала становиться плоской на нем, и ее плохо различимое лицо казалось осуждающе-печальным. Константин ее понимал, ему бы тоже было здесь печально. Чье бы украшение это ни было, оно потускнело от отсутствия заботы и чистки и было явно давнишним. Джон забрал его и опустил в свободный карман брюк.

- Заберем с собой, может, пригодится, - так же делают в этих дурацких игрушках-квестах, он видел в интернете. Ходишь по какому-нибудь месту и собираешь в инвентарь любое дерьмо, которое можешь взять, потому что, если это можно взять, значит оно для чего-то да нужно. В реальности работало не так, но после фокусов с полнолунием Джон даже не был уверен, что они в этой самой реальности, так что почему бы и нет? Не хватало только пары записок, витевато и зашифрованно раскрывающих, что за херня происходит и почему персонаж попал в исследуемый им мир.

Памятуя номера строчек главы и минув поворот, они наконец-то добрались до квартиры 1401. Строки Левита исчезали за дверью совсем мелкими, будто их всосало в нее, хотя, скорее, наоборот, они оттуда выползли.

- Ну... - Джон было начал стучать, но после первого же несильного удара дверь приоткрылась, незапертая. Они приняли незримое приглашение и вошли.

В квартире пахло влагой и небольшой затхлостью. А ремонт заканчивался где-то на трети комнаты, в которой они стояли. Буквально. Вот краска есть, а потом она резко прерывается в паре метров от входной двери. Остались только инструменты и банки. Видимо, на этом месте рабочим сообщили, что оплаты за работу не будет, они плюнули и ушли, оставляя как есть. Часть, оставшаяся незатронутой - немножко оставшихся кусков обоев и торчащее из-под них дерево внутренней отделки. Влага, кажется, проникала сюда из-за давно не ремонтируемых технических помещений между последним этажом и крышей - четырнадцатый этаж все же оказался последним. Но Константина больше волновало не это.

- Не знаю, что это за напасть, но кого-то знатно крыло оптическими иллюзиями...

Не отремонтированная часть комнаты была вдоль и поперек испещрена обрывками каких-то сигил и знаков, но Джон не узнавал ничего из них. Точнее, он только начинал узнавать одну часть, как она сменялась какой-то другой, вообще не из этой оперы. Тарабарщиной или еще одной частью, которую он знал, но в единой печати они смысла не имели. Он нахмурился.

Еще одно важное отличие - все эти символы были явно нарисованы человеческой рукой и мелом, который кое-где уже начал тсыреть и отваливаться пока еще небольшими катышками, оставляя все рисунки читаемыми. Совсем не похоже на то, что привело их сюда.

В странной тарабарщине, меняющейся под разными углами, все, что можно было различить и понять, так это надпись на одной из стен - кое-где подстертая, но читаемая:

И двинулся Ангел Божий, шедший пред станом Израилевых, и пошел позади их; двинулся и столп облачный от лица их и стал позади их;
И вошел в средину между станом Египетским и между станом Израилевых, и был облаком и мраком для одних и освещал ночь для других, и не сблизились одни с другими во всю ночь.
И простер Моисей руку свою на море, и гнал Господь море сильным восточным ветром всю ночь и сделал море сушею, и расступились воды.

- Исход... Это...

Некрасивый почерк, но хорошо читаемый. Не идеальный. Совершенно точно тоже писал человек. А под ним - странная фигура, похожая на искаженный прямоугольник... Константин обернулся к Чейзу, чтобы-то что сказать, но увидел, как за его спиной маячит условное изображение кубка и знакомые буквы.

- Че-е-ейз, - протянул он. - У тебя ведь заряжен телефон? Можешь сфотографировать этот кусок? - он указал на кусок с кубком, вокруг которого случился какой-то разгул невменяемых символов, а затем заозирался. - Нет, погоди. Иди-ка сюда, - он потащил Коллинза обратно к двери. - Сделай общее фото, я посвечу, - он даже достал второй фонарик. - А теперь ты ведь можешь вырезать тут куски фото и переставлять их?

После небольшой игры в пятнашки с фотографией с помощью Чейза Джон наконец-то смог составить что-то вменяемое и известное.

- Тетраграмматон... - если точнее, он составил аж пять целых тетраграмматонов, хотя, наверное, их тут было большое, если посмотреть под разными углами на комнату. Все остальное было белым шумом и не соединялось ни во что. - Тетраграмматон, Шемхамфораш... Кажется, кто-то тут здорово поразвлекался, налаживая связь с высшими порядками. Ты слышал?

Стук, похожий на шаги по стене в соседней квартире, вообще не предвещал ничего радостного.

- Это в 1402.

+1

10

— О, конечно же я хочу, чтобы это был расчленённый священник. Это же так клёво, представь, все его части раскиданы по всему зданию и нам требуется найти их, собрать, посыпать солью и сже-е-ечь, — дурачился Чейз, смеясь в лицо Джону.

Наверное, ему стоило чуть более серьёзно отнестись к проблеме расчленённого священника, даже если это и не был, по заверению Константина, расчленённый священник, и видимо перестать так часто повторять в своей голове слово: “расчленённый”.

“Рас-чле-нё-н-н-ый…”

Значило ли это что-то или нет? Стоило ли прислушаться к бесконечному эху в своей голове, или это просто волновалась Сила. Чейз забрал предложенное Джоном яблоко, хрустко кусая его с уже отгрызанного магом конца. Задумчиво прожевал, слизывая с губ кисло-сладкий сок. У них не было яблок, Чейз бы запомнил, где в их квартире лежит еда. Еды точно не было.

— Откуда взял? — спросил он махнув прилично отъеденным яблоком. — С дерева познания? —  ухмыльнулся он. Тупая шутка, но в голову упорно лезла всякая библейская дьявольщина, вроде конца света, казней египетских и Сатаны. Обстановка вокруг соответствовала повышенному уровню религиозной упоротости. — И что теперь?  — вязко протянул он, притягивая к себе мага. — Я могу тебя соблазнить? Ещё сильнее, чем уже? А Джон? — прошептал он ему на ухо. — На что бы ты пошёл ради меня? Смог бы оставить свой Рай и пойти за мной? 

Чейз откусил ещё немного яблока и потянулся к губам мага, передавая ему губами кусочек. Может, и правда, к чёрту эту библейскую тарабарщину? Вернуться в постель и нагрешить ещё на пару сроков в Аду? Чейз легко пробежался пальцами по плечу Джона, забираясь под ворот и оглаживая кожу. Джон привычно растрёпан и всего-лишь расстегнуть несколько пуговиц и будет привычно полураздет. Горячий жар мягко стёк по телу вниз, собираясь в животе и отвлекая от мрака коридора, в котором терялся здравый смысл и осторожность. Хотя сложно быть осторожным, когда внутри твоего тела бурлит буквально дьявольская Сила, превращая тебя в почти бессмертное, неуязвимое существо. Пусть и на время. Но Чейзу всего девятнадцать.

Что для него время?

Глухой удар вывалившегося из рук телефона привлёк внимание, заставляя оторваться от губ Джона и вернуться в грешный мир. Телефон упал фонариком вниз — конечно же, по закону бутерброда, — и чёрный цвет мгновенно отвоевал пространство, погрузив всё вокруг в полную темноту. Красные аварийки натужно мерцали очень далеко и совершенно не помогали. Только светодиодный фонарь-таблетка в руке у Джона хоть сколько разгонял тьму перед глазами.

— Эм… — взмахнул Чейз яблоком, возвращая его Джону и опускаясь рядом с ним на колени в поисках телефона. Тот едва заметно светился вокруг корпуса, так что нашёлся быстро. — Ладно, отложим поход из Рая на потом. У нас там расчленённый священник.

И библейская иллюминация. Она, казалась, жила своей жизнью и плавала в воздухе, не уплывая, становясь то ярче, то бледнее, но при этом не отдавая ни одного люмена света.

— А он точно хочет именно сказать? Может быть это просто… не знаю. Он прямо желает поговорить? О чем? О трактовке Нового завета? Ещё бы понять, кто этот он.

Номер 1401 будто поджидал их, услужливо распахивая дверь и призывая входить. Ещё шаг и ещё, проходите гости дорогие, сейчас вас будут…

Убивать…

Чейз выглянул из-за плеча остановившегося мага, осматриваясь и, кажется не очень удачно, делая вид, что он что-то понимает. Нихера он не понимал. Кроме того, что он нихера не понимал. И что это явно магическая херь, и что это точно не расчленённый священник.

“Твою мать!” 

Ему конкретно так пора перестать думать про расчленённых священников.

Обрывки обоев и застывшая крошка краски тускло шуршала под подошвами, когда Чейз обходил комнату — гостиную, практически как у них, но без мебели и обоев она казалась намного больше. Впрочем, она могла быть просто больше. Он потёр пальцем надпись на стене и посветил на руку, стряхивая мел с кожи. Ещё и попробовал, сунув палец в рот. Обычный пустой вкус мела с привкусом лёгкой горечи. То есть надпись прям конкретно реальная. Тут явно кто-то был реальный и писал все эти безумные знаки, чтобы… Призвать кого-то? Оградиться от кого-то?

Расчленённый священник???

“ДА БЛЯДЬ!”

— Очень похоже, как будто Сэм и Дин Винчестеры тут от Люцифера отбивались. Или от ангелов, хотя от ангелов они кровью знаки писали, — бормотал сам с собой Чейз, послушно фотографируя там и тут, куда Джон тыкал пальцем, а потом вырезал, собирал и склеивал заново какую-то уродскую картинку чего-то. — Тетраграмматон, — с умным видом повторил он. Тетраграмматон он знал, это тоталитарная правительственная секта из фильма “Эквилибриум”. Отличный, кстати, фильм. Только вот вряд ли расчленённый священник хотел сказать им, чтобы они включили кабельное. — Шемха… Шефо… — попробовал со второго раза взять эту высоту Чейз. — Раш-раш, чего?

У Чейза было какое-то странное ощущение…

— Знаешь, — заторопился Чейз, решив рассказать свои наблюдения сразу, а не потом, когда их начнёт пожирать какая-нибудь жопоголовая тварь, которая там за стенкой ходила. — У меня такое странное ощущение, как будто я во сне. Ну… Ощущение похожее, когда я вхожу в чей-то сон, но при этом несколько другое. Более реальное, что ли? Обычно я всегда знаю, что я в чужом сне, даже когда я мохнатожопый паук, — фыркнул он от смеха, но быстро заткнулся. — А здесь… То ли сон, то ли не сон. Не могу понять, где реально, а где нет?

Он взглянул на Джона, ловя его взгляд, как вдруг дёрнулся от жуткого, воющего крика, бьющего по барабанным перепонкам. Крик всё длился, и длился, разрывая в клочья сердце, которое заходилось бешенным стуком так больно, что Чейзу казалось, будто он умирает.

Будто он Восходит...

Крик оборвался резко, обрублено, на пике, оставив лишь грохот сердцебиения в ушах и учащённое дыхание. Чейз растерянно посмотрел на Джона, не понимая, услышали ли он это или нет?

— Ну… — выдохнул он, поднимая телефон с фонариком вверх. — Нас, похоже, точно приглашают в соседнюю квартиру.

Он тяжёло, кривовато развернулся, направляясь к выходу. Честно говоря, вот именно сейчас ему стало немного страшно. Ладно — много. Потому что он не ощущал этого уже больше года. Да и не думал, что когда-нибудь ощутит, так как Восхождение, по крайней мере как уверял его отец — только раз в жизни. Ну, если кто-то из особо одаренных, как отец Чейза, не закинет вторую дозу. И сейчас бы телефончик мудака Дэнверса, позвонить и спросить, что тот знал про Восхождение, но Дэнверс — мудак. А мама Чейзу мудакам звонить не разрешала.

Чейз глубоко вздохнул и решительно толкнул дверь в номер 1402. Она не открылась. Он толкнул сильнее. Подёргал за ручку на себя. Пнул. Дёрнул со всей силы. Оторвал ручку и разозлился, яростно собрав Силу и швырнув зарядом в дверь, снося её к едреной фене нахуй до самого конца злополучной квартиры. Внутри в темноте кто-то — что-то — зашевелилось, гулко завибрировало, агрессивно забормотало, всё громче и громче, и вырвавшаяся чернота ударила Чейза тараном в грудь, откидывая назад чудовищной мощью. Чейз пролетел через весь коридор, врезаясь спиной в стену и с недостойным кряканьем сполз на пол, пытаясь выглядеть достойно. На голову упал кусок штукатурки, покрашенный в отвратительный выцветший зелёный цвет.

— Я в порядке, — прокряхтел Чейз, поднимаясь с пола и тщательно отряхиваясь. — Оно… какое-то… недружелюбное.

В квартиру заходили с опаской. Точнее Чейз осторожно оглядывался — торчащие во все стороны щепы с сорванной дверной коробки укоризненно тыкали в него острыми деревянными кусками, а Константин неторопливо заходил, будто тут ему все были должны. Наверное, когда — если — Чейз доживёт до такого-же преклонного возраста, он тоже так будет.

Самоуверен.

Дураки до старости просто не доживали.

В гостиной квартиры 1402 было пусто. Прямо совсем конкретно окончательно и бесповоротно пусто. Чейз сделал шаг в комнату и песок с приятным шуршанием перекатился у него под ногами.

Песок.

Под ногами.

Чейз опустил голову, рассматривая залитый кроваво-красными лучами солнца пляж. Пляж. Он стоял — сидел — на пляже в шезлонге и лениво попивал из трубочки коктейль…Чейз закашлялся от отвратительно смрадного вкуса во рту, перевернулся, свалившись с шезлонга — которого на самом деле не было — пытаясь отплеваться от коктейля, которого на самом деле не было. Коктейля из полуразложившегося трупа — трупов расчленённых священников — которыми был завален пляж — камни? Красные камни? Красное стекло?

Застывшая лава…

Не он. Не он пил коктейль.

Кто-то…

Какое-то существо, которое Чейз не мог рассмотреть. Только чувствовал, что оно мерзкое. Отвратительное. Злобное. Сочащееся ненавистью, и отвращением, и… любопытством? К чему? К кому?

Чейз сделал шаг назад, наступая на какую-то конечность, разложившуюся, вздутую, расплывшуюся, которая дёрнулась под ним, слепо хватая ногу, и тут его нервы не выдержали и он закричал. Закричал от ужаса и отвращения, взмахивая руками, отбиваясь Силой, пытаясь вырываться и не глядя нанося удары по разлетающимся в стороны кускам тающей реальности, пока сильный рывок не дёрнул его назад, сбивая с ног и закидывая обратно в коридор к ногам Константина. Чейз грохнулся на пол, судорожно переводя дух и, заикаясь, хватал воздух, пытаясь понять, где он. Кое-как собрался с мыслями, вцепился в подставленную руку Джона, медленно, с его помощью поднялся, прижимаясь всем телом к магу.

— Оно охуенно недружелюбное, — сообщил он очевидную всем вещь. — Прям вот охуеть какое.

+1

11

- Тебе определенно стоит меньше смотреть "Сверхъестественное", luv. Хотя я бы сейчас не отказался от маленького арсенала в багажнике.

Но он вышел даже без сигарет на борьбу с чем-то, что не было призраком расчлененного священника - лишь с двумя дешевыми фонариками и фруктом неизвестного происхождения, притянувшего его взгляд и руку, как на заре человеческих времен Еву. Может быть даже почти буквально. Книга Левит, яблоко - в принципе, логично типичной бредовой логикой мистиков.

- Примерно оттуда, потому что раньше его там не было. Эй, оставь мне хоть немного - я сигареты в номере оставил, - у него оральная фиксация по Фрейду, он долго без занятого рта не протянет.

Чейз даже как будто почувствовал его страду, снова становясь текучим и буквально обтекающим собой. Без всякого повода. Совсем не странно... То, что чужое тело и дыхание обжигали, приятно чуть потягивая в паху, не мешало Джону думать о том, что даже для Коллинза это было чрезмерно частой сменой настроения в совсем нелогичной последовательности.

- Оставить мой что? - он ухмыльнулся Чейзу, забирая кусочек яблока в коротком поцелуе и пытаясь выудить сам фрукт из его руки. - Продолжай стараться и увидишь.

Приятные потягивания начали трансформироваться в языки пламени, а игра с едой в тягучий, сгущающийся поцелуй и одно продолжительное прикосновение через ткань, от которой начинала зудеть кожа. Так у них обычно все и начиналось. А еще так начинается транс. Можно было бы и перепутать. Но упавшая на голову тьма и звук упавшего на ковролин телефона как будто вернули их обратно в мир пустого коридора, где ничего не было, кроме висящей над ними красной лампы.

Что бы это ни было, оно не было настойчивым в своем толкании их в отвлеченные действия. Пока не было.

- Да хрен его знает. Если бы ко всему этому в комплекте шла бы инструкция, что нужно делать, было бы гораздо проще. И не так весело, - и он не накрыл бы могильной плитой хреналлион людей, многие из которых ему были небезразличны.

Иногда Джон по-черному завидовал персонажам книг и фильмов, в чьих вселенных неукоснительно соблюдались написанные сценаристом или писателем правила и законы мира. Были правила игры. В реальности же, как и весь остальной мир, мир магии был таким же хаотичным калейдоскопом, клубком причинно-следственных связей, управлять которыми кому-то с простеньким человеческим мозгом, способностями и жизненным циклом было практически невозможно. Правило было лишь одно - у всего есть цена и цена эта выше того, что тебе удастся выиграть. Всегда.

- Бессмысленный перевод крови. Шемхамфораш, luv. Разделенное имя Бога. Тетраграмматон - истинное имя бога, здесь его сигил. Многие связывают Шемхамфораш только с ангелами, несущими часть его имени и частенько забывают, что каждому ангелу Разделенного имени в пару идет рогатый друг. В этой комнате определенно вызывали что-то. И захотели, чтобы мы глянули. Зачем-то.

Призыв прошел как минимум насколько-то успешно, потому что теперь в этом огромном, полупустом доме что-то было и слегка отравляло жизнь, настойчиво стуча в череп. Нежно, но достаточно постоянно, чтобы начать замечать влияние и впустить. Кстати, если так вспомнить, демон, которого они встретили тогда на берегу Темзы, тоже, кажется, принадлежал к Шемхафораш. По крайней мере, к расширенной версии точно.

- Ну, ты недалек от истины, - Константин показал на окно. - Когда мы ложились спать, даже близко не было полнолуния, - полная луна, презирая его слова, все еще висела в небе как ни в чем ни бывало, будто так и надо. Ей было абсолютно наплевать на лунный календарь и на то, что сейчас где-то моря должны выходить из берегов.

Чейз явно снова занервничал. Да и у Джона тоже струна внутри будто натянулась - ощущение присутствия после стука вернулось с новой силой, давящее и поглощающее, зовущее. Разрывающее - их обоих скрутило криком, звучавшим только в голове. Константин зажал уши, но это не помогло. Звук настолько вбуривался в голову, что невозможно было вздохнуть и легкие обожгло отсутствием кислорода.

И все закончилось.

Тяжело дыша, они перекинулись взглядами и отправились в соседнюю квартиру. В конце концов, у них было две строчки в комнате, две квартиры по плану вызова они должны были проверить на предмет магической протечки и пиздливого потустороннего резидента. Он не стал отговаривать Коллинза первым попробовать прорваться. В буквальном смысле. Если в 1401 их пригласили, то здесь было закрыто. Интересно. Пригласили-то их и туда и сюда, но зачем препятствовать заходу в один из номеров? Или выходу. Он ставил на выход.

И он мог поздравить себя - если бы он правда сделал ставку, сорвал бы сейчас куш, потому что прорвавшийся Чейз получил зуботычину от ничего и впечатался в стену коридора, оставляя в ней вмятину, как в мультфильме. Кажись, в этой игре выигрышем была снесенная башка.

- Черт, ты в порядке? - глаза Коллинза - сплошь черные провалы, что очевидно отвечало на вопрос. То, что Константин хорошо выучил за прошедшее время - повредить Чейза физически было нереально сложно. Его уязвимые места хранились под панцирем Силы, защищавшей свой сосуд, как бабуся защищает свое бабушкинское право кормить внука. Потому физический ущерб уже перестал всколыхивать в нем остатки совести. - Ты видел там что-то? Я не увидел нихрена.

Убедившись в целости напарника, он заглянул в то, что было дверью. И все еще ничего не увидел. Точнее, теперь он даже не увидел ничего. Фонарик-таблетка осветил зеркальное отражение номера 1401, только тут даже не начали ремонт. Сильно пахнуло сыростью и дождем. Мебель отсюда вынесли подчистую. Он вошел следом за Чейзом, осматриваясь в поисках надписей или других сигил, но их не было. Было только тревожное давящее ощущение - квартира будто пыталась выдавить их себя. Ей было тесно в самой себе. Воздух здесь - густой словно битум. Он затекал в глотку и нос. Оседал на языке. Хлюпал под ногами. Они двигались будто в снежной буре. А Чейз и вовсе как лунатик. Кажется, он ощущал то же самое, что и Константин. Это долбаная клетка Фарадея.

- Отрицательная энергия... Она скопилась здесь, как в коллекторе. Чейз, нам...

Нет, тот совсем не ощущал происходящее, как он сам. Он двигался действительно как во сне, совершая действия и шаги так, будто видел что-то другое. И это что-то достойно было того, чтобы с ним сразиться. Силой.

- Блядь! Чейз! Чейз, ты меня слышишь? - он орал уже буквально на ухо Коллинзу, но это было бесполезно. оставалось только вытащить его в коридор. Тот был тяжелым и неподатливым, и Джон чувствовал себя санитаром в психушке, таща его наружу и падая вместе с ним на задницу у спасительной стены.

Чейз был напуган, и без того бледная кожа стала еще бледнее, в глазах - уже посеревших - стояло марево. Джон поднялся и помог встать Коллинзу, обнимая все еще мелко вздрагивающее тело. Сердце у того билось как бешеное, он чувствовал грудью.

- Что ты видел, Чейз? Ты как будто дрался с кем-то. Но лучше туда не соваться. Надо восстановить дверь. Желательно закрытой. Я не знаю, что призвали в 1401, но в 1402 они слили такое огромное количество отрицательной энергии, что лучше ей и дальше пока побыть там. О...

Только сейчас Константин заметил, что письмена в коридоре исчезли. Или трансформировались, тут уж как посмотреть. Больше не было слов, лишь узорчатая вязь из закорючек наметала по коридору имитацию воронки.

- Так, мне начинает надоедать этот квест... Слушай, что бы это ни было, оно, кажется, сильнее влияет на тебя. И если мы сейчас в где-то, что не сон, но и не до конца реальность, может ты сможешь попробовать с помощью Силы попробовать поменять тут слегка ландшафт? Или хотя бы понять, откуда хотя бы примерно исходит то, что ты чувствуешь? Сможешь?

+1

12

Видимо он уже начал привыкать к странному дерьму вокруг себя, потому что почти ничего не чувствовал. Ни страха, ни отвращения, лишь какое-то отупение и смирение. Ок. Разложившиеся трупы? Да чего Чейз там не видел? И трупы видел, и разложившиеся, и расчленённые, и скелеты, и даже того вывернутого наизнанку фиолетового чувака в общаге Ипсвичского универа в Англии.

Да. Наверное после того вывернутого фиолетового чувака Чейза уже ничего не могло бы удивить. Даже, подумаешь, какой то сраный...

—  Там был... Ща. Там был Ад, — наконец сформулировал Чейз свои мысли. — Не метафорически. Буквально.

Он взглянул на Джона, близко-близко — Чейз стоял, привалившись к его груди своей, — чувствовал его взволнованное дыхание на лице, с лёгким запахом табака и яблок. Сердце заполошено билось, пытаясь проломить рёбра и улететь в сраные небеса сраной свободной птицей, и, почему-то казалось, что если бы здесь оказался кто угодно, кто не Чейз, у него бы это получилось. Почему-то казалось, что такое уже случалось.

Люди умирали здесь. В этой комнате, падая замертво на пороге с проломленной грудной клеткой. И их пожирал ужас, что жил в этом доме.

Что бы тут не обитало, Джона снова притянуло к потустороннему дерьму.

Вот только… Что-то странное было с этим потусторонним дерьмом. Будто знакомое. То, с чем Чейз уже сталкивался. Что он когда-то ощущал. 

—  Да. Я бы сказал, что это был Ад, — кивнул он, стараясь забыть увиденное и воссоздать до мельчайших деталей одновременно. — Красное. Почти всё было красным: небо, воздух, вулканическое стекло под ногами. И трупы вокруг. Очень много, буквально горы трупов. И среди них на шезлонге лежало… что-то? Я не рассмотрел его, только почувствовал. Будто я на мгновение стал им. Будто я был им. Наслаждался всем, что было вокруг. Кровью, вонью и жарой. И любопытство. Да. Я как будто чего-то ждал. И мне было интересно, что же это будет. А потом ты втащил меня обратно. Спасибо. — Чейз оглянулся на чёрный провал, в котором исчезал коридор квартиры и нервно хмыкнул. — Это же не правда врата в Ад? Не может же такое быть, чтобы кто-то открыл дверь в Ад и забыл за собой закрыть? Эй, простите, закройте дверь, тут дует! — крикнул он в темноту, не ответившей ничем.

Даже эхом.

Класс! Калеб в своём Гарварде столько интересного говна пропускает!

—  Пойду починю дверь.

Чейз не очень хотел идти, но Константин стоял на страже позади, да и вроде черти не выпрыгивали из геенны огненной на звук его осторожных шагов. Чейз прошел коридор, опасливо косясь на мрак гостиной, в которой он застрял, поднял дверь, удобно перехватил за верх полотна и потащил к выходу. Ладно, он перестарался, ок? Бывает.

Дверь слегка перекосилась и пошла трещинами, но была целой — ничего того, что он бы ещё не делал. Ну, точнее, с дверьми Чейз ещё не пробовал, но не думал, что технология применения Силы принципиально отличалась от восстановления стекла. Он сосредоточился, собирая нервно бьющуюся Силу, что беспокойно клубилась в теле с момента выхода из квартиры и вплёл заклинание в дверь, восстанавливая разрушенную древесину и намертво спаивая её между собой, запечатывая проход. Теперь, чтобы открыть её, понадобится хороший топор. Он ещё раз прошёлся по краю, проверяя крепость соединения.   

Что-то пихнуло его.

Буквально. В спину. Несильно, но он пошатнулся, резко оборачиваясь, думая, что нужен Константину, но…

тот стоял слишком далеко, чтобы дотянуться…

Чейз нахмурился, напрягаясь и готовясь к нападению, но внезапно расслабился, спуская Силу с поводка. Внезапно в нём проснулось что-то вроде зачатка здравого смысла или появившегося вдруг благоразумия, полученного после драки с Калебом. Урок, который он запомнил раз и навсегда: иногда не стоило переть напролом. Как бы не хотелось завалить и отпинать, в некоторых случаях требовалась деликатность, хоть и казалось, что Сила не предназначалась для тонких манипуляций. Однако после уроков с Джоном, Чейз начал думать о том, что их применение Силы — это как чинить кирпичом ноутбук. Эффективно, но слегка нерационально.

Примерно как он выбил дверь до этого. И получил по морде.

Он так осторожно, как мог, потянулся Силой через коридор, пытаясь нащупать магический след того существа, что находилось здесь. Мягко, еле чувствительными прикосновениями ощупывая пространство, применяя не столько Силу, сколько свою родовую магию. Как учил его Джон.

Боль. Агония. Она разлита вокруг, будто из разбившегося флакона с духами. Каждая пора покрытия, каждый сантиметр поверхности коридора сочился болью и страданием, которые стекали по трещинам и щелям вниз. Прочь отсюда.

Прочь!

Здесь больно!

Невыносимо!

Чейз схватил мелькнувший перед чёрными глазами силуэт, пытаясь остановить и посмотреть. Узнать. Спросить...

В этом была их ошибка.

Всех пятерых.

Их всепоглощающая, нерушимая вера в собственное всемогущество. Сделав их повелителями сраной убогой деревушки демон лживо убедил Сынов в том, что они также и повелители всего мира. Но правда заключалась в том, что даже в Ипсвиче они были никем. Кучкой слабых высокомерных колдунов, возомнивших себя неуязвимыми. И последний год раз за разом убеждал Чейза, как сильно он ошибался. Всего год назад он красовался перед Калебом, думая, что может всё.

Ничерта он не мог!

Один год и он лишился родителей, семьи, положения, друзей, всей своей прошлой жизни. За этот год он встретил магов, куда слабее его, но умеющих намного больше, а значит и пользующихся магией намного лучше. Он узнал о существовании демонов, ангелов, сверхъественных тварей, одушевлённых. Бога. А сколько ещё знаний осталось вне его разума? Сколько ещё ошибок ему потребуется совершить, чтобы хотя бы получить возможность называться магом? Даже не стать им.

Это гордыня. Заносчивая, непомеренно раздутая уверенность в своих силах, в своём величии и превосходстве. Главный грех, низвергнувший когда-то Сына Божьего с Небес, грех самовожделения, поставленного выше вожделения Божественного, превративший светлого Денницу в свирепого дьявола! Отринувший смирение теряет в теле своём Господа и становится жилищем для бесов! Не входит в Рай тот, в сердце которого есть Гордость!

Высокомерию нет предела!

У человека, появляющегося из ничтожной капли, превращающегося в конце концов в землю, а между началом и концом носящего нечистоты, нет оснований для гордости. Гордыня — главный грех, ствол, на котором отрастают побочные ветви других пороков, и если срубить его, то может отсохнуть всё дерево!...

Чейз слепо потянулся в сторону, падая на колени и кашляя, пытаясь избавиться от забивающего горло комка, что мешал дышать и царапал, оглушая бьющим по ушам голосом, словно похоронным набатом. Он торжественно давил, отражался в стенах, и не умолкал, патетично читая проповедь. Осуждая. Обличая.

Наказывая…

Чейза насухо вывернуло, и он затрясся в рвотных конвульсиях, пытаясь избавиться от чего-то в глотке. Чего-то твёрдого. Осязаемого. Он не выдержал и засунул пальцы в рот, пытаясь нащупать то, что мешало ему дышать, кашляя и моргая сквозь льющиеся слёзы. Ухватился пальцами за жёсткий, острый конец и потянул на себя, вытаскивая из себя что-то длинное, мокрое и….

— Блядь, — прохрипел он, роняя возле себя измочаленное…

Перо?

Он прокашлялся, отплевался, стёр слёзы и уставился на мокрый комок разноцветного пуха. Это грёбанное павлинье перо.

Сука.

Сука, блядь!

Блядь…

Бля…

Чейз завис у себя в голове, пытаясь съехать с застрявшего матерного речетатива, но не мог, только и в силах повторять снова и снова и снова…

—  Блядь, — выдавил он онемевшими губами, которые никак не хотели двигаться, словно в них вкололи хорошую дозу анестетика. — Это что? Ёбанное перо? — спросил он, наконец озвучивая свои мысли, вытаскивая из них застрявщий магический лом. — Я бы всё-таки пересмотрел гипотезу с расчленённым священником, — хрипло сказал он, всё ещё ощущая, как саднило поцарапанное горло. Он протянул Константину руку, прося помочь подняться. — Это блядство только что целую проповедь мне прочитало. О грехе тщеславия. Поздно, блядь, — буркнул он. — Мне всё равно ваш сраный рай не светит. Потому что вы слепые, равнодушные мудаки. 

Чейз последний раз сплюнул на пол, избавляясь от вкуса мокрых перьев и всё-таки поднял перо, задумчиво рассматривая его. Жалкое, потрепанное и пожёванное перо павлина. Тщеславие и заносчивость — совершенно непрозрачных намёк. Только вот на что? На расчленённого священника, который всё ещё проводил свои службы и никак не мог уняться? На какого-то библейского демона? Призрака праведной девственницы?

Можно, Чейзу, призрак девственницы? Пожалуйста.       

—  Что бы это ни было, ему больно. Ему очень-очень больно. И оно… внизу, — махнул он в сторону пола пером. — Не очень, конечно, конкретно, учитывая тринадцать этажей под нами, но оно тут не осталось. Куда-то убрело. И оно, кажется, ранено. Ну, или уже сдохло. Всё зависит от того, что оно вообще такое? Твои мысли? Вниз?

Отредактировано Chase Collins (2020-12-22 21:02:20)

+1

13

- Нет, это не врата в Ад. Тогда бы это все заметили и я бы их увидел. Как ты сказал, они бы были максимально неметафорическими. Просто, кажется, сегодня ты абсолютно неотразим, солнышко - к тебе цепляется любая херня, которая происходит в этом доме. Удачный наряд, наверное, или мейкап задался... - он успокаивающе гладил Чейза по спине, пока его ритм не унялся хоть немного.

Ничего специфического Константин не смог уловить в той комнате, кроме того. что она была совершенно испорчена и понадобится неимоверное количество усилий, чтобы очистить все то, что было туда слито. Эта энергия успела даже обрести что-то вроде минимального сознания, если была способна атаковать и подавать признаки жизни, вроде стука. Неплохо было бы избавиться от этого энергоотстойника как можно скорее, быстрее, чем оно обретет, помимо сознания, еще и форму и отправится в этой форме буквально жрать оставшихся жильцов, пока не превратит здание в уродливый архитектурный памятник из фильмов ужасов. Пустой и населенный неведомой хуйней, убивающей людей.

Однако, Чейз описывал совершенно другой опыт посещения злополучной комнаты. В довольно подробных деталях. Снова ад, снова демоны... Определенно, наличие в крови демонической силы давало Коллинзу куда больше эффекта в плане связей с мирами, отличными от текущего, чем фактическая порченная кровь. По большей части, все бонусы, которые давала кровь, были связаны с его собственным телом. То, что было у Коллинза, кажется, делало его чрезмерно чувствительным как минимум к близкородственным проявлениям магии. Чувствительным и нестабильным. Не то чтоб у Чейза крыша уезжала - хотя бывало иногда, - но это определенно делало его уязвимым и периодически давало повод задуматься о том, стоит ли доверять любому веянию.

- Похоже на чьи-то воспоминания... Хотя не могу сказать, что это сильно похоже на то, что произошло непосредственно уже тут.

Он с любопытством наблюдал за тем, как глаза Чейза снова стали черными, когда он начал возвращать на место дверь в зловещий номер и восстанавливать ее презентабельность. И, кажется, "приваривать" намертво. Он много раз видел это, но каждый раз процесс завораживал. Слишком открыто нечеловеческий. Если бы у него была капля Силы Чейза, смог бы он сейчас лучше чувствовать происходящее, как чувствовал это Чейз? Смог бы направить? Проще ли удерживать Силу в узде, если ты не весь целиком состоишь из человека?..

Они с Чейзом в белом свете диодного фонарика и странных букв были словно тени на дискотеке. Закончив с дверью, Коллинз вскинулся, как будто что-то уловил, и Джон вынырнул из странных мыслей, утекших в какую-то нехорошую сторону, что по магической, что по интимной части.

- Что такое?

Вместо того, чтобы пытаться менять пространство, Чейз просто прощупывал его, но здесь все было иначе, чем в... Пусть пока то, где они обычно живут, за неимением вариантов, будет в "не здесь". Обычно, "ощущать магию" в мироощущении Константина - это считывать мелочи и доверять внутреннему чутью и знаниям, играть в оккультного Шерлока и прислушиваться к очень глубоким слоям себя в надежде, что магия оставила настолько сильный след, что он все еще бренькает призрачные аккорды по расстроенной гитаре души. За редким исключением, когда тебе просто хлестало адским веником по небритому лицу, и не заметить было физически невозможно. Тебе, и еще энному количеству бедолаг, которых сжопило во время развертывания очередного демонического курорта. Но сейчас по его телу и пространству вокруг как будто пробежала мелкая, невидимая дрожь, заставляя ощутить разом навязчивое присутствие, давящее в сумраке коридора и во всем здании целиком, и чужой импульс, любопытный, но неторопливый. До этого Чейз уже использовал Силу, но это место никак на нее не отзывалось и все было как обычно, но теперь она почему-то решила как-то сигнализировать даже Джону о соприкосновении. Приятное ощущение. Обычно, это не то, что чувствуешь от соприкосновения с той магией, с которой имел дело Константин. Приятное разнообразие, греющее низ живота... У пацана как будто миссия шатать всю его и без того слабую оборону вокруг шишки, ей-богу.

Богохульство! Грешник!

Давящее присутствие словно материализовалась в его горле, сжимая невидимой ладонью, закрывая доступ прямо на выдохе, так что легкие почти сразу запылали от недостатка кислорода.

Грешник грязней, чем демоны в Аду! Изыди! Изыди! Не подходи!

- Бля-я-ядь... Что бы это ни было, я кажется, ему не нравлюсь... - от давящих, орущих на него мыслей, больше похожих на эмоции, Константин даже не заметил, что упал на колени, на вытертый ковролин коридора, рефлекторно держась за голову, как при могучей мигрени с похмелюги.

Гордец, играющий жизнями! Слуга, возомнивший себя господином! Тебе нет покаянья ни за твое тщеславие, ни за другие грехи. Уже в Аду... В Аду...

Голос захлебнулся сам в себе, оставляя Джона на полу, рядом с таким же корчащимся Чейзом, только тот, кажется, не слышал ничего такого. Он лишь кашлял, и кашлял, и кашлял, конвульсивно пытаясь дышать. В провале рта Джон мельком что-то увидел, пытаясь восстановить собственное, украденное дыхание. А затем Чейз достал это пальцами из себя. 

- Это... точно ебаное перо. Как я понимаю, это намек, что лучше не пытаться трогать это место Силой. Ты что-нибудь слышал? - чувствовал? Ощущал? Как там это назвать.

Его тоже никто, конечно же, не душил, даже синяков не будет. Побои не снять. Блядская метафизика и непонятные слои реальности. Кашлянув, он поднялся и подал руку - уже второй раз за короткий промежуток времени! - Коллинзу, помогая встать.

- Тебе повезло... На меня оно наорало, и, кажется, каяться бесполезно, - он криво и болезненно ухмыльнулся, хмыкая. - Охуеть новость-то. Но что бы это ни было, полагаю, можно сделать вывод, что это не просто набор разрозненных воспоминаний. И возможно, оно все еще живо.

Он глянул на валявшееся в призрачном свете упавшего диодного фонаря перо павлина. ну да, гордыня, павлин, Малак Тавус, тот хрен из Гоэтии, имя которого он запамятовал... Маркиз Хрен-его-знает. Выбирай ассоциацию на вкус. Зато теперь у них было, по крайней мере, направление. Вниз. Прекрасно, зачем они только перлись в самую противоположную точку здания от вниз, насколько это было возможно.

- Я, конечно, многие твои жидкости уже потрогал, но, прости, это я не буду трогать, - он весело фыркнул, глядя на то, как Коллинз рассматривает павлина жалкий кусок. Просто перо. Даже не светилось томным призрачным светом дурацких букв.

- Ну, не похоже, что у нас есть в принципе какой-то выбор, кроме как вниз, - Константин пожал плечами и преувеличенно бодро двинулся по коридору обратно в сторону лестницы. Его все еще слегка пошатывало и в ушах шумело глухо. Зато ощущение присутствия вновь поутихло, ну, или притупилось. - Просто спустимся обратно на первый этаж, может, по ходу дела, еще раз проверим, насколько достаточно мы прошли вниз, и так, пока поточнее не определим, где оно или что оно. Или пока что-то не отрубит нам кочаны.

На лестнице было все так же темно, не считая очень неяркого света луны. Опять. Как она физически могла быть видна в этом окне... не было смысла спрашивать.

- Подниматься вверх было проще... Ощущение, как будто каждый раз ногу в пропасть заносишь, - поделился он наблюдением и чуть не ступил в эту самую пропасть. Буквально в непроглядную тьму, о которую свет фонарика разбивался, как о черную дыру. - Что-то я не припомню пространственной аномалии на двенадцатом этаже.

И тем не менее, лестница тут заканчивалась. Константин поводил ногой в темноте, как в чернилах, но нащупал только то, как истончается кромка последней видимой ступеньки.

- Вероятно, нам предлагаю заглянуть на этаж номер двенадцать, - или просто нужно поискать вторую лестницу. В таких больших зданиях их может быть больше, чем одна.

В коридоре двенадцатого этажа за деревянной, скрипучей и очень тяжелой дверью не было никаких библейских надписей. Он выглядел точно так же, как на их этаже - с красными аварийными лампами. А еще на их этаже не стояло хрупкой, пошатывающей фигурки какой-то девушки в одном нескромном халатике напротив судя по всему открытой двери квартиры. Если это то, как проходит почти каждая ночь в этом месте, он бы тоже на месте многих жильцов был недоволен.

Зато, наверное, это было здорово - быть в абсолютном неведении и вести свою нормальную жизнь. Даже здесь. Когда не преследуют несчастья. Когда не нужно делать выбор сложнее, чем тот, что бы сегодня выбрать на ужин. Когда не нужно, блядь, из кожи вон лезть, чтобы хоть один сраный день в жизни не обломался!

- Пойдем, поздороваемся с нашей соседкой, Чейз, - он двинулся вперед по коридору, не обратив внимания на неожиданно всплывшую и неуместную мысль.

+1

14

Джон решил идти вниз. Ну, разумеется, после того, как они отмахали на самый верх, теперь видимо придётся тащиться в самый низ, по пути обыскивая этажи, проверяя, не валялись ли там где-то в углу расчленённые части священника, сложенный кучкой.

Так было проще.

Проще думать, что это расчленённый священник, чем гадать, что за очередная ебанина опять с ними приключилась? Это в природе человека, заложено в его генетическую суть — достраивать неизвестность до конца. Потому что необъятность людей пугала. Не понималась. Не осознавалась. Чейз взглянул в провал бесконечности на долю секунды, и всё ещё не мог уложить это в своей голове. А ведь он даже не успел рассмотреть, лишь представил себе возможность увидеть то, что все остальные не смели даже предположить.

Начало времён. Первородный хаос. Рождение Вселенной.

Глаз мог показать ему, предлагал показать ему, но Чейз отшатнулся прочь. Испугался. Потому что боялся, что не справится, спятит от открывшегося ему зрелища. Но оно всё равно осталось в глубине. Едва ощутимая частичка знаний Хаоса. Их след. И этого было достаточно, чтобы пугать его до усрачки. Поэтому он предпочитал верить, что с ними играет призрак расчленённого священника, чем размышлять о воспоминаниях того, кто мог ходить в Ад, как к себе домой.

Да и строчки из Библии с проповедями о смертных грехах отлично укладывались в теорию о священнике в отдельных друг от друга частях.

Чейз поморщился, вытаскивая из кармана упаковку влажных салфеток — после того, как он познакомился с Джоном, буквально извалявшись в кишках демона, то больше из дома без платков не выходил. Ибо где Джон — там и отвратительная, мерзкая физиологичная гадость. Он как смог протёр перо от остатков себя и свернул его, заворачивая в салфетку и убирая в карман.

Вдруг пригодится?

Может у них квест со сбором артефактов? Вот так пропустишь или выкинешь один и расчленённого священника не соберёшь. Придётся перезагружаться и начинать уровень сначала.

— Охуенно, — пробормотал Чейз, останавливаясь рядом с Джоном и заглядывая в пропасть. Он уже настолько сегодня наудивлялся, что больше не удивлялся. Даже тому, что вдруг на 12 этаже вдруг открылась Марианская впадина. Или чёрная дыра.  Чейз не очень понял.  — Вот поэтому тут квартиры такие дешёвые, а курьеры даже до двери входной не доходят. Почему вокруг этого дома ещё не носятся толпы охотников за привидениями с камерами наперевес? Да тут можно с десяток фильмов ужасов наснимать. — Чейз тихо бормотал сам с собой, даже особо не требуя ответов на риторические в целом вопросы. С другой стороны,  а может быть и нормальные вопросы?  — Как думаешь, он под защитой? Дом? Или это просто на нас такая странная реакция? На меня? А если на меня, то почему? Здесь был наш демон? Поэтому нас притянуло? Мы это искали? А может, тут жил когда-то Джон Патнем?

Кажется, они начали копать совершенно не с того конца. Оказывается, чертовщина с первого момента была у них под носом, но они её сразу не заметили. Впрочем, это могла быть совершенно другая чертовщина, не связанная с Силой, Чейзом и Проклятием Сынов Ипсвича. А могла быть и связана. Чейз хмуро шёл за Джоном, легко прикасаясь к нему пальцами, то ли чтобы не потерять его в темноте, то ли чтобы не потерять себя в расползающихся, чуть галлюцинирующих ощущениях. Реальность пыталась сбежать из его сознания, и он привычно заземлялся, прикасаясь к магу.

— В другом конце коридора точно есть ещё одна лестница. 

Чейз выглянул из-за плеча Джона, рассматривая девушку, шатко застывшую в ореоле яркого света, бьющего из распахнутой двери квартиры. Свет словно плясал на её теле, отбрасывая движущиеся тени и превращая её в гротескное зыбкое чудовище. Чейз бросился следом за Джоном, догоняя его и останавливаясь, поравнявшись с девушкой.

Свечи.

Это был свет от зажжёных, казалось, на каждой поверхности коридора свечей. Их крошечные язычки трепетали, источая удушающий запах ароматизаторов и горящего парафина, создавая причудливый рисунок пламени на их телах.     

— Эмм… дамочка?… — Чейз осторожно позвал девушку, стараясь её не напугать. Мозги той определённо отошли на перекур, и теперь в доме никого не было. Пустота в глазах. Чейз пощёлкал пальцами перед её лицом, пытаясь привести в себя. — Мисс? Леди? Чувиха, эй! — хлопнул он в ладони, и девица вдруг медленно повернула голову в его сторону, тупо глядя на него. И вдруг ринулась вперёд, на него, сгребла в кулаки ткань чейзовой футболки, дёрнула на себя с противоестественной для таких габаритов силой. Чейз даже пошатнулся от инерции, подаваясь вперёд, но тормознул своё падение, перехватывая руки девушки в запястьях. Та бухнулась ему на грудь и что-то забормотала, пуская на него слюни.

Просто.

Вот.

Блядь.

Охуенно!

— Лучше ковёр, — наконец-то разобрал Чейз её речитативное причитание. — Почему у неё ковёр лучше? Больше, и светлее. Он  серый! Я тоже хочу серый ковёр, а не этот, мерзкий, коричневый. Почему у меня коричневый ковёр?! — заорала она, вскинувшись прямо в лицо Чейзу, окатывая его крошечными, жалящими капельками слюны. — У меня в комнате постоянно какие-то шумы! Кто-то ходит сверху, ходит, ходит, ходит! Я хочу перестать слышать их! Я хочу поменять комнатой, но она не отдаёт! Мне нужна её комната! Я хочу покоя! — зарыдала он, орошая теперь Чейза ещё и слезами. — Хочу спать! Все спят! Я не сплю! Я хочу спать! СПАТЬ!

Чейз даже не думал, на автомате высвободил руку и прикоснулся ладонью к её затылку, спуская Силу с поводка. Мягкую, осторожную, та и не особо дёргалась после того, что случилось сверху, не лезла, но всё равно откликнулась — не могла не отозваться. Она окутала голову девушки, пробираясь внутрь, в её измученные, почти поехавшие мозги, вызывая у него укол резкого помутнения, когда Чейз мягко погрузил её в сон.  Ноги девушки подкосились, и он подхватил её на руки, оглядываясь на Константина. 

— Кажется я не могу остановиться и перестать колдовать, — напряженно произнёс он, удобнее перехватывая девушку. — Я тут себя не очень хорошо контролирую. Здесь как будто везде Сила. По-крайней мере её следы. Словно кто-то тут колдовал из Сынов или у кого была наша… способность. Я не понимаю, — покачал он головой. — Какая-то херня. Надо отнести её внутрь, не бросать же посреди коридора. Это, интересно, вообще хоть её квартира?

Да как будто есть какая-то разница? Разберётся утром. Может, решит, что напилась и уснула в чужой квартире. Он осторожно зашёл, осматриваясь и помня, как наверху в такой провалился в Ад и получил в морду. Споткнулся обо что-то, изогнулся посмотреть, так как девушка на руках мешала. Туфли.

Много туфель...

Много разных туфель...

Они стояли на двух обувницах у стен, друг напротив друга, и возле, и вдоль прихожей, словно соревнуясь с какой стороны лучшая коллекция. И ряд курток над ними, два комода, заваленные косметикой с безделушками, зонты. Чейз попытался опустить свои взлетевшие к волосам брови, но не мог, медленно идя с девицей на руках и огибая бесконечные вещи, что были натыканы везде по всему коридору.

Гостиная — сраный, херов, чёртов музей, заваленный настолько, что разобрать весь этот хлам не получится и за год. Поделённый ровно на две половины, одна из которых была застелена коричневым ковром, а вторая…

Серым.

Не до конца раскрученным, словно его только лишь собирались уложить, и на свёрнутом рулоне лежала ничком ещё одна девушка, в задравшемся до пояса халате, почти неотличимом от того, что был на девице у Чейза в руках. Только с другим рисунком. Он бездумно залип на выставленных напоказ обнажённых ягодицах — тонкая полоская трусов не особо чего скрывала, и сглотнул вязкую слюну.

Зрелище вообще не возбуждало.

Оно так конкретно, до животного страха пугало.

— Она жива? — спросил у Джона, укладывая свою ношу на диван. — Ты можешь проверить?

Ну и что им теперь делать? Они же не могут вызвать полицию, им нельзя привлекать внимание полиции, к тому же у них спятивший расчленённый священник, некогда им возиться с двумя ёбнувшимися барахольщицами, пытающимися переплюнуть друг друга в накоплении бессмысленного мусора.

С другой стороны — этим несчастным надо помочь. Но они ведь не помогут, если не разберутся со злом в доме. Оно так и будет сводить с ума и убивать. Чейз попятился к стене, бездумно рассматривая полки, каким только дерьмом не заставленные: фигурки кошек, собак, ангелочков, статуя свободы, русская матрёшки, с десяток разных эйфелевых башен…

Большая, толстая, жирная змея немигающе смотрела на него с комода возле стены, нервно выбрасывая раздвоенный язык....

— Дж… Дж… Джон, — вдруг начал заикаться Чейз, наощупь находя мага и рывком притягивая его к себе. — Что, это, блядь, такое?! Ты же видишь её? Это сраная змея? Я вот вижу сраную змею!

Громкое, зловещее шипение прокатилось по комнате, длинное, протяжное, чешуйчатое тело взвилось вверх, почти вертикально поднимаясь на хвосте и раздулось… Нет, развернуло длинный, кожистый гребень, утыканный острыми шипами, раскрыло пасть во всю ширину,  выкидывая острый, зазубренный язык, оканчивающийся стальным жалом с которого капала вязкая, опалесцирующая в свете свечей слюна и вдруг рвануло вперёд, прицельно кидаясь прямо на них.

Да уподобляется завистник змею тем, что пресмыкается во прахе добровольного самоуничижения перед предметом своей зависти и вкушает горький прах бесплодных сожалений о том, что он не тот, кому завидует...

+1

15

- Если б у меня был хоть один ответ, то я бы сейчас торчал в нашем номере и испытывал бы кровать на прочность, - Джон пожал плечами и сплюнул в бесконечную черноту накопившуюся мгновенно при воспоминании об оставшихся в комнате сигаретах слюну. Определенно, лучше бы он захватил сигареты вместо второго фонаря. - Просто магия так работает. Если ты один раз попался на крючок, то она протащит тебя сквозь всю толщу дерьма.

Может, с Константином это случалось чаще и более метко - спасибо всем поучаствовавшим в этом эффекте составляющим его жизни, - но это был базовый принцип, работающий со всеми. Именно поэтому он так не хотел, чтобы Джемма связывалась с этим дерьмом. Стоит лишь один раз попробовать и всерьез поверить и втянуться, как клубок связей начнет свой бег, пока не запутает тебя в блядский паучий кокон. И кокон этот будет настолько комфортный и теплый, что вылезать из него не захочется, даже если твою жопу уже будет доедать огромный тарантул. Магия притягивает магию, и к ней же притягивается ум, одержимый ей. Почти то же самое, что брести по лей-линии ты всегда придешь к месту силы.

Чейз прикоснулся к этому и так хотел двигаться дальше, что с Джоном или без, рано или поздно, он бы оказался в этом доме или еще где похуже.

- К тому же, будем честными, на тебя странно реагирует буквально все, что мы встречаем, солнышко, - он почти ласково потрепал его по плечу, пока они входили на этаж в сумраке - в ответ на легкие нервные прикосновения к себе. - Ты слегка... волнуешь ткань мироздания.

Противоестественностью своего существования. Как это ни смешно, но даже порождение от союза демона и человека было более гармоничным и принимаемым миром. Гибриды были уравновешены тем, что склонялись либо в одну, либо в другую сторону, и обе стороны были вплетены друг в друга вместо того, чтобы пожирать. Такое тоже бывало, но это значило смерть ребенка, иногда еще до рождения. Все выжившие скорее сталкивались с другими трудностями. Феномен Сынов был в том, что хоть и рождались они со сделкой в крови, с Силой они не рождались. Это как будто пришить человеку могучую и функциональную руку гориллы в период гормонального сбоя. Никакого баланса, лишь скверна, которая в итоге поглотит все, лишь притворяясь ручной, но на деле служа лишь одному хозяину. И этим хозяином не был никто из очередной смены желторотых пацанов, которых за столько смен поколений окончательно лишили даже намеков на понимание, к какому миру они на самом деле принадлежат и частью чего являются.

Зато те, кто в этом мире был как рыба в воде, кто был его основой, определенно что-то ощущали этот диссонанс. Он пробегался по гобелену и распугивал частицы магии. Узнавался демонами, для которых Чейз - что твое продолжение территории. Ощущался созданиями, не являющимися людьми. И притягивал к себе мерзких хищников и падальщиков, вроде него самого - что перспективами, что красивой оберткой.

- Не думаю, правда, что Патнэм здесь был. Здание слишком современное, чтобы они пересеклись. Да и проблемы начались не так уж и давно. Я вообще не думаю, что дело в самом здании так или иначе. Но что-то случилось тут, и теперь здесь живет что-то еще, помимо жильцов. Но как-то... не так, как обычно. Обычно, когда призываешь что-то, происходят различные вариации истории нашего знакомого Джорджи.

Демоны любят перформансы, но в этом слишком многое не сходилось и слишком уж он был загадочный и некровавый. Жертв маловато. И истории неинтересные. Как будто это был демон, который очень не любит развлекаться. Если это в принципе был демон... Даже игра с пространством разительно отличалась от того, что удавалось повидать Константину до этого. Прошло уже дочерта времени, но он все еще не понимал, где они находятся. Все еще в отеле, но это был не сон. Все было не таким, как наяву, но и параллельной вселенной не было, потому что, кроме них двоих, здесь, кажется, все еще обитали жильцы. Хоть и видели они возможно не то же самое, что видели Джон и Чейз.

Свечи повсюду, как в чертовом храме. Они зловеще танцевали, пока девушка не шевелилась, хоть сквозняка никакого и не было. И подергивалось их пламя в совершенно разные стороны, будто несуществующий сквозняк еще и в разные стороны закручивался. Из любопытства Джон провел над пламенем нескольких ладонью. И нахмурился. Провел еще раз, засовывая ладонь прямо в пляшущие огоньки.

Ничего, лишь легкий холодок сквозняка.

- Ясно.

Реакция девушки на Чейза - прям как пламя этих свечей. Холодное и никакое. Пока ее вдруг не накрыло странным припадком, будто Коллинз включил ее невзначай. И точено так же выключил, будто случайно нажал на кнопку и теперь исправил оплошность. На ставшем абсолютно спокойным лице, разгладившемся без тревог бодрствования - признаки нервного истощения. Красивая девушка, совсем молодая, то ли студентка, то ли где-то около, но синяки под глазами - покруче, чем у него после череды запоев. Тень тревоги даже на спокойном лице. Морщинки там, где их не должно быть в этом возрасте. Болезненная худоба и прозрачная кожа. Вот уж кто точно не остался равнодушным к местной чертовщине.

- Зато у тебя неплохо получается укладывать людей спать, - не то, что Чейз хотел услышать. Но что Джон мог еще сказать? Фактически, любая ситуация за рамками обычного быта вызывала в Коллинзе желание колдовать. Да и в быту иногда тоже находило. Это больше, чем наркомания. Константин уже давно был уверен, что взять под контроль Силу одной лишь волей просто невозможно, легче научиться не дышать. Эта опция лежала за пределами возможностей Сынов, и это была главная фишка конструкции, это была одна из ее основных функций. Использование Силы не было выбором. Выбор был только в том, чтобы довериться ей и слепо брать все, что предложат, или начать сомневаться и сберечь себе сколько-то лет. Не более. - Мы оба знаем, у кого есть ваши способности. Но не особо это все похоже на типичный призыв демона... Что она там говорила о коврах, кстати?

Отвечать Чейзу не пришлось - сначала их наглухо поразило содержимым квартиры, ломившейся от шмоток, а затем и ковры нашлись. Те самые, коричневый и серый. И тело в придачу. Свободного места почти не было - словно та стариковская болезнь, которая заставляет их тащить в дом всякое со свалок и складировать, пока тот не превратится в филиал этой самой свалки. Видал он такое у одного старичка в Ливерпуле. Пугает похлеще, чем демоны.

Джон деловито присел рядом с телом девушки в откровенном наряде, проверяя пульс на шее. На виске обнаружился след удара. Что-то подсказывало ему, что виной всему китчевый дешевый столик с тяжелой, черно-белой столешницей, о который девица приложилась, то ли споткнувшись о полусвернутый ковер, то ли в процессе обороны ковра от соседки.

- Жива она, просто без сознания. Об столик ударилась. Не особо сильно, - он без труда поднял недвижимое тело с пола, чтобы положить на другую, более подходящую поверхность. Она почти ничего не весила и, судя по почти таким же глубоко запавшим глазам, так же долго не спала.

Константину пришлось отнести ее в комнату и там уложить на узкую кровать. Странно, света все еще не было, и в квартире было темно, но он все равно как будто все видел через призму кинематографического сумрака. По крайней мере, вилять между кучек вещей не составляло труда, и он быстро вернулся к комнату. И застыл позади Чейза, инстинктивно не шевелясь и глядя туда же, куда смотрел тот.

- Это сраная змея.

Змея, чья атака разбилась о простенький защитный барьер в нескольких сантиметрах от лица Чейза. Свет свечей как будто возвращал отобранные странной нетемной тьмой рефлексы. Продолжение он смотреть был не намерен, тем более, что барьер лопнул от одного соприкосновения с тварью.

- Двигайся, в коридор!

Их вынесло из чужой квартиры, и необжигающие свечи весело запрыгали по ковролину коридора - ни воска, ни подожженного ворса. Будто пластиковые с диодами. Константина, правда, больше беспокоил не пожар, а то, что зверюга двинулась за ними, по пути волшебным образом раздуваясь в размерах. Все больше демонстрируя, что это вообще была не змея. Точнее, таких змей в природе не бывает - с шипами, капюшоном и странных черт мордой. Серпент смел своей тушей оставшиеся свечи, и коридор погрузился в кровавый сумрак за их спинами, бодро улепетывающими по коридору.

Чернокнижник, твои фокусы никого не спасут! Лишь разрушают мироздание и приносят боль!

- Конечно, я же не мой долбаный братец, будь он неладен со своей идеальностью! - выкрикнул он в ответ на бегу, отвечая бесплотному голосу из ниоткуда.

И тут же поплатился за заминку, хватаясь за плечо. Разросшаяся до огромных размеров гадина, скользящая за ними по коридору и занимавшая почти все пространство, сделала резкий выпад башкой, ударяясь в стену, но не оставляя на ней вмятины, зато в процессе то ли задев плечо Джона клыком, то ли шипом на раздувавшемся капюшоне. Этого ей как будто бы было достаточно, потому что преследование она прекратила. По крайней мере, Джон не видел ее за собой, когда со всего размаху захлопывал за собой тяжелую дверь второй лестницы и запечатывал ее заклинанием.

Белая рубашка на плече пропиталась кровью. Джон отчетливо видел красный даже в темноте и отодвинул края ткани, пытаясь понять, насколько глубока была рана. Между пролетами лестницы на грани слышимости гудел ветер.

- Черт, задела меня... Остается надеяться, что эта хрень не была ядовитой... Зато смотри, здесь нет провала в темную вселенную.

Лестница была абсолютно обычной.

- Как тебе идея скипнуть столько этажей, сколько сможем? Ну, или пока я не начну биться в конвульсиях.

Призыв чего-то, комната со слитой энергией - даже без значка магическо-биологической опасности! - сходящие с ума люди, серпент, странные эмоциональные всплески к месту и не к месту, с причинами и без, искаженное пространство, присутствие. Паззл никак не желал складываться во что-то вменяемое. Это больше походило на их безумное сонное приключение в стране без правил и логики.

Его размышления сопровождало только дыхание Чейза, звук ветра и абсолютная тишина мертвого здания, вплоть до девятого этажа, откуда доносились звуки музыки. Негромкие, как будто кто-то слушал музыку с телефона. Хотя, откуда еще ее слушать, в здании не было электричества. Они синхронно вздрогнули, когда дверь на лестницу распахнулась, и на нее вывалилось два парня и девчонка, зажигая сигареты. Константин облизнулся. Он думал, что они просто пройдут мимо и останутся незамеченными, но один из парней их заметил и обратился так, будто вообще ничего не происходило.

- Даров. У вас тоже света нет? Уже второй раз за месяц, как будто на временном генераторе. Надо было перенести эту вечеринку, все равно ничего не складывалось.

- Определенно, приятель. Это... Закурить не найдется? А лучше сразу две.

- Да, херово ты выглядишь, мужик. У тебя тут это... кровь идет.

- Так бывает, когда курить до смерти хочется.

Парень усмехнулся и протянул ему початую пачку сигарет с дешевой зажигалкой внутри. Джон взял одну, но, на секунду задумавшись, забрал всю пачку. Пацан никак не отреагировал, только пустовато улыбался.

- Тебе явно нужнее, чувак.

Рано он понадеялся на нормальность. Но, казалось, на этом этаже бурлила жизнь, несмотря на все тот же постылый красный свет.

+1

16

Этот. Блядский. Дом.

Чейз нёсся по коридору, сопровождаемый дьявольским шипением и громовым голосом в своей голове, который заглушал кричащего кому-то в ответ  Джона. Кажется, у них с ним персональные глюки, не совпадающие друг с другом. Чейз рёзко дёрнулся на болезненный возглас мага, но тот уже выталкивал его на лестницу, захлопнув за собой дверь.

— Джон? — крутанулся на каблуках Чейз, нервно смотря на дверь и ожидая, что оттуда вырвется адский змееклубок или ещё какая поебота, но дверь подозрительно не шевелилась, и за ней не доносилось ни звука. Только тихая приглушённая музыка звучала откуда-то. Прислушавшись, он понял, что источник заводного танцевального ритма был где-то ниже. — Ох, блядь, Джон! — изумлённо распахнул глаза Чейз при виде расползающегося по плечу мага кровавого пятна. — Блядь. БЛЯДЬ! — дёрнулся он, когда дверь с нижнего этажа распахнулась, явив им новых жильцов дома.

Они тут жили три дня сраных дня и не видели практически ни одного сраного жильца, кроме полубезумной старушки, что гуляла каждый день во дворе и сидела на лавочке, блаженно греясь на солнце, а тут на каждом этаже повылазило как дождевые черви на асфальт после дождя. Именно в тот момент, когда дом провалился в Ад. Когда на каждом шагу по убийственной потусторонней твари, а из стен того и гляди начнут вываливаться полтергейсты и засасывать в астрал. Чейз видел все три части фильма. Он кое-что знал о вываливающихся из стен полтергейстах. 

— О, конечно, — закатил он глаза, когда Джон вырвался из его рук и припал к блаженному источнику никотина. — Не дай Бог когда-нибудь оказаться твоим выбором между собой и сигаретами. Потому что мы оба знаем, что ты выберешь.

Чейз рывком стащил с себя футболку, разрывая её пополам. Две пары глаз — девчонки и парня (тот ещё и затянулся забыл, так и застыл с сигаретой между пальцами, не донеся её до рта) — прилипли к его обнажённой груди и двигающимся от напряжения мышцам. Чейз пахабно ухмыльнулся, игриво закусил губу и дёрнул на себя Джона за пояс брюк.

— Не шевелись, милый, — певуче бросил он, рассматривая рану Константина. Выглядела она так себе. С другой стороны для Чейза все раны выглядели так себе, так как он не был врачом и даже банальные порезы, кровоточащие и болезненно покрасневшие являлись потенциальными источниками инфекций и столбняка. Он свернул ткань полосой, превращая её в импровизированный жгут, сложил вторую половину футболки в повязку, накрывая рану и с силой сжимая края. Кровь уже начала сгущаться, но из середины всё ещё бежала багряная струйка. — Я мог бы попробовать её убить, — тихо проворчал он, крепко приматывая жгутом повязку. — Вот куда ты полез?

Предложить спуститься в их квартиру и нормально перевязаться он подавил в зародыше, ибо неизвестно, а осталась ли вообще их квартира в этом безумии, а если и осталась, пустят ли их в неё. Чейз был уверен, что им необходимо пройти этот квест со смертными грехами до конца. Иначе… Иначе они навсегда застрянут тут? В этом странном, потустороннем месте между реальностью и чьим то кошмаром. Он всё ещё чувствовал подрагивающую зыбкость вокруг, как во сне, но вот только тела их существовали по—настоящему. Как будто…

Как будто…

Будто…

Мысль обвивалась вокруг сознания, танцевала на самом краю, уворачивалась и не давала себя поймать. Сформулировать, что он чувствовал. Что ощущал.

— Такое ощущение, — нахмурился он, думая. — Словно мы… как… как две реальности одновременно. Мы всё ещё в доме, и он на месте со всем содержимом и нами, но глаза наши видят второй слой бытия. Астрал? Или как это называется? Изнанку реальности, на которую воздействует это… эта… штука. Чем бы она ни была. Не знаю, как объяснить, но все эти люди явно не видят того, что видим мы. Они продолжают жить в своей реальной реальности. Но она влияет на них. Меняет и превращает вон… как тех девчонок. Сводит с ума. Но они, видимо, не понимают этого. И связано это, похоже со смертными грехами. Что там наверху было? Гордыня? Голос кричал про гордыню. А у чокнутых, которые из-за ковра подрались… Зависть? Там всё так завалено было… Обжорство? Я не очень хорошо, если честно, подкован в библейской истории, мы в церковь ходили, но я слушал вполуха. Я, знаешь, больше боялся, что во мне демон сидит или что я вообще Антихрист во плоти и каждый раз как заходил туда, всё ждал, что начну гореть адским пламенем.   

Не начал. Ни разу. Хоть и по сути был демоном, как они за это время выяснили. Но ни в одной христианской церкви он не то что не загорелся, даже не задымился. А значит, либо вся эта церковная святость полная херня либо… полная херня. Чейз фыркнул, проверил повязку на плече Джона и обтер кровь вокруг неё. Вышло так себе, но в целом Джон вроде не собирался прямо сейчас падать и умирать.

Нет же?

Чейз обеспокоенно заглянул ему в лицо, отмечая хоть какие-то признаки отравления. Тот невозмутимо дымил сигаретой и болтали с ребятами, которые смотрели на них будто знали всю жизнь и вообще не были удивлены тому, что один из них весь в крови, а второй полуголый. Что бы тут ни обитало, оно конкретно так пристукивало эмоции у жильцов. Меняло их. Глушило одни и разжигало до пожара другие.

— Привет, милый, — томно промурлыкала девушка, прижимаясь к обнажённой груди Чейза своей, едва скрытой тонкой оранжевой майкой со стразами. Они тускло поблескивали при свете аварийных ламп и светящей в из окон луны. — Не хочешь пойти с нами? У нас весело.

Чейз сдавленно ойкнул, когда её ладонь опустилась ему на пах, шумно выдыхая. Он пытался, но не мог отвести взгляда от затемнённой, глубокой ложбинки между её грудями, облизывая пересохшие губы. Она потянулась к нему, влажно целуя, пачкая в липкий, сладкий клубничный блеск. Со спины накрыло теплом, когда один из парней прижался к нему, обхватывая за талию.

— Эм… — пробормотал он, пытаясь выбраться из захвата парочки. — Мы немного заняты сейчас, но потом, когда освободимся, я обещаю…

— Нет! — капризно протянула девушка, с силой удерживая его за пояс джинс. — Я хочу сейчас. И Дрю тоже хочет, правда же? 

— У меня есть парень, он не хочет. — Чейз скидывал с себя одну пару рук, но его тут же хватала другая. Он пытался рассмотреть, как там Джон, но того, похоже, взял в оборот третий парень. — Хорошо, — решил сменить он тактику, и перехватил девушку за руки, заглядывая ей в глаза. — Я согласен. Только давайте не здесь. Здесь неудобно, у вас же есть кровать? — начал уговаривать он, увлекая девицу взглядом. Та затуманено кивнула, переглянувшись через чейзово плечо со своим парнем. — Вот и прекрасно. Давайте, показывайте дорогу, а я пойду за вами, — подтолкнул он её, вырываясь наконец-то и рывком притягивая к себе Джона. — Валим, блядь!

— БЛЯДЬ! — заорал он.

Тёмная, огромная туша с рёвом преградила им дорогу, сбивая Чейза с ног и опрокидывая на ступеньки. Перекрутившись в воздухе, тот упал сначала на колени, затем поднялся и бросился обратно наверх, таща за собой мага и подгоняемый оглушающе рычащей громадиной. Злобная, зубастая пасть с мерзким щёлканьем захлопнулась в сантиметре от его загривка, обдав зловонным дыханием и обрызгав раскалённой как лава слюной, подняв дыбом все волосы Чейза на затылке. Он кинулся в сторону, уходя с дороги здоровенного то ли льва, то ли тигра, то ли волка, то ли ещё какой поеботы, ему некогда было рассматривать, как та с размаху врезалась в стену возле двери, разворотив штукатурку и исчезая внутри этажа.

— Кажется вниз нельзя, — с трудом переводя дыхание, прохрипел Чейз, проверяя себя на сохранность. — Блядский цирк устроен так, чтобы мы прошли через все аттракционы. Ты как? — оглянулся он на Джона, проверяя и сохранность мага. — Отличная свадьба. И тамада хороший, — буркнул он, открывая очередную дверь на этаж. — Пошли?

Он ослеп. И оглох. Десятки телефонов, мигающих фонариков и неоновых светящихся палочек выедали глаза, а выставленная на всю громкость музыка орала из сотовых, в каждом своя. В коридоре билась жизнь, буквально, в жутких конвульсиях имитирующих танец. Разодетые, словно на вечеринку тела извивались друг вокруг друга, притираясь промежностями и гладя по спинам. Несколько пар целовались взасос, а возле раскрытой двери в одну из квартир, прислонившись к стене стоя трахалась парочка девчонок. Выглядевший обдолбанным парень сидел возле их ног, слепо глядя на них и потягивая пиво из смятой банки.

Чейз глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, и ступил в веселяющуюся толпу, отмечая пустые глаза и застывшие выражения на лицах.

+1

17

Никотин и адреналин - лучшие друзья. После короткой, но весьма насыщенной вероятностью потерять какую-нибудь нужную часть тела, пробежки по этажу второго в Константине явно прибыло, окончательно выводя его из состояния ожидания в состояние активного погружения в творящийся пиздец. Это только в передачах по телеку адреналин - это благородная хрень, которая выделяется, когда катаешься на скейтборде, взрываешь дома в боевике с каменным лицом и всякое такое. На деле, адреналин - это всего лишь страх до усрачки, что сейчас ты необратимо поломаешь организм, который сменяется эйфорией от облегчения, что удалось не обосраться. А значит, ты не меньше, чем боженька ситуации. И время этого облегчения - чуть короче, чем оргазм, так что за новой дозой придется приходить частенько. Ненасытная пульсация билась в нем, питаясь никотином и дешевыми смолами из какой-то мерзкой американской марки. Джон ненавидел американский табак и американское пиво, но в такой ситуации готов был и потерпеть.

Особенно когда о тебе печется внезапно переставший быть одетым симпатичный колдун, от которого одновременно веяло легким желанием завершить то, чего змей не закончил, обеспокоенностью и желанием закатить глаза и никогда не выкатывать их на божий свет боле.

- Вот поэтому другие дети не хотят со мной дружить - он усмехнулся, не мешая Чейзу делать себе перевязку. От раны отдавало как будто холодом и влагой вместо обычного горения. Джон даже проверил не покрываются ли края инеем, но нет, все выглядело, как обычная рана. От огромного, мать его, клыка. Но, если честно, он совсем не чувствовал себя так, как будо его ранили. А он об этом кое-что знал...

Чужие взгляды облапывали их бесцеремонно и сканировали, добавляя в и без того непонятный эмоциональный коктейль происходящего нотки начала порноролика. Он подмигнул подзависшим молодым людям, но те растянули улыбки еще шире. Вроде, до этого они были более... живыми. С этажа по-прежнему играла невнятная музыка, хотя электричества до сих пор не было.

Никакой змеи по-прежнему, будто им показалось.

- Убить можно только то, что обладает жизнью. Ты уверен, что что-то настоящее и живое может так быстро расти и менять внешний вид? И я не лез - для такой туши эта тварь довольно быстрая... И ленивая. Кажется, она бросила преследование, как только достала меня.

Что тоже, в общем-то, странно для живого настоящего зверя, даже если зверь предельно волшебен аки пукан Гарри Поттера. Всякая магическая звероподобная живность большую часть времени вела себя в соответствии с такими же инстинктами, как вся остальная, плюс пара-тройка неприятных, специфических сюрпризов. Видимо, нечто приняло форму змеи. Одновременно принимая форму голосов в голове. Разных. Говорящих в разное время.

- Что ж, сегодня, в таком случае, их особо сильно колбасит нашими стараниями.

А Чейз, кажется, был прав. За гордыню ему тоже успели повтирать прямо в мозг. И эта змея в комнате завистливой девчонки... Ладно, хотя бы в змее и зависти был смысл. Но факт - им пытались ну очень "ненавязчиво" преподать немножко церковных основ, как в паршивом ужастике. Что-то он не припоминал за свою жизнь ни одного демона, который не любил бы согрешить разок-другой. Перед завтраком, обедом и ужином хотя бы. Что там с расчлененными священниками?

- Смертные грехи... банальненько. Пора бы избитые клише тоже включить в список смертных грехов, - он вздохнул. Ему казалось, или ребятки стали к ним слегка ближе, чем были до этого? Почему они вообще все еще здесь? - Астрал не так выглядит, но определенно еще один слой здесь почему-то появился. Точнее, он вроде как есть всегда, но обычно он пришит. Но мы почему-то смотрим сейчас из него.

Звучало, как не особо хорошее объяснение того, что они видели и ощущали, но за неимением лучшего.

- Я б вылез бы обратно в... Чейз? Ты уверен, что сейчас подходящее время?

Кто-то распахнул дверь на этаж, и музыка стала громче. Но не отсюда. И есл так подумать, а есть ли вообще неподходящее время для перепихнуться? Троица даже была ничего. Хоть что-то смутное и подсказывало, что не стоило девушке с густым блеском так бесцеремонно лапать Коллинза за фамильные драгоценности.

- Нет, ну почему не хочет... - протянул Константин, ощущая, как слоги вязнут на языке. - Я бы сделал перерыв. А то вдруг я скоро помру от яда.

Не особо выделенная из-за подкачанных мускул талия легла в его ладонь сама собой. И к счастью, у парня не было блеска - только стояк наперевес, гордо тыкающийся в бедро Джона. Он залип, рассматривая, как плоть оттопыривает чужие штаны, и только возглас Чейза вырвал его из транса. И вырвавшийся из чужих объятий Чейз. А затем желание как рукой сняло последовавшим следом ревом.

- Твою мать, опять ты!

Хрен его знает, почему "опять". Но зверя, выскочившего им навстречу и с трудом пролезшего через проем, как будто тот же хреновый художник рисовал, который за свою жизнь, кроме курицы, свиньи и собаки вообще зверей не видел. И он с такой же легкостью разметал их всех по площадке, как до этого сделала бы это змея, похожая на совокупление творений ацтекского художника и детских рисунков.

- Чейз! - он не успел схватить Коллинза руку, зло ругнувшись. Простейший отбрасывающий барьер будто сам заиграл на кончиках пальцев, и Джон не стал мешать ему материализоваться, сверкнув на миг уплотнившимся воздухом.

Никуда он, конечно, такую тушу не отбросил. Львиноволк прервался прямо посреди рыка, с недоумением пытаясь рассмотреть, обо что только что врезался грудью. Но этого Чейзу вполне хватило, чтобы подняться и рвануть наверх почти в унисон с Константином. Колени сопротивлялись ступенькам, памятуя, что прошлый адреналин все еще не отработался, но очень быстро Джон перестал обращать на это внимание. Горячее звериное вонючее дыхание очень способствует физическим тренировкам и пробегу спринта. Туша в повороты лестницы, правда, вписывалась не очень, так что быстро прекратила преследование, затерявшись в одном из коридоров. И исчезла. Как и прошлая пугалка.

- Тебе только кажется? - Джон шумно дышал, хватаясь за колени и нагибаясь, чтобы перевести дыхание. - Прямо ебучий скример.

Он был в порядке. Только перевязка подвымокла, но меньше, чем могла бы. Боль в ране так и не пришла. И пока хрен бы с ней. А еще, кажется, они что-то потеряли по пути... Джон только сейчас вспомнил про чайник, но хоть убей не мог припомнить, в какой момент тот решил, что у него есть дела поинтереснее, чем таскаться с ними.

- Мда, фанатка ковриков мне нравилась больше.

Какофония музыки из дешевых динамиков телефонов чуть не вынесла их обратно в коридор, хотя и не была слишком громкой, но это была настоящая психотронная атака на уши, мозг не знал, за какую строчку текста песен хвататься и за какой мелодией следовать, теряясь в лабиринтах звука. Глаза атаковали включенные у кого-то телефонные фонарики, периодически кидаясь в глаз. Но это была лишь часть проблемы.

- Бывали оргии и повеселее...

Демонические оргии вообще с перчинкой. Но эта... была странной. Ничего особо извращенного, никаких тыканий членами в трупы или чего-то такого, но висящий в воздухе дух секса был упруг, как силиконовые груди, и продираться через него было сложнее, чем через саму влажную и пульсирующую, как половые органы, толпу. Чистое концентрированное вожделение витало в воздухе - ему даже не нужна была материализация. Оно лупило по нервным окончаниям, поднимая стояк и отнимая колени возбуждением, но... но было настолько чистым и плотно сбитым, что Джон его только чувствовал. Целиком, всем собой. Дышал им. Ни образов, привязанных к кому-то, кого он хотел или мог хотеть, ни мыслей о кинках, ни конкретики в том, чтобы раскатать, например, вон ту бабенку или Чейза по ближайшей стене - просто кристалл эйфории, отрицающей духовные желания и притяжение к кому-то конкретному в угоду ощущениям плоти.

От наполненности тело тяжелело и зудеж в животе и паху подкашивал ноги. Каждый шаг давался ему все сложнее и болезненнее, призывая слить излишки этого напряжения - хоть куда, хоть в кого. Чужая плоть - прекрасна в своей податливости, а главное - у тебя может ее быть сколько угодно...

Там, где коридор делал поворот, людей было меньше, и они снова поравнялись с Коллинзом, выпутываясь из толпы. Джон победно потянул того за руку, застрявшего между жизнерадостной толстушкой и ее подругой с обвисшими грудями. Но вместо того, чтобы сразу отпустить, тяжело навалился сам, припечатывая Чейза поцелуем к стене. Зудеж как будто поутих, точнее, расплескался по внутренностям, внося гармонию в агрессивную эйфорию. Капельку. Лишь чуть-чуть. Недостаточно.

Кажется, Чейз пытался его оттолкнуть, чтобы вдохнуть воздуха, да и у самого легкие горели огнем. Он отпустил чужой рот, вместо этого вжимаясь пахом в чужое бедро. Где-то на периферии зрения мягкая синяя от освещения лапа чуть прошлась когтями по вытертому ковролину. Или просто он все-таки выбрал, под ритм из чьего динамика хочет трахнуть податливое тело под собой.

Не тело...

За каждой загубленной тобой жизнью, чернокнижник, лишь это. Тела мертвые и живые отличимы лишь тем, что с одними ты не можешь предаться похоти. Но ты ведь лишь к этому и стремишься. Зачем тебе разница, если важен лишь результат

Вот уж вообще не к этому он стремился, ложь... Но почему-то уже пытался, минуя пуговицу и ширинку, стащить с тела джинсы подрагивающими руками.

+1

18

— Твою мать. Мать твою, — как заведённый повторял Чейз, пытаясь отдышаться. — Знаешь, что? — вдруг развернулся он к Джону, упираясь кулаками в бока. Смазанная с с губ девчонки розовая помада запачкала его губы, а блеск тускло мерцал на обнажённой  груди, придавая ему вид изнасилованной в лесу феечки. Или как будто это он изнасиловал феечку. Точнее пытался, но не довёл дело до конца, так как чуть подспустивший, но не до конца опавший член всё ещё оттопыривал ширинку потёртых джинс, упираясь чувствительной головкой в железо молнии. — Когда посреди ночи идёшь в волшебную нору за расчленённым священником, надевай трусы. Блядь!

Он расстегнул джинсы и чуть встряхнулся, укладывая хозяйство поудобнее влево, убирая нежные места от металлических зубцов. Нет, он и до Джона ругался, хоть и был примерным воспитанным мальчиком — или что-то вроде того, — но в частной школе за нецензурщину можно было буквально получить по губам. И ещё штраф и выговор в личное дело. Это не значило, что они не ругались, мальчишка всё-таки, но старался держать себя в руках. Изо всех сил старался. Но затем с Чейзом случился амбар, переезд в Старый свет и вудуистские оргии в парижском квартале красных фонарей. И как-то примерным мальчиком он быть перестал.

Но всё равно, даже будучи пригвождённым к полосатым плетёным циновкам здоровенным членом здоровенного чёрного жреца, он не орал настолько благим матом, как в этом сюрреалистическо-галлюциногенном путешествии с Джоном. Когда-то он считал, что видел некоторое дерьмо.

Оказывается, нет.

Вообще нет.

А самое абсурдное, что всё встреченное ими даже не самое дерьмовое дерьмо. Максимум вершина айсберга этого дерьма, лёгкий говняный налёт, что успел рассмотреть Чейз. А вот Джон Константин, быть может и не добрался до самого дна адской дерьмовой глыбы, но точно был где-то в том районе. И выжил. Вернулся с той стороны потрёпанным и со шрамами, но определённо живым. И Чейза это влекло. Как тупого мотыля на свет и тепло костра, в котором дымно потрескивали сырые брёвна и жарилось какое-то сомнительное мясо: то ли бездомная кошка, то ли вообще белка. С бешенством. И Чейз. Висел рядом, размахивая порочно-чёрными крыльями и посыпая пламя идиотскими, пошлыми блёстками с чужого тела, пытался не сгореть нахрен насмерть.

Наивно надеясь увернуться.

Спастись.

Понимал, что спасения нет. У него то так и вовсе очень давно. Примерно до рождения. Но всё ещё надеясь. Амаата была права. Джон Константин быть может и последний подлец и мудак, рядом с которым умирали люди, но он единственный, кто мог спуститься в Ад и подняться из него невредимым. Он был единственный, кто мог хотя бы попытаться Чейзу помочь. Если не Джон — значит никто.

Его последний дерьмовый шанс.

Но когда ты бессмысленно бьёшь лапками в потоке экскрементов в канализации, то логично, что единственный, кто может тебя оттуда выловить — это ассенизатор.

Он громко фыркнул от смешной шутки Джона — кажется, он единственный, кто вообще считал шутки Джона смешными, но, возможно, это всё исключительно воздействие мужественной сексуальности мага прямо на его член. Потому что член упорно не желал опускаться, продолжая слюняво тыкаться в жёсткую ткань джинс. Он то думал, что время мокрых штанов закончилось с половым созреванием, но он ещё и когда-то думал, что внебрачный сын Супермена, так что кого там вообще тревожило, что он себе думал?

— Джон… — ударился он спиной о стену, придавленный телом Константина.

Желание огненно лизнуло позвоночник, прокатываясь по спине спазмами, от которых он застонал, притираясь к чужому телу. Вожделение было везде, оно заполняло коридор, стелилось в воздухе мускусным туманом возбуждения и запахов распалённых тел. Чейз чувствовал его, он окружал его с того самого момента, когда к нему прижалась та девчонка в блёстках. Он всё ещё был перемазан в ней — её влага подсыхала на его бедре, а от блеска во рту стоял резковатый, клубничный вкус. Но Чейз держался. По большей части потому что он в принципе последнее время бесконечно существовал в этом возбуждённом мареве, заводясь не просто с полоборота, а вообще без него. Он мог завалить Джона из-за показавшегося сексуальным галстука, так что уже привык буквально вариться в котле почти постоянной потребности трахать всё живое вокруг. Желательно, чтобы этим живым вокруг был Джон. Просто потому что у того и правда был охуенно сексуальный галстук. Который тот с собой не взял, но кого бы это сейчас волновало?

Чейз распластался по стене, позволяя Джону терзать свой рот, пока перед глазами не заплясали серебристые мушки от недостатка кислорода. Он чуть оттолкнул его — пытаясь контролировать силу и не выкинуть нахрен вообще из дома, — а затем притянул обратно к себе, снова целуя. Джон никогда не церемонился и не ходил кругами с цветами и соблазнениями, ещё в первую их встречу достаточно конкретно обозначив свой интерес, но даже тогда он не был настолько нетерпелив и агрессивно-настойчивым, пытаясь содрать с Чейза штаны.

Дремавшее с лестничной площадки возбуждение ударило приливной волной, сбивая с ног и утаскивая за собой в омут неконтролируемого влечения, ослабляя колени и превращая кости в желе. Чейз держался только благодаря стене, которая не позволяла ему стечь на грязный пол, подозрительно липкий под подошвами ботинок. Джон больно тянул джинсы вниз, упорно застрявшие на бёдрах, и Чейз пьяно засмеялся, помогая ему расстегнуть пуговицу с молнией.

— Хотя вот сейчас нахуй трусы, да? — захихикал он, чуть отрываясь от Джона и мягко прикусывая его нижнюю губу.

Раздеть Джона немного легче: его штаны свободнее и мягче, они свободнее поддались нетерпеливым пальцам Чейза — и ничего не сломал, алиллуйя! — спихнутые вниз вместе с бельём. Теперь, когда они обнажены, — Чейз так почти полностью, — оба члена удобно и уже привычно легли в руку, срывая ещё один стон, когда влажные головки скользнули друг по другу.

похоть не порождает жизнь каждый искушается собственной похотью зачавши похоть рождает грех! греховны блудницы! греховны похотливые мысли что ведут человечество к бездне! толкают в объятия порока и Ада разлагают душу ввергают тело в геенну! вместе с блудом в мир приходит Дьявол искушая и соблазняя и превращая в своего раба!...

— Ой да иди ты нахуй! — отмахнулся от прогремевшего голоса Чейз, впечатывая в себя Джона и ведя ладонью по прижатым друг к другу стволам.

Он уже был настолько перевозбуждён, что его смазка начала капать на пальцы, облегчая скольжение и добавляя уже их с Константином запахи в густой коктейль вокруг них.

— Джон, — шептал он, зажмурив глаза, чтобы не выедало мигающими фонариками, ускоряясь и дроча сжатые в ладони члены, без особой нежности и мягкости, жёстко дёргая рукой и рванувшись за быстрым освобождением, стремясь избавиться от этого болезненного, острого состояния, когда возбуждение начинало причинять боль.

Отредактировано Chase Collins (2021-09-24 04:06:14)

+1

19

Обстановочка все еще была мерзкой и звук пары десятков смартфонов раздирал уши - Джон даже не был уверен, что они уже не кровоточат так же, как рана от клыка под повязкой, - и он мог поклясться, что все еще слышал дыхание зверя. Может, это было его собственное дыхание? Потому что звуки музыки смешались в единую кашу, пока не затянули ноту неработающего тв-канала у него в голове, стоило ему сфокусироваться на Чейзе. Погрузиться во вновь вспыхнувшие пламенем и почерневшие глаза. Будто они были одни здесь и это был не коридор на он уже забыл каком этаже. Будто они были, как в первый раз, в лофте Коллинза, впервые нетерпеливо изучающие друг друга. Случайные незнакомцы, которые могут друг друга убить или сделать еще чего похуже, но одновременно внутренне решили для себя что-то другое. Вопреки и благодаря раскручивающейся воронке событий. Оба так или иначе это осознавшие.

То, что было тогда - равновесие. Точка, застывшая между опасностью, чем-то новым, чем-то старым и привычно-обычным, низменным и грязным. Пик, на который он всегда стремится взлететь.

Как и тогда, Чейз не безучастный - и во взаимных прикосновениях, обжигающих до шипения и подворачивающихся коленей, клубится энергия, физическая сила, способная его растерзать, но пока терзающая лишь одежду. И тепло гуляющей под кожей другой Силы. Тепло и нервозность.

Не потому что она рвется наружу навстречу. А потому что ей приходится...

Она выплескивалась из-под кожи, щупальцами сжимая бока Константина и оставляя вмятины на стене коридора. Захватывала дыхание. Как когда-то тогда. Но тогда она знакомилась. А сейчас выходила из под-контроля, пока они оба пребывали в блаженной нирване похоти.

"Джонни, проснись, тобой манипулируют!"

"Да, этот парень определенно стал профи в том, как манипулировать моим членом. Даже когда я в поцелуе его чуть ли не живьем жру..."

"Очнись, полудурок, блядь!"

Ни оправданья агнца, слепо доверяющего и следующего за своим стадом, где его мать, где его отец, ни продолжения рода, ни необходимости. Похоть для тебя уже не грех, чернокнижник, ты ей дышишь, ты ей меряешь свои вдохи! Как измерил сразу, стоит ли помочь испорченному мальчишке со злом во глазах. Помочь Мерзости!

Наваждение сошло с него, будто лавина, мерзким холодным потом будто прокатываясь с головы до ног. Он, кажется, уже был на грани от того, как бодро их обоих надрачивал Чейз и от того, как его Сила пыталась встать и выйти из этого пиздоблядства, прямо через его труп, но даже возбуждение наполовину притухло. Вернулась мерзкая музыка. Его волшебный сабспейс от этого ебучего БДСМ в мозг рухнул, снова давая мыслить если не целиком ясно. то хотя бы выпасть из этого безумия. Обычно он куда жестче поддается на такие штуки, но, кажется, у него появилась маленькая проблемка с уязвимостью... Или эта штука просто охренеть как сильно корежит мозги.

Чейз, кажется, не до конца почуял, что что-то изменилось, и на его лице все еще блуждало блаженство, И Джон мог поклясться, что успел увидеть силуэт невидимого магического щупальца. Что ж. Это определенно блуд и им обоим он по душе. Но совсем не время.

Дыхание и впрямь оказалось хриплым утробным рычанием.

Эта тварь как будто все это время наблюдала за ними с интересом, пополам синяя и красная в освещении коридора. Наблюдала из другого конца коридора. где он делал поворот, и теперь подкрадывалась к ним.

— Luv, мне нужно, чтобы та пришел в себя... Блядь... - он кое-как заправил в штаны себя и вроде как одуплившегося Коллинза, мелко пошлепав его пару раз по щеке. Глаза у того, правда, не стали человеческими. И Сила будто все еще клубилась вокруг него. Нервно. Неспокойно. Ей не нравилось там, где оказался ее сосуд.

Константин был тоже солидарен. Ему тоже нихера не нравилось в узких коридорам, по которым к тебе уже неуклюже, как херовый спецэффект, бежит какая-то хуеверть в виде пародии на животное. Толпе было все равно. У него не осталось выхода.

Скверна!

— Держись, это будет больно!

Как же он ненавидел ебучие фентезийные заклинания!

Он сам вцепился в Чейза, проинося заклинание и разрезая ладонью пол перед ними, всего в метре от тошнотной рожи зверя.

И земля ушла из под ног.

— Ты скажешь мне спасибо! Если выживем!

Они падали через этажи, а те проносились мимо неестественно медленно, давая посмотреть на свое пустое нутро, насмехаясь над их побегом. Пока на одном стены не начали походить на стены канализации Нью-Йорка. Деменция этого кошмара прогрессировала.

А падение было болезненным. Но недостаточно, чтобы разобрать их обоих на запчасти. Совсем недостаточно. Они пролетели по подсчетам этажей шесть, а приземлились так, как будто спрыгнули с коробки от холодильника. Уж что-то, а Джон умел уже костями определять высоту падения. Это точно не тянуло на шесть этажей.

А обстановка вокруг них не тянула на подвал. Но почему-то стены и правда походили на канализацию, с сырыми, темно-синими кирпичами. Пол сантиметров на пять был заполнен стоячей холодной водой, неестественно светившейся голубым светом, как те буквы на последнем. Кстати о надписях... Вот снова она, но в этот раз никакой Библии - она лишь услужливо, одной цифрой показывала первый этаж.

— Хоть какая-то практическая... А, нет, забей, - Константин мрачно вздохнул. Одинокая единица, повисев на стене, дописалась до "Псалом 106:13"* — Чейз, ты как? - он помог Чейзу подняться на ноги, машинально коротко обнимая.

Он слышал звуки капель, как будто они были в пещере, а не в коридоре.

— Что-то меня немного достала эта библейская муть. Нам определенно нужен перерыв от отсылок. И... Погоди, слышишь?

Не шаги, а как будто что-то небольшое двигалось к ним, загребая ногами воду. Красные аварийные лампы тут не работали, и только вода излучала какой-никакой свет рядом с ними. Только рядом с ними. Потому что ягненок вышел к ним практически из темноты, плывя над колеблющейся от его шагов водой. Совершенно обычный ягненок. Он даже издал единожды тихое "ба-а-а". Миленько. Но как-то встречать с распростертыми объятьями не хотелось...

--

*Псалом 106
13 Но воззвали к Господу в скорби своей, и Он спас их от бедствий их;
14 вывел их из тьмы и тени смертной, и расторгнул узы их.

Отредактировано John Constantine (2022-03-13 22:52:11)

+1

20

Оргазм обрушился с ослепительной вспышкой боли, прошившей тело, ударившись в сетчатку, и накрыв с головой полной, глухой тьмой, на мгновение лишая возможности видеть, слышать и мыслить. Кто-то был рядом, что-то говорил…

Константин?

— Джон? — с хрипом разлепил пересохшие губы Чейз. — Что?.. Бля…

Он потряс головой, пытаясь прийти в себя. В ушах онемело, как после взрыва, и он почти ничего не слышал, только чувствовал глухие басы от музыки, которых быть там не должно. Не из динамиков телефонов, но тот пиздец, что их окружал, усиливал и искажал всё. В том числе и восприятие.

— Я нормально. Порядок.

Чейз скривился, вытирая пальцы, испачканные спермой, о свои джинсы, в которые он, по примеру Джона, засунул обратно своё хозяйство.

Всё ещё чувствуя горькое сожаление о том, что не получилось с Джоном.

Вос-хи-ти-тель-но.

Блуд.

Тут все трахались. Чейз это заметил, отвлекаясь от чудища, несущегося на них на огромной скорости, огибая извивающиеся в тупой похоти тела, просачиваясь через некоторые из них.

Чейз посмотрел на Джона, который…

Колдовал.

Что-то делал. Какие-то пассы руками, он не успел запомнить, потому что постоянно отвлекался на приближающий звериный гротеск, а потом они и вовсе провалилсь.

Прямо.

Сквозь.

Пол.

Чейз вцепился в Джона, и напрягся, позволяя Силе догнать их и подхватить, слиться с магией Константина, замедлить падение, долгое, тягучее. Они опускались сквозь этажи как долбанный, древний лифт, еле тащащийся по шахте, скрипучий и дёргающийся на каждом этаже. Только лифтер здесь была Сила. Чейз чувствовал её. Но с трудом контролировал. Она была странной. Необычной. Сплетённой с радужными нитями константиновского колдовства, и от этого подчиняющейся ей. Чейз боялся, что дёрни он сильнее, то они просто застрянут между этажами, как после неудавшейся телепортации. Поэтому он просто постарался удержать их от смачного приземления на самом последнем этаже, ударяя о пол сначала подушку из Силы, куда затем свалились они.

— Охуенно… — выдохнул в ответ Чейз, поднимаясь на ноги и с тихими проклятиями стряхивая с рук воду.

Класс! Теперь он ещё и мокрый. Зато сперма смылась… Он задрал голову, рассматривая откуда они прилетели.

Потолок выглядел как потолок. Очень… твёрдым. И обычным.

Всё остальное — нет. Чейз место не узнал. Гипотетически они должны были оказаться на первом этаже. Но реальность вокруг них окончательно развалилась. Уныло и тоскливо. Сыро. Влага просачивалась откуда то сверху, текла по стенам тонкими ручейками, разрушая покрытие на стенах, отчего краска шла трещинами, набухала и кое-где отваливались куски. Потолок расчерчивали ржавые трубы, с которых тоже капала вода. 

— Я — нормально, — ответил Чейз. — Уныленько только что-то тут. Тут бы ремонт, конечно, не помешал. — Он оглянулся на звук шагов. Напрягся, собираясь защищаться, но немного расслабился, когда рассмотрел гостя. Тот, для разнообразия, не пытался на них напасть и убить. — Это… — задумчиво произнёс Чейз, рассматривая ягненка. — Овца? Знаешь, она как-то подозрительно выглядит. Слишком… нормальной. Ну, все остальные были, как будто их рисовал однорукий одноглазый художник, который никогда в жизни не видел зверей. А это просто баран.

Чейз сделал пару осторожных шагов вперёд, наклоняясь к ягнёнку и рассматривая его. Тот смотрел на него в ответ, не делая, впрочем, ничего.

Определенно, очень унылый баран.

— Пошли дальше? — предложил он. — Пора с этим заканчивать. Что-то мне уже страсть как надоело.

Он пошёл вдоль по коридору, загребая ногами воду и уныло глядя перед собой. С каждым этажом ощущение, что они набрели на что-то слишком сильное, им не по зубам, становилось всё сильнее. И если на самом верху Чейз ещё был преисполнен решимостью и желанием разгадать эту загадку, найти труп расчленённого священника, место жертвоприношения девственницы, мумию отца основателя, да без разницы. Но сейчас желания продолжать их экспедицию по страницам священного писания уже практически не осталось.

— Эй, — притормозил он Джона вытянутой рукой, увидев в коридоре свет.

Обычный такой, жёлтый свет.

Тихо и медленно подошёл, заглядывая в проём. За распахнутой дверью оказалась обычная квартира. Маленькая, двухкомнатная квартира, точь в точь как у них, только посреди залитого коридора, вода из которого просачивалась в прихожую, впитываясь в лежащие на полу цветастые ковры. Он осторожно зашёл, в несколько шагов преодолевая небольшую прихожую и заглянул на кухню, где возилась старушка. Та самая, которую он несколько раз видел сидящей на скамейке во дворе.     

— Мэм? — позвал он, стараясь не напугать старушку, но та, казалось, даже не удивилась их приходу.

— О, заходите, мальчики.

Вопреки ожиданиям, бабулька оказалась обычной бабулькой, сухенькой, маленькой, морщинистой. Тусклой. Как будто с неё стёрли все краски: с кожи, волос, с одежды. Из глаз. Она равнодушно смотрела будто сквозь них пустым, мёртвым взглядом.

— Я налила чай. Садитесь, — безжизненно произнесла она, садясь возле накрытого стола.

— А вот и чокнутое чаепитие, — шёпотом сказал Чейз, вспоминая свои мысли про безумного Шляпника. — Только Алиса слегка постарела, пока мы тут бродили по Зазеркалью.

— Бери печенье, внучек. Твое любимое.

Даже печенье казалось бесцветным, словно присыпанное серой сахарной пудрой.

— Безвкусное. — Чейз поморщился, откусив кусок. — Что? Пока мы тут бродили, жрать захотелось. Спасибо… бабуля, — чуть запнулся он в обращении, легко погладив старушку по худому плечу. Он дожевал печенье и взял чашку с чаем, полупрозрачным, сероватым, от которого поднимался легкий дымок без запаха. Сделал пару глотков, запивая сухое печенье и вздохнул, отставляя чашку в сторону. Здесь им делать было нечего. Ещё одна жертва спятившего дома. — Даже у воды есть вкус. Но не у этого чая. Мы пойдём, бабуль. Не унывай.

— Не уходите, — попросила старушка. — Посидите ещё чуть-чуть. Я налью ещё чаю.

— Нам пора, — показал Чейз пальцем на входную дверь. — Нас там… овца ждёт.

— Почему вы всегда уходите?

От тоски в её голосе начинало подташнивать. Серая, тоскливая квартира. Серый, тоскливый мир. Бесконечная, беспросветная печаль накрывала в этой квартире каждую поверхность пыльным, серым кружевом, как выцветшая шаль на плечах старушки. Чейз видел этот сложный, плетёный, пыльный узор, который смялся под его пальцами, когда он провёл рукой по комоду в коридоре. Чейз сделал шаг назад, к Джону, показывая ему большим пальцем, чтобы он шёл отсюда. Нахуй.

— Я же испекла вам печенье! — заплакала старушка, сгорбившись над столом. — Почему вы не можете остаться ещё?!

— Блядь!

Чейз бросился обратно к выходу, подпихивая Джона под спину и выскакивая вместе с ним в коридор, краем глаза замечая, как старушка начинает ломать печенье в крошку. Захлопнул за собой дверь и уставился в глаза овце.

— Чего, тебе, блядь, надо? — уныло спросил он у ягнёнка, который закономерно не ответил.

Привалился спиной к двери и закрыл глаза, выдыхая.

Он устал. Ему надоело. Он хотел домой. В Лондон. Валяться на диване с Джоном в обнимку, обсуждать магию, пить сладкие коктейли с водкой и заедать их розовыми, клубничными M&M’s. Потому что всё это бесполезно. Все их поиски не привели ни к чему, они не нашли никаких следов Патнэмов, никаких ценных книг, никаких зацепок.

Ни-че-го.

Словно чума, как душевная болезнь, нападает уныние. Тоска…

Ягнёнок вдруг ударил копытом, потом ещё раз, и заблеял.

Есть крест духовный, посылаемый нам к очищению прежде бывших согрешений.

Чейз сполз по стене на пол, почти не ощущая просачивающейся сквозь джинсы воду, которые и до этого то были почти все мокрые. Всё это бесполезно. Он ничего не сможет, не найдёт выхода. Сдохнет, как и его отец. Как отец Сынов. Как его предки. Как они всё много веков до этого. Сила высосет из него жизнь, превратив в развалину, и уничтожит, потому что не получится у него ничего.

Если оставишь самораспоряжение и будешь начинать всякое дело с благословением Божиим, то с благословением пожнешь мир душевный. Если оставишь совершенно свою волю, то никогда не будешь ощущать тягостного мрака уныния!!!

— ЗАТКНИСЬ! — заорал Чейз, вскакивая на ноги.

Сила заволокла всё пространство коридора, поднимая водяные смерчи и втягивая в один из них взвывшего высоким криком ягнёнка. Чейз никогда в жизни не слышал, чтобы такой звук издавало хоть одно живое существо. Он развёл руками, собирая все смерчи вокруг себя в один большой, внутри которого на бешенной скорости летал и орал ягнёнок, и это было бы сука, очень смешно, если бы абсурдность и сюрреализм вокруг них не закруичвал нервы в тугую спираль, готовую оборваться в любой момент и распрямиться, унося с собой рассудок и последние остатки здравомыслия.

Чейз со всей Силой ударил смерчем о бетонный пол, размётывая ягнёнка на части. Тот взметнулся вверх белоснежным облаком со снопом невыносимо яркого, выжигающим глаза светом, от которой Чейз отшатнулся, прикрывая лицо руками.

В глубокой тишине коридора остался лишь монотонный, унылый звук капающей воды.

— Уныние, — ткнул он пальцем в дверь. — Меня уже задолбала эта Библия! Есть идеи, кто это может быть кроме расчленённого священника, который застрял после смерти в своих проповедях?

Белый кусок шерсти проплыл мимо, ткнувшись в ногу Чейза. Много кусков шерсти. Очень много. Они покрывали всю поверхность воды, покачиваясь как лодочки на волнах, поднятые Силой Чейза.

Не шерсть…

Он наклонился, загребая ладонью белое облако и поднимая его вверх.

— Это перья, — прошептал Чейз, морщась от окровавленного комка на ладони. Переломанные остья оканчивались рваными кусками на очинах, будто перья выдирали из живого тела вместе с его частями.

Как будто здесь целую птицефабрику ощипали.

Перья были везде. На залитом водой полу, на стенах, они лежали кучками на трубах с отслаивающейся краской, на тёмных, погашенных лампах. Они плыли мимо в конец коридора. Белые, покрытые алыми росчерками перья. Обугленные по краям. Болезненно скрученные и порванные жестокой, безжалостной рукой. Чейз смотрел, как перья темнеют, становятся серыми, осыпаются пеплом, превращаясь в золу. Их словно пожирало внутреннее пламя, сжигая невидимым огнём.

Он перевернул ладонь, ссыпая с неё кучку праха.

— Туда? — ткнул Чейз подбородком в сторону уходящих вниз ступеней, куда текла вода, унося с собой разрушающиеся перья. — Все остальные этажи мы уже прошли.

+1

21

— Черепашки-ниндзя еще не успели этот ремонт сделать, видать. Или что там у вас живет в канализациях в Америке.

Черепашки-ниндзя, аллигаторы, реки розовой слизи... В свой самый большой поход по канализации Нью-Йорка в отдаленном прошлом ничего из этого Константин не встретил - только запахи чего-то, набухшего водой, и кучку мятежных вудуистов с мокрыми - буквально - курицами с головами и без, и без всякого желания вежливо пообщаться с милым, приветливым, бегло говорящем на английском и магическом иностранцем. Никакого тебе южного гостеприимства. Вероятно, исчезает через сколько-то метров от границы Луизианы.

— Хм... - он видел отчетливо, как по стенам сбегала влага, видел капли и слышал их, но вода под их ногами, слетевшая с руки Чейза, была какой-то не такой. Только имитировала воду. Это буквально была та же субстанция, из которой состояли буквы.

Он на пробу ударил по воде, как по футбольному мечу. Услышал характерный плеск и увидел брызги, они усеяли густо и замочили его штанину, но он не почувствовал этого. Поднял ногу и помотал ботинком, с которого скатывались неоновые капли, но при прикосновении... Он был абсолютно сухим. Кто бы не создавал это место, он явно боролся с концептом консистентности своих иллюзий. Прикоснувшись к неожиданной кирпичной кладке все-таки на первом этаже - он видел очертания дверей там же, где они должны были быть - Константин ощутил настоящую воду и влагу.

— К чему же это все...

И нет, этот... овечий сын вообще нисколько не отвечал на его вопрос.

— Ну да, это овца, - даже как-то никакого остроумного комментария не придумывалось. Ягненок тоже не спешил никак себя проявить. Даже не разговаривал. Только глупо пялился на Чейза, наклонившегося к нему, словно пытаясь найти подвох. Более того, как и всякое животное, поняв, что опасности они не представляют, он потерял интерес и начал тыкаться носом в пол, сначала пытаясь попить светящуюся не-воду, а затем принялся тыкать розовым носом в пол в поисках травы, как завещал ему коллективный дух всех овец мира. — Просто овца.

Как-то даже было жаль, что этот чересчур белый комок шерсти оказался стараниями неизвестной херни в таком скорбном месте. Из которого он почему-то именно теперь начал терять надежду найти выход, хотя местечку уж точно было далеко до адских Злопазух. Верный признак того, что надо продолжать искать еще интенсивнее. В голове как будто бы порвалась какая-то ниточка. Константин пожал плечами и потрусил следом за Чейзом, зябко поежившись. Это все из-за того, что он оставил тренч в их комнате - сплошная неудача, нет сигарет, руки занять нечем. Он засунул их в карманы брюк. Оставалось только праздно раскидывать факты по полочкам, собирая паззл без кучи деталей.

Они нашли некое место на последнем этаже этого здания, в котором был совершен призыв. Судя по всему, чего-то нехорошего, что осталось в другой комнате почему-то, а не там, где они обнаружили тетраграмматон. Это было два разных призыва? Тетраграмматон - вообще не особо-то традиционный способ призывать демонов, но не невозможный. Да, это скорее про ангелов, но мало кто почему-то вспоминает что у всех известных ангелов высшего порядка есть свой оборотный ублюдок, точащий вилку в Аду, и если очень сильно изъебнуться, потыкать в Шемхамфораш и хоть раз притронуться к классике в виде "Малого ключа Соломона", то может и выйти всякое. Но все равно, способ довольно экспериментальный... А еще Джон не мог припомнить ни одной сигилы, обычно сопровождающий призыв. Ни характерных защит... Еще одна странность - не то чтобы кто-то до сих пор умер здесь. Только один парень совсем поехал кукухой и отъехал в места с красивыми, функциональными рубашками и пластиковыми ложками для еды. Остальные жильцы испытывали какие-то проблемы, но прозорливые сливались, оставляя несчастного домовладельца без клиентов и на том было все. Очень... незаинтересованно как-то вел себя демон, внезапно получивший в свое распоряжение целое здание.

Может, хозяин пытался справиться странным способом со своей коммерческой неудачей? Нет, не был этот мужик похож на кого-то, кто мог заварить эту кашу. Чуйка у Константина даже не дернулась. Так, что там дальше...

Дальше в них начали кидаться псалмами. И корявыми зверьми. И голосами прямо в голове. Разными. Но это ни о чем. Так что, звери: змей, что-то вроде льва... Павлинье перо... Нет, перо из другой оперы. Из буквально грешной оперы, потому что про смертные грехи-то ему голос и втирал. Только не соблазнительно и не "за", а скорее "против" и мезко-пафосно. Псалмы, пафос, заповедные звери из кривых рисунков. Ягненок.

Ягненок...

Он же агнец. Он же юное стадо.

Так, кажется, он хочет разобрать этот паззл обратно, убрать коробку, а коробку сжечь.

Их вовремя поманила к себе распахнутая дверь квартиры, и они оба, словно тупые мотыльки на свет, порвались к спасительному свету нормальности. Даже слишком нормальности. Как и раньше, все квартиры на этом этаже, невзирая на канализацию в коридоре, остались самими собой. Да и коридор, видать, видели лишь они с Чейзом. Джон недоверчиво просочился следом за Коллинзом в дверной проем, хмурясь и осматриваясь, силясь найти какую-то подсказку или какой-то намек, который уведет от невеселых рассуждений.

От увиденного становилось еще более невесело, жизнь из этой квартиры как будто давно просочилась в песок, оставив после себя невыносимое блеклость, тоску и горе, сдобренное бытом. Как много такого ему довелось видеть... Слишком много. Но никогда еще цвет жизни так буквально не сходил с людей. Никогда еще отчаянье не скатывалось на его памяти в целую старушку. Ему было... снова безумно жаль? Он кивнул на жест эвакуации и попятился к выходу. Эта жалость была какой-то пустой и инородной. А истерика печали все равно нарастала, как бы Чейз не пытался сначала успокоить старушку, а потом вежливо слиться. Они ведь видели ее раньше... И уже тогда она была плоха. Одна из наиболее пострадавших жертв, судя по всему. Как-то их чем ближе к первому этажу, тем больше концентрация.

Что логично, если вели их с Чейзом вниз.

Совсем вниз.

После того. как они выбрались из какой-то бесконечно длинной квартиры старушки, Джону аж захотелось прижаться к закрывшейся двери - из него как будто силы выпило. Так что он даже не сразу понял реакцию Чейза на случившееся. А она была хреновей. Гораздо. Он все сползал и сползал по стенке, в то время как у самого Константина в голове гуляла гулкая тишина. Что-то изменилось там, или в тот момент, когда он почувствовал что-то. Как будто его способность смотреть ясно и избегать копошения в голове вернулась к нему хоть и не на максимальных мощностях. Но у Коллинза же...

— Чейз, подо..! Бля.

Чертова овца.

Была.

— Ладно, не то чтобы он был настоящим. Как и эта вода. Как и... много чего, из того, что мы видели, я думаю. И это не чертов священник, Господи. Точнее, как раз именно что - Господи. Я хер знает, что здесь происходит, но это не демон. И не призрак. У нас тут завелся святоша.

Склонность к морализаторству, представлениям, библейским отсылкам и иконическим образом. А теперь вот...

Теперь перья были повсюду. Кипенно-белые и все, как на подбор, большие и длинные. И чем дальше, тем больше окрашенные кровью, обугленные. Вокруг них завертелся пепел. Он собирался в воронки, подхватывая все больше рассыпающихся на глазах перьев, пока не собрался обратно в треклятую овцу, молчаливую, но вприпрыжку последовавшую к лестнице на цокольный технический этаж, куда указал Чейз.

Мне не понять... Не понять... За что Он его отдал, почему... Бессмысленная жертва. К чему эти бессмысленные жертвы, я не понимаю, Отец, объясни мне... Услышь меня. Услышьте меня, имеющие Голос! Мне не места больше ни здесь, ни там...

— Ты... Слышишь это? Оно говорит по-другому.

Как будто бы за пафосными фразами появились мысли. Он будто бы разблокировал шифр, и теперь послания доходили до него в первозданном виде. Наверное.

Константин никогда с таким не сталкивался. И в принципе чуял уникальную сенсацию оккультного мира, которую никто не узнает, кроме вашего покорного слуги. В этом даже было что-то сладкое. Если они выживут, конечно. Отсутствие демонических сил - ладно, не полное отсутствие, но те, что были, были на его стороне, - вообще никак не гарантировало им безопасность. Потому что змея вот была не настоящая, а рубашка у него уже кровью пропиталась. Правда, уже успела подсохнуть...

— Я не знаю, что здесь произошло и что мы там увидим, но, каким-то образом, это место страдает от второго лагеря. Так что про призрак можешь забыть, но, признаю, священника все-таки в уме держать стоит.

На цокольном этаже канализация сменилась чем-то вроде пещеры. Зато в почти веселеньких теплых тонах, будто здесь была лава, которой не было. Джон проверил на полу - точно не было. Но что-то в этой системе сбоило - "пещерные" куски, как лоскутное одеяло, перемежались с обычным бетоном и крашеными дешевой краской стенами. Отчетливо, хоть и негромко, гудели бойлеры - у этого здания должна быть огромная бойлерная. И они явно приближались к ней, потому что шум становился все сильнее. Пепельный агнец то и дело продолжал попадаться на глаза.

Почему Ты оставил меня... Почему Ты оставил всех нас? На растерзание безумцам. На растерзание тем, за кого отдал бесполезную жертву...

— Если допустить, что мы - жертвы избитого насмерть клише, то какие смертные грехи мы уже пощупали? - не то чтобы это, судя по всему, было важно. Просто ритуал. Но надо же как-то разбавить гнетущий гул. - И... Блядь, что это?

+1

22

— Нет? — Чейз прислушался, пытаясь уловить хоть один звук. В том, что Константин действительно что-то слышал, он не сомневался, самому уже прочитали ни одну лекцию. Но сам не мог распознать ничего. — Мне кажется у нас у каждого своя пластинка заводится. Чувак многозадачный. Кем он ни был. Что он говорит? Что изменилось?

Как давно Чейз начал так безоговорочно доверять Джону? С полуслова слушаясь его и не сомневаясь? Быть может стоило быть чуть осторожнее, но среди них двоих опытный маг только один. И это — не Чейз. И Раз Джон считал, что на это стоило обратить внимание, то глупостью было не обратить.

Особенно глупостью было не обращать внимание на странное, стоя посреди вулканической пещеры в центре Бостона с ожившей дохлой овцой перед собой.

— Грехи?  Я, вообще-то, не специалист по смертным грехам. Нет, Библию, я конечно читал, но в детстве. В картинках. —Чейз нахмурился от усилий, вспоминая, чего они видели. — На последнем этаже были врата в Ад и павлинье перо. Тщеславие и гордость.. Кстати! — поднял он палец и полез в карман, куда, как помнил, убрал тот самое перо, что выблевал из своих кишок. Вытащил уже просохший сверток, завернутый в салфетку и откинул края белой, пористой ткани. Перо мирно лежало на его ладони, сломанное в нескольких местах, чтобы уместиться в кармане. — Мы ещё медальон нашли, помнишь? С Девой Марией. Потом мы спустились и там были эти девчонки, которые чуть не поубивали друг друга за ковёр, потому что каждая хотела его себе… Грех барахольства? У них в квартире свалка была. Алчность? Потреблядство? — выгнул он бровь. — Ну дальше всё очевидно, и удивительно, что нас с тобой поселили не там — секс, наркотики и я тебя изнасиловал. Итого: тщеславие, алчность, блуд, под нами живёт один злой мужик и мы там с тобой поругались, значит получается злость… — Чейз загибал пальцы, запоминая чего уже было. И пытаясь вспомнить, чего не было. — А что на нашем этаже я не знаю, мы его пролетели. Со свистом. Как говно в унитазе. Наверное также себя чувствует, — задумался он, продолжая хмуриться. — И тут эта старушка. Печальная. Что там за грех? Депрессия? Знаешь, я просто хочу выгнать эту штуку из подвала, потому что мне жалко эту бабульку. Она милая. И печенье у неё наверное вкусное. Если бы я почувствовал вкус. Уныние, — вспомнил он. — Точно. Я там хотел сдаться. Настолько тоскливо стало. Сколько там всего этих грехов то? Семь? Я помню была такая серия картинок, там в виде смертных грехов были изображены сексуальные тёлочки полуголые. Ну вот тёлочек я помню, а грехи — нет…. Какого хрена? 

Он остановился посреди пещеры, стены которой вдруг начали раздаваться, со стоном расходиться в разные стороны, растягивая пространство вокруг них, осыпаясь кусками чёрной лавы, двигаясь всё дальше и дальше. Раздвигая стены дома, с трясущимся гулом дрожащего под ногами пола, который становился всё мягче и мягче, и подошвы кед Чейза с чавканьем начали погружаться в его склизкое и колышущееся нутро. Зловоние заполнило ноздри, а гул становился всё громче и отчетливее, проходя вибрацией сквозь всё тело, от чего мерзко заныли зубы. Мышцы задрожали под кожей, муравьями пытаясь выбраться наружу. Кости словно начали биться друг о друга и внутренности. И всё сильнее и сильне.

Больнее.

Неконтролируемее.

Чейз уже не мог сдержать подёргивания всего тела, падая на колени почти в эпилептическом припадке, с трудом скрючиваясь в позе эбриона болезненным клубком и обхватив себя руками для защиты.

— Остановись, — простонал он сквозь стучащие зубы. — Хватит!   

Воздух вокруг взорвался от чудовищного звука, протяжного и громкого настолько, что рвал барабанные перепонки, и ладони, которые Чейз прижал к ушам, нисколько не заглушали его, который, казался, ревел прямо в голове. Длинно, без остановки, он трубил, выл в голове и ломал кости черепа, выдавливая сосуды из глаз, от чего лицо заливали кровавые слёзы. Звук такой силы и интенсивности, что буквально уничтожал, заполняя всё нутро размоловшимися в кашу внутренностями. Звук, единый и жирный, вдруг начал распадаться на отдельные части, вначале на две, четыре, восемь, и всё больше и больше, пока не превратился в многоголосый хор, в котором, кажется, принимал участие весь мир.

Плач.

Крики отчаяние.

Рыдания.

Причитания.

и будут землетрясения по местам, и будут глады и смятения… начало болезней восстанут дети на родителей и умертвят их… горе беременным и питающим сосцами в те дни… будет такая скорбь, какой не было от начала творения

Чейз вскинул голову, ошарашенно уставившись на открывшуюся перед ним картину. И задохнулся от ужаса и безнаджёжности, заторможенно поднимая руки ладонями вверх и рассматривая капающую с них кровь. Трупы усеивали всё пространство вокруг настолько, насколько хватало глаз. Дети, женщины, старики. Шевелящиеся от гниения и брожения в них трупных червей, копошащихся в провалившихся животах. Чейз издал какой-то звук, всхлипывая от ужасающего зрелища, и, с медленно отвалившейся челюстью, посмотрел на небо. Чистое, незакрытое потолками здания небо, огненно-алое, расчерченное клубами дыма и слепящими вспышками взрывов.

Небо горело.

Рушилось, падая в груды тел. И трубы застилали горизонт, огромные, длинные, извивающиеся будто змеи, из которых и доносился звук, но даже его перекрывал плач оставшихся в живых людей.

ибо тогда будет великая скорбь, какой не было от начала мира доныне, и не будет… сын человеческий явится как суд божий в полном откровении своей славы, когда наступит кончина мира!!!

Взревел громадный бык, выбивая копытами мясо из тел и помчался на Чейза, в ужасе застывшего на коленях посреди уничтожаемого мира. Земля тряслалсь под каждым его шагом, и Чейз содрогался всем телом в такт каждому его шагу, слепо глядя на приближающуюся тушу, становящуюся всё больше и больше, заслоняющую от него всё больше и больше разрушений…

АПОКАЛИПСИС!!!

И вдруг вскрикнул громко, высоко, по-женски сорвавшись на самой верхней ноте, завизжал, выбрасывая руки перед собой, выдирая из себя всю Силу, что у него была и выставляя стену из магии между собой и быком, что на полном ходу врезался в прозрачный монолит, с мерзким чавкающим звуком размазываясь по ней и стекая вниз. Чейз взмахнул руками, оттягивая Силу на себя обратно, переформируя её в сначала в комок, а затем в вихрь, и запустил вверх, в развалившееся окончательно небо, поднимая выше и выше, как можно дальше, и со всей дури отпустил, обрушивая на землю, размалывая трупы в пыль, размётывая трубы, сметая, словно ударной волной самой сильной термоядерной бомбы всё, что окружало его, выдирая с кусками почвы и камней.

Очищая.

Прокатывая по всей поверхности, по каждой комнате, этажу, квартире, ударяя в каждого человека, забираясь в каждую пору этого проклятого, грёбанного, ебучего дома, пока не врезался во что-то мягкое, что затормозило Силу и закричало, дико, больно, заскулило раненным зверем, забилось дальше от неё, причитая и корчась. Отползая…

Чейз повалился на бетонный пол, чёрно смотря на вернувшийся потолок. Нормальный. С проложенными поверху трубами, из одной которой капало, собираясь конденсатом и стекая по стене тёмной струйкой.

— Ему бы сделать тут ремонт, — бездумно сказал он, кажется, уже повторяясь. Моргая и с трудом пытаясь подняться. Перевернулся сначала на живот, потом на колени. Потерял равновесие и упал снова, больно ударившись локтём. Провёл рукой по лицу и посмотрел на пальцы, на которых не было и следа кровию. — Ебучий, блядь, сука нахуй, Апокалипсис. Ебучий, сука, дом. Если этот, ебучий, блядь, священник, не расчленён, я его сам, блядь, расчленю.

Он поднялся на шатающиеся ноги, встряхивая руками и прислушиваясь к себе. Сила удивительно молчала, высвободив настолько огромный ресурс, что даже не давала о себе знать. Чейз знал, что это ненадолго, скоро желание колдовать вернётся обратно, но сейчас он чувствовал себя прямо совсем настоящим мальчиком без следа магии внутри.

Что ж он, блядь, сделал то только что?

— Я… — махнул он рукой. — Я, кажется, что-то там почувствовал. Кажется, я по нему Силой пизданул.

+1

23

— Ноет, - чуть подумав, кратко суммировал он содержание речи Чейзу. Содержание было не то чтобы важным. Кроме одного маленького нюанса. — Меня, правда, настораживает, когда нечто явно нечеловеческого происхождения плачется Отцу. Если ты понимаешь, о чем я.

Определенно, большая буква читалась там весьма и весьма четко. С характерным благоговейным придыханием, пусть и омраченным кручинной обидкой и явственным непониманием. Растерянностью. Потерянностью. Прям как у них в этом гребанном доме, с которым они должны были просто расстаться поутру и все.

Нет, само поминание Его всуе еще не было приговором, конечно, но зная свою удачливость и потрогав с момента знакомства с Чейзом энное количество всякого дерьма чуть более редкого порядка, чем трогал на повседневной основе... Джон не питал никаких надежд относительно своего везения в этом деле, как бы ни старался не делать поспешных выводов. Но уж слишком настойчиво теперь символизм пытался сойтись в пафосном полотне, как на арте для обложки альбома христианского металла.

— Медальон, да... Медальон обычный, - он достал украшение из кармана. - Дешевый. Из церковной лавки. Но если уж все так связано и это место полностью под управлением, то не удивлюсь, если он, например, принадлежал тому, кто осуществлял призыв на последнем этаже.

Медальон был совершенно в порядке. Призвавшего, если это был он, никто не съел и не убил, по крайней мере, никакой символизм об этом не свидетельствовал. Он просто потерялся в здешних коридорах и Джон умыкнул его с собой, потому что почему бы и нет. На их этаже. Жадность?

— Потреблядства? - он усмехнулся. — Если б потреблядство было грехом, мы бы уже давно все горели. Не, помнишь, она говорила - почему у меня не как у нее? Это, наверное, зависть. И там еще была долбаная змея, - он машинально потер перевязку. - Алчность - это, видимо, было у нас. У меня не было ни причин, ни нужды забирать медальон, но я забрал. Ладно, засчитано, но уж очень притянуто за уши.

Он раскрутил медальон на цепочке, наматывая ее на палец и разматывая обратно.

— В попсовой классике семь, где-то пять, где-то восемь, где-то девять. Не очень-то хочется проверять ортодоксальность.

Кстати, вполне возможно, что даже он помнил телочек. Но толку от этого было примерно ноль. Он даже не был уверен, что сущность реально была сколько-то последовательна. У Джона с момента, как он почувствовал, что влияние места на мозг резко поослабло, в принципе было ощущение, как будто все происходящее... Нестабильное, зыбкое. Послание определенно было, но, как человек с дефектом речи, сущность не могла его лаконично преподнести и даже не столько вела их, сколько реагировала. Чем дальше они шли, тем сильнее хватка и последовательность терялись, а иллюзии становились все более безобидными и неинтерактивными. А вот нервы их "оппонента" явно сдавали. Что бы это ни было...

Что бы это ни было, вероятно, этому нужна была помощь ничуть не меньшая, чем страдающим от присутствия жильцам.

Откуда он знал? Да понятия не имел, но что-то в этом плаче в его голове было такое, что даже в его головешке в груди проснулись какие-то естественные человеческие инстинкты, а это еще какая причина задуматься. Как будто где-то ребенка пинали ногами, что ли. И пинали довольно давно, если вспомнить, что им удалось накопать про это здание.

Звуки бойлеров всепоглощающие, они затягивали их в себя вместе с пещерой, вместе с остальными звуками и мыслями, и их голоса с Чейзом терялись. Гул наполнял собой и наливался в рот. Пока они вместе не выкрикнули, но, кажется, почти не слышали друг друга.

Лава пришла в движение, разверзаясь перед ними. Их отрезало друг от друга. Константин не знал, с чем остался Чейз, а вот он сам остался с тем, что первым увидел, окликая Коллинза несколько секунд назад. То, что ему показалось сначала демоном, а затем - элементалем, оказалось статуей быка из лавы, камня и обсидиана, уродливой, зато гигантской. С трудом шагающей на скрюченных массивных ногах. Стены сотрясались от его поступи, разрушаясь, а за ними... Константин не стал присматриваться - знает он уже эту херню. Но достаточно было пройтись краем глаза, чтобы понять, какую кину показывали, и чтобы тем же краем глаза увидеть Чейза, оставшегося там же, где был, то ли внутри апокалиптичной картины, то ли снаружи инсталляции. А затем снова уставился на надвигающегося прямо на него зверя, глядя в антрацитовые глаза.

Ты считаешь, что способен оседлать даже конец света, чернокнижник. Погрязший во Грехе, не отмывший до конца ни одного. Упивающийся в своей гордыне незаслуженным правом Постоянства, которое не желаешь передать дальше. Ты жалок. ПОСМОТРИ! Обрети смелость хоть на миг в своей обреченной душе, чтобы взглянуть, рука об руку с чем ты ведешь мир к Нечестивому Апокалипсису!

Стены окончательно рухнули, а Константина отбросило назад, почти обратно к Чейзу. Он успел уивдеть только, как на фоне трупов и огненного звездопада два быка слились воедино, вставая на дыбы и раскрывая множество крыл. Они двоились и двоились вместе с уродливыми головами. Грохот оглушал. И все ходило ходуном, как при землетрясении в Калифорнии.

— Чейз!

Чейз тоже вибрировал, но в своем ритме. Его лицо перекосило от марева жара, боли и распахнутых черных глаз. И от колоссального сгустка Силы, что он собирал. Года на три-четыре потянет... Самого Джона окончательно прибило к земле, и он каждой клеточкой тела чувствовал, как отпущенная вверх сила возвращалась, проходя через каждый этаж как нож через слои свадебного торта. Возвращаясь к ним. Ища цель.

Найдя ее.

И все закончилось. Резко оборвалось вместе с шумом в ушах. Остался теперь уже в сравнении довольно тихий гул обычного бойлера, хоть и все еще все вокруг было в дымчато-синих тонах и неестественном полумраке, в котором все равно было все видно. И кое-что еще на грани восприятия.

Он подполз к Чейзу - опять - помогая встать и помогая себе встать об Чейза тоже. Они как два инвалида всю ночь телепаются с последнего этажа на первый. паралитики, сезон два, бля.

— Это точно не долбаный священник. Вообще не священник, - Константин слегка застонал. Ребра с одной стороны заныли. Хотя бы не с той же, где уже ныл вполне себе все еще настоящий укус змеи. - Слышишь странное диньканье в отдалении?

В этот раз Коллинз совершенно точно должен был слышать. В общем-то, это то, что было там почти всегда уже хреналлион лет, но в этом пространстве можно было слышать отчетливо и всем.

— Знаешь, что это? А я вот в этот раз знаю. Но очень хотел бы не, - он аккуратно подставил плечо под чуть пошатывающегося Коллинза. — Это, Чейз, енохианский. Язык, на котором общаются и хнычут пернатые засранцы. Эти апартаменты одержимы ангелом.

Ангелом не самого последнего порядка. Чейз, конечно, мальчик охуенно красивый, но можно перестать привлекать всю крупную рыбу в округе хотя бы на пять минут?!

— Нам куда-то туда. Забился в самый дальний угол, видать.

Не такой уж прям и бесконечный технический этаж... Довольно быстро динькающее нытье стало громче и отчетливее. Они, как летучие мыши, шли на звук, пока перед одной из дверей с надписью "Out of order" не стало понятно, что именно из-за нее раздается звук.

Пожав плечами, Константин потянул за ручку и та сразу поддалась. Когда-то здесь была старомодная домовая прачечная, но теперь ее перенесли в другое место. Здесь остались лишь ряды устаревших агрегатов и потускневший шахматный пол. А еще было слышно шевеление и непонятные всхлипывания. Джон включил вновь чудом выживший в кармане фонарик-таблетку. Бог весть сколько света в этих унылых четырех диодах, но...

— Хэллоу? Ты звал нас в гости, мы пришли, - ничего не поменялось.

Константин кивнул Чейзу и ступил в прачечную. Не то чтобы было сложно обнаружить там груду, похожую на кучу тряпья размером больше человека. То есть, что-то вроде человека там имелось, много человека. Но еще больше - перьев. В два раза больше перьев...

— Просто охренительно.

Это определенно был керубим.

Не подходить!

Груда очень резво приняла сидящее положение и отшанулась от них, забив всеми конечностями, прижимаясь к стене и обхватывая колени руками, совсем как ребенок. Даром что навскидку телу можно было было дать лет двадцать пять и под два метра ростом. Загнанный, полуосмысленный взгляд среди висящих соплями патл.

Держись подальше, Мерзость!

— О, это он тебе, Чейз, - Джон ухмыльнулся Коллинзу.

Такого ангела он пока еще не встречал. В таком хуевом состоянии, если точнее... Их повествование только что вышло на новый уровень херни.

Он не должен видеть меня, не должен видеть...

Неизвестное пернатое начало раскачиваться взад-вперед и уставившись в одну точку.

— Я бы сказал, ты слишком сильно его приложил... Но, кажется, тут все было сломано до тебя.

0

24

Всё мировозренние Чейза только что перевернулось, сделав оборот в 360 градусов, а потом ещё раз и ещё парочку, как на долбанном аттракционе, аккурат из Эдгара По с его ебучим колодцем, маятником и фильмом “Инквизитор” с Лэнсом Хенриксеном. Чейз не так давно смотрел. Ебучий инквизитор им прям сейчас охуенно как пригодился бы. Желательно с быстрым набором на небеса.

“Алло, Боженька? У нас тут ангел завелся, не могли бы вы прислать дезинсектора?”

Интересно, а чисто технически, Джон мог экзорцировать ангелов?

— Джон? — позвал Чейз Константина, с трудом справившись с отвисшей челюстью и не в силах оторвать взгляда от ебучего, мать его, грёбанного, сука блядь, АНГЕЛА! — А ты умеешь экзорцировать ангелов? Или только демонов? А их вообще, можно экзорцировать? — недоумённо сдвинул он брови. — Джо-он… ЭТО БЛЯДЬ АНГЕЛ! Это… — ткнул он в кучу обеими руками, — ангел! Я, — отчаянно взъерошил он волосы. — Ну нахуй это!

Чейз сделал пару кругов по периметру, то поднимая волосы дыбом, то приглаживая их обратно, и пытаясь пригладить заодно и свои мысли, которые торчали и вылезали из головы как иглы дикобраза. Жизнь его к этому определённо не готовила. Не то чтобы жизнь его готовила вообще хоть к чему то. В отличие от четверых мудаков, которых жизнь в жопку поцеловала и на серебряном блюдечке серебряной ложкой в жопу знания о Силе и колдунах затолкала. Чейз бы Дэнверсу ещё кой чего затолкал бы. Посущественнее. Но Дэнверс с мудаками были… да хер знает, где они там были. Сидели в своём распрекрасном Гарварде и получали образования, делая вид, что они нормальные.

Нихуя они все не были нормальными.

И если бы Калеб не оказался последним мудаком, у них может быть получилось. Но мудаки отдельно, а Чейз… Чейз с Джоном Константином и ангелом.

Ебучий ангел.

Долбанный, сука, ангел.

Ангел…

Мысли Чейза издали последний оглушающий скрежет и намертво застряли проржавевшим насмерть механизмом.

Ангел.

Прямо вот настоящий.

С перьями.

Прямо ангел.

Чейз открыл рот. Затем закрыл его.

С другой стороны, он же знал уже до этого, что демоны существовали. Как, например, тот самый демон, что проклял их. Как тот безумный демон, что, находясь вне пространства и времени забрал из начала времён частицу Хаоса и заточил его в камень. И это был один и тот же демон и та же Сила, что бурлила внутри Чейза, что позволило им вернуть Хаос обратно в его тюрьму. И та же сила, что Чейз чувствовал на пляже, когда они сражались с дерьмодемоном. И в этом доме, на верхнем этаже, когда Чейз провалился в чьи то воспоминания. Как…

Чейз нахмурился и пощёлкал пальцами, ловя мысль, которая закольцевалась и кружила у него в мозгах по кругу как заезженная пластинка, в которой можно было угадать лишь часть мелодии, но дальше она не соскакивала, оставаясь на том же куске снова и снова и снова. Дерьмодемон, Ипсвич, Глаз, этот дом, дерьмодемон, Ипсвич, Глаз…

— Джон, — протянул он руку к магу. — Джон. Джон.

… этот дом, дерьмодемон, Ипсвич, Глаз, Константин…

— Помнишь я говорил, что тут что-то знакомое? — Чейз сосредоточился, вспоминая всё, что произошло с ними с того момента, как Джон разбудил его, стащив с кровати и заканчивая тем, что они, пройдя буквально через все круги Ада оказались на самом дне возле настоящего, мать его, ангела. — Что я узнаю то, что здесь было. Что оно ощущается, как своё. И там был Ад, настоящий. Там был Ад, в котором была Сила. Моя Сила. Как с тем дерьмодемоном на пляже, как с Глазом. Я… — нервно потёр он лоб. — Мне кажется, что ты настроился на меня. Что твой улавливатель магического пиздеца, про который ты говорил, использует меня как антенну. И из-за меня ты идёшь по всем местам, где отметился демон, который нас проклял. И здесь он тоже был. Ты выбрал этот дом. Ты выбрал дом, в котором был не просто демон, а тот самый демон. И пока мы его искали в библиотеке, ответ буквально находился у нас под носом. Ну, точнее, под ногами. Этот демон был здесь. И он, — махнул Чейз рукой в сторону кучи. — Он отпиздил этого ангела. Поэтому нас сюда притянуло. Потому что нас таскает по всем местам славы этого чёртова демона. И это значит… — запнулся Чейз, думая. — Да хер его знает, что это значит. Ну кроме того, что у нас грёбанный ангел!

Чейз осторожно подошёл к куче, которая вдруг встрепенулась, переставая бормотать и, видимо посмотрела на него, точнее было сложно рассмотреть под висящими сосульками волосами. Жалкое зрелище. Чейз никогда не был особо религиозным человеком, хоть и, наверное, верил в Бога, сложно не верить, когда ты можешь силой мысли проламывать крыши и говорить с пауками, но всё равно эта вера была всего лишь номинальной, больше по привычке, скорее что-то наносное из детства с семейными походами в церковь по воскресеньям, а не искреннее и глубокое, как у истинных религиозных людей.

А теперь в вере и вовсе отпал смысл, ибо только что он получил оглушительное и всеобъемлющее доказательство существования Бога. Теперь он не верил.

Теперь он знал.

— У нас есть шанс достучаться до него? — спросил Чейз у Джона, полуоборачиваясь к нему. — Поговорить? Как то, может, вернуть его обратно? Он страдает, — прошептал Чейз, опускаясь перед… АНГЕЛОМ! на колени.

Наклонился, пытаясь взглянуть тому в лицо. Наверное, красивое, но сложно судить под слоем грязи, щетины и ещё чего-то… коричневого и Чейз не хотел даже пытаться угадать — чего. Ангел выглядел плохо. Не просто плохо, а болезненно и как-то уродливо неправильно плохо. будто выломанные наружу конечности или сраная человеческая многоножка. Ебучая сраная человеческая многоножка, которой не должно существовать ни в природе, ни в воспалённом мозгу её создателя. Мерзостная, невозможная в своём существовании, отвратительная и ломающая все границы адекватности. 

— Эй, ты, — Чейз тихо позвал, пощёлкав пальцем перед ангелом и привлекая его внимание. — Я не знаю, понимаешь ты меня или нет, но постарайся понять. Ты же грёбанный ангел, а значит должен быть за хороших парней. Хотя Джон не очень вас любит, но библия нас учит, что вы типа божественные чуваки и всё такое, и за добро там. За человечество. Но вот то, что ты делаешь там с людьми, — помахал он указательным пальцем в сторону потолка, — это очень плохо. Это конкретно не по божески плохо. Там люди с ума сходят и убивают себя. Ты причиняешь им боль.

Боль…

Боль…

Больно, больно, БОЛЬНО, БОЛЬ!

Чейз отшатнулся, падая на задницу и упираясь в грязный бетон руками. Куча снова пришла в движение, пытаясь собрать все свои перья, конечности, но лишь бессмысленно тряслась и перемещалась, царапая окровавленными ногтями пол, в котором уже были прочерчены приличного размера канавки.

НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!!!

— Я не трону тебя! — поднял ладони вверх Чейз, пытаясь успокоить ангела, который не оставлял попыток проползти сквозь стену. — Я не могу тронуть тебя. Ты, блин, ангел!

Мерзость!

— Сам ты мерзость! Ты себя то видел?! — огрызнулся Чейз, поднимаясь на ноги. У него точно останутся синяки на жопе после сегодняшних приключений. Даже с условием нечеловеческой регенерации будет. И кому-то — кто Джон — придётся сделать ему массаж. Задницы. И снаружи и внутри. Простату он тоже ушиб и её тоже требовалось помассировать. — Да ладно тебе! — закричал Чейз, вздрогнув сам от дёрнувшегося на крик  ангела. Сборище психически травмированных инвалидов, Господи Боже, Иисус, Мария, Иосиф! — Какого чёрта? Иди домой!

Мелочь громко и демонстративно фыркнул ему на джинсы чаем и, медленно перебирая фарфоровыми лапками, подобрался к ангелу, обходя его то с одной, то с другой стороны, припадая к полу как кот. Ткнул в перо, деловито подобрал одно выпавшее и куда-то припрятал.

Чейзу совершенно точно требовалась шляпа Шляпника. Потому что только с ней можно было переварить этот парад абсурда.

И чай. Мелочь был совершенно согласен с Чейзом по поводу чая, поэтому изящно вытащил две большие кружки из квартиры — ЧЕЙЗОВОЙ КВАРТИРЫ В ЛОНДОНЕ! — налил в них чай и выдал по очереди сначала Чейзу, а затем Джону. Судя по запаху, в Чейзовой мяте пополам с валерианой чая не было. Он на автомате сделал большой глоток и только после этого посмотрел на Джона.

— Твоя очередь, — выставил он ладонь в стоп-жесте, а потом махнул на ангела. — Я точно не специалист по общению с ангелами. Я вообще думал что они голые, жирные младенцы! А вот это ни хрена не младенец. А ну отойди от него! — скомандовал Чейз Мелочи, который медленно подталкивал к грязной пернатой куче чашку чая. Или чего он там набодяжил? — Мне нужна ванна, — пробормотал он. — Ванна, массаж, бокал вина и мужик в постели. Я вот на это не подписывался.

+1

25

Вот теперь точно безумно хотелось закурить. Только сигарета могла хоть сколько-то расслабить напрягшиеся мышцы во всем теле. Обычно у него был худо-бедно, но понятный план на случай, если на голову свалится монстр, демон или еще какая срань. Даже если это была примитивная инструкция бежать. А вот что делать с непонятной ангелической активностью - Боженька его знает. Буквально. Да и не то чтобы он встречался с непонятной ангелической активностью - обычно они были вполне себе понятны и раздражающи в своей очевидности. Сыпали риторикой превосходства и демонстрировали крайнюю незначительность любого человеческого существа рядом. Особенно если это был Константин.

— При большом желании... Но призвать уж точно гораздо проще.

И кто-то это сделал. В подвале рандомных апартаментов сидел керубим, растопырив на них все четыре крыла - два обычных и два поменьше. Прям как звереныш, старательно пытавшийся казаться больше, чем он есть, чтоб хищники не сожрали. Джон никогда не видел именно керубимов. Обычно все ангелы - типичные красивые мужики с одной парой крыльев, но то ли природная неказистость и четвероединость керубимов взяла верх, то ли они привыкли так красоваться, то ли этого заглючило, но это определенно не то, как Константин предпочитал видеть своих ангелов.

Хотя, какого хрена, Константин предпочитал ангелов не видеть вовсе.

А с этим еще и было все не так. Этот был напуган до чертей и полубессмысленного взгляда, скользившего по Чейзу даже тогда, когда он велел ему отойти. Как чей-то батя в начале делирия в комнате экстренной помощи госпиталя. Но он таким был все то время, что сидел здесь, а это без малого много лет, вероятно, с тех пор, как этим апартаментам, вопреки их расположению, отличной отделке квартир и размеру, тотально не везло с жильцами. Зато Чейз нервничал вот прямо сейчас. Хоть и отчаянно пытался взять себя в руки.

Обычно это был тот момент, на котором все заканчивалось. Обильный секс, и признания, и симпатия. Он не очень сильно удивится, если им придется поговорить об этом вскоре. Но, учитывая, что он уже успел узнать о Чейзе, будет очень удивлен. если тот решит хлопнуть дверью с утра, оставив его один на один с двухметровым кулем невменяемой и не идущей на контакт обиды.

— В чем дело, luv?

Ангелу, казалось, было абсолютно все равно на их телодвижения и общения - он созерцал внутри себя что-то настолько ужасное, что даже мир, который он деформировал вокруг себя, оставался для него чем-то на далеком плане, фоном страданий, природы которых не знал, походу дела, даже сам Всевышний.

— Я не думаю, что твой демон был здесь. Я не думаю, что тут вообще был хоть какой-то демон, помимо Мелочи, luv. Зато наш пернатый приятель был там, где был твой демон, - он обернулся на все еще обнимающего собственные колени ангела.

С чего он взял? С того, что все, что они видели, не имело как будто бы никого отношения к ним самим. Этот мир не имел к ним никакого отношения. Он дрожал и был пронизан страхами ангела, потерявшего связь с самим собой. С Небесами заодно. И с кукухой. Константин не чувствовал никакого демонического присутствия.  Только вывернутое наизнанку восприятие.

— И, как и с Глазом, он знатно поразвлекался.

Насчет антенны Чейз был в каком-то степени тоже прав. Его потрясающая способность идти по следам самого важного и неочевидного события в мире навострила нос, буквально обнюхав Коллинза и безошибочно забрасывая их в исключительно правильные передряги.

— Это точно значит, что хер теперь соскочишь.

Константин устало взъерошил волосы и потер повязку, под которой, кажется, успела чудесным образом затянуться ядовитая рана.

— Чтоб мне знать... Я никогда не видел такого, - он смотрел за тем, как Чейз опускается на колени рядом с двухметровым мужиков в надеэжде установить контакт с инопланетной жизнью. - Обычно они либо заносчивые мудозвоны, не желающие платить по счетам, потому что считают тебя ниже себя, либо жалкие и очень быстро мертвые. Даже если мы отошлем его прямо сейчас обратно на обетованные Небеса, вскорости его спустят обратно, как только поймут, что он сломанный, - Джон криво ухмыльнулся. - Рай - не райское местечко, да, приятель?

Он хмыкнул.

— Кажется, он чувствует, что с тобой что-то не так.

Зато кровь демона совершенно ангелка не смущала. Такая вот градация терпимости. Джон вообще не был удивлен. От комментария Чейза про добро и хороших парней хотелось рассмеяться. С каких пор послушный парень - хороший парень? Это конечно пиздец мило, когда трехлетний карапуз послушен и делает все, что мама говорит, но это мигом перестает быть милом, когда "карапузу" стукает трицаха

Он в очередной раз помог обиженному Чейзу подняться и дернулся от неожиданного, хоть и вновь неудивительного появления почти из ниоткуда чайника. Не то чтобы его, правда, это смутило. Хоть и нельзя было не заметить, как тот припрятал ангельское перо. Хоть и нельзя было не заметить, что чертов одушевленный, сделанный буквально из демона, небесного посланника тоже не заинтересовал и не выдернул из полукататонии.

— А как же: "Нам нужно найти расчлененного священника, Джон!"? — Константин ухмыльнулся, погладив сунувшего под ладонь Мелочь и забирая уже привычный сверхкрепкий чай из трех пакетиков без сахара.

Засранец конечно же вернулся к ним в самый удобный и ненапряжный момент момент, когда не надо убегать от гравюр из страдающего Средневековья. Хитрый паукан... Он подтолкнул жаждущий общения с божественными силами артефакт под дно, отправляя к Чейзу, а сам уселся перед пернатым, скрестив ноги.

— Ну-у-у, для начала... Имя-то у тебя есть, дружище?

Обращение вызвало реакцию, но не вызвало ответа. Безымянный ангел уставился на него, сверкая чистым взглядом сквозь грязные волосы, и Джон буквально ощущал, как тот пытался ответить, прорываясь через собственное сознание. Не получалось. И у него самого все еще не было ответа, что могло бы сотворить с ангелом подобное и зачем. Пернатые засранцы были почти неубиваемы, даже лишенные сил, крыльев и бессмертия, как бы это ни было парадоксально. Самое ужасное с точки зрения папочки, что могло с ангелом произойти - он мог стать Падшим. Но они обычно в процессе не ломались и не превращались в овощи. Скорее, только становились приятнее и проще в общении. Понятнее. Осмысленнее. В общем, все как при сепарации великовозрастного долбоеба от еврейской мамки. В остальном же их психика была нечеловечески устойчива к любой дичи.

Но встречу с пока еще неизвестным демоном этот ангелок переварил плохо и триггерился даже на Чейза, в котором, если уж по чесноку, просто физически не могло поместиться хоть сколько то большой доли этого самого демона, способного заключить кусок хаоса в кусок обсидиана. Но даже этого было достаточно, чтобы в прозрачных, как слеза младенца, радужках начинал метаться грязными тенями животный страх, подергивающийся еле заметным нистагмом.

— Зачем и кто призвал тебя сюда?

Человек... Человек.. Он был так открыт... Так искренне верил. В спасение. Я не заслуживаю спасения... Отец, спаси меня...

— От чего, от чего тебя надо было спасти?

Боль. Боль. Только бы дотянуться... Зови меня...

Его шепот походил на молитву, но смысла было еще меньше. И все же... Все же получалось собрать какую-никакую, но хотя бы работоспособную картину. Джон достал из кармана подобранный на этаже серебряный образок, сунув его пред ангельские очи. Взгляд того даже стал более осмысленным и наполнился слезами. Пальцы, испещренные ссадинами и в запекшейся крови огладили цепочку и образок раз и другой.

Прости меня... Прости... Раскаянье - это больно...

— Еще как, приятель, еще как...

Он оставил с ангелом Мелочь, поднимаясь с пола и отходя к держащемуся на расстоянии Коллинзу.

— Если мы отталкиваемся от того, что все связано с вашим демоном, то... Картина примерно такая. Ваш этот демон что-то сделал с этим ангелом. Или делал что-то тогда, когда он сбежал. Заставив кого-то, кто жил здесь, призвать его. Вероятно, кого-то верующего. Вот он и призвал, но спас немногое. В соседней комнате, где тебя пожевало, видимо осели остатки того, что он притащил через призыв. Ну, а наш ангелок оказался здесь и засел в эмо углу, наводя плесень от влаги своим стенаниями на весь дом, - Константин развел руками. На самом деле, даже если его картина была верна, не приближало их нисколько к ответу на вопросы зачем и почему. — В любом случае, оставлять его здесь нельзя. Особенно после того, как мы это потрогали. От пернатых засранцев одни неприятности...

Для разнообразия в этой истории могли бы быть филлеры, как в сериалах сейчас модно. Обычно раньше в жизни Константина они были. Но то ли Чейз был слишком мощной антенной, то ли развязка была так близка, что воронка "счастливых" совпадений уже буквально вела их по финишной прямой и не было времени на то, чтобы отвлекаться на что-то еще.

— Давай-ка, приятель, - он поднял ангела с пола, буквально вешая себе на плечо и крякнув под весом двухметровой шпалы. - Нам нужно вытащить тебя отсюда. Помоги-ка мне, Чейз.

Что-то подсказывало, что он пожалеет об этом.

Спасение...

— Да, да, именно оно. Спасем, нахрен, на все деньги...

0

26

— То есть,  — Чейз соединил пальцы, собирая всю информацию, которую знал и что услышал от Джона. — Мой демон что-то делал с этим ангелом, и ангел повлиял на разум какого-то верующего, что жил здесь, тот пернатого призвал, но вместе с ним и часть Ада, в котором тот находился? И к моменту призыва ангел уже окончательно спятил, поэтому в Рай его не заберут, так как в Раю про инклюзивность ещё пока ничего не слышали. Я всё правильно понял? — Чейз потёр пальцами лоб и брезгливо поморщился, когда почувствовал, что размазывает по коже грязь подвала. — Зачем ему это? Глаз, мы, теперь это. Он создал нас, свёл с ума ангела, сохранил частицу первородного Хаоса. Какой демон способен оторвать у начала времён кусок и изолировать его от реального времени? А самое главное, — зачем?

Чейзу это всё очень не нравилось. Прямо как будто он стоял перед огромной кучей говна, наваленной бронтозавром, и собирался залезть в неё по самую жопу, чтобы поискать в ней истину.

— Ну мы его нашли! — махнул кружкой в сторону кучи Чейз. И сделал большой глоток. Сладко, идеальной температуры. Успокоительно. Он прикрыл глаза, позволяя настою трав скатиться вниз по горлу. — Он, правда, не священник, и не расчлёненный, и это вообще не весело, но, что нашли, то и нашли. Работаем с этим. Ну… Ты работай.

Чейз отпил ещё чая и заглянул в кружку. Чая осталось ровно столько, сколько было налито. Ничего удивительного. Вообще. У них тут целый гребанный, прости Господи, АНГЕЛ, кто будет удивляться незаканчивающемуся чаю в кружке? Может Мелочь там на дне открыл портал прямо в заварочный чайник в квартире Чейза.

Что Чейз вообще знал про демонические чайники?

Что Чейз вообще знал?

Он пил чай в грязном, залитом водой подвале в котором, свернувшись в жалкую, грязную кучу сидел ангел. А Чейз просто пил чай, который всё не заканчивался и не заканчивался. А Константин разговаривал с чёртовым ебучим ангелом.

Настоящим, блядь!

Прям как в библии! Две руки, две ноги и четыре крыла.

Почему, кстати, четыре то?

И спятившим, как сортирная мышь на безумной чаепитии Шляпника. Вот, и чаёк имелся.

— Зачем демону мог понадобиться ангел? Я думал, что ангелы, типа, суровые такие ребята с мечами и демонов убивают. Знаешь, как в “Сверхъестественном”. Ангелы — демоны, хуё — моё… — Чейз залпом влил в себя пару галлонов чая и напряжённо заглянул в кружку. — Ты издеваешься, да? — укоризненно посмотрел он на Мелочь. Тот цокнул лапками и подобрался поближе, протягивая передние за кружкой. — Я сейчас обоссусь. Столько чая, а тут вода везде капает.

Чейз вернул вдруг опустевшую кружку чайничку, которая тут же испарилась где-то в пространстве, куда её засунул керамический одушевлённый.

Слишком.

Много.

Сраной.

Демонической.

Магии.

— Его однозначно нельзя здесь оставлять, это же ангел! — всплеснул Чейз руками. — А вдруг его рано или поздно кто-нибудь найдёт? Я даже не представляю, что может случиться, если его найдёт кто-нибудь, кто… не ты. Да и… — продолжил Чейз, подходя с Джоном к ангелу. — Этот дом нужно освободить от его страданий. Пусть он страдает где-нибудь подальше от людей. Тут не его дом. Давай ка, мужик, подъём, спасательная бригада приехала.

Чейз подхватил дёрнувшегося от его прикосновения ангела под другую от Константина сторону, принимая большую часть веса на себя. Потому что Чейз мог поднять грузовик, а Джон — нет.

— Мужик, эй, — он пытался обхватить двумя руками мокрые крылья, которые медленно поднимались вслед за ангелом из грязной воды и были слишком большие и тяжёлые. — Эй! — пощёлкал Чейз перед глазами у посланника небес. — Ты можешь что-нибудь с ними сделать, а? Они даже в лифт не влезут. Ангел! Эй! Крылья! Убрать! Мешаются!

Крылья…

Оборвать.

Не достоин крыльев. ОТСЕЧЬ! ОТОРВАТЬ! НЕ ДОСТОИН!

— Да иди ты в жопу, не надо ничего рвать, Господи Иисусе! — рявкнул Чейз, крепко держа трепыхающегося буквально как огромная раненая птица, ангела. — Просто убери их. Убери их, нахрен!

Сотри скверну с уст своих.

— А в жопу, хочу и ругаюсь! Да бля!

Ангел глухо застонал, тоскливо, долго, низко, резонируя с трубами, по которым прокатился унылый, грохочущий гул. А затем вдруг свернул крылья, и они исчезли за его спиной.

Совсем.

Чейз даже провел там несколько раз ладонью, чтобы проверить.

— Вот так то лучше. Ты не совсем безнадёжный.

Кого он успокаивал? Себя или… себя? Судя по лицу Константина, здесь вообще всё было безнадёжным. Начиная с самого Чейза.

Весил ангел, впрочем, словно крылья его никуда и не исчезали. Как здоровенный двухметровый мужик с четырьмя мокрыми огромными крыльями, — когда они его подняли, он буквально возвысился над ними на целую голову. Он постоянно заваливался то в одну, то в другую сторону, загребая ногами воду и едва их переставляя. Казалось, что они в одном из искажённых пространств Мелочи, где каждый шаг как двадцать, а дюймы — мили.

Хотя, возможно, то вмешивалось больное сознание грёбанного ангела.

— Ох, твою мать… — выдохнул Чейз, остановившись у подножья лестницы из подвала. — Мать твою. За что мне это? Я же был хорошим? Всего-то родителей убил, — не сдержал он горечи в сорвавшихся словах.

Тяжело выдохнул, перехватил удобнее свою ношу, и потащил наверх, отобрав ангела у Джона. Втроём бы на лестнице они всё равно не поместились.

Лифт в их крыле всё ещё дома не работал — на дверях висела табличка с извинением и обещанием, что утром все заработает. Лампочки в бесконечном коридоре без окон казались еще более тусклыми, чем вчера.

— Кажется, лестница где-то там.

Казалось, что с того вечера, как Джон произнёс эти слова, прошло лет пять. По одному году на каждый изученный ими этаж. Чейз успел увидеть Ад, почти все смертные грехи и Апокалипсис. А ведь он мог сейчас учиться в Гарварде. Познакомиться там с Калебом. Нормально познакомиться, без мордобоя, сгоревшего амбара и вот этого всего, что случилось целую жизнь назад.

Тогда Чейз был совершенно другим человеком.

Тот Чейз не хотел знакомиться с Калебом, не хотел учиться в Гарварде и быть одним из всех.

Этот Чейз уже никогда бы этого и не смог.

— Пришли, слава тебе, — пропыхтел он, затаскивая ангела в их квартиру, дверь в которую оказалась открытой. То ли они её не закрыли, то ли Мелочь позаботился, то ли воры. За воров Чейз не волновался, если бы кому не посчастливилось забраться к ним в апартаменты, то их бы быстро сожрали и отправили куда-нибудь настолько за гранью человеческого разума, что непостижимости этой части бытия обзавидовались бы все лавкрафтианские боги. — Ух! — вырвалось у него. — Да будет свет. Ура.

Нормальность вернулась будто кто-то щёлкнул рубильником. Видимо у ангела в голове. Хотя тот ещё выглядел как наркоман под убойной смесью всего разом, что везли с собой доктор Гонзо и Дюк в Вегас. Но у них хотя бы включился свет. Чейз поставил ангела возле стенки, удостоверившись, что тот не упадёт, и сделал шаг назад, переводя дыхание. Посмотрел на Джона…

— Эй! — вырвалось у него, когда вдруг на его челюсти сомкнулась ледяная, мокрая ладонь. — Полег… че…

Светлые, как выцветшее небо знойным днём глаза цепко вцепились в лицо Чейза, как и пальцы, до боли сжимающие его гортань. И Чейз вдруг понял. Не в подвале, не тогда, когда увидел ангела, а именно сейчас, когда стальная, нечеловеческая хватка с лёгкостью преодолевала Силу Чейза, сминая мышцы и оставляя синяки.

Это был ангел. И всё происходящее — реально. Демоны, ангелы, Бог, Рай, Ад.

Как бы жалко не выглядел их найдёныш, каким бы безумным и убогим он он ни был, в его руках таилась огромная мощь, способная сравниться даже с Силой демона, что нервно клубилась в венах Чейза. Сила нервно вспыхивала в ответ на угрозу, огнём затапливая радужки, и пряталась вглубь, когда Чейз, сосредоточившись, откидывал её назад, зажимал в воображаемом железном кулаке самоконтроля, не давая ей прорваться наружу. Ангел отпустил также резко, как и схватил, и завалился всё-таки на спину, сползая по стене коридора на пол и снова тупо уставившись вникуда.

Что бы он ни увидел в Чейзе, делиться с классом не торопился.

Но хотя бы не полез в драку, и на том спасибо.

— Мне нужен душ, переводчик с ангельского и пара стаканчиков виски. — Чнйз взъерошил волосы, оборачиваясь к Джону. —А лучше три. Но сначала нам бы его помыть. Может быть он и ангел, но воняет как последний бомж.

Отредактировано Chase Collins (2022-09-23 02:51:19)

0

27

— Ну, про кусок Ада - это сильно сказано, я думаю, это просто остаточная магия от тех манипуляций, что с ним происходили. Мы не знаем, как долго - может, он там с ним годами шалил, и накопилось остатков на целую комнату. Мы, в общем-то даже не знаем пока, что с ним. Он как будто в шоке после травмы, и так как с ним никто не говорил с тех пор, как он сбежал... - Константин пожал плечами. - Но да, я примерно это и предполагаю.

Джон нервно похлопал себя по бедрам в надежде, что там материализуется пачка сигарет. Но, надо признать, они нашли искомое, а значит он уже был близок к воссоединению с никотиновыми палочками в их номере. Если ангелок не выкинет чего еще интересного вроде картин Апокалипсиса.

— Это определенно кто-то из высших демонов, если уж у него даже Андрас на побегушках, морда вообще не последняя. Силушек этим парням не занимать. Вот только у них обычно проблема с воображением, что б там они себе не думали. Но, кажется, у нашего клиента воображение действительно есть. Не имею ни малейшей мысли относительно того, как это связано и зачем. С такой же вероятностью это может быть не связано никак, но стягивается вокруг чего-то одного.

Он вздохнул, глядя на попивающего чай и бодрящегося Чейза, на чайник, а затем снова развернулся к керубиму. Растопыренные крылья приуныли, и теперь он был похож на облезлого грязного голубя, которого выкинули в помойку, решив, что подох.

— Может ты чего видел?

Ангел вскинул взгляд и открыл рот, но как будто бы не смог выговорить слов. Константин не удержался и чуть наклонился вперед, пытаясь рассмотреть на месте ли у того вообще язык. Кажется, был на месте. И тот даже пытался им воспользоваться, но безрезультатно. Люди от пережитой травмы частенько немеют. Особенно дети. Такого Джон в своей жизни уже навидался. От детей пернатые часто не сильно отличны, так что, походу, оболочка этого тоже лишалась дара обычной слышимой речи. Повесив нос, ангел перенес их беседу вновь в пространство, немного звучащее, как церковь:

Боль... Извращение Творения... Вспять.

— Понятно, собеседник ты пока так себе. Ладно, расслабься пока.

Он снова вернулся к Чейзу и Мелочи, огладив крышечку последнего ладонью за неимением сигареты.

— Может, и не нужен. Это могло получиться и случайно. На самом деле они предпочитают не сталкиваются. Ангелы с демонами. Не то что убивать. Скорее, любят плести интрижки и втягивать в это нас, - он криво ухмыльнулся. — Зачем заморачиваться, если можно отправить пару-тройку душ смертных на убой, манипулируя ими в своих целях?

И он ненавидел это дерьмо. Каждый раз какой-то ебаный цирк. И хрен бы с ним, с мудаком Гавриилом, сам дурак, что поверил в то, что ангел знает, что такое отдавать долги - это уже закрытая и отомщенная глава. Но и без него были Элли со своим пернатым членом и запретным дитятей, и доебки Присутствия... Он мог постоять за себя и даже совершить невозможный, запретный ритуал, чтобы скрыть беременную суккубшу от глаз Неба и Подземелья. Он мог, а вот все остальные - послушно, как овцы, велись на эти манипуляции во имя Отца, Сына и Духа Святого, бесконечно веря, что ангелы лучше демонов. Напрочь игнорируя тот факт, что целый кусок Библии был посвящен тому, как часть этих самых ангелов пала. И хрен знает что породила в том самом Аду, куда их спустили отбывать наказание вместе с вожаком.

— Его так-то никто до этого не нашел, я не уверен, что он позволил бв, - Джон еще раз пожал плечами. — Но мы в любом случае не можем оставить его здесь. И я хочу чертову сигарету, так что давай в номер, а там решим, что с ним делать.

Двухметровый детина не то чтобы даже сильно на него опирался, он мог стоять самостоятельно, хоть и подрагивал и пошатывался, но все равно здорово присел на позвоночник. Подмога Чейза оказалась очень кстати. Джон весело фыркнул, когда Коллинз потребовал убрать лишние конечности. Хорошая мысль. Ангелок даже его понял, сворачивая хозяйство. Значит, все было не так уж и безнадежно.

Он в принципе не очень понимал, что с этим парнем. Какого-то паттерна, как у больных ментальными болезнями у него не было, но и нормальным тот не ощущался. Он вроде бы как был "здесь" и понимал их с Чейзом, но как будто периодами отъезжал в куда-то еще. А иногда срывался на язык посланников небесных, какими те привыкли говорить со смертными на почтенном расстоянии. Пока Константин решил воспринимать его как непредсказуемого кого-то, вернувшегося с войны с жестким ПТСР, и кого надо было сначала вывести из этой затянувшейся клоаки кошмара и только потом оценивать причиненный ущерб. Чем черт... боженька не шутит, может быть, отойдя от события, тот станет и вовсе вменяемым и объяснить, в чем дело и что он видел. Джону бы очень хотелось этого, потому что вероятно он знает чертово имя. Буквально. Имя долбаного демона, который им с Чейзом нужен для их целей. Дурацкие каламбуры.

К тому же, если ангелок вернется в себя, то у них еще и будет союзник. Бессмертный союзник, чтобы не рисковать собственной шкурой...

Мысли пролетели быстро, но вышибли Джона на пару мгновений из реальности. Достаточно, чтобы получить смачный хук отсырелым вонючим веником перьев сначала в лицо, а потом и по заднице. Константин рыбкой нырнул вперед, издав громкое: "Бля!"

Коленка засаднила тут же, приняв на себя удар героически. Ладони загорелись. И непонятно, что было хуже - это или увидеть, сколько гадости они собрали с давно не чищенного пола. Зато за это время Чейз обуздал ангелка.

— Крылья для этих ребят - тонкая тема, luv. Ты прям в мозольку попал. Когда их ссылают на землю, их обрывают, делая ангела смертным и лишая сил.

Он не стал продолжать, чтобы снова не стриггерить их найденыша в надежных руках Коллинза. Как-нибудь потом они с Чейзом наедине продолжат. Ему вот до сих пор интересно, почему Всевышний и Милостивый не лишает свою Орду крыльев более эстетичным путем, ну... просто лишая. А не обдирая и скидывая их так обратно. Хотя отпиливать обрубки было довольно приятно, что уж там.

Пустите, грешники!

— Да запросто, солнышко, но куда ты пойдешь такая красивая... - Константин поднял складку когда-то белой ангельской тоги, пропитанную всяким. — Тебе точно не помочь? - участливо поинтересовался он у Чейза, явно давая понять, что помочь может разве что морально в этом случае.

Так они и начали великое восхождение наверх. Без Вергилия, зато с полоумным Данте. Джон старался в основном не мешать, но иногда подпихивал затормозившего пернатого вверх под мускулистую задницу. "Попка - как орех" - тот, кто придумал это сравнение, явно подержался. А вы: "Черта за хвост ухватил!"...

— Что ж, могло быть хуже, мы могли бы выбрать квартиру повыше.

К тому же, из хороших новостей было еще и то, что красные огни пропали, темнота и полнолуние тоже. Они были в совершенно обычных изначальных апартаментах с неработающим лифтом и в том виде, в котором они их покинули перед сном. И были в квартире, где остались его сигареты.

— Моя прелесть, — подло бросив Чейза с ангелком, Джон отправился искать пачку и закуривать. Вот теперь совсем другое дело. Ночь продолжается, как и их мистические дела-шмела.

Дела обострились, и Джон с Чейзом вздрогнули. Только лицо Чейза вздрогнуло во все еще опасно не смертных объятьях ладони ангела.

— Тебе лучше не делать этого, приятель, — Джон нахмурил брови, буравя застывшего с Чейзом в руке пернатого.

Не угрожай мне, чернокнижник... Ты не знаешь.

— Так объясни, пернатый.

Ангелов Джон не боялся, зато вот психов - иногда до усрачки. Но из плюсов - у него охуенно богатый опыт общения. Был в Рэйвенскаре один мужик-ветеран, который порешал всю свою семейку...

Пернатый ничего не стал объяснять, а снова ушел в себя, свернувшись в мужицкий шар убогости.

— Ты в порядке, Чейз? - он положил ладонь на плечо Коллинза, смотря в глаза. — Так, если хочешь душ, значит пока да. Поможешь мне затащить его в ванну? Я попробую это помыть. Он все равно чует в тебе этого демона, кажется, ему надо свыкнуться. Ну, или отойти от шока. Или что там с ним, - Джон затянулся сигаретой почти до фильтра. — Ты б тоже вонял, проведи пару десятилетий в подвале.

Только в подвале запах чувствовался меньше. Стоило Константину остаться с ангелком в маленьком помещении, так даже ему захотелось сблевать, а он привычный к такому. Вместе с ним остался дежурить чайник, Усевшийся на стиральной машинке и недоверчиво созерцающий сидевшего, обняв колени, ангела, немного покачивающегося в стороны от истощения. Джон закурил еще одну и снял с держателя душ, включая и проливая холодную прямо в слив. Когда та стала теплой, он направил ее прямо на ангела, словно тот был огромным лохматым барбосом. Отчего тот дернулся, но не стал сопротивляться, просто замер.

Движение.

— Верно подмечено.

Грязнющая водица потекла в слив. Они даже раздевать его не стали. Джон резонно решил, что стоит это намочить, как оно само рассыплется в труху и смоется. Тотальная ветошь. Да и на что там смотреть - пока не понадобится, все ангелы - Кены. Он продолжил поливать его везде, словно собаку, чтобы смыть самые толстые верхние слои.

Меня звали... Хаз... Хазиил. Меня звали?

— О... Что ж, тебя спасли Джон - это я. И Чейз. И прекрати считать его монстром. Он такой же счастливец, как ты. Вы почти братья. Братья по пиздецу.

Ангел поморщился от грубого слова, но ничего больше не сказал, видимо как-то переваривая в своей сломанной голове простейшее знакомство.

— Давай избавим тебя от этих лохмотьев и добавим немного... - он посмотрел на полку с гелями для душа, - ...персиково-мятной свежести!

0


Вы здесь » yellowcross » MAX FREI | межфэндомные отыгрыши » The wretched