ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » приграничье


приграничье

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Aizawa Shota  & Kayama Nemurihttps://i.ibb.co/dg3RDZ4/2.pnghttps://i.ibb.co/RNJPWt6/1.pngприграничье


Can't you hear me?
I'm not comin' home
Do you understand?
___
pov: Полночь - сенсей жива, но находится в крайне тяжелом состоянии

+1

2

от жизни до смерти — всего лишь короткие интервалы; от смерти до жизни — пронзительный писк с частотой раз в шестьдесят секунд. может быть, чуть меньше. может быть, чуть больше — счетчику внутри сбился давно, ибо нет ничего более постоянного, чем неопределенность. время вязкое и темное, густое. время перекатывается песчинками в песочных часах, гремит дверями приходящих и уходящих врачей, и взгляды вокруг сочувствующие до тошноты, настолько, что хочется расцарапать себе горло — от сочувствия задыхается, бесится и мечется только где-то внутри зверем диким и загнанным к стенке. время неумолимо продолжает идти — и остановилось.
от жизни до смерти — тонкая грань; последний вздох, последний удар сердца, последнее слово, последнее действие. мгновение, решающее все.
чужая жалость липнет к нему не хуже паутины — тонкая, клейкая и раздражающая примерно так же. не поможет жалость ни ему, ни мертвым, ни тем, кто на грани. жалость не возвращает с того света — иначе все было бы проще простого. липкая паутина нарастает с каждым новым взглядом; он сметает ее с себя и продолжает считать капля по капле ту границу, что отделяет мертвых от живых.

резкий, интервальный звук.

и единственный страх — что он прекратится.

жизнь — штука хрупкая, и оборвать ее много способов. он знает поразительно много — потому что свидетель. он знает поразительно много способов спастись — передергивает от воспоминаний. некоторые раны не излечить, сколь не старайся целители с их квирками и врачи с их технологией, сколь долго не накрывай их свежей повязкой — все равно они не подернутся коркой, просто прикоснись — и будут кровоточить. таких ран у него много до неприличия — внутри, снаружи, далеко и близко. сплетает пальцы в замок, упирается подбородком в них же, и смотрит, смотрит, смотрит на грязное оконное стекло, намеренно избегая стерильно-белого, ищет несовершенства и признаки нормальности в застывшем времени.

не находит.

это нормально — оказываться на грани; это естественно — герою должно гордиться смертью во благо простых людей, которые, сделай ты неверный жест, вонзят зубы тебе в глотку. долг — слово из всего четырех букв, которое уничтожило гораздо больше людей, чем войны и злодеи; жертвенность — одна из высших благодетелей в нынешней парадигме.  которая ломается с такой же легкостью, как стекло или кости.

окружающая обстановка пахнет паленой кожей и антисептиком.

разумеется, запах кожи — лишь иллюзия, в больнице все стерильно до безумия; все настолько лишено намеков на цвет, что собственные темные кончики волос не дают сойти с ума. не дает сойти с ума грязное окно. не дает сойти с ума чертов писк.

все лучше липкой тишины и белого, белого, белого.

смерть касается холодными пальцами горла, улыбается ярко и солнечно, - чужой улыбкой, - и прикасается к грудной клетке когтями. выцарапывает остатки спокойствия — напоминает о болезненном, прошедшем, разбрызгивает черное и красное перед собственными глазами.

терпение трескается. рассыпается — привкус пепла на корне языка почти отчетливый. он не помнит, сколько именно времени проводил вот так — но знает, что это впервые, когда он позволяет себе говорить.

- не поступай так со мной, каяма.

голос звучит чужеродно — наждачной бумагой по дереву, тяжело и устало. потери — естественная часть войны и геройской жизни, но как же, великие духи, он устал кого-то терять. возможно, звучит эгоистично. возможно, вопреки логике.

от смерти до жизни — умение промолчать.

этого айзава сделать не сумел.

+1

3

[indent] Что она кричала в передатчик Момо? "Не помню" Темнота. Одна темнота следовала после последнего произнесенного слова. Где она? Как она? Кто "она"? Яойорозу? Или же сама Полночь?
[indent] Было больно, это она точно запомнила. Яркая вспышка боли, поднимавшая вверх по позвоночнику, заполонившая все сознание, а потом темнота. Каяма открыла глаза (ей так казалось), а перед ними - темнота. Самая темная, черная тьма, которую можно представить, словно поглощавшая весь свет, что мог бы проникнуть сюда. Немури и себя не видела, своих рук, ног, тела, но прекрасно осознавала, что она есть. Каяма озирается, пытаясь высмотреть хоть что - то, кроме кромешной темноты. "Но что ты хочешь увидеть?" Задает сама себе вопрос.
[indent] Вопросы и мысли пчелиным роем кружились в голове, воспоминания выстраивались сами в хронологическом порядке, выстраивая картину произошедшего. Осознание того, что случилось с ней, резко охватило всю сущность женщины, заставив вскрикнуть, но голос слышала она только в голове. Темнота поглощала и звуки, так ей показалось.
[indent] Мертва? Правда? Разве так выглядит мир по "ту" сторону? Вечное одиночество в темноте? А где тот радостный мир, который показывают по тв, рассказывают в книгах? Где те люди, которые должны ждать свои любимых и родных, чтобы вместе уйти в бесконечность? Где Ширакумо?
[indent] "Как там ребята? Мик? Айзава?" От мысли о последнем где - то в груди ёкает до боли, растекаясь по якобы телу медленной рекой, в кончиках пальцев руки вдруг собираясь. Каяма чувствовала, словно чем - то они прижаты, плотно. Но чем?
[indent] - не поступай так со мной, каяма.

[indent] Глубокий вдох. Настолько, насколько позволили ей её собственные легкие. Немного трудно почему - то. Каяма хочет открыть глаза, но тоже не в силах да и голова словно чугунная, туманная. Слышит какое - то звучание приборов, отдаленные приглушенные голоса вдалеке и один голос рядом с собой.
[indent] Шота.
[indent] Каяма хочет подняться, посмотреть на своего старого друга, спросить "эй, что случилось" в свойственной ей манере, но сделать этого не может. Единственное, на что ее хватает - издать мычащий звук и постараться пошевелить рукой.

+1

4

герои не ломаются. это можно было бы считать за мерзкое правило жизни; герои не ломаются — герои «жертвуют собой», «отдают жизнь за простых людей» и «слагают полномочия». все это, разумеется, красивые термины, которые прикрывают за собой уродливую реальность, которая отличается от сухих цифр статистики, от простых фотографий в сводках новостей и  за пафосными речами и аккуратными заверениями; реальность пропитана запахом медикаментов, навязчивым писком приборов, фантомными болями и надеждой на то, что в статистике число не изменится хотя бы еще некоторое время — то, что он считает исключительно по врачебным пересменам.

да уж, это определённо не та идеализированная и красивая картинка, которую привыкли видеть обычные люди. хизаши иногда приходит — смертельно уставший, вымотанный до предела. от него он узнает отголоски новостей, которые он сам едва ли удостоил бы вниманием: люди протестуют и беснуются, люди спускают всех собак на героев и винят во всем тех, кто за них умирал. шота чувствует где-то внутри непривычное раздражение: вот сюрприз, герои — не всесильны, герои смертны, герои могут делать только то, на что способны их собственные силы, их собственное тело и собственные квирки.

добро пожаловать в объективную реальность, смотрите не повыбивайте себе зубы, поскользнувшись на горе трупов, построившей ваш иллюзорный мир.

война — это жестокая мясорубка, и она не разбирает кем жертвовать.

в голове ворочается слишком много мыслей — и ни одной одновременно. собственное сознание кооперироваться с ним отказывается, оставляя лишь неприятное ощущение тяжелой головы, и мозг регистрирует только самое важное: звуки приборов, которые намекает, что до смерти еще есть шаги; ситуация без изменений, ситуация стабильна — и это лучше, чем шаг на ступень ниже.

а потом что-то меняется, и что именно — шота понимает лишь по звуку, который слышит: чуть сиплый, отличающийся от того, что было до: это вдох. громче, чем обычно. не приборный.  логики ему хватает, чтобы не подскакивать — это у него все равно бы на одной ноге вышло не очень, - зато хватает на то, чтобы пригнуться ближе. рассмотреть внимательно ситуацию — и услышать еще один звук. слишком короткий — но этого достаточно; нарушен статус-кво. перемена, возможно, случилась к лучшему. ладонь свою кладет на чужую — не по правилам, конечно, но любой, кто мог бы его остановить, здесь не присутствует. пальцами переплетается с чужими аккуратно и ненавязчиво, не задевая приборов, но обозначает без слов: не одна.

я здесь.

он надеется, что это не предвестники еще одной могилы.

+1

5

[indent]  Все болит. Абсолютно все. От кончиков пальцев на ногах до макушки, словно каждая молекула, составляющая клетки организма, болела, ныла и кричала. "Господи..." Есть ли вообще этот "Господи", что отвлекся и допустил подобное?
[indent] Каяма делает вдох, чувствует дискомфорт, словно что-то было на лице. Глаза не открыть, веки свинцовые, но она старается. Приоткрывает, сквозь дрожащие ресницы и пелену на глазах осмотрелась. Недолго получилось, но по крайней мере до туго соображающего мозга Немури доходит, что она в больнице. Что же. Один пунктик выполнен. С трудом, но понимает, что некоторое затруднение в глубоком вдохе создавала кислородная маска.
[indent] "Ясно"
[indent] А что "ясно" то? Что ее героический порыв, встреча лицом к лицу с опасностью обернулась ей больничной койкой. В памяти кусками всплывают события до того, как в голове повисла темнота. Сколько было этих ублюдков? Ног было много, а выше голову полночь поднять не успела. Неприятной дрожью по телу проносится холодок, стоит вспомнить о произошедшем и стон снова вырывается из груди.
[indent] - Шота... - Голос сухой, скрипящий. Неужели это ее собственный? Сжимает, по крайней мере, пытается ту руку, в которой чувствовала холодную ладонь старого друга. - Шота, ты... - Щурится, старается сфокусироваться, чтобы видеть Айзаву чуть более четче. - Выглядишь ужасно. Ты вообще спал? - пытается шутить, смеется, хоть все это отдается болью в груди.
[indent] Пытается приподняться, чтобы лучше видеть Сотриголову, но руки плохо слушаются, как и все остальное. Но, по крайней мере, она чувствует свое тело, уже хорошо. Оставляет эти несчастные попытки, только голову склоняет набок.
[indent] - Чем закончилось? Как дети? - Заварушка была хоть куда, Шигараки устроил взбучку геройскому сообществу. - Его поймали? Что.. С тобой -то что случилось?! - "Туман" в глазах сошел таки и в деталях Немури увидела поврежденное лицо Айзавы.

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » приграничье