ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » открывая раны навстречу ветру


открывая раны навстречу ветру

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Senju Hashirama & Uchiha Shisui https://i.imgur.com/clLIaX0.jpgоткрывая раны навстречу ветру


В дверь постучались, скорей отвори
Руки связали, рубаха в крови
Есть только слезы, их и бери
Дай отогреться нам до зари
Хочешь согреться в моих берегах
Я вырежу сердце и душу отдам
Сотни желаний, сотни замков
Я вам обещаю вечность оков моих

+2

2

Дурное предчувствие. С высоты прожитых лет Хаширама Сенджу теперь с точностью мог сказать, что в ту ночь его посетило то, что у людей принято называть дурным предчувствием. Сгустившийся туман тяжелыми каплями оседал на открытых участках кожи. Хаширама зябко передернул плечами, прогоняя неприятное ощущение холодка, пробежавшего по спине, вызванное отнюдь не непогодой. 

Неподвижный воздух, наэлектризованный всплесками чакры, еле уловимо потрескивал, словно нестройный хор сверчков - что-то происходило и совсем рядом. Может быть прямо за стеной дремучего леса, отделяющего рыбацкую деревню от остальной территории Страны водопадов, а может прямо на другом берегу. Он радушно попрощался с новоиспеченным приятелем и вернулся в дом. В любом случае его это не касается. 
 
Однако, как только силуэт старосты растворился в сизой мгле, игнорировать докучливый внутренний голос стало сложнее. Он долго ворочался на футоне с одного бока на другой, то проваливаясь в липкие объятия беспокойной полудремы, изобилующей кровавыми сценами и пугающе реальными образами ни то из прошлого, ни то попросту навеянные воображением, раззадоренным тревогой; то выныривая обратно на мутную поверхность, где за права боролись смятие и доводы разума. 

Дьявол.

Было раннее утро: предрассветные сумерки кротко и почти издевательски неторопливо теснили ночь с неба. Прошли бы как минимум пара часов, прежде чем кто-нибудь другой нашел бы раненного и оказал помощь. Это все очень-очень плохо, мелькнуло где-то на задворках сознания, да потонуло в гвалте неспокойного водотока. Он увидел тело, прибитое к берегу, и его собственное среагировало в обход всех мыслей. Мальчишка совсем и еще жив, хоть слабый пульс и прощупывался с трудом. Но надолго ли? 

Болезненно бледная кожа лица сливалась с цветом простыни. И лишь по иссиня черным прядям волос, прилипшим ко лбу, угадывались человеческие очертания. Сбитый набок хитай-ате слабо блеснул, поймав первые лучи солнца. Хаширама впервые всерьез задумался о том, что вселенная (или судьба, или все сразу) никак не желает оставить его в покое. 

Во второй раз это случилось, когда он вернулся с наступлением темноты сменить повязки: до сих не подающий признаков активности юноша внезапно схватил его за руку и на миг, на краткий миг, веки его распахнулись. Комнату окутывал мягкий полумрак, в котором Сенджу мог отчетливо разглядеть, как в зардевшихся пламенем глазах расцветают и вихрятся томое. Однажды увидев эти глаза, не узнать их было просто невозможно, а Хаширама видел их, пожалуй, даже слишком, часто. 

- Все хорошо. Я не враг. - он стал осторожно разжимать пальцы, сцепленные вокруг его запястья, несмотря на полубессознательное состояние владельца, прочным кольцом. Он пробормотал что-то бессвязное, хватка постепенно ослабла, и он снова отключился. 

Тяжело опершись о койку, мужчина уставился на лежащего перед ним. И если бы тот снова открыл свои дивные учиховские глаза, то столкнулся бы с выражением прямо-таки вселенской тоски, застывшем на физиономии Первого хокаге. 

С тех пор минуло несколько дней. Хаширама исправно менял повязки и оставлял рядом поднос с едой перед тем, как уйти. Иногда его сменяла сердобольная жена старосты, когда, накануне перебрав саке на пару с ее мужем, они выпадали из реальности. Еда всегда оставалась нетронутой - его коматозный сосед с шаринганом продолжал бредить во сне, порой порывался схватить его за рукав или ворот, но в себя не приходил. 

Может оно и к лучшему? Хаширама отстраненно наблюдал, как над миской с похлебкой струится пар. Он не знал, кто и зачем вернул его к жизни, но был уверен в другом - мертвые должны оставаться мертвыми. Ведь еще ни разу на памяти многострадального мира шиноби возвращение мертвецов с того света и их вмешательство в дела живых не знаменовались ничем хорошим. И он планировал оставаться “мертвым” так долго, как сможет, наперекор вселенной, которая никак не желает оставить его в покое. 

Размышления о судьбе мира шиноби так увлекли его, что он не заметил, как шевельнулась рука, потом вторая, затем открылись глаза, а после раненный шиноби медленно поднялся на койке. Их взгляды встретились, и они почти синхронно опрометью подорвались со своих мест.

Примирительно вскинув ладони, Хаширама отступил назад, еще на несколько шагов, и заговорил первым:
- А ты крепкий орешек, да? Так резво скакать с твоими то ранами. Но лучше выдохни и присядь обратно, будь добр, не пускай мои усилия псу под хвост. У меня было достаточно шансов навредить тебе, и ты все еще жив, верно?
Первому вдруг не к месту подумалось, что юнец напоминает ему дикого затравленного кота. Разве, что хвост трубой не стоит и шерсть на загривке не дыбится.

Отредактировано Senju Hashirama (2021-09-29 16:43:36)

+1

3

Однажды мир шиноби сжимается в одну крохотную точку, где двое несутся друг на друга принимая факт, смерть раскрыла свои объятия для обоих. Решающий удар, в него вложена вся твоя воля, когда уже нет шанса увернутся или отступить. Слишком многое на кону.

Выследить и уничтожить. С тех пор как к Шисуи вернулась часть воспоминаний, он пытался соответствовать своему предшественнику. Кому было дело то того, что он просто не представлял как быть тем мальчишкой, решительным и смелым. Ловким, быстрым, сильным. Пересказ событий, что произошли больше десяти лет назад, после его шага со скалы, лёг на Шисуи тяжёлым грузом. Он пытался соответствовать. Сколько миссий на откуп? Он возьмётся за любую работу.

Однако само существование, это неизлечимая болезнь — откуда никто не уходит живым. И вот теперь он лежал на берегу бурной реки вглядываясь в чёрный небосвод усеянный мириадами звёзд, думая об одном, в этот раз ему хотелось продержаться здесь подольше. Почему же само провидение распоряжается так, что он возвращается в царство шинигами так скоро.

Чёрт. Как же не хочется умирать. Едва трепещущееся сердце в груди болезненно сжимается. Сейчас он думает о своих родителях. Посещала ли подобная мысль их умирающее сознание... Пропустив через себя душевную скорбь, он выудил толику последних сил и приподнявшись оттолкнулся, перекатываясь и вручая себя водной стихии; что тут же заботливо ослабила боль от ранений и осторожно понесла его вниз по течению.

Ещё не один час... День? Его мучили жуткие образы, он стоял на возвышенности и наблюдал за резнёй клана, не в силах пошевелиться и даже закричать. Десятки раз, глядя на то, как перерезают горло его давно уже почившим родителям. Знакомые члены клана, падали замертво один за другим. Только теперь к ним присоединился и Саске. После чего Итачи проводил лезвием и себе по горлу. Стоило только телу младшего Учихи коснутся земли, как Шисуи оказывался совсем рядом, что бы прижать кровоточащую рану лучшего друга... А потом... Всё повторялось заново.

В голове мелькала только одна мысль, он оказался в своём личном чистилище. Заслужил всё это и только так сможет искупить свою вину. Проходя порочный круг снова и снова.

Несколько раз ему удавалось предотвратить бойню. Глаза вспыхивали красным, он хватал Учиху за руку и тащил прочь из родного дома. Но стоило им выйти за границы деревни. Провал. Сцена запускается сначала.

Отчётливо чувствующий человеческое тепло, сжимающий тонкое предплечье брата несколькими секундами ранее, чертыхался, падал на колени, в очередной раз послушно наблюдая за происходящим.

Казалось бы, страдания должны были утихнуть. Но они никуда не уходили. С каждым разом ширясь и умножаясь. Ему даже чудилось, что он вовсе не умер. Зная какова смерть на вкус... Он должен был догадаться...

//

Шисуи резко втянул в себя воздух и тут же пожалел об этом, позволяя лицу несколько секунд корчится в болезненной гримасе. Звуки которые минутой ранее были словно кем-то нарочно скручены до минимума, едва не взорвали барабанные перепонки. Всё ещё жив. Как? Приказывая себе успокоится и сосредоточится, Учиха постарался сесть, а затем неторопливо повернул голову на шорох выдающий присутствие ещё кого-то в помещении. Ему хотелось бы, что бы это было сном, сном в его собственном жилище. Но он абсолютно точно был не у себя дома. А тёмные глаза в которые он сейчас заглядывал, были совершенно не знакомы ему. Он рефлекторно подскакивает с постели, без доли раздумий позволяя шарингану сообщить информацию о незнакомце.

Мгновения тянутся словно паучья слюна оплетая пространство, всё это время Учиха пытается сфокусироваться на чём-то одном, бегло осматривая человека с ног до головы. Чакра. Перед ним шиноби.

Тело тут же отреагировало на слова мужчины и Шисуи словно не замечавший ранее, почувствовал что взвалил на себя неподъёмную ношу. Ещё несколько секунд побродив всевидящими глазами по незнакомцу, отключает их и спешит вернуться в кровать. Так резво скакать действительно не стоило. Но Учиха прикладывает все свои силы, что бы страдания не отразились на его лице, крепко сжимая челюсть.

— Как? — его голос сорвался и пришлось прокашляться, прежде чем заговорить снова. От чего повязки на груди окрасились красным.  — Даже без ваших намерений, как? — Не обращая внимания на боль пронзающая всё тело с каждой мгновением всё сильнее. — Где вы нашли меня? Я умирал и с этим ничего нельзя было...

Тяжело сглатывая Шисуи пристально рассматривает своего спасителя не отрывая любопытного, но вместе с тем очень подозрительного взгляда ни на секунду. Тёмные длинные волосы собранные в высокий хвост на затылке, смуглая кожа. Чем дольше парень смотрел на мужчину, тем отчётливее становилось чувство, что он кого-то напоминает ему. Подсознательно знакомый образ стоит фантомом прямо перед ним, но несмотря на то, что он заглядывает незнакомцу прямо в глаза, вспомнить не получается. Шисуи хмуриться и прикусывает щёку изнутри, ему ничего не остаётся, как сдаться. Может ли он его просто не узнавать? Как ранее не узнал самых близких людей. Как ходил чужаком мимо родных жителей деревни. Они повзрослели, он остался тем же, всё может быть. Только вот сейчас он был далеко от Конохи, что, почти наверняка, сводило их знакомство к критически низкой вероятности.

Нужно ли ему самому представится, да и хочет ли он знать имя шиноби? Ему нужно задать столько вопросов, что застревают в горле. Недоверчиво, стараясь заглянуть в каждый уголок, где мог бы притаится враг, Шисуи разглядывает помещение. Всё чисто. Что он помнит из того что случилось...

— Давно я? — Вопрос вырывается против воли. И он молча осматривает свои руки ещё некоторое время. Всё ещё в ранах. Им пара дней. — Сколько суток?

Он жмурится и вцепляется в лицо ладонями, словно недавно проснувшийся ребёнок которому невыносима одна мысль о пробуждении. Только вот усталости в нём нет, физической усталости. Вопреки ранам исполосовавшим его тело. Жив. И ладно. Тебе ведь в этот раз не хотелось уходить так скоро. Цепляясь взглядом за посуду стоящую недалеко от изголовья, Учиха, кажется только сейчас осознаёт как сильно нуждается в живительной влаге. С осторожностью он тянется к кружке, но коротко вздыхая садится обратно.

Если бы хотел навредить, возможности действительно были... Кто же вы и почему я чувствую что мы знакомы?

Шиноби не называют имён, но Шисуи понимал, человек напротив уже знает наверняка — он Учиха. Рукой скользит по торсу. Моя одежда. Знает и то, что подобранный с улицы паренёк родом из деревни скрытого листа. Серебристый протектор с эмблемой деревни и раскрывающий все карты шаринган. Учиха были слишком известны.

Почему он не может вспомнить, кого напоминает ему этот человек. Проклятье.

— Могу я рассчитывать на то, что мой спаситель раскроет мне своё имя? — наконец снова обращается он к мужчине всё ещё держащемуся поодаль, а губы трогает едва заметная улыбка. Пока это максимум на который он способен. Последний вопрос отнимает последние силы, а во рту окончательно пересыхает, он снова заходится кашлем и складывается пополам.

+1

4

Непрошенная мысль зудит на периферии. Как есть кот: вот и растрепанный ежик черных волос будто бы недоверчиво топорщится, пока прозорливый шаринган сканирует Хашираму на предмет наличия признаков опасности, и гибкая стойка, хоть и нетвердая, вышколенного бойца, решительно готового вступить в неравный бой в случае необходимости. Некстати замечает Хаширама еще кое-что - волосы то у юнца темно-каштановые и трогательно вьются на макушке. В них путаются шальные лучи света, проскользнувшие в открытое окно. А из одежды на его нежданном негаданном госте только бинты.

Мужчина терпеливо ждет и надеется. В основном потому что ему было бы искренне жаль разносить в щепки собственный дом. На меньший ущерб рассчитывать не приходилось, по его же личным расчетам. Справиться с раненым, тем паче когда знаешь, куда целить - одно, другое - иметь дело с раненным Учихой. Те как берсерки: чем безвыходнее положение, тем они яростнее и безумнее. В том, что перед ним Учиха, Хаширама уверен: охотников за одним из трех великих доудзюцу хватало всегда, но малец слишком лихо для самозванца управлялся с шаринганом. 

Мир полон сюрпризов: Хаширама мертв, а теперь снова жив; словно еще вчера называющий себя последним из клана Учиха требует у него ответов на вопросы, которые Первый сам искал всю сознательную жизнь и не нашел; сегодня к берегу прибивает еще одного. Этот благо оказался спокойнее, чем предшественники, которых Сенджу довелось знавать. Хаширама заметно расслабился. Впрочем, обманываться не спешил и градус бдительности не ослабил, держась на почтительном расстоянии.

- Что верно, то верно. Неудачный сезон для купания ты выбрал, так и помереть недолго. Считай, что повезло. - он назидательно поднял вверх указательный палец.

Действуя таким образом, чтобы руки оставались на виду, а шиноби в поле зрения, он берет с комода моток чистого бинта и антисептик. Замирает в задумчивости на несколько ударов сердца, прежде чем смело солгать:
- Зови меня Тору. Тебя выловили из реки почти трое суток назад. Но должен предупредить, что если у тебя есть какие-то важные дела, то лучше тебе их пока отложить, ради собственного же блага. Я сделал что мог, остальное дело времени и должного ухода. Позволишь или сам? - Хаширама возвращает ему благодушную ухмылку, демонстрируя свои благие намерения. Тот заходится в приступе кашля, влажное алое пятно на его груди быстро растет и расползается, словно вино пролитое на скатерть.

Доброжелательная гримаса сползает с загорелого лица и Первый неодобрительно хмурится. Он мог бы сделать для него куда больше, но тогда у людей возникли бы вопросы. Войны разорили некогда плодородные и живописные края. Их последствия (на много миль вокруг выжженная смертоносными дзюцу земля, голод и лишения) сформировали у гражданских, в энном поколении выживающих за счет рыболовли и скудного полеводства, прочную неприязнь по отношению к шиноби. Хаширама хоть и слыл деревенским чудиком, явившимся непонятно откуда и зачем, но успел втереться в доверие к местным жителям и подрывать его в обозримом будущем не планировал.

Хаширама мог бы сделать для него гораздо больше, но он зарекся более не вмешиваться в дела шиноби. Поэтому растерянно глядит по сторонам, будто в поиске верного пути разрешения сей моральной дилеммы. Тяжело-тяжело вздыхает, неуверенно шагает вперед и… поступает как обычно. Ладонь, окутанная бледно-зеленым свечением ирьёниндзюцу ложится в том месте, где к спине плотно прилегает перевязь. В следующее мгновение раздается стук в дверь и у Хаширамы возникает стойкое ощущение того, что его застукали на месте преступления. Он убирает руку.

- Воздержись от резких движений, если не планируешь отправиться к праотцам раньше срока. - и чуть не добавляет “сынок”, смолкнув на полуслове. Сказываются нервы. Малец может фактически и сгодится ему во внуки, а то и в правнуки, но знать об этом для него будет лишним.

- Прими, станет легче. - протягивает стакан с целебным отваром. Он давно остыл, но лечебных свойств не растерял, разве что на вкус угощение на любителя. Любителя пожевать горькую полынь вприкуску к крапиве.

Уходя, Первый оборачивается через плечо и велит, без намека на прежний заискивающий тон в голосе:
- Ни звука.

В соседней комнате, отведенной под кухню, он недолго любезничает с женщиной преклонных лет, вручает ей мазь для суставов, заверяет, что найденный раненый идет на поправку и выпроваживает, пообещав заглянуть на ужин. Облегчение не наступает, даже когда дверь за ней захлопывается и они снова остаются вдвоем.
Угораздило же. О чем он вообще думал?

- Прежде всего тебе стоит запомнить одну вещь, мой юный друг из Конохи, - вольно формальностей - Хаширама плюхается обратно в кресло, рядом с койкой, и натянув дежурную улыбку продолжает:
- Чужаков здесь не жалуют, в особенности чужаков вроде нас с тобой, если ты понимаешь о чем я. Пусть это будет нашим маленьким секретом, идет? Так как ты говоришь тебя угораздило? - он зигзагообразными движениями ведет пальцами в воздухе, указывая на ранения.

Отредактировано Senju Hashirama (2021-10-04 16:16:23)

+1

5

Учиха слышит шаги мужчины даже через собственный приступ кашля. Стоит тому приблизится, парень выдыхает и силится разогнуться, что бы пробормотать дежурное «всё в порядке, здесь не о чем беспокоится». На деле, едва не вздрагивает, когда ладонь Тору стремительно накрывает его ранения. Благодаря теплу волнами расходящемуся по телу, ему удаётся проигнорировать резкий укол инстинктов. Ведь он сразу понимает, что за технику применяет шиноби; в тот же момент становится ясно и то, каким образом Шисуи выжил.

На долю секунды ему мерещится, не только тело освобождается от неприятных ощущений; всего миг, но он уже готов поспорить, человек напротив неведомым образом достаёт до его души. Забота, помощь. Такие далёкие, буквально чужие слова, он... Забыл какого это?

Дышать становится легче, Шисуи кивает одаривая Тору короткой благодарной улыбкой. А когда их взгляды пересекаются, натягивает простынь выше; будто до него доходит только сейчас, он совершенно голый, а рядом едва знакомый человек. Незаметно дёргает головой и жмурится, гоня прочь эти мысли. Выругавшись про себя, надеется, что его реакция осталась незамеченной.

Учиха не произносит ни слова, лишь согласно прикрывает глаза в ответ на наставления шиноби и наконец выпускает простынь из рук, протягивая их к целительному снадобью. Несколько секунд смотрит на варево, будто решая что делать. Провожает Тору полными грусти глазами и не придумав ничего лучше, прикладывает губы к кромке стакана. В нос бьёт стойкий запах лекарственных трав. Медлит.

Делая последний глоток, недовольно морщится, превращаясь в оголённый нерв. Прикладывает кулак к губам и перестаёт дышать на добрых десять секунд, не меньше. Всё это время пытается вслушаться в разговор за дверью, не для того, чтобы уловить суть, скорее убедится — у Тору не будет неприятностей. Не издаёт ни звука, как и велели. Мысленно стараясь унести себя подальше от неприятных ощущений, отвлечься от тяжести сдавившей желудок.

Шисуи любит сладкое, привык к пресному и просто ненавидит всё, что хоть немного горчит. Воспоминания о прежнем себе возвращаются постепенно, возвращаются когда он совсем не ждёт удар под дых. Медленно выдыхая, сжимает стакан крепче, терпеть нет сил, его ещё раз передёргивает, он нехотя сглатывает и тут же валиться на спину. Разрежьте его пополам, он почувствует куда меньше страданий. В голове проносится всего одна мысль, хорошо что ничего этого не видит его спаситель. Если шиноби будет думать о вкусе, он свихнётся ещё на своей первой миссии, попробовав питательную пилюлю.

— Ничего гаже я в своей жизни не пробовал. — Когда Тору садится напротив, на лице парня не остаётся и намёка на произошедшее между ним и напитком ранее. Он всего лишь констатирует факт и уже через мгновение начинает тихонечко посмеиваться приподнимаясь на локтях. — Просто Шисуи. — решив, что «юный друг из конохи» следует заменить чем то более ёмким, представляется как бы между прочим Учиха.

— Значит, вам известно о деревне скрытой в листве, — согласно качает головой, он подозревал. Парень аккуратно садиться и возвращает, теперь уже пустой стакан, на место. Давая себе время на самоуничижение. Зря не уничтожил вещи говорящие о его принадлежности. Хотя мог ли он? Точно мог. Почему не сделал? Он снова без зазрения совести изучает лицо нового приятеля задумчиво пожёвывая нижнюю губу, слегка прищуривая глаза и попутно отодвигаясь к стене. Так он чувствует себя в большей безопасности. — Приходилось бывать в Конохе? — В их мире ответы на подобные вопросы слишком опасны и никому не следует знать их. Но и Тору интересует то, что потребует шага за некую границу. Поэтому Учиха не чувствует опасений. Он следит за пальцем мужчины. Рядом всё ещё лежат чистые бинты. Вспомнив об этом Шисуи медленно начинает развязывать узелки и несмело стягивать багровые полосы ткани.

— Думаю вам известно о возвращении мертвецов. — снизив голос до едва различимого шёпота Шисуи прячет лицо, делая вид, что увлечён своим занятием намного сильнее, чем это было на самом деле. — Я здесь за этим. С тех пор как... — Вовремя обрывает себя. Едва не проговорился. Даже назвав своё имя, он всё ещё не подтвердил того что он Учиха. Это может остаться витать в воздухе. Ничего плохого не случится. Справедливо ли? Неважно. Это безопасно. Он непринуждённо продолжает свою историю опустив некоторые подробности. — Мир перевернулся с ног на голову. Все страны нацелены на одно, найти виновника всего происходящего. — Пожимает плечами, но всё ещё не поднимает взгляда. Шисуи не станет рассказывать с чем столкнулся... и почему проиграл. Стыд. Недоверие. Причин масса.

Когда последний лоскут ткани перетягивающий ранения спадает на колени Учиха снова осматривает свою грудь, выглядит намного лучше, чем ощущается. Ощущалось. Конечно... Он почти готов начать снова себя ругать, за то что словно позволяет себе забыть о том, что случилось за миг до того, как в дверь раздался стук.

— Спасибо. — Чувство, что мужчина рискует, уже не первый раз... Серьёзно рискует из-за него, не покидает парня. — За всё. — Учиха уводит взгляд в сторону реагируя на звук привычного тихого удара клюва о стекло. Его птица. Она следовала за ним. Шисуи едва не подрывается с места, но прекращает резкие движения вспомнив совет. Комкает бинты в руке, теперь уже куда более осторожно подползая к краю кровати.

— Моя одежда. — Шисуи трёт переносицу. — Обещаю быть предельно осторожным. — Кажется, он готов выбежать нагишом к ворону, если ему позволят, и даже если вовсе не позволят. Он так счастлив снова видеть кого-то знакомого, что кончики пальцев приятно покалывает. Даже если это действие лекарства. Ему всё ещё сложно разобраться в том, что за сигналы подаёт ослабевшее тело.

Не решаясь на какие-либо действия, Учиха уважительно ожидает дозволения.

— Я не сбегу и не стану подвергать опасности ваше положение. Тору-сан. — Людям нравится когда к ним обращаются по имени, они заметно смягчаются и чувствуют себя гораздо спокойнее. Учиха знает это и следит за его реакцией. — Было бы неплохо выяснить, что она запомнила. — Естественно, ему не следует выходить на улицу. Короткое «ни звука» отзывается эхом в подсознании. Тору не желает что бы кто-то знал, что раненный не просто очнулся, да ещё и может уже так прытко скакать. — Впрочем это может подождать. — В этот же момент птица уверенно шагает в комнату и усаживается на подоконнике уже внутри дома.

+1

6

- Эй, побольше уважения юноша, это моя гордость - авторский рецепт. - ещё он старше тебя лет на двадцать и без преувеличения (с преувеличением) спас ни одну жизнь, хотел бы добавить Первый. Вместо этого наигранно состряпал обиженную гримасу, всего на миг, а в следующий лениво откинулся на спинку и пристально уставился на паренька из-под хищно прищуренных век. Как любопытный лис, приметивший кое-что интересное. Но не настолько, чтобы словно глупый щенок, опрометчиво позабыв о бдительности, позволить пробудившейся от долгого сна жажде познаний завести себя в ловушку.

Имя кажется смутно знакомым, как если бы Хаширама уже слышал его однажды. Имеет ли это значение? Как знать. Просто пытливый ум механически цепляется за пока что единственную ниточку, ведущую к до невозможности запутанному клубку судьбоносных перипетий, ставших причиной этого престранного диалога. 

Собеседник говорит мало, отделывается лаконичными скупыми формулировками. В Хашираме, как добро и зло, борются иррациональная гордость за образцово вымуштрованного шиноби листа и такое же иррациональное раздражение. 

- Бывал там однажды. Славное местечко. - поднеся кулак ко рту, он деланно прокашлялся, чтобы скрыть тоскливую полуулыбку, при упоминании Конохи. Однако по мере того, как Шисуи углублялся в пересказ последних событий из мира шиноби, выражение лица Первого Хокаге мрачнело от тяжелых, как свинцовые грозовые тучи, дум, стянувших ясное небо. Он догадывался о том, что если по земле гуляет один мертвец, то велика вероятность того, что где-то может найтись и второй, и третий. Вот только можно сколько угодно готовиться к неизбежному, но, когда оно наступает - никто никогда не готов. 

Сквозь зыбкую пелену мыслей он безучастно созерцал как движутся чужие пальцы методично перебирая ленты бинтов. Другая, новая догадка, запоздалой далекой зарницей вдруг пронзила мглу. Расфокусированный взгляд, постепенно обретающий четкость, скользнул от рук к лицу юноши. Лицу, которое тот в свою очередь усердно, как ему показалось, прятал. 

Учиха Шисуи, значит.
 
Перейдя на вкрадчивый полушепот, вслух Хаширама произносит:
- Вот как. Способный на такое должен обладать колоссальными силой и амбициями. Либо совсем отчаялся. Вторжение в естественный порядок чревато серьезными последствиями. А что до возвращенных? Конохе наверняка приходится нелегко - воля огня ни один десяток жизней сгубила. - подается вперед, оперевшись подбородком на скрещенные в замок пальцы, вскидывает многозначительно брови, лукаво кривит губы, да нет-нет поглядывает в наполовину зашторенное окно, будто они делят общую тайну. 

В сущности, так и было. Скрытые деревни с основания ревностно оберегали от друг друга свои секреты, сподвигнуть их сплотиться он помнил той еще дипломатической головоломкой. Быть свидетелем и участником подобного приятно, и страшно одновременно, ибо оно становилось возможным лишь в смутные для мира времена. 

Когда разум его прояснился, а утраченные воспоминания стали возвращаться, Хаширама изучил свое тело на предмет связывающих печатей и следов чужой чакры. И не нашел. Но кто знал, как далеко продвинулись людские изыскания в области киндзюцу? Хаширама не знал. Пару месяцев назад он был мертв, основательно и бесповоротно, уверен он. Вот и все, в чем он, пожалуй, в этом мире уверен. 

- Я сделал, что должен был. - отмахивается не глядя, то ли от того, что сам не верит в правдивость сказанных им слов, то ли от унылости положения, в котором оказался тоже по собственной инициативе. И речь совсем не о спасении жизни одного шиноби.

Привычным движением озадаченно Первый трет подбородок. Яснее, как и всегда, не мыслится - вопросов до сих пор больше, чем ответов.

Проследив за направлением взгляда Шисуи, он неодобрительно хмыкнул:   
- Дивная у тебя птичка. 

Ворон, нисколько не задетый негостеприимостью хозяина дома, нетерпеливо ввалился в комнату, уселся на подоконнике, и выжидающе вылупился на Шисуи блестящими глазами-бусинами. Хаширама сделал приглашающий жест, сопроводив негромким ворчанием:
- Само собой, чувствуй себя как дома. - поднялся, махнул рукой и скрылся за дверью.   

Причин доверять назвавшемуся Шисуи из деревни скрытого листа не было, не доверять тоже. В конце концов он всегда сможет найти себе другой тихий уголок, взять другое имя, придумать новую легенду... 

_______________________

Впервые с момента появления Шисуи снова уловив присутствие чужой чакры, он серьезно забеспокоился и спешно бросился на поиски источника. Им оказался неизвестный шиноби, на пару с которым его прежде беспроблемный сосед разносили на пыль и каменное крошево западный карьер, когда он их нашел. А ведь это именно Хаширама показал ему это место. Одно из его любимых, черт подери, мест здесь!   

Первым порывом было броситься мальчишке на помощь, вторым - отвесить хорошего подзатыльника, последним - похвалить за отличное шоу. Наконец совладав со своими порывами душевными, он набрал в легкие побольше воздуха. 

- Ты. - источая гневные эманации, Первый обличительно ткнул пальцем в юного демонтажера, глядя на того с высоты стены карьера, - Молодец, конечно. Но теперь убери тут все и быстро. - пружинисто спрыгнул с насиженного камня, с которого наблюдал за всем представлением, и стал резким шагом удаляться. Однако пройдя с десяток шагов, вернулся и укоризненным тоном добавил:
- И верни как было. - теперь палец устремился в направлении рассеченной скалы. Рассеченной ровно пополам, точно ее разрезали огромным мечом.

Отредактировано Senju Hashirama (2021-11-28 23:37:27)

+1

7

Когда Тору делает Шисуи замечание, он чувствует как его конечности охватывает дрожь. Не страх, стыд. Парню тут же хочется сжаться до размеров сюрикена и закатиться под ближайший предмет мебели. Должно быть примерно так его воображение в красках представляет себе осуществление действия, именуемого - "провалиться сквозь землю". Он тут же прекращает посмеиваться и виновато сжимает губы, нервно втягивая в себя воздух. Не очень то красиво Учиха. Молодец.

- Усовершенствуем. - парень щёлкает пальцами и неловко, даже глуповато, улыбается, пожалуй это то, что даже Шисуи считает в себе не плохим качеством. Он из тех кто увернётся от всех камней летящих ему в голову, притом посмеиваясь даже тем, что чудом попадут в цель. - Нет, правда, это же пить невозможно. - Остановись Учиха. Шисуи поднимает руки вверх и снова хохочет. Он не собирается задеть, скорее отшутиться до последнего, сгладить свою грубость.

При упоминании Конохи Шисуи поднимает ранее отведённый в смущении взгляд на мужчину и на миг щурит глаза когда тот прокашливается. Что же за история связанная со скрытым листом таится за этим жестом. Понаблюдав несколько секунд, он дёргает головой, будто отгоняя дурное видение, возвращаясь к изучению своих ран.

Едва собеседник задаёт вопрос о воскрешённых, Учиха напрягается всем телом. Сжимает зубы так крепко, только не позволить эмоциям отразится на лице, следующий глоток воздуха даётся ему не без труда. Он будто снова медленно опускается на дно реки. Стоит ли упоминать, что он сам один из этих воскрешённых с которыми безусловно тяжело деревне. Да что деревне, всему, давно уже слетевшему с катушек, миру.

- Затеявший всё это, человек честолюбивый. Устои наиболее хрупки именно в самые смутные времена. Думается мне, у него много сторонников. Но если мы все ошибаемся в своих предположениях, ему в любом случае очень помогает то, что осталось после минувшей войны. - Шисуи внезапно делается взволнованным и необычайно живым не только для своего состояния, но и в принципе, что-то подсказывает ему, что ни раньше, ни сейчас это поведение ему вовсе не свойственно. Ему хочется расхохотаться, глядя на общения своего нового знакомого с птицей, естественно невербального, полувзгляд, удивление, всё что Шисуи успевает зацепить в реакции мужчины практически саботирует его серьёзное выражение лица, но парень всё же сдерживается. Однако стоит тому выйти из комнаты, не удерживается от смешка.

//

Несколько дней Шисуи действительно и носа не кажет на улицу, он украдкой наблюдает за жителями глухой деревеньки из-за занавески и совсем скоро ему становиться чрезвычайно скучно. Супы которые хозяин дома заботливо оставлял у постели Шисуи только в первые разы казались сносными, когда же его состояние пришло в норму, Учиха разве что не давился, проглатывая очередную ложку варева. Впрочем, выказать своего недовольства он не смел, в том числе и из-за реакции мужчины на замечание о лекарстве.

Внутри помещения его держал не только здравый смысл, но и непрекращающийся дождь, он останавливался только на пару часов, затем снова принимался, каждый раз ещё с большей силой. Парень грустно наблюдал за тучами сгущающимися на небосводе и вспоминал, как стоически терпел холод, проводя дни и ночи в высокой траве, не смея пошевелится, ведь от того насколько он будет бесшумен зависит исход операции. И он не ошибался.

На третий день Учиха прямо с утра заявил, что собирается сам взяться за завтрак, с тех пор кухня была полностью отдана в его владения. Он только счастливо улыбался, когда Тору не кривился в отвращении, пробуя его кулинарные извращения. Когда же он понял, что Тору действительно доволен тем, что каждодневно появлялось на столе, Шисуи всё же не удержался, запрещая мужчине приближаться к кухне и провозглашая себя единственным властителем сия очага.

Казалось он всего раз моргнул, но с того момента как он очнулся прошло уже больше недели. Это можно было объяснить ещё и тем что из-за скуки спал он много. Впрочем, это шло только на пользу, ведь он уже точно чувствовал, что был близок к своей прежней форме. Большее количество времени Тору отсутствовал, но пару раз он и правда выводил Шисуи на прогулку. Звучит конечно чудесно, но именно так и было. Строго требуя никоим образом не напрягаться, обещал, что покажет парочку мест в окрестностях, деваться было некуда, пришлось согласиться со всеми правилами.

Сегодня же был как раз тот самый день, когда Тору не оказалось дома, Шисуи недолго думая шмыгнул за дверь, точно зная куда направиться. Высчитать время отсутствия мужчины практически не представлялось возможным, оставалось надеяться только на удачу. Дело в том, что парня волновали не только проверка его физического здоровья, о тренировках он думал буквально с первого дня после пробуждения, сегодня он был нацелен и на убийство. Убийство. Рыбы.

Скрывшись в лесу и отойдя на почтительное расстояние от деревни, Шисуи взмыл в воздух проделав весь оставшийся путь до речушки прямиком по кронам деревьев. Шисуи устраивало поведение собственной чакры и тела, раны превратившиеся в царапины, уже давно не беспокоили.

Отсканировав пространство у реки на предмет посторонних, и убедившись что поблизости никого, Шисуи спустился вниз, тут же опуская руку в воду. Затем умылся и размялся, ловля рыбы ещё с детства давалась ему легко, выудив с десяток толстеньких рыбёшек с темными поперечными полосами на теле, Учиха довольно устроился на разогретой солнцем земле, собираясь немного обсохнуть.

Прикрыв глаза и подставив солнцу лицо, парень уловил едва заметное движение прямо у себя за спиной. Человек? Зверь? Шаринган зажегся обнаруживая шиноби. Выследили? Это связано с его миссией? Одним движением подхватив за край ткани, он отправил весь свой улов обратно в реку и поспешил рвануться с места. Этот шиноби не представляет опасности, но они были всё ещё слишком близко к селению. Утверждение, что Шисуи ясно понимал куда именно направляется, было бы ошибочным, ведь он старался увести человека не в определённое место, просто дальше, как можно дальше от дома Тору.

Заворачивая за очередной поворот Шисуи концентрирует чакру и складывает печать, растворяясь в лесном массиве. Шиноби преследователь тут же останавливается и уже через секунду аккурат в то место где скрывается Учиха, прилетает несколько кунаев; Шисуи там уже нет, он давно за спиной выдавшего себя сенсора. Ловушка, подманить, замаскировавшись столь неумело. Но даже несмотря на это шиноби не прост и отпрыгивает на несколько метров, приземляясь напротив своего соперника. Шаринган активируется без промедления, бой же походит на дружеский спарринг.

Невзирая на колебания в душе, кем бы не был этот шиноби, его нельзя оставлять в живых; Шисуи проявляет сочувствие, замечая ужас в глазах врага и отключает шаринган, несясь вперёд для своего последнего удара. Промахиваясь, Шисуи оказывается прижатым к стене. Шиноби рассекает воздух, а меч его врезается не в тело парня, а в горную породу. Гендзюцу. Время словно замирает, Шисуи наблюдает, как вдоль камня образуется трещина размером с ладонь, чертыхается про себя. Учиха оказывается за спиной у шиноби, лезвие танто проходится по горлу противника и тот падает замертво.

Только когда дыхание приходит в норму, Шисуи понимает, некто наблюдал за всем происходящим, и буквально за долю секунды до гневно произнесённого обращения, он поднимает взгляд вверх, обнаруживая прямо на краю карьера своего благодетеля и спасителя. Ах, вот куда эта битва занесла его.

Когда Тору возвращается добавив свою просьбу, Шисуи чувствует себя шкодливым псом, что разнёс хозяйские угодья, из одной только вредности. Он хмурится и направляется к трупу неизвестного шиноби. Обыскав того и не обнаружив ни единой зацепки, складывает печати избавляясь от тела. Это разочаровывало, ведь он так и не выяснил по тому ли следу шёл, миссия и без того была провалена, теперь шиноби сумел отследить его... были ли всё это связано между собой? А если не были, то зачем тому было нападать на Учиху, он явно был не подготовлен. Парень концентрирует чакру, обтачивая камень и убирая с глаз долой трещину. Быть скульптором ему ещё не приходилось.

С каждым днём вопросов становилось только больше. Неуверенно глянув на приведённую в порядок скалу, Шисуи прыгает вверх, и отправляется вслед за Тору.

- Прошу прощения. - парень приземлился ровно в тот момент когда до "зоны запретной для проявления чакры" остается около пяти метров и теперь вышагивает на своих двоих прямо по правую руку мужчины. Не получив ответа. Шисуи хмурится и всю дорогу до дома молча шагает рядом. Вся его одежда была в пыли и крошечных камнях, поэтому парень несколько минут отряхивался прежде чем зайти в дом, после чего выдохнул и скользнул внутрь. - Я всё исправил. И крайне раскаиваюсь. - Учиха замирает в поклоне, без намерений выпрямляться пока мужчина не примет его извинений.

Отредактировано Uchiha Shisui (2021-12-18 06:08:16)

+1

8

Грозно скрестив руки на груди, Первый взирал на провинившегося юношу сверху вниз, походя на древнее разгневанное божество, полное решимости воздать по заслугам всем неугодным. И никак иначе, ибо более близкое к действительности сравнение с ворчливым дедом разгромно уступало по части убедительности. Однако скоро позволив словам недовольства обрести голос, он и не представлял, что мальчишка в самом деле примется реанимировать павшую в бою скалу. Хаширама во все глаза уставился на него и его манипуляции с камнем.

Действовал притом Учиха с таким усердием, как будто и впрямь представлялось возможным придать полуразрушенной скале прежний облик. Руки мужчины растерянно обмякли по бокам, не зная куда им деться - то ли бить по лбу, то ли хвататься за живот со смеху. Он мог сколько угодно сетовать на Шисуи за свойственные юности проявления своеволия, но в реальности не испытывал истинного негодования ни по отношению к Учихе ни к его поступкам. Единственным, на чьих плечах тяжелел груз вины, оставался сам Хаширама, с завидным успехом от жизни к жизни находящий себе проблемы. И проблемных Учих.

Борясь с одолевающими его смеховыми спазмами, он сдвинул брови, вытянув шею критично окинул еще незаконченный результат, и наконец резюмировал:

- Абсолютно не как было. И кто тебя только учил?   

Явственно ощущая, что вот-вот вся его напускная серьезность лопнет как мыльный пузырь, он снова развернулся и поспешно удалился на безопасное для имиджа Первого хокаге расстояние и тогда уж вдоволь навеселился. Будь они обычными людьми, ситуация выглядела бы крайне странной: и будто бы вовсе не это горемычное дитя, в пыльной изорванной одежде, пару минут назад убил человека, а после с тем же холодным механическим расчетом избавился от тела. Только обычными людьми они не были, и как бы ни пытались, уже никогда не станут. А смерть в их ремесле явление не более удивительное или редкое, чем весенние паводки, или восход солнца в миру, она просто есть и все. Была и будет, и ежели слишком много думать о ней, недолго и с ума сойти. 

Небольшая изящная корзинка для сбора трав, совершенно неподходящая ему по размеру, деловито покачивалась в такт шагу Хаширамы. Игнорируя понуро плетущегося рядом Шисуи преднамеренно лишь половину дороги, вторую он был погружен в себя. Хаширама, не будь совсем идиотом, еще вылавливая беднягу из реки, понимал, что позволить пришельцу из Конохи остаться в деревне все равно, что добровольно усесться задом на пороховую бочку и простодушно уповать на то, что не рванет. Когда это произойдет было вопросом времени. Сегодня обошлось, но кто знает, не обернётся ли стихийным бедствием для деревни его минутный благородный порыв завтра.   

- Скажи мне вот что, - он задумчиво копался в корзинке, которую поставил прямо на стол. Комната, служащая одновременно и кухней, и рабочим местом, была слишком тесной для человека его габаритов, но мужчину это нисколько не стесняло. Содержимое стеллажа за его спиной, который он нет-нет задевал, угрожающе позвякивало в унисон его движениям.   

- Он или один из его друзей отправил тебя в то далекое плавание? — заметив, что малец продолжает стоять, согнувшись в поклоне, Хаширама недолго думая смел горсть травы и хлестко приложил его аккурат по тому месту, где через распоротую ткань алела длинная глубокая ссадина. 

- Исправь-ка лучше это. На отравление не похоже, но выглядит не очень хорошо.

Заслышав тихий хруст гравия, он резким жестом велел Шисуи молчать и замер, напряженно сканируя пространство. Поняв, что явившийся не пытается скрыть своего присутствия и не является пользователем чакры, он расслабился. Отряхнул ладони друг о друга, натянул радушную улыбку и непринужденно обратился к своему соседу:

- Забыл сказать, что у нас гости. 
_________________________________________________________________
Не отрываясь от еды, старик удовлетворённо заметил:

- Совсем не похоже на твою стряпню.   

- Неужели все было настолько плохо? 

- В последний раз я неделю мучился от изжоги, лишь попробовав.

- Я приготовил тебе настой. - живо возразил Первый. 

- И на вкус он был еще хуже, чем твой суп. - Маэда боязливо передернулся, очевидно оживив в памяти вкус того самого настоя.   

Хаширама как умел нарочито понурился и уткнулся в свою тарелку. 

- Да будет тебе, - староста беззлобно отмахнулся от него, давно смекнув, что весь этот несчастный вид Тору гроша ломанного не стоит, - Невозможно быть хорошим во всем. Хотя вот он точно на все руки мастер. - он похлопал сидящего рядом Шисуи по ушибленному плечу, с такой силой, словно хотел вложить в жест все свои безграничное одобрение и восхищение талантами юноши.   

- Что есть, то есть. - Хаширама не сдержал многозначительной ухмылки, взгляд на мгновение ставший острым, словно обнаженный кунай блеснул, невзначай скользнул по Учихе.   

Ничего не заметивший Маэда продолжил трапезничать. Время от времени они перекидывались общими фразами на насущные темы. Он с гордостью поведал им о том, что строительство моста наконец сдвинулось с мертвой точки и что, по его прогнозам, уже этой осенью торговцы смогут свободно передвигаться между Мидзуеши и Вакай. Хаширама разделял его чувства, но вместе с тем где-то глубоко внутри, прибитая ворохом ободряющих речей и улыбками, несогласно ворочалась тревога. Какую испытывают за дорогих сердцу людей, возлагающих слишком большие надежды. Окрыленный надеждой способен взмыть очень высоко, но тем больнее падать. 

С другой стороны, он успел привязаться к этому сумасбродному и энергичному не по годам старику в первую очередь потому, что несмотря на все невзгоды и непростое положение богом забытой деревни, вверенной ему в ответственность, Маэда-сан умудрился сохранить недюжие бодрость духа и энтузиазм, способные оставить равнодушным исключительно безнадежно очерствевшее сердце. 

- Чуть не забыл! - Маэда встрепенулся посреди наблюдений касающихся того, какие растения лучше выживают в дождливом климате, будто вспомнив о чем-то по-настоящему важном. За темпом смены тем, задаваемым старостой, было сложно поспевать даже Хашираме. Старик подобрался и панибратски толкнул Шисуи в многострадальное плечо, - Не желаешь составить компанию старикам на горячих источниках? Кстати, у Ами смена в этот день, она будет рада тебя увидеть. 

Хаширама поперхнулся чаем и громко закашлялся, припоминая, как Шисуи сбежал с их последней встречи, только пятки сверкали. А после прятался, стоило внучатой племяннице Маэды-сана мелькнуть на горизонте.

- Простите, продолжайте. - он замахал руками, призывая не обращать на него внимания.

Отредактировано Senju Hashirama (2022-01-30 17:54:29)

+1

9

Временами Шисуи будто вовсе забывал, что его сосед тоже был шиноби. Бесшумные движения Тору подобно родниковому источнику; острые иглы пронзающие те участки тела которых касалась ледяная вода, боль сменяющаяся теплом, всякий раз когда тому удавалось вновь обмануть его точёные инстинкты. После этого Тору захватывал мысли Шисуи; казалось парень пытался ясно узреть в одном только внешнем облике мужчины ту безоговорочную силу, что источал этот полный спокойствия человек.

То, как глубоко Шисуи погружается в свои размышления, сконцентрировавшись на чакре, едва не заставляет Учиху запустить во внезапно вновь заговорившего шиноби, кунаем. Остановив себя от порыва он осознаёт сказанное собеседником и едва не задыхается то ли от крайней степени негодования, то ли от того сколь обиженным делается тон Тору. И даже после возвращения домой Учиха ещё очень не скоро отделается от мыслей, кружащих стайкой распуганный воробьёв над одной только фразой — «Абсолютно не как было.»

Мужчина не произносит ни слова на его извинения, Шисуи же думает, что это к лучшему, потому что примерно представляет какие слова могут вертеться у того на языке. Словно в подтверждение собственным мыслям он чувствует как хлёстко и увесисто шлёпается рука Тору на его царапину. Чего парень, конечно же не решается никак прокомментировать.

Ровно в тот момент когда Учиха уже было открывает рот, что бы наконец ответить на вопросы, оба инстинктивно напрягаются и выпрямляются прислушиваясь. Шисуи прижимает травы к царапине, ему только и остаётся что уставится на руку мужчины вновь застывшую в предостерегающем жесте. Шисуи хотелось бы искренне не понимать, почему Тору продолжает относиться к нему как к ребёнку, но он всё понимал. Пусть и не представлял что можно было сделать в ситуации с внезапным нападением. Ах да, точно, не приводить врага в излюбленное место прогулок своего благодетеля. Ну это так... Вдруг хоть раз придёт в голову, не портить всё чего касаешься. Шисуи устало выдыхает, когда оба осознают, за дверью один из жителей деревни; выдох не имеет ничего общего с этим осознанием.

— Они не связаны, сегодняшний человек и те шиноби. — едва уловимым шёпотом произносит Шисуи, после чего спешно стягивает с себя пыльную и рваную одежду, заметая следы преступления. Последнее что сейчас было нужно так это объяснятся перед старейшиной, почему рана вовсе не похожа на ножевое ранение, зачем вообще брать на рыбалку нож, да и где собственно самое главное — улов. Перетянув рану с уложенной на неё травой, Шисуи переодеваться и направляется разводить огонь, дабы достойно принять гостя.

//

Шисуи напряжён словно натянутая тетива лука. Он знает этих людей, они принимают его, но от этого становится только тяжелее пустить их в свой мир. Обыкновенные люди, не шиноби и даже не жители скрытой деревни, он же, тот кого они презирают всем сердцем, хладнокровный убийца. Убийца, что оправился рядом с ними от тяжёлых ранений, пригретая на груди змея. Змея над головой которой навис меч.

Но Шисуи сможет их защитить. Вот вопрос. Стоит ли подвергать риску? Ради чего? А от кого защищать? Очнись, прежде всего от себя самого.

Не то что бы сильная боль, скорее крайняя степень дискомфорта рывком вытаскивает парня из собственных тревожных мыслей. Он пытается припомнить те отголоски фраз, что доносились до него сквозь его же размышления. Когда Тору одобряет слова старика Шисуи прищуривается и на секунду бросает в его сторону короткий взгляд.

Разговор мужчин стремительно закручивается и перетекает из одной темы в другую так же легко и непринуждённо, как пташка подцепляет каплю росы образовавшуюся на берёзовом листе рано утром. Казалось старик мог разговаривать обо всём. Тору-сан же говорил не так много, но что-то подсказывало Шисуи, мужчина способен поддерживать сразу три подобных диалога одновременно. Учиха внимательно вслушивался в голос и манеру речи шиноби.

Самое первое чувство, что посетило его во время пробуждении в этом самом доме, Тору говорил так, словно был родом из другой эпохи. Не то что бы это сильно бросалось в глаза, но тот кто ищет... А Шисуи подсознательно всё ещё искал ответы, послушно топчась на пороге. Он не смеет трогать чужую душу, когда в своей непроглядный мрак.

Словно ощущая, что юноша снова отвлекается от его увлекательных рассказов Маэда повторяет свой манёвр с плечом. В этот раз Учиха не без труда остаётся сидеть на месте. Шисуи выслушивает вопрос старика, его едва не бросает в дрожь от короткого упоминания молодой родственницы последнего. Однако практически проступившую на лице извиняющуюся улыбку тут же сменяет лёгкое смятение. Шисуи ме-е-дленно переводит взгляд со старика на Тору, и захлопывает челюсть. Хохочет. Он надо мной смеётся.

— О, если Маэда-сан настаивает, я с удовольствием. — не отрывая взгляда от Тору произносит Шисуи. Прямо сейчас толком не соображая на что подписывается и как сильно ему предстоит пожалеть о встрече с навязчивой девочкой.

//

— Это было жестоко, — идущий всю дорогу поодаль Шисуи нагоняет Тору, стоит тому немного отстать от Маэды. — Смешно вам, да? А она ведь...

Шисуи осекается и замедляет шаг, когда староста в очередной раз останавливается, что бы немного передохнуть. Как и положено, человеку характера Маэды, их остановки он маскирует за желанием полюбоваться прекрасными видами; но тут не нужно быть гением, дорога до горячих источников предполагает практически получасовой подъём в горы.

Когда же их троица добирается до заветных источников, парень облегчённо выдыхает, удостоверившись что по прибытию его не закручивает вихрь имя которому Ами-чан. Воспользовавшись прекрасной возможностью не попадаться девочке на глаза совсем, Шисуи проходит к источнику и избавившись от одежды скрывается в воде по пояс, его стремительность так же обусловлена желанием спрятать своё новоприобретённое ранение.

Время на горячих источниках пролетает незаметно, едва ты почувствуешь что готов расслабиться, тебе немедля нужно приступать к новой миссии, так было в его прошлой жизни. Сегодня Шисуи знал наверняка, никаких дел у него нет, однако стоило парню погрузится в себя, звонкий голос девушки заставил волосы на его затылке зашевелится.

— Софу, я освободилась и иду в деревню. Вам что-то нужно?

— Ами-мэй, постой, Шисуи тебя проводит.

Учиха готов поклясться, он буквально слышал как та в восторге пропищала его имя вторя деду, от чего он едва ли ногами не начал упираться когда тот подвинулся и поддел его за руку толкая в сторону выхода. Шисуи кинул полный страдания полу взгляд на Тору, ему не оставалось ничего кроме слепого повиновения, настолько старейшина был убедителен и настойчив.

Дорога до деревни оказалась длиннее чем подъём в горы. Он внимательно слушал рассказы не умолкающей ни на секунду Ами-чан, когда же девушка обращалась к нему напрямую, отвечал односложно, будто экономя слова, впрочем, её и это приводило в абсолютный восторг. Она то и дело останавливалась, срывая травы растущие вдоль горной тропы. В какой-то момент ему это показалось забавным и он даже улыбнулся, невольно припоминая как наблюдал за подобным действом, только вот за совершенно иным персонажем. Единственное, что не укладывалось в голове, так это то зачем девушка делала это. Ведь ни одна из трав не подходила для лечения, более того в готовке их тоже использовать было нельзя.

— Зачем вам эта трава Ами-сан, — не выдержав поинтересовался Шисуи, что едва не сбило крохотную девушку с ног, она тут же оступилась и если бы Шисуи не подхватил её и не поставил на ровную поверхность, обязательно ударилась бы прямо носом об землю.

—Оба-сан говорит, что Тору покинет нас рано или поздно. В нашей деревне никогда не селились люди сведущие во врачевании. Теперь когда такой человек оказался так близко, ей кажется что мне стоит изучить хотя бы основы. Софу не согласен, он уверен что Тору теперь не покинет...

Уже через мгновение Шисуи вновь унёсся в собственные мысли, позволяя словесному потоку нестись где-то рядом с собой.

Добравшись до места назначения Учиха практически выдавил из себя прощание, но его промедление стоило ему слишком многого, ведь он тут же услышал безапелляционное.

— Жди меня здесь, пойдёшь со мной, приготовим сено к утру.

Ами скрылась в недрах дома на добрый десяток минут, за это время Шисуи пару раз измерил дворик шагами при этом неотрывно следя за дорогой ведущей к источнику. Где-то в подсознании он должно быть ожидает, что Тору вместе с Маэдой должны были отправиться за ними вслед, и через мгновение, первый обязательно вырвет его из лап хищника.

Ураган, хищник, с кем ещё его сознание сравнит эту девушку. Да и как так выходит, что перерезать глотку неприятелю куда проще, чем сказать девушке, что она слишком навязчива. Хотя да, это было проще, в десятки, нет, в сотни раз проще. А с девушками похожими на Ами-чан, лучше просто молча соглашаться. К слову, это было именно то, чем он и занимался.

— Я некрасивая, да?  — голос заставший его почувствовать себя преступником, голос полный горечи и тоски, таким он слышал его впервые за всё то время, что они провели вместе. Шисуи резко оборачивается рассматривая внезапно сделавшееся очень печальным лицо Ами. Волосы её были всё так же убраны в хвост, единственным отличием, нет, скорее новшеством, была заколка в виде камелии красовавшаяся над левым ухом. В свете луны и без того бледная кожа, отливала серебром и слышать подобные слова от девушки с такими чертами лица, было чрезвычайно странно. Это не походило на её обычное проявление неосведомлённости, то была самая настоящая глупость. Ведь сейчас Ами-чан была по-настоящему прекрасна. - Нет, не так. Я вам не нравлюсь Шисуи-сан.

—Ами-сан, ваша красота, неоспорима и вы знаете это. Я не подхожу вам. — Узнай кто он такой, она лично погнала бы его поганым веником из деревни. Без преувеличений, это было действительно в её характере. Шисуи улыбнулся и аккуратно, едва касаясь, поправил слегка съехавшую заколку. Щёки девушки тут же сделались пунцовыми, а сама она пискнула и потупила взгляд, посему Шисуи тут же пожалел о том что натворил. - Простите меня.

— Я всё понимаю. Не нужно просить прощения. — Слова которые Учиха не ожидал услышать. От чего в его груди совестливо кольнуло. Ами уже было развернулась и молча отправилась в амбар, когда Шисуи нагнал её и приоткрыл перед ней дверь.

— Будем друзьями? Я помогу. — Кивнул он и улыбнулся шагая следом.

Отредактировано Uchiha Shisui (2022-02-13 20:08:32)

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » открывая раны навстречу ветру