ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » — a giant dies


— a giant dies

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i.imgur.com/ADf5yXe.jpg https://i.imgur.com/fV6sxv5.jpg https://i.imgur.com/J2GxKeJ.jpg https://i.imgur.com/GvntPhm.jpg

0

2

Стопка с историями болезней падает перед главной медсестрой. Та как-то не по-доброму посматривает на все это дело, изредка переводя взгляд серых глаз то на куноичи перед собой, то обратно на жертву вечной писанины. Делать тут нечего, нужно все перебрать, разложить по алфавиту, а после разнести по всем полкам, чтобы завтра утром вновь превратить это безобразие в полнейший хаос.
Остается лишь плечами пожать, да вымученно улыбнуться, мол не виновата она, работа такая. И ведь правда работа такая, здесь кто-то разве с этим спорил? У Сакуры, кажется, выдался первый день за всю неделю, когда она действительно вышла из кабинета ровно в назначенное время, а не как обычно, часиков так в половину одиннадцатого ночи.
Как-то уж слишком загружено, слишком весело, да ещё и в деревне в последнее время творилось черт знает, что.
Слухи странные давно пробегались маленькими шажками по всему миру. О хрупкости его говорить не предстало, да и Харуно такая затея совсем не казалась приятной. Она лишь наблюдала за происходящем, изредка видела, что происходит, странствуя по миру на своих собственных миссиях, которые, в последнее время, заключались в распространении медицинский знаний, да приобретению нового опыта взамен. Блокноты, что брала девушка с собой на задания давно исписались, а за новыми все как-то времени не было выйти. Стоит устроить себе день исключительно шоппинг-характера, зайти к Ино в цветочный магазин, вздохнуть приятный аромат лилий, который превалировал над всеми остальными.  Та ведь не откажется, верно? С удовольствием сама потянет лучшую подругу прошвырнуться по магазинам, да сбить розоволосую с истинного пути. Так оно и будет, а, следовательно, придется просить ещё отгулы, чтобы эту самую диверсантку с собой не брать, иначе записывать все новые узнанные методики и техники Сакуре придется на себе.
Сакура в последний раз проходится по коридору с палатами на втором этаже, словно ожидала неопределенной ситуации, где её наверняка окликнут на выходе из больницы, когда одна нога уже будет за порогом, а вторая в поражении окажется позади, и поделать ничего не остается, как развернуться да назад пойти, потому что девчонка слишком мнительная, чтобы просто так взять да уйти, оставив больницу в плачевном состоянии и без своей помощи, словно врачей здесь больше и не было.
Мать давно посматривает волком на весь этот беспредел в жизни единственной дочери, которая, чтобы не слушать нравоучения и нытье по поводу увядающей молодости и тиканью часов съехала куда подальше на свою собственную квартиру. Да, она невозможно маленькая, ну и что? Да, там всего одна комната и кухня совмещенная с гостиной, но черт возьми насколько же там за последние месяцы стало уютно? А маленький балкончик, на котором Сакура в особенности любила завтракать? Да не променяет она эту несчастную квартиру ни на что.
Вот и спешила сейчас туда, задумавшись проходя мимо прилавка со сладостями, уже подумывая, что к ванне с пеной неплохо так подойдет тирамису. Это прекрасный план, исполнить бы его сейчас, да и все. А она и не спорит собой. Делает шаг, затем ещё один, чтобы через каких-то несколько шагов оказаться у цели, вздохнуть приятный аромат теплого шоколада, да пройтись изумрудным взглядом по всему остальному ассортименту, где желудок начинает понимающе и поддакивающее урчать. Обедала сегодня? Нет. Не помнит.
Пакет скрывает несколько коробочек с кексами, и девушка уже довольная медленно движется к дому, подставляя лицо угасающим лучам заходящего солнца, и почти наслаждаясь приятной суетой на улицах деревни.
Честно говоря, тут свернуть можно было, пройтись по узким переулкам, возможно упереться в тупик, потому что дорогу выучить получилось не совсем успешно, а после выйти уже к дому. Но сегодня Харуно тянет пройти по старому пути, пусть он и дольше, да и проходит через главные ворота. Так, правда, встретить кого знакомого можно, но это не так сильно сейчас напрягало девушку, настроение каким-то уж больно прекрасном сегодня было, пусть и устала она как собака.
Чем ближе Сакура подходила к воротам, там отчетливее слышала удивленные вдохи, да нарастающий гул чужих разговоров. Такое обычно бывало от слова никогда, если же конечно у ворот не случился незапланированный концерт, который и собрал народ потехи ради. Какое-то отдаленное любопытство подталкивает девчонку подойти ближе, протиснуться сквозь толпу локтями, послушать недовольные возгласы, да слова приветствия от тех людей, кто узнал героиню войны.
Сакура движется все ближе, замечает шиноби с пропускного пункта, которые слишком воинственно находились прямо напротив ворот, сжимая куная и явно готовясь к нападению. Какое-то шестое чувство кричит, что нужно вмешаться, а Харуно даже забывает про свой несчастный пакет, который остается где-то в толпе, резко подрывается, сама уже готовая не то удар нанести, не то заорать: - а черта какого здесь вообще происходит?
Никто её не останавливает, ни одна живая душа, поэтому стоит лишь резко остановиться рядом с двумя мужчинами, заглянуть за их плечи, чтобы охнуть и отойти на пару шагов назад, поднося ладонь к своим губам.
Ситуация по истине удивительная, и явно ниндзя-медик к подобному готова быть не могла. Она даже понять не может, что именно её удивило сильнее. Может общее состояние, в котором пребывал человек, пошатываясь и едва на ногах стоя, то и дело норовя упасть. То, что на него готовы кинуться её знакомые, или же может это все потому, что он, черт возьми, совершенно голый.
Да нет. Все это бред. Потому что прямо сейчас, напротив несчастных ворот, которые за свою жизнь натерпелись уже не мало, стоял, никто иной как Итачи Учиха. И Сакура спутать его с кем-то явно не могла. Либо кто-то совершенно другой, кто имеет поразительное сходство с умершим представителем почти вымершего клана.
Понимая, что эта ситуация явно слишком подозрительная, люди напряжены, а мужчина находится в довольно плачевном состоянии, и тут скрутить его сможет даже пятилетний мальчик, Сакура резко ладонь кладен на плечо одного из мужчин, качая головой, стоит ему повернуться и направить карий взгляд в её изумрудную решительность.
- Спокойно, я займусь этим сама, а вы..
- Но Сакура-сан, он преступник, вы серьезно? А если...
- Я сказала, что справлюсь сама, - раздражительные нотки звучат в её голосе, и Сакура хмурит брови, стараясь особо не жестить, - Лучше предупредите кого-нибудь, а ещё мне нужен Ваш жилет, и… Бинты есть? С рук снимите, пожалуйста, не поведу же я человека через всю деревню в чем мать родила, - Сакура отчеканивает это с таким непробиваемым спокойствием на своем лице, что те как-то особо бодро выполняют её просьбы, один правда остается, но другой побежал в сторону резиденции словно в задницу ужаленный.
Оставшийся решает поспорить с ней о правильности ситуации, но вдруг замолкает, потому что позади слышится глухой удар, и Сакура в ужасе замечает, что тело, ныне стоящее вертикально, вдруг приняло горизонтальное положение. Она укоризненно поворачивает голову в сторону шиноби, цокает, и быстрым шагом идет в сторону мужчины.
Как знала, что по-другому не выйдет провести сегодняшний вечер. Каким-то сверхъестественным чутьем ощущала где-то на затылке, и вот вам пожалуйста. В руках она сжимает чужой жилет, да бинты, на колени опускается возле тела, напряженная словно струна, ибо часть разума все-таки отвечало за инстинкт самосохранения.
- Эй, вы меня слышите? – Сакура поворачивает мужчину на спину, щелкает пальцами перед его лицом, и делает несколько легких ударов по щекам, он едва в сознании, пульс совсем слабый, - Встать сможете? – решает все-таки для начала привести его в более пригодный вид, да избавить и себя и его от лишних глаз.
- Здесь смотреть больше не на что, расходитесь, - повернув голову, Сакура кричит на пол улице всему люду собравшемуся, и совсем не жалеет об этом. По беглому осмотру он совсем не ранен, значит причина недомогания совсем иная, - Не надо спать, очнитесь, - вновь возвращая свое внимание к нему, Сакура вновь щелкает пальцами перед лицом, пока, не решаясь применять иные способности. Все-таки он опасен мог быть, тут стоит все предостеречь.

+1

3

Когда в голове кромешная пустота, начинаешь концентрироваться на малейших ощущениях. Ветер хлестко и холодно касается кожи между лопаток, толкает вперед, не давая замедлиться, не давая отстать — от чего? от кого? Трава и земля под ногами влажная, а песок — сухой, и идти приятно, но он не понимает, куда держит путь. Итачи не понимает, знает он эти места или нет, Итачи не понимает, что станет конечной точкой его пути — а что стало начальной? Откуда он появился, откуда начал идти, откуда такая уверенность, что все это — правильно? В его голове нет скомканных мыслей, в его голове сплошная пустота от происходящего. Единственное, что он может сейчас понимать, то, что на улице прохладно, и ночной воздух вызывает у него мурашки на спине и руках. Он не скользит; заходит в ручей, чтобы перейти его, и омывает ступни. Его волосы ничем не закреплены, такие длинные, мешаются, лезут в лицо, но Итачи словно не может поднять руку и убрать их. Как это? Что это такое? В голове нет ни единой мысли, никакой зацепки, и когда в его поле зрения появляются огни, нет ни одной толковой догадки о том, что же это такое.
Город? Поселение? Деревня? Столица? А где он находится? Столица какой страны ему нужна? Итачи не помнит даже свое имя. Он останавливается, смотрит на свои ладони, на ступни и колени. Это ему ни о чем не говорит. Его тело не дает объяснения, его тело — это один большой рубец, кожа вся испещрена, как пустыня — дюнами и барханами, длинными песочными грядами. Он упал? Он мертвый? Он живой? Боль от перехода по камням, щекотка и озноб — все это ощущалось явственно, как белый день или темная ночь. Значит ли это, что Итачи все же не мертв, но почему он не помнит ни единого образа другого человека? Почему не отзывается ни одна из струн его души, у него действительно нет ни матери, ни отца? Никого, кто бы Итачи мог искать?

Он решает просто идти вперед. В его случае это самое лучшее решение. Город приближается, силуэты домов вырисовываются четче: низкие, этажей мало, но увешаны фонариками как перед самым большим праздником. Итачи замечает дозорных; те тоже замечают его. Напрягаются. Итачи останавливается, едва хмурится: они его знают? Спросить бы, но только он открывает рот, понимает, что не может издать ни единого звука, ему даже вдохнуть теперь тяжело. Наверное, такой же дискомфорт испытывают новорожденные, которые кричат, потому что им больно. Внутри его легких раскрываются сотни лезвий, внутри него все режет и распирает, словно растет целое поле остролистных цветов. Сейчас их плотные бутоны начнут вылезать изо рта, и Итачи задохнется, но он просто кашляет, не долго, сгибается, прикладывая ладони к животу, и дозорные окружают его. Он не понимает их слов, не может разобрать, что они говорят. Остановиться? Просят остановиться? Но он же никуда не идет, он же словно врос в землю. Или нет? Приходится опустить голову вниз — ноги сами несут вперед. Итачи против воли останавливается и поднимает голову обратно. К нему идут. Кто это? Девушка? У нее поразительные розовые волосы. Очень красивый цвет.

Вокруг слишком много всего. Немного тошно и даже душно, пусть они находятся на улице. Итачи чувствует неприятную тяжесть в животе; ему кажется, что он моргает, но тело отказывается держать равновесие, и Учиха оказывается прямо на земле, свалившись так, словно колени не хотели даже попытаться смягчить удар. Будут новые синяки. Будут. Перед тем, как погрузиться в темноту, Итачи видит ее лицо совсем близко — она кажется ему смутно знакомой. Но он все равно не помнит совершенно ничего. Остается надеяться, что эта девушка — не его жена. Иначе будет совершенно неловко. Ему еще больше проблем не нужно.

Итачи приходит в себя уже на больничной койке. За окном все еще ночь, но он точно не может сказать, сколько провел без сознания. Кожу приятно греет ткань — его переодели? Розоволосая девушка рядом изучает бумаги; неужели это все — ее рук дело? Никого другого рядом не наблюдается. В его голове теперь одна путаница и никакого ветра; люди здесь узнали его. Или ему показалось?

— Где я? — вопрос звучит хрипло, и Итачи тут же кашляет от боли в горле, морщится, его едва ли не тошнит. Что за слабость внутри, когда каждое слово дается с таким невероятным трудом? Из-за чего это все? Долго ли ему теперь восстанавливаться. — Это столица? — вопросы действительно глупые. Столица какого государства ему нужна? Что именно нужно Итачи, чего он хочет? Кого ему необходимо отыскать? И что ему делать дальше, когда из больницы его выпустят?

[icon]https://i.pinimg.com/originals/62/2c/b1/622cb109683bf25024d332c646fa4a7f.jpg[/icon]

+2

4

Мужчина никак не откликается. Ни на щелчки возле лица, ни на хлопки по щекам. В какой-то момент чернильного цвета глаза закатываются, и он вовсе теряет связь с реальностью.
Нет, ну нет. Ну зачем.
Сакура обреченно вздыхает, касается чужих век, раскрывает один глаз в проверке зрачка. Бег возле нее выдает шиноби с пропускного пункта, они как-то особенно затравленно посматривают на эту картину, пока не вздрагивают от уверенного голоса девицы.
[indent] - Водолазку и жилет, пожалуйста, - не просит, требует, потому что не стоит тащить его через всю Коноху в таком виде, - Хватит смотреть на него как на инопланетянина. Он все ещё человек и ему все ещё нужно попасть в больницу.
Мужчины переглядываются между с собой, и один из них как-то не слишком уверенно начинает расстёгивать свой ремень. Сакура же поднимается на ноги, отряхивает щиколотки от песка и нетерпеливо ждет, вздыхая. Может стоило прикрикнуть на них? Иногда подобное срабатывала как нельзя лучше. С Наруто уж точно.
Во всяком случае, дальнейшие мероприятия проходят чуть быстрее. Она втроем аккуратно обвязывают голые бедра, стараются не навредить и делают все медленно, потому что Сакура действительно не понимала, что с ним не так. Для этого требовалось более точное обследование, обычный рентген не помогал. Один из шиноби вернулся на пост, предупреждая, что возможно это не единичный случай, поэтому ему стоит остаться на посту, другой же помогает донести тело до больницы, а там уже в дверях она уверяет, что справится сама.
Дальше все происходит в каком-то беспорядочном хаосе, потому что пришлось действовать лишь малым составом, что остался в больнице на ночное дежурство, и выдать всем задание не хватало. Несколько часов спустя, готовая палата, сменная одежда подходящего размера, и ряд обследований, которые они успели сделать.
[indent] - Я останусь здесь, все хорошо, - заверить любопытных медсестер куда сложнее, чем объяснить им, что не совсем верно затрачивать огромные количества чакры на лечение, если они только начали свой путь. Они молоденькие, не старше самой Сакуры, и навряд ли знают, как выглядел Учиха Итачи в своей молодости. Только вот сама куноичи видела его на поле боя. Живым. Настоящим. В плаще ненавистной организации, которая принесла слишком много страданий всем.
Она последний раз просит следить за тем, когда придут анализы, настаивает, чтобы результаты сразу же принесли сюда, без оповещения другого руководства, и вообще желательно не трепать языками по больнице. Это, конечно, невероятно сложное задание для всего персонала. Тут ничего нельзя удержать в кабинете. Каждый смотрит за тобой, придумывает там себе не весть чего, а после ты собираешь слухи в каждом уголке деревне и диву даешься насколько они абсурдны. При всем при этом, скажи она сейчас, что дело касается политической тайны, так новость о том, что в Конохе появился загадочный мужчина так похожий на Саске облетела бы всю деревню и снесла своей силой ближайшие территории, посылая отголоски злых языков в дальние страны.
Нет. Хватит на сегодня чужих сплетен. Сакура захлопывает дверь, облокачиваясь на нее спиной и тяжело вздыхая. Спать хотелось безумно, глаза ныли от напряжения, а на столике возле постели её ждал все ещё горячая кружка с ароматным кофе. Запах настолько сильный, что любое сопротивление напитку было бы кощунством.
Она устало трет переносица, полностью возвращая свой взгляд мирно посапывающему на белоснежной подушке незнакомцу. Черные волосы не собраны в привычный хвост, который запомнился ещё с прошлых встреч, и пряди в художественном беспорядке разбросаны по подушке, контрастно вырисовывая черные узоры на тканевой бумаге.
Сакура качает головой, подходя ближе к объекту, который наверняка опасность излучать должен. Только вот с закрытыми глазами, со всем слегка приоткрытым ртом, он напоминал обычного парня, а не грозу мертвого района и самый страшный кошмар Саске.
Правда ли это он? А кто другой? Таких совпадений не бывает, а у Сакуры слишком фотографическая память, чтобы забыть такое запоминающееся лицо. Высокие скулы, тени, плывущие под глазами, хмурые линии морщин на зеках. Нет. Это точно он. И тут, либо задействована техника старых чертей, либо же новая неприятность, с которой теперь придется разбираться вновь Конохе.
Сакура устало падает на стул, который подтащила заранее. Запрокидывает ноги на соседнюю кровать, и забирает свою кружку со стола. В палате горит лишь одна единственная лампа – этого достаточно, чтобы листать историю болезни, которую она успела завести несколькими часами ранее, пока вокруг него суетился медперсонал, стараясь как можно аккуратнее взять весь перечень анализов, и провести необходимые исследования с мозгом, пока мужчина находился полностью в отключке.
Сакура отпивает несколько глотков, задерживая вкус на языке и приятно жмурясь от теплоты в груде, стоит только проглотить жидкость. От этого впору уснуть, но девица преследовала совсем иную цель. Ей взбодриться нужно от кофе, а не уснуть.
Пальца проходятся по записям, отрывают приклеенные листы, возвращают на место, пока девица разглядывает показатели. Пока что все это похоже на длительную амнезию и полное истощение, сюда бы она приписала ещё обезвоживание, стоит только взгляду упасть на капельницу с витаминами, которые должны были помочь восстановить организм. Только вот… Что же случилось с этим человеком? Откуда он пришел? Почему в таком виде.. и. Да ну, бред какой-то.
Она снова делает глоток, переворачивает пару страниц, задерживая взгляд на линиях кардиограммы, не находя ничего странного.
Шевеление со стороны постели, девушка выпрямляется, отставляя кружку на тумбу и вытягивается по струнке. Сиплый голос звучит болезненно, что заставляет её встать и подойти ближе, подбирая на ходу небольшую бутылку с водой комнатной температуры, вставляя в горлышку трубочку.
[indent] - Тш-ш-ш, - куноичи чуть нагибается, чтобы было удобнее поднять ему голову и подносит бутылку к губам, - Вам нужно смочить горло, организм сильно обезвожен, - такие стандартные слова, словно сейчас прием проходил с обычным пациентом, а не возможным нукенином. Да даже если и так. Сакура врач. Для нее все на одном уровне, когда дело заходит больничной койки.
[indent] - Успокойтесь, - она старается говорить спокойнее и как можно вежливее, добавляя в свою речь милую улыбку, - Вы сейчас находитесь в стенах госпиталя и вам точно ничего не угрожает, поэтому постарайтесь немного расслабиться, - она ждет, когда незнакомец сам возьмется за горлышко и поможет себе, после чего аккуратно освобождает руки, смотря за тем, чтобы он не поперхнулся, лег назад.
- А...Совсем ничего не помните? – это не глупый вопрос, он спросил, что за столица, но возможно умственное помутнение сбило столку лишь из-за стен палаты. Здесь точно ничего старого не осталось, - Вы сейчас находитесь на территории страны Огня, слышали о такой? – она очень осторожна, старается выдавать информацию постепенно и порционно, не решаясь называть имени.
[indent] - Мы же в Скрытой деревне Листа, Коноха, - Сакура двигает стул ближе, к изголовью, садится рядом, наблюдая за реакциями, - Вы помните свое имя? Или же, что с вами могло произойти? Хоть что-то.

+1

5

Итачи сначала давится водой: сухое горло от частого дыхания и какой-то неприятной-непонятной для него натуги буквально трескается, жидкость сперва впивается ядовитыми иглами в тонкую пленку слизистой, но усилием воли глоток, второй — и вот уже легче дышать и легче говорить. Только что сказать? В его памяти — полная чернота, как будто глубина темного-темного болота, такая же вязкая и неприятно-склизкая; Итачи возится там в попытках выбраться, но любые его старания абсолютно тщетны, а это болото остается глухо и немо к просьбам помочь. В его памяти — абсолютная темнота, кромешная ночь, как в лесу, где нет даже отдаленных огоньков деревень или хотя бы отдельно стоящих домов. Он смотрит на девушку впереди себя и вокруг, и ни одной, даже самой странной или глупой мысли не зарождается в его голове. Внешне он и не паникует, но взгляд Итачи абсолютно пуст.

— Страна Огня? Коноха? — эти слова ощущаются пустым звуком, совсем ничего не вызывают — ни единой эмоции. Мысли ворочаются тяжело, словно ослабевший Итачи вдруг решил перетаскивать камни с места на место; дыхание у него частое, а пульс отдается в голове ежесекундно, мешает, больно. Морщится, хмурясь и силясь понять, что все же это за место и почему ноги принесли его именно сюда. Пахло стерильностью и перекисью, даже немного нос закладывало. Во всем теле чувствовалась слабость, такая, что напади кто — не защитится, хоть мышцы и прорисовывались довольно четко. Кто он такой? — Я ничего не знаю об этом месте. Вы знаете, кто я такой? — под конец даже язык стал заплетаться, словно по голове ударили. Итачи поспешил лечь на спину, тяжело сглатывая подступившую слюну. Хотелось спать; интересно, как давно он ничего не ел?

Вся память растворилась, как жалкая капля чернил в целом озере. Итачи смотрел на полоток и вслушивался в звуки за окном: он понимал, что поднялась какая-то непонятная суматоха с его приходом; пусть и перед глазами все плыло, но он заметил, как всполошились у ворот. Неужели он и правда какая-то знаковая фигура? Его, что, правда знают? Зажмурился, силясь выискать хоть что-то в памяти, хоть малейшую зацепку, но не нашел. Пустота. Едва ли не звенящая.

Ему хочется расспросить подробнее, но слова лишь хрипом срываются с губ — и темнота, давящая на виски изнутри, расползается вокруг, застилает взгляд. Он слишком устал, его организм просто не выдержал перегрузки и условий, к которым оказался попросту неприспособлен. Итачи Учиха до своей смерти переносил тяжелейшую болезнь вкупе с действиями мангекье шарингана и тяжелейшими боями. Итачи Учиха сейчас еле нашел в себе силы дойти до деревни, о которой совершенно ничего не знал, и сделать несколько глотков воды. Удивительно.

Из небытия его выдернуло солнце, бьющее лучами по векам. В палате стало куда теплее; окно не было закрыто, свежий воздух приободрил Итачи довольно быстро. Он подтянулся и свесил голову, щурясь: под окнами стояло несколько людей в темных жилетах. Охрана, чтобы он не сбежал? Опрометчиво, в таком состоянии от тренированных стражей ему и метра не преодолеть, как его обязательно повалят лицом в грязь. Потому, пока не заметили, быстро лег обратно, устраивая голову на подушке. На потолке, — который, помнится, вчера был единым безрадостным пятном, — плясали отражения стекол. Итачи шумно вздохнул и прислушался к себе: в животе словно дыра образовалась, пить хотелось неимоверно, а еще болела спина, как будто его уронили на каменную плиту и катали там несколько часов подряд. Хотелось встать и немного размяться, но только Итачи сел, как девушка-медик, которая, видимо, должна была проверять его состояние, заглянула в палату, обнаружила больного в сознании и тут же скрылась. Размяться не удастся.

Итачи терпеливо дождался свою старую знакомую, не двигаясь. Вчера она была настроена довольно положительно, и оставалось надеяться, что сегодня ей бодрость духа не подпортило ничего.
— Здравствуйте, — хрипло и ломано отозвался Учиха, срываясь на кашель. Снова ужасно саднило горло. — Прежде, чем Вы зададите мне какие-то вопросы, я хочу узнать: мы знакомы? Вы знаете, кто я? Под окном у меня стоят люди, которые, кажется, охраняют вовсе не здание. — Итачи смотрел спокойно и пристально; Итачи понимал, что за дверью, возможно, его тоже ждут такие же крепкие парни — на случай побега или прорыва через дверь. Ему хотелось показать себя как можно более надежным и безопасным пациентом, не доставляющим проблем. Тогда, может, он узнает что-то большее? Тогда, возможно, у него будет шанс расспросить кого-то еще по поводу того, что он не помнит? Если его предположения все же верны, и девушка, которая тут командовала, — он понял, что она не последняя фигура по тому, как те люди у входа в деревню ее послушали, — действительно знает его.

Итачи очень хотелось задать еще немного вопросов; Итачи хотелось открыть рот, но воздуха не хватило и сухость дала о себе знать — кашель раздался такой, что, наверное, на все здание госпиталя было слышно; у него резко от этого звука потемнело в глазах, словно кольнуло висок, а в качестве финального аккорда заурчал пустой живот. Интересно, ему доводилось бывать в более глупых ситуациях, чем эта?

[icon]https://i.pinimg.com/originals/62/2c/b1/622cb109683bf25024d332c646fa4a7f.jpg[/icon]

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » — a giant dies