ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » Забота – как ладонь, успокаивающая боль


Забота – как ладонь, успокаивающая боль

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Hoshigaki Kisame & Konanhttps://i.imgur.com/zzEEJ9a.gifЗабота – как ладонь, успокаивающая боль


Такие разные, но все же схожи в заботе о других. Но что делать, когда напарники не прислушиваются к голосам, умоляющим их беречь свое здоровье? Лишь сидеть рядом, пить чай и ужасаться глупости таких умных шиноби.

Отредактировано Konan (2021-07-21 19:16:38)

+4

2

Когда Кисаме подошел к Деревне Дождя, молчаливые шиноби, несущие вахту на границе, пропустили его без вопросов, хотя большую часть путников разворачивали еще на подступах. Впрочем, не так уж много было желающих посетить это мрачноватое место. Во-первых, ненастный климат, немного напоминавший Кисаме родину, далеко не всем был по вкусу. Во-вторых, о параноике Ханзо, который не жаловал гостей, и вообще скрытности шиноби Дождя слухи ходили давно. Только крайняя необходимость могла привести кого-то к строго охраняемым границам Амегакуре.
В Деревню Дождя Кисаме отправился один, оставив напарника в нормальном, наконец-то, постоялом дворе. Пришлось принять волевое решение и твердо пресечь все возражения. Погода, которая начинала стремительно портиться, стоило только перейти границу страны, не была полезна для пошатнувшегося здоровья Итачи. Ему, кажется, стало еще хуже после недавней миссии, когда они тоже попали под ливень. Самому Кисаме любой дождь был нипочем, так что он решил, что будет куда лучше, если он навестит лидера Акацки самостоятельно. Тем более нужно было только отдать тому кольцо, которое Кисаме стянул с пальца какой-то важной шишки из Страны Молнии, предварительно покрошив на гуляш с десяток его телохранителей.
Получив разрешение пройти, Кисаме поднял воротник плаща и надвинул пониже шляпу, скрывая лицо. Не потому, что желал оставаться неузнанным, конечно. Его приметная физиономия была хорошо известна всем шиноби от глав деревень до сопливых генинов. Но именно здесь можно было не бояться властей. Пейн обосновался тут давно и прочно, управляя всей деревней, и заслужил куда большее признание, чем прежний лидер Амегакуре.
Но, несмотря на то, что никто из местных его бы не выдал, Кисаме предпочитал избегать лишнего внимания, которое выражалось бесхитростным распахиванием от изумления рта и круглых глазах. А в особо запущенных случаях испуганными воплями. Что поделать, выходцы из клана Хошигаке всегда считались диковинкой за пределами Киригакуре.
По счастью, ему удалось без проблем пройти по улицам, мощеным темным камнем, к высокому шпилю, упирающемуся прямо в темное, налитое свинцом небо. Четырехликая башня взирала на все стороны горизонта, безмолвно возвещая, что ничто во всей деревне не скроется от глаз истинного лидера. Одно из лиц, с распахнутым ртом и высунутым длинным языком, служило Пейну штабом, и туда-то и направился Кисаме. Путь наверх занял прилично времени, и, преодолев последние ступени, Кисаме еле сдерживал желание как минимум съязвить в адрес Пейна, который, сидя безвылазно в своей башне, совершенно не задумывался об окружающих, которым приходится топать вверх на столько этажей.
Однако, его неудовольствие осталось невысказанным. И не только потому, что Кисаме не имел привычки жаловаться на мелкие неудобства, особенно тому, кто вроде как считается его непосредственным начальником. А попросту потому, что Пейна на привычном месте не оказалось. Вместо него Кисаме увидел Конан — единственную даму в их организации, которую местные жители почитали как ангела.
— А куда запропастился наш уважаемый лидер? — после короткого приветствия спросил Кисаме, снимая шляпу и стряхивая с нее капли дождя. — Я так хотел лично отчитаться о проделанной работе, забрался ради этого на такую высоту, а Пейн-сама сегодня не принимает?

Отредактировано Hoshigaki Kisame (2021-07-21 14:12:07)

+3

3

Будь Конан более эмоциональной и менее соблюдающей субординацию, то башня, которая являлась штабом Пейна, была бы разрушена до основания. Женщина была в бессильной ярости и уже всерьез задумывалась, что раз слова не помогают достучаться до благоразумия, то можно использовать насилие. Раз через уши не доходит, дойдет через тумаки. И в угол поставить, благо их тут много.
Пейн же был невозмутим и тоном, не терпящим возражений, оповестил напарницу, что лидеру Акацки необходимо отлучиться по особо важным делам. Правда, перед этим он выслушал почти гневную тираду о том, что здоровье надо беречь и лишний раз не подвергать себя опасности, но все реплики отскакивали, как от стены. Такое ощущение, будто не говорила вовсе. Фразу, которую можно посчитать угрозой:"Все есть тел к кроватям привяжу" озвучивать куноичи не стала, несмотря на огромное желание не только это сказать, но и сделать, бросив напоследок едкое "Я же говорила". Но слепая вера в благоразумие своего друга, лидера и Бога сделала свое гадкое дело, и Конан просто смотрела в одну точку, пока одиночество не было нарушено.
Женщина едва заметно улыбается на приветствие Кисаме, а после вопросов одного из членов организации заметно морщится. Приходится брать себя в руки, чтобы не показывать свое недовольство, которое никак не связано с появлением Хошигаке.
- Да, Пейн-сама отправился по своим делам, - Конан казалось, будто ее слова сопровождаются зубным скрежетом, - Если что-то очень важное и необходима личная беседа, то придется подождать. Если же нет, то могу передать для него всю необходимую информацию.
В башне мрачно, нехватка освещения обычно давит на психику людей, непривычных к такому. В эмоциональной устойчивости Кисаме женщина не сомневалась, но и не хотела, чтобы тот чувствовал себя неуютно. Куноичи едва слышно вздыхает, пытаясь загнать заботу обо всех и вся куда-нибудь поглубже, и когда это удается, всматривается в полумрак комнаты и задает встречный вопрос:
- Итачи-сан не пришел в Амегакуре?
Изредка случалось, что один ходил без своего напарника, но обычно все же путешествовали дуэтом. Даже те, кто обычно ругались и спорили. Пусть на общих собраниях Конан молчала, зато наблюдала за остальными членами организации. И одно знала наверняка - Хошигаке бы никогда не оставил Итачи мокнуть под дождем. Да и донесли уже ей о тех, кого пропустили внутрь деревни. Она бросает на Кисаме цепкий, пристальный взгляд, пытаясь считать его эмоции и сделать выводы, основываясь на поведении. Исключен факт того, что с напарником мечника что-то произошло, иначе Конан уже владела данной информацией.

+2

4

Кисаме бросил взгляд наружу через раскрытый в беззвучном крике рот башни. Амегакуре внизу щетинилась острыми копьями башен разной формы и высоты. Непривычная архитектура, а Кисаме много путешествовал, и ему было с чем сравнивать. Он сначала даже не мог понять, нравится ли ему такой пейзаж, но немного подумав, он решил, что нравится.
— А я-то было решил, что он вообще отсюда не выходит.
Он перевел внимательный взгляд на Конан, когда та заговорила. Ему показалось или она несколько недовольна тем, что лидер куда-то отбыл и оставил ее за главную? Сложно было сказать, ведь знал Кисаме ее не слишком хорошо. Она почти всегда отмалчивалась, а если говорила, то совсем немного, и казалась даже несколько отрешенной. Думается, что единственным человеком в Акацки, кто знал ее, был сам Пейн. Но все же непривычная интонация была заметна в обычно ровном голосе.
— Нет, ничего заслуживающего внимания не случилось, — ответил он. — Цель ликвидирована, хоть и пришлось за ней немного побегать. А, и вот еще…
Кисаме достал из кармана кольцо — тяжелый золотой ободок, на широкой части которого был оттиснут герб одного из кланов Кумогакуре. Он подошел ближе и опустил перстень в ладонь Конан. Дожидаться возвращения Пейна, чтобы всего лишь передать эту цацку, в планы Кисаме не входило. Кто знает, когда тот изволит вернуться?
Больше здесь было делать нечего. Когда у лидера появится для него и Итачи новое задание, он свяжется с ними в любом месте. Сейчас нужно было отправляться в обратный путь. Напарники редко расходились надолго, а сейчас Кисаме спешил вернуться еще и для того, чтобы узнать о состоянии Итачи. Главное, чтобы тот оставался на месте, а то решит еще, вопреки просьбе, пойти навстречу.
Кисаме уже собирался было развернуться к выходу, когда Конан заговорила снова. Вопрос, признаться, отчего-то застал его врасплох. В Акацки не то чтобы была запрещена праздная болтовня, но все же беседы, отвлеченные от темы их миссий, были скорее редкостью. И, по всей видимости, Конан по какой-то причине интересно, куда подевался Итачи, ведь Кисаме точно знал, что Пейну, а значит и ей самой, докладывают обо всех, кто приближался к Амегакуре. 
— Нет, он…
Кисаме запнулся. И что тут скажешь? Не смог прийти? Причина не явиться пред очи лидера была более, чем уважительная, но озвучивать ее вслух Кисаме не хотел. Хотя бы потому, что докладывать о каждой проволочке никто из них обязан не был, лишь о тех, что могли угрожать заданию или организации в целом. И к тому же Итачи точно не оценит, если Кисаме будет трепаться о нем за его спиной.
— Ему пришлось задержаться в пути, — как можно нейтральней продолжил Кисаме. — Мы встретимся чуть позже.
И раз уж Конан решила справиться о его напарнике, Кисаме подумал, почему бы не задать вопрос в ответ.
— Серьезные должно быть дела. Настолько, что Пейн-сама лично ими заняться решил, да?

+2

5

Куноичи не сомневалась в способностях Кисаме. А что дол цели... Не беги от смерти - умрешь уставшим. Из-за прошлого эмоции немного стерлись, будто застыли под толстой коркой льда, но тем не менее Конан едва заметно улыбается, когда убирает перстень в карман. Пейна будет доволен. Улыбка быстро сходит с ее лица, когда мысли возвращаются к Нагато и его состоянию. Трата сил на пустое дело, которое можно было назначить любому другому члену организации, напрягало девушку. В такие моменты она особо остро ощущала свое бессилие.
- Хорошо, надеюсь, Итачи-сан в добром здравии и не совершает никаких глупых поступков.
Наивно было предполагать, что Конан не в курсе происходящего. Точнее, она делала вид, что ничего не знает, не замечает и отмалчивалась, как могла. В рядах все люди взрослые, сознательность должна была быть, поэтому со своими советами и просьбами Конан ни к кому не лезла. Если уж Нагато ее не слушал, то и другие слова всерьез не воспримут. Девушку саму напрягало это желание уберечь всех от болезни и невзгод, пусть она это прятала, скрывала за своим молчанием. Акацки давно стали для нее семьей. Громкой, дикой, шумной, порой с дурачествами и глупыми спорами, но все же семьей, которую Конан, как и Нагато, когда-то потеряли. Но было бы попросту странно, если бы куноичи, единственная девушка в организации, что бы там Хидан не говорил про Дейдару, подходила бы ко всем и спрашивала о здоровье и самочувствии. На уборку-то не загнать, а тут такие личные вопросы. Конан прикусила губу, потому что посчитала, что нечто лишнее все же спросила, но сейчас она не могла иначе.
Вопрос Кисаме был предсказуем. С одной стороны, куноичи могла ответить, что дело такого плана никого не касается, кроме Пейна, но вежливость взяла свое. Тем более мечник отчасти должен был понять Конан в этой ситуации.
- Не могу сказать наверняка, но его же не остановишь, если Лидер решил делать по-своему.
Упрямый, порой до него было не докричаться. Если Нагато увидел цель, то от препятствий и возможных проблем отмахивался, как надоедливых мух. И, конечно, в расчет не брал цену своей силы. Худое, болезненное тело, что сокрыто от глаз других - это Лидер. И Пейн - причина, по которой ресурсы тела истощались с каждым днем.
- Лучше бы он не выходил из башни.
Взгляд девушки устремлены на бесконечный дождь. Сейчас шум капель, бьющих по черепице, раздражал, несмотря на то, что обычно Конан, закрыв глаза, успокаивалась под этот звук. Слишком промозгло, слишком темно, пусть и каждое воскресенье Нагато останавливал дождь, отдавая дань памяти своему погибшему другу.

+2

6

Бледный свет еле пробивался сквозь толщу темных облаков, собравшихся над Амегакуре. Солнечные лучи, которым удалось преодолеть эту преграду, все равно стыли и рассеивались почти полностью, не достигая темного камня мостовых. И все равно даже этого было вполне достаточно, чтобы немного лучше разглядеть лицо Конан, до этого скрытое в полумраке комнаты.
И Кисаме понял, что первое предположение было несколько ошибочным. Да, Конан явно была не слишком обрадована тем, что Пейн куда-то отлучился. Но уж точно не тем, что лидер оставил ее разбираться с делами в свое отсутствие. Все было куда проще, и в то же самое время намного сложнее. Она волновалась за него самого.
В Акацки собрались очень непохожие друг на друга личности. И зачастую напарники отличались диаметральными взглядами и/или темпераментами. Согласия между ними зачастую не было, и споры были не редки. До недавнего времени случались и смертельные ссоры, пока Какузу не нашли напарника, которого казначей Акацки так и не смог убить окончательно.
И все же, несмотря на все вышесказанное, во время выполнения миссий разногласия как-то утихали. И, насколько Кисаме было известно, каждый по мере сил в бою поддерживал напарника. Ну, или хотя бы не мешал. Но как только опасность миновала, все возвращалось на круги своя.
Сейчас же перед Кисаме был пример не вынужденного сотрудничества, ради какой-то общей выгоды, а вполне настоящая дружба. Он сам считал такие отношения непозволительной роскошью для людей вроде себя. По крайней мере, по началу. Сейчас, похоже, что-то изменилось.
Замечание Конан о его напарнике вновь всколыхнуло недавние воспоминания. Кисаме и сам не ожидал, что тот решится на откровенность. Думал, что наткнется на непроницаемую стену равнодушия, и на этом все закончится, но Итачи открыл ему дверь. И скрытая за ней боль, встревожила Кисаме куда сильнее, чем он рассчитывал. Но если самому Итачи он мог высказать это вслух, то Конан можно было сообщить лишь отредактированный вариант.
— Скажем так, я считал его чуть более благоразумным.
Может статься, что правая рука Пейна узнала о болезни Итачи еще раньше самого Кисаме. От мысли о том, что Зетсу в любой момент мог греть уши, спрятавшись под полом, Кисаме стало немного не по себе, но это было вероятно, ведь в распоряжении лидера был уникальный шпион, который мог незаметно следовать за любым из них.
В любом случае, вдаваться в подробности, он не хотел. Кисаме ценил то, что Итачи ему доверился и не хотел подводить, разбалтывая не свои тайны. Даже несмотря на то, что у Конан, похоже, были схожие проблемы.
Кисаме тихо хмыкнул, услышав ее слова. Да, действительно. Напарник, который если уж вбил себе в голову какую-нибудь идею, то выполнит, даже если будет от этого страдать? Звучит очень знакомо.
— Что ж, все мы должны полагаться на мудрость нашего лидера, полагая, что он лучше знает, как стоит поступить.
Это касалось, наверное, всех. Люди хозяева своей судьбы, и сами решают, как с ней поступать, даже если это приведет к катастрофе. Для Кисаме это всегда было непреложной истиной, но все же он начал сомневаться и в ней.
— Хотя, иногда люди определенно взваливают на себя слишком большую ответственность, — Кисаме покачал головой, — несоизмеримую с возможностями.

+2

7

Конан уважала всех членов организации, пусть некоторые личности и не вызывали у нее симпатии, но все же являлись движущей силой той идеи, на которую поставлено было все. Потеря родных и близких, друзей, уход из родной страны, перечеркнутый протектор. Даже среди отступников были те, кто имел представление о чести и достоинстве, и один из них сейчас стоял перед куноичи. Допрашивать Кисаме она не будет, нет нужды, сама прекрасно все видит, потому что, как оказалось, находятся они в похожих ситуациях. Приказывать - не для нее. Из всех, кто носил плащи с красными облаками, Конан была все же самой восприимчивой к эмоциям других, и даже сдержанная холодность не стала препятствием для этого.
- Все мы надеемся на благоразумие других. Но иногда нас ждут не очень приятные сюрпризы.
Сколько раз девушка просила, едва ли не умоляла Нагато перестать использовать без острой на то необходимости свои способности? Если бы вела подсчет, то давно бы сбилась. Они видят цель, идут по своему пути, который выбрали, не жалея себя. Конан порой задумывалась о том, что ничем хорошим это не закончится, но повлиять никак не могла. Не связывать же их, запирая в подвале?
Куноичи приподняла бровь.
- Мудрость - прекрасная черта. особенно, когда вместе с ней есть инстинкт самосохранения.
Это относилось не только к Нагато, но и ко многим шиноби, которые готовы бросить все, даже жизнь, чтобы воплотить свои мечты в реальность. Это заслуживало уважения, но мир, построенный на костях, крови и горе, будет ли лучше, чем тот, который есть сейчас? Конан - не всегда слепая вера в идеалы, которые принял Узумаки и Яхико в свое время. Порой вопросы, что могли пошатнуть привычное видение мира, порой возникали в голове.
- И порой надо уметь их останавливать, пока не стало слишком поздно.
Они не говорили напрямую, но каждый мог понять смысл фраз. Оказавшись в одинаковых ситуациях, переживая за своих друзей, Хошигаки и Конан испытывали схожие чувства и желания - защитить, уберечь, помочь, не дать другим нести бремя в одиночестве.
- Я рада, что Итачи-сан и Вы смогли найти общий язык и стать довольно мирным дуэтом.
Конан, наблюдая за ними, считала, что эти двое сдружатся и будут действовать сообща, прикрывая слабые стороны друг друга, а не вступая в бессмысленные споры при любой удобной возможности или даже во время боя, и не ошиблась. Стоит признать, что в организации состояли довольно опытные нукенинов, которые могли найти плюсы в своем напарнике. Например, Какузу мог использовать техники, не боясь, что Хидан умрет. Правда, после казначею приходилось выслушивать в свою сторону много нелицеприятных слов, учитывая, как этот дуэт вел диалог между собой во время собраний.
- Надеюсь, он прислушается к твоим словам и будет осторожен.
Вера в то, что мечник сможет достучаться до Учихи, была сильна. Пусть у Кисаме получится сделать то, что никак не могла воплотить в жизнь Конан.
- Какой чай вы предпочитаете? Хотела бы предложить вам небольшую благодарность за проделанную работу.
Четко иерархию в организации соблюдали почти все, кроме Хидана, обещавшего принести своих коллег в жертву Джашину. Но сейчас ниндзя-отступника из Скрытых Горячих Источников рядом не было и прокомментировать ситуацию не мог, поэтому Конан могла показать свою благосклонность, не выслушивая поток ругательств и проклятий.

+2

8

Так или иначе, но почти все члены Акацки были наслышаны друг о друге до вступления в организацию. Практически каждый успел прославиться дурными делами гораздо раньше, чем надели плащ с красными облаками. А даже если нет, то во время собраний, так или иначе, узнавали остальных коллег немного лучше. У Акацки был план, но все равно большая часть из них преследовала собственные цели. Кого-то вела жажда наживы, кого-то безумная вера, кого-то стремление собрать коллекцию произведений искусства, которые переживут само время.
И все же, личность самого лидера Акацки оставалась покрытой мраком. Кисаме понятия не имел, как тот ступил на путь нукенина, знал ли он о плане Мадары или действительно верил в свой способ, как принести мир. Да и остальные вряд ли. А вот Конан знала. И по ее интонации и оброненным во время разговора фразам, Кисаме мог догадаться, что она так же сильно переживает за своего напарника, как и он за своего. И, вполне возможно, по той же причине.
Конечно, он не собирался расспрашивать о подробностях, знал, что Конан ничего не расскажет. Хватало и этого. Хотя, было странно за столько времени лишь изредка перебрасываться ничего не значащими фразами, и вдруг обнаружить протянувшуюся между ними нить сопереживания. Не жалости, больше похожей на брезгливую подачку, а общности, понимания того, что на сердце у почти незнакомого тебе человека.
«Кажется, я становлюсь сентиментальным. Старею, видимо»
— Это не моя заслуга, — Кисаме не удержался от усмешки.
Равновесие между ним и Итачи установилось далеко не сразу. Довольно долго Кисаме не видел в новом коллеге никого кроме потенциального противника. И даже знание о силе его шарингана Кисаме не останавливало. Лишь со временем, после многих выполненных миссий они действительно стали напарниками, которые видели сильные и слабые стороны в себе и друг друге.
Сказалось это и на повседневной жизни, и в основном благодаря Итачи. Это было даже забавно, учитывая стихии, которыми они управляли, — огонь Итачи был единственным, что не могло захлестнуть всепоглощающее яростное цунами. Тот знал, что сказать и как поступить, чтобы волна схлынула обратно, и в то же время понимал, что не сможет закупорить ее навсегда, давая разойтись. И теперь Кисаме надеялся только на то, что сможет так же найти нужные слова для него самого.
— Могу только пожелать, что наш лидер так же внемлет вашим.
На предложение Конан Кисаме сначала удивленно поднял брови. Он сомневался, что кто-то из Акацки, по крайней мере, последнего их состава, приглашал другого на чашечку чая. Впрочем, он быстро понял, что это лишь способ продолжить завязавшийся разговор. Вряд ли Конан с кем-то еще делилась своими переживаниями, а держать все в себе даже Кисаме казалось не такой уж простой задачей. Так что он склонил голову в знак согласия.
— Я бы предпочел чего-нибудь покрепче, если такое возможно, — Кисаме водрузил обратно шляпу, — Если нет, то без особой разницы, лишь бы горячий.

+2

9

Конан слабо улыбается. Кисаме прав, остается только желать и надеяться, потому что за столько лет Нагато лишь несколько раз прислушался к словам куноичи, а в последнее время лишь отмахивался, не замечая ничего опасного для себя в решениях и действиях. Он шел к своей цели, совершенно забыв, что после него никто не сможет продолжить это дело. Изначально они держались друг за друга, теперь же Конан превратилась в молчаливую тень, которая иногда бунтует и пытается достучаться до разума и инстинкта самосохранения.
И в Хошигаки она увидела схожее с тем, что сама переживает. Никто не будет доносить на своих напарников, да и не надо было, Конан была неплохо осведомлена о происходящем, благодаря Зецу, пусть и не вмешивалась, уповая на здравомыслие каждого из участников организации. Кисаме неплохо справлялся с Итачи, который стоял на том, что все в порядке и беспокоиться не о чем, иначе бы Учиха пришел в Амекагуре вместе с напарником.
- Общение и доверие - работа двоих, а не одного.
Они действительно отлично поладили. Даже на собраниях они не спорили, а спокойно каждый высказывал свое мнение, даже если они противоречили друг другу, а после искали решение проблем, которое устроило их двоих. Прекрасная командная работа. Пусть Конан не выбирала себе любимчиков, но за этот дуэт была рада.
- Как и я.
Куноичи не могла заставить Пейна, но не оставляла попытки достучаться до него, хотя любой другой бросил и их, видя, что все бесполезно. Конан так просто сдаваться не планировала. Слишком много они пережили, слишком много прошли, чтобы так просто пустить все на самотек. Упорство, практически упрямство, было у женщины с детства, иначе было не выжить в деревне, где лидером был Ханзо.  Конан приподнимает бровь и пожимает плечами. Если постараться, то можно и покрепче найти. С непривычки в Амекагуре мерзко и промозгло, поэтому не стоило так удивляться словам Кисаме. Куноичи прожила всю жизнь здесь и отсутствие дождя вызывало лишь тоску, потому что Пейн останавливал его в воскресенье, отдавая дань памяти Яхико, не давая кровоточащей ране потери хотя бы немного зарубцеваться.
Проходя мимо Кисаме, женщина жестом предлагает пройти за ней. Одну из комнат башни Конан обустроила для себя, чтобы проводить несколько минут в тишине и спокойствии, да и в отличии от Пейна ей все же необходимо было питаться и отдыхать. Чай, немного еды можно было найти, да и где-то стояла бутылочка саке, к которой Конан не притрагивалась, так и не найдя причину, которая сподвигла купить алкоголь. Причина все же нашлась.
- Проходи, - глухо произносит куноичи и толкает двери.
Комната отличается от мрачной атмосферы лишь наличием букета из оригами на столе, да и минимальным уютом. Как правило, у Конан не хватало времени, чтобы сотворить что-то по-домашнему комфортное, да и в гости сюда заходили редко и лишь для того, что бы отчитаться перед Лидером о проделанной работе, после чего покидали и башню, и Амекагуре, отправляясь или по своим делам, или получая новые поручения Пейна.
- Есть и чай, и саке. Не думала, что когда-нибудь открою эту бутылку.

+2

10

Кисаме отправился следом за своей провожатой, по пути размышляя о ее словах. Может быть, Конан и была права. Кисаме привык сам себя считать нелюдимым, тем, кто всегда держался поодаль, предпочитая лишь наблюдать со стороны. А вступив в Акацки, вдруг стал куда более компанейским. И, что самое любопытное, дело было не только в Итачи.
Конечно, силу, талант и мастерство остальных Акацки, по-своему уникальные, нельзя было не уважать. Но так же нельзя было сказать, что его нынешние коллеги Кисаме нравились, это вряд ли. Сойдись они как-то иначе, со многими он бы с превеликим удовольствием сразился, и не из обычного интереса, который возникал у Кисаме всякий раз, когда ему встречался опытный и умелый шиноби. Но сейчас они делали одно дело, то, ради которого Кисаме был готов объединяться практически с кем попало. И все же, видимо, нельзя не привыкнуть к одним и тем же людям, если видишь их постоянно несколько лет.
Все вместе Акацки немного напоминали ему ораву сварливых родственников, которые иногда собираются вместе, только для того, чтобы напакостить общим недругам. Это одновременно и забавляло, и раздражало, причем поровну, временами превращая совещания в настоящий балаган, который из-за их краткости, к счастью, не успевал разозлить окончательно.
Нынешняя встреча разительно отличалась от прошлых. И не только общим тоном беседы, куда более вежливым, чем обычно. Несмотря на все вышесказанное, Кисаме не стремился обрастать с большинством Акацки связями, выходящими за рамки сотрудничества. Но за эти минуты он успел узнать Конан лучше, чем за предыдущие несколько лет, и он, пожалуй, даже мог сказать, что она ему нравится.
Кисаме оглядел небольшую, скромно обставленную комнату. Несмотря на то, что она не сильно отличалась от прочих помещений в башне, да и, кажется, во всей в целом, все равно было видно, кто в ней живет. Грубость и аскетичность местной архитектуры и чуть смягчали небольшие штрихи, придавая жилищу почти домашнюю обстановку.
Он оставил неподалеку от входа шляпу и меч, попутно отмахнувшись от рукояти Самехады, требовательно ткнувшейся в ладонь.
— Да никуда я не ухожу, — проворчал Кисаме, — не дергайся.
Немного странно было ощущать себя в гостях, Хошигаки Кисаме обычно никто у себя на пороге видеть не желал, скорее наоборот.
— Я бы все же пропустил рюмочку. Неделя выдалась нелегкая.
Он опустился на стул, в первый раз за прошедшее время ощущая, как сильно устал. И не столько физически — он мог выдержать куда более долгие марш-броски, да и подраться, можно сказать, толком и не удалось. А вот душевно… тут пришлось нелегко. Слишком долго мир был черно-белый и понятный, без полутонов и оттенков, и вдруг начал окрашиваться в разные цвета. Кисаме знал, что теперь ему будет в чем-то сложнее, чем раньше. Но его это не пугало, пожалуй даже наоборот.
— Думаю, вам тоже немного не повредит, Конан-сан.

+2

11

Было нечто странное в этой ситуации. Конан не привыкла принимать гостей, пусть порой в голове проносилась подобная мысль, но после того, как куноичи вспоминала о том, с кем работает, какую цель преследует, то ни о каких посиделках и тихих вечерах речи уже не шло. Нет, женщина не испытывала ненависти или желания убить, она была дружелюбна со всеми, прекрасно понимая, что у каждого в организации свои цели и свои интересы. Глупо и опрометчиво пытаться изменить образ мысли каждого из Акацки. Правда, порой это напоминало детский сад, вот только воспитанники кровожадные головорезы, пусть и не все, но многие, которые с удовольствием разорвут тебя на части при малейшей оплошности. За миловидными лицами часто прятались чудовища, а за маской монстров - довольно приятные в общении люди.
Конан оглянулась на слова Хошигаки, не сразу поняв, что обращается мужчина не к своей собеседнице, а к мечу. У каждого свои привычки, порой такое даже умиляло, если после такого не надо было оттирать стены от узоров из крови. Вспоминая разруху, которую учинил Хидан, куноичи слегка поморщилась. Джашинист был весьма полезным, работая в паре с Какузу, но и головной боли от него было больше, чем от извечных споров Дейдары и Сасори.
- Я не буду против, если Вы, Кисами-сан, в итоге заберете остатки, - женщина открывает шкафчик и слабо улыбается, - Впрочем, могу Вам с собой дать целую бутылку. Думаю, что Итачи-сан не откажется. Что предпочитаете на закуску? Есть копченая рыба, онигири, сашими...
Целый стол блюд не наберется, но на пару чарок сакэ хватит. Конан предпочитала простую еду без всяких изысков, вероятно, сказывалось трудное детство. Да и готовкой в свободное время не особо хочется заниматься. Не то, что бы этого времени, когда куноичи была предоставлена самой себе, было много.
- Да, пожалуй, Вы правы.
Спокойный разговор без оглядки, без чувства тревожности, без мыслей о возможном нападении - все это было в новинку. И Конан не сказала бы, что ей это не нравится, просто уже успела отвыкнуть. Детство закончилось внезапно, слишком кровавым способом. Пожалуй, у каждого есть своя трагедия, что поспособствовала выбору дальнейшего пути. Кто-то хочет дальше тянуть за собой кровавый след, кто-то же жаждет мира и спокойствия. Пусть цель оправдывает средства, но порой настолько гадко на душе от осознания, какие багровые реки прольются, лишь бы будущее поколение не видело войны.
- Если сильно замерзли, то могу дать плед.
Простуды только в рядах Акацки не хватало. И хорошо, что работают они в парах, редко пересекаясь с другими группами. Все равно мало приятного, когда услышишь от Зецу фразу:"Там двое заболели, кашель, насморк, высокая температура, может, их того...убрать?". О методах уборки в исполнении двуликого создания, похожего на растение, знали все, и никто не был в восторге, пусть и признавали его полезность организации.

+2

12

На предложение Конан Кисаме негромко хмыкнул, не припомнив за всю жизнь ни одного случая, чтобы после него на столе оставалась выпивка, которую можно было бы забрать с собой. Даже целой бутылочки, которой решилась поделиться гостеприимная хозяйка, для него одного было бы маловато, если говорить начистоту. Впрочем, у Кисаме не было ни времени, ни желания устраивать прямо тут хорошую попойку, так что имеющегося в наличии саке как раз хватит.
— Итачи-сан предпочитает подарки другого рода, — усмехнулся он.
К слову, надо будет на обратном пути обязательно заглянуть в какую-нибудь лавку. Это было каким-то негласным договором, хоть Итачи никогда не просил ни о чем подобном вслух. Но если именно Кисаме приходилось идти в город, было уже в порядке вещей приносить с собой кулек конфет или коробочку с данго. Вот и в этот раз нужно будет захватить что-то для напарника, тем более что тот был сильно не в духе, из-за того, что ему пришлось остаться на постоялом дворе. 
— Копченая рыба будет в самый раз.
Кисаме откупорил небольшую бутылочку, разливая ароматную жидкость в две небольшие пиалы, подвигая одну ближе к Конан. Свою он некоторое время подержал в ладони, чтобы согреть содержимое через тонкий фарфор, и лишь после выпил. Крепкий напиток, только попав внутрь, тут же разнес по телу приятное тепло вместе с током крови.
Пройдет еще какое-то время, прежде чем оно доберется до головы, которая словно была стянута тяжелым железным обручем. Конечно, никакая выпивка не могла бы его снять, Кисаме это прекрасно понимал. Да и ничто не сможет избавить от гнета собственных мыслей и дурных предчувствий, хоть он и считал уделом блаженных полагаться на последнее, когда есть куда более надежные средства.
И дело было не в Итачи. Вернее, не только. Как он сказал тогда? Его будущий напарник так же послужит целям Акацки. Кисаме вспомнил тревогу, которую заметил в обычно спокойном взгляде своей собеседницы. Несмотря на то, что где-то за пологом существовал еще один незримый лидер, вся организация держалась именно на Пейне. Он был тем столпом, вокруг которого сплотились остальные. И ему как-то не очень хотелось знать, что будет, если этот столп подточит у самого основания.
Похоже, усталость после завершенной миссии брала свое. Кисаме даже не успел заметить, как словно уплыл куда-то за собственными мыслями. И лишь когда раздался голос Конан, он снова вернулся в комнату.
— Спасибо, Конан-сан, но не нужно, — Кисаме даже улыбнулся, представив, как он будет выглядеть со стороны, закутавшись в одеяло. — В моих родных краях тоже довольно сыро, так что я к такому привычен.
Почему-то после этих ее слов стало немного легче — словно этот пресловутый обруч на голове немного ослаб, перестал с такой силой давить на виски. Вместе с этим немного отступил сгущающийся в душе мрак. Вроде бы такая мелочь, а все же… Кисаме снова чуть ухмыльнулся.
— Могу я вас попросить об услуге? — Он снова наклонил горлышко бутылки, наливая вторую порцию. — Это очень важно.

+2

13

С Кисаме было на удивление очень легко, несмотря на то, что обычно они с Конан обменивались лишь приветствиями и сухими фактами во время собрания организации. Пусть Хошигаки и производил внешне отталкивающее впечатление, как и многие в Акацуки, но кто из участников вообще обращал на это внимание? У каждого были свои цели, но каждый приносил нечто свое в общую победу. На фразу о подарках для Учихи Итачи Конан отреагировала легкой улыбкой. Все же эти двое прекрасно знали друг друга, и Кисаме все же взял на себя роль опекуна. Безусловно напарники это не афишировали, но куноичи, находясь в подобной ситуации, прекрасно это видела.
Поставив выбранную Хошигаки закуску на стол, Ко и, кивнув в знак благодарности, взяла в руки пиалу. Она уже давно ни с кем так не сидела в довольно спокойной обстановке и даже начала напрягаться, но глоток сакэ все же немного расслабил натянутые до предела нервы. Конечно, своему собеседнику Конан не собиралась жаловаться на явные суицидальные наклонности их лидера, просто провести время с человеком, которому понятны такие переживания, приятно. Да и Кисаме, всегда вежливый, не лез в душу. Что еще надо было для спокойствия? Правда, только она выдохнула, пытаясь себя убедить, что все складывается неплохо, как собеседник задает вопрос, который явно крутился в голове. И отказать в помощи Конан не могла, потому что не хотела быть той, кто подведет своего товарища. Прошлое било в сердце каждый раз, когда куноичи не могла протянуть руку помощи окружающим, а, будучи лишенной определенной свободы, оставалась лишь безмолвным наблюдателем, что лишь усугубляло  и без того шаткое психологическое состояние женщины. Конан не понимала, откуда берет силы держать себя в руках, спокойно смотреть на окружающий мир и быть вежливой со всеми, даже с теми, кто вызывал негативные эмоции. И как же радовало, что напротив сидел Кисаме, а не Хидан, например.
- Да, конечно, - она едва заметно кивнула и, едва нахмурившись, посмотрела на Хошигаки.
Он не обратился бы к ней с просьбой, если дело было плевым. В рядах Акацуки вообще редко о чем-то просили, если дело не касалось каких-то расходных материалов, но в такие моменты все бежали к Какузу, который первым делом начинал ворчать и очень злобно смотреть. О какой тогда услуге просил Кисаме?

+2

14

На миг Кисаме попробовал представить реакцию собеседницы на будущие его слова. Она удивится? Улыбнется? Не поверит? Может быть все сразу. Он и сам бы, наверное, так же подумал, если бы не знал своего напарника так хорошо.
Они давно знакомы. Кажется, из всех дуэтов Акацки они продержались вместе дольше всех, кроме, разве что, собственно Пейна и Конан. Еще были Сасори и Орочимару. Но если те двое в итоге рассорились и перестали работать вместе, то Итачи и Кисаме явно ждал другой итог. На миг при мысли о плане напарника лицо Кисаме помрачнело, но он усилием воли прогнал гнетущее чувство прочь. Он хотел значить правду, и принял её тяжелее, чем мог предположить, но все же тратить отпущенное время на горькие думы или, — еще хуже, споры, — было бессовестным расточительством. Вместо этого, Кисаме собирался оставаться для Итачи напарником, тем, на чье плечо тот всегда сможет опереться. Тем, кто поможет ему дойти до конца и, возможно, сделает этот путь чуть менее мрачным.
Возможно, Конан сейчас занимается тем же самым. И у нее, в этом случае, одна из самых важных ролей во всем этом представлении. Да, остальные Акацки рискуют своей шкурой, любой день может стать последним, но каждый из тех, кто носит этот плащ, вряд ли на это пожалуется. Это их работа. А дело Конан — поддерживать Пейна. И судя по всему, задача эта не из легких. Но и у нее, наверняка, есть свои секреты того, как её выполнить.
Вообще вряд ли хоть кто-то задумывался о том, что даже у самых отпетых негодяев в глубине души спрятано что-то такое, что делает их почти… обыкновенными. Такими же людьми как и все. Даже если речь идет о нукенинах, вошедших в историю деревень, как самые жестокие и беспощадные убийцы. Какая-нибудь мелочь, вроде любимой песни, смешной привычки или бережно хранимого воспоминания. Наверняка и у остальных коллег есть что-то такое.
— Раз уж речь зашла о подарках…
Кисаме осушил вторую порцию, и чуть склонился в сторону Конан, напуская на себя таинственный вид, стараясь при этом выглядеть как можно серьезней. Признаться, это было непросто, особенно учитывая, что куноичи сразу приняла все за чистую монету.
— Дело в том, что Итачи-сан немного на меня обижен. Не совсем справедливо, но все же я бы хотел поднять ему настроение по возвращению. А я совсем не знаю Амегакуре, поэтому хотел попросить вас стать моим гидом в поисках… лучшей местной кондитерской.

+2

15

Обычно спокойная, даже холодная девушка испытала огромный спектр эмоций, которые от неожиданности явно проявились на ее лице. Удивление, сомнение, недоверие, ибо такой просьбы от Кисаме она явно не ожидала, а секундой позже от голых каменных стен отскочил звонкий женский смех. Конан давно не смеялась, даже не помнила, когда улыбалась от приступа веселья, а не из-за вежливости. В глазах куноичи мелькнул озорной огонёк. Что ж, Хошигаки сумел ее удивить, не сколько знанием предпочтений своего напарника, сколько самим стилем подачи просьбы. Глядя на высокого мечника в последнюю очередь думаешь о том, что он может вести подобную беседу.
- Да, конечно, - отсмеявшись, Конан прикладывает пальцы ко лбу.
Ей немного стыдно за свой смех. Она смущена, что повелась на такую шутку, но их жизнь - сложная, опасная штука. И как же отрадно было знать, что несмотря на все это, Кисаме не растерял чувство юмора. В этом был какой-то свой шарм, это умиляло и не вызывало ни капли раздражения, наоборот - в грудине растекалось приятное, давно забытое, теплое чувство. Конан теперь знала точно, что за Учихой Итачи приглядывает достойный человек, не лишенный эмоций и способный позаботиться о своем напарнике. Это успокаивало и обнадеживало, наверное, от осознания, что в организации есть еще один человек, который заботится о ком-то, а не пытается убить или переспорить своего коллегу. Порой собрания напоминали детский сад, когда дети пытались доказать, что их и только их игрушки самые лучшие, и лишь Пейн-сама мог заткнуть эту какофонию звуков. Но надо признать, Итачи и Кисаме никогда не участвовали в общих спорах, наблюдая со стороны и лишь отвечая на вопросы Лидера.
- Тогда предлагаю доесть и отправиться в путь. Скажете, что предпочитает Итачи-сан? Так я точно сориентируюсь с маршрутом, чтобы нам, даже привыкшим к дождю, не промокнуть и не слечь с простудой.
Вряд ли наши коллеги этому обрадуются.
Она не спрашивает, что стало причиной размолвки между напарниками. Они все же взрослые и умные люди, разберутся сами без всяких попыток убить друг друга или скандалов. Порой так хотелось видеть в организации спокойных и уравновешенных людей, хотя, надо признать у громогласных, вспыльчивых членов Акацуки были свои плюсы.

+2

16

Как и предполагал Кисаме, на лице Конан сменилось несколько выражений от чуть нахмуренных бровей, до веселых искорок в глубине взгляда. Более того, она не стала сдерживать порыв этого веселья и рассмеялась таким открытым и ярким смехом, какого Кисаме не слышал уже давно.
Он и сам широко ухмыльнулся и благосклонно кивнул девушке, заметив небольшую тень стеснения на её лице. Не всегда можно различить, как именно смеется собеседник — с тобой, над тобой или сказанными словами. Но в этом случае все было понятно. Некоторая неловкость, которую испытывал Кисаме с момента встречи, постепенно исчезла, растопленная искренним смехом Конан.
— Ну и, разумеется, я прошу оставить это между нами, — снова усмехнулся Кисаме, — нашим коллегам не стоит знать о таких компрометирующих увлечениях.
Признаться, он не был слишком высокого мнения об остальных Акацки, воспринимая их лишь как коллег в не слишком дружном коллективе. Они случайные люди, нанятые для приведения в жизнь тайного плана. Волей-неволей приходилось сотрудничать с людьми вроде этого зомби-дуэта, но нельзя было сказать, что Кисаме они нравились. И лишь с Итачи у него были особые отношения, но за столько лет, проведенных бок о бок, вряд ли бы вышло иначе. Но вот сейчас, кажется, Кисаме начал менять мнение о другом человеке.
В силу характера он недолюбливал лжецов и лицемеров, и редко встречал на своем пути по-настоящему искренних людей. Особенно среди так называемых «порядочных». Парадокс, конечно, что даже самые отпетые негодяи, случается, бывают честнее тех, кто носит маску благочестия.
Подлинность и чистосердечие, с которыми Конан восприняла его просьбу, подкупали. Впервые за все время пребывания в организации, Кисаме подумал, что сможет встретить тут человека, на которого сможет положиться, и не потому, что они объединены круговой порукой, а просто потому, что доверяют друг другу. Конечно, сейчас еще рано говорить об этом, но и сбрасывать со счетов такую уникальную возможность тоже не стоит.
Кисаме с некоторым сожалением взглянул на початую бутылочку и подцепил палочками последний кусочек рыбы, прежде чем подняться и поднять громоздкий меч.
— Больше всего он любит данго, — поделился Кисаме. — Но может быть там окажется еще что-нибудь занятное.
Он снова водрузил на голову широкую шляпу и чуть кивнул спутнице, предлагая ей указывать путь.

+2


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » Забота – как ладонь, успокаивающая боль