ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » I've got to remember - this is just a game


I've got to remember - this is just a game

Сообщений 1 страница 30 из 264

1

Marcus Flint & Oliver Woodhttps://images.stopgame.ru/uploads/images/368853/form/2016/08/11/1470938138.jpgI've got to remember - this is just a game
30 seconds to Mars - A beautiful lie


Маркус Флинт после освобождения надолго пропал с радаров - не появилось никаких сообщений в газетах о состоявшейся свадьбе, и ни в одной команде он заявлен не был, пропуская сезон. Затем Флинт вернулся - на удивление, ещё лучше, чем раньше. Сильнее, злее и жаднее до побед. Маркус получил место в Соколах Сеннена, команде, известной своей грубой игрой. И Флинт вместе с еще парой крупных и агрессивных охотников стали на следующие два года ночным кошмаром всех голкиперов Лиги.
Оливер Вуд же продолжал великолепно играть в Паддлмир Юнайтед и наконец получил капитанскую повязку. Их матч против Соколов в конце прошлого сезона стал украшением турнира - более захватывающей и жёсткой игры болельщики давно не видели. Вуд аместе с одним из охотников получил травму, что помешало им сыграть в паре последних матчей. И если Оливер за летний перерыв восстановился и собирался триумфально вернуться, то охотник заявил, что решил завершить карьеру, и в команду не вернётся.
За пару недель до начала тура Паддлмир Юнайтед остались без ведущего охотника, все хорошие игроки уже подписали контракты на сезон... И до Вуда дошли слухи, что Маркус Флинт разорвал контракт с Соколами и ищет себе новую команду.
Что это - судьба или вновь дурная шутка? И как можно принять в команду охотника, который послужил причиной ухода охотника прежнего?
Август 2001

Отредактировано Marcus Flint (2021-10-18 23:52:16)

0

2

Вуд терпеть не мог сюрпризы, он много раз об этом говорил и, кажется, об этом знали все люди его окружения. Он не любил неожиданных подарков, внезапно устроенных вечеринок, любого рода новостей, из которых с улыбками делали тайну, преподнося как нечто, что "точно тебе понравится". Не понравится, Оливер это знал, а потому был готов каждого просить предупреждать о смене планов заранее, не вынуждая Вуда лишний раз себя нервно накручивать.

И всё-таки неожиданности случались с завидной частотой. То Мари решит, что внезапная романтическая поездка на выходные куда-то во Францию отвлечёт Оливера от неприятностей (как перед началом отборочных можно вообще куда-то ехать? может, это взаимное непонимание и стало причиной болезненного разрыва), то изменится место и время матча, то... Ладно, Вуд был готов признать, что основная часть неприятных новостей была связана именно с квиддичем, только на эту тему он остро реагировал, переживая, как что-то дорогое и важное для себя. На многие вещи он реагировал спокойно, мог даже показаться флегматичным, но не в те моменты, когда вопрос касался дела всей его жизни.

- Джереми уходит из команды, - Вуд не мог сдерживать волнения, наяривая круги по маленькому кабинету тренера. -  Я всё лето с ним общался и он говорил, что подлечится, восстановится и вернётся к началу сезона, а сегодня внезапно вспомнил, что ему скоро сорок и он слишком стар, чтобы со своими травмами снова выходить на поле!

Ситуация складывалась катастрофическая: до начала матчей осталось всего пятнадцать дней (такие сроки Вуд неделями уже не исчислял), а команда осталась без ведущего охотника, опытного игрока, пусть даже и пострадавшего в конце прошлого сезона. Оливеру и самому нехило досталось, получить бладжерами во время игры на профессиональном уровне - это не то же самое, что в школе отхватить. Когда-то Вуд мог отделаться парой синяков, это было больно, но жить ему не мешало; в последней же игре бладжер прилетел ему не в живот, а в голову. Был бы Оливер в состоянии - аплодировал бы загонщику, траектория была рассчитана идеально: пока голкипер уворачивался от одного мяча, в него попал второй, да так "удачно", что капитан "Паддлмира" благополучно ударился виском о кольцо и на этом своё участие в матче завершил. Тяжёлая грубая тактика у "Соколов" отрабатывалась месяцами, и загонщики прекрасно знали, как и в какой момент выносить голкипера, чтобы это не засчитывалось за нарушение правил.

- Будем смотреть заявки, - самообладание Артура Дэвидсона можно было только позавидовать. Пока Вуд бестолково ходил по комнате, ругаясь на всё подряд, от провидения до Джереми, тренер уже достал бумаги, что им присылали в течение летнего перерыва. Оливер шумно выдохнул, но присоединился к просматриваю заявок: им очень нужен охотник, опытный игрок со стажем, который знал, как вести себя на матчах, который не стал бы отвлекаться на толпу, на освистывания болельщиков, не испытывал бы мандраж перед выходом на поле...
Ну и где такого взять? Оливер со стоном прикрыл глаза ладонью, собираясь с мыслями. У них не было времени на долгие поиски, нужно было уже сегодня остановить свой выбор на игроке, и, самое позднее, завтра пригласить его на пробную тренировку. Команде надо успеть сыграться, пояснить новому охотнику тактику, убедиться, что он и вправду настолько хорош, как пишет в заявке... Но сначала его нужно найти, и даже это представлялось нереальной задачей.

Какое-то время они с тренером сидели молча, только рассортировывая бумаги, внимательно вчитываясь в текст заявки, а затем также тихо откладывали из в сторону, одну за одной. Им никто не подходил, кто-то был неопытен (большая часть заявок), а у "Паддлмира" хватало и своих зелёных юнцов, на край и придётся выводить кого-то из второго состава, что будет провальным вариантом; кто-то явно не подходил по стилю игры, а у кого-то была сомнительная известная в спортивных кругах репутация. Вуд откинул в сторону очередной пергамент, машинально взял в руки следующую бумагу, что оказалась свежей погребённой под заявками спортивной газетой, и хотел уже было выбросить и её, как внезапно уцепился за знакомую фамилию.
"В каком же я отчаянии, что буду это предлагать?" Оливер кончиками пальцем провёл по новости о разрыве контракта Маркуса Флинта с "Соколами Сеннена", а затем развернул статью к тренеру.
- Это моё единственное предложение.
Вуд знал манеру игры Флинта, знал, что тот был не просто мощной машиной, но и опытным игроком с выдумкой - его фантазии хватило бы на множество агрессивных, но действенных трюков, а значит, главной проблемой Маркуса в "Паддлмире" стал бы вопрос дисциплины. Оливер подумал, молча глядя на газетную статью, и снова поднял глаза на тренера. Месяцем ранее ему и в страшном сне не приснилось бы, что он добровольно предложит играть вместе с Маркусом Флинтом. Пусть он уже не считал бывшего сокурсника конченой мразью, не после памятного вечера в Хогвартсе, но только сейчас понял, что до конца старая обида не прошла, так и осталась висеть на душе тяжёлым камнем.
- Назначаем на завтра?
Вуд кивнул.
- Или брать его, или кого-то из нашего второго состава, то есть по сути играть двумя охотниками.
Патовая ситуация, впрочем, что терять? Самое плохое, что может случиться, они с Флинтом не сыграются, и "Паддлмир" быстро вылетит из турнира. Выдохнув, Вуд был готов признать, что с Маркусом у них есть хотя бы минимальный шанс на продвижение в турнирной сетке, а вот с любым зелёным юнцом  - ни единого.

+1

3

Сразу после освобождения Флинт даже при всем желании играть бы не смог. Ранение, пытки и два месяца в Азкабане серьёзно подорвали его здоровье. Он похудел, ослабел и совершенно перестал спать по ночам, что можно было мягко назвать нервным истощением, и потому тётка Шарлотта настояла на том, чтобы он отправился с ней в Германию. Подальше от Великобритании, где, хоть его и отпустили на свободу, он оставался сыном преступника, где его, благодаря выразительной внешности, узнавали и в Косом переулке, и в Хогсмиде, и в любой другой волшебной среде и шептались за спиной, а то и показывали пальцем.
Несколько месяцев Флинт просто ничего не делал, пытаясь хотя бы начать есть и спать, как нормальный человек. Но потом, крутя в руке фамильный перстень, вспомнил о своей мечте. Он, что бы там ни говорила на суде тётка, был Флинтом. А Флинты никогда не позволяли себе опускать руки на пути к своей цели. Маркус почти забыл о том, что у него была мечта. То, ради чего он боролся, отказываясь стать Упивающихся смертью. И если он предаст свою мечту, то, выходит, все это было зря? Ради чего тогда он остался жив и на свободе? Уж точно не для того, чтобы вести существование ленивого овоща, который трясется от каждого шороха и жалеет себя.
Маркус вернулся к тренировкам. Он бегал, плавал, качал мышцы, и, конечно же, летал. А когда ложился в постель, то от переутомления засыпал без сновидений, едва его голова касалась подушки. Спорт помог и вернуть аппетит - после тренировок ужасно хотелось есть, постепенно Маркус набрал прежнюю мышечную массу, а потом и превысил её - из зеркала на него уже смотрел не мальчишка, а зрелый мужчина с фигурой с обложки Ведьмополитена. Только вот троллиная рожа никуда не девалась, но Маркус даже не думал о том, чтобы заводить романы, так что смирился уже с тем, что красавцем ему никогда не стать. Вспоминал лишь иногда то, что Вуд сказал после суда - его внешность никому его защищать не мешала. И целоваться с ним в пустой раздевалке, видимо, тоже.
Флинт вернулся в Великобританию и на новый сезон подал заявки в несколько команд лиги, но его даже на отборочные не звали. Год прошёл, но о его репутации никто не забыл. Метки на его руке не было, но как будто она все же была - Флинт ощущал себя прокаженным, с которым никто не хотел иметь дело. А потом ему все же ответили Соколы. И если в Торнадос Маркус постоянно то прозябал на скамейке запасных, то залечивал старые травмы и в целом ничего особеного не показывал, то приглашение в Соколов стало его звездным часом. Он был в идеальной физической форме, он был голоден до побед и преисполнен желания доказать, на что способен. А ещё он страстно желал, чтобы фамилия Флинтов стала ассоциироваться не с Упивающимися смертью, а с лучшим игроком лиги. Чтобы он снова смог носить свою фамилию с гордостью, и чтоб если его и узнавали на улицах, то лишь чтобы попросить автограф.
И у него получалось - Флинт отлично сыгрался с напарниками, их атакующая тройка сметала все на своём пути. Они уверенно вошли в пятёрку лучших команд по итогам первого сезона с Маркусом в составе, а во втором и вовсе остановились в шаге от Кубка, уступив лишь Осам. Хотя ещё за несколько игр до конца сезона все ставили на Паддлмир. Но Маркус устроил лобовое столкновение с их охотником и сломал ему метлу. И тот, на неуправляемых остатках метлы, впечатался в бок трибуны, переломав себе все, что можно. А ещё их загонщики вывели из строя Вуда. Маркус волновался, сможет ли после всего, что между ними было, против него играть, но голкипера на носилках почти сразу унесли с поля, и Флинту оставалось лишь колотить голы в практически пустые кольца, беспокоясь о том, как там Оливер, и вспоминая, как загонщики его собственной, слизеринской команды почти так же пытались выбить Вуда в их последнем матче. О том, какие синяки были на животе у голкипера, и как Маркус гладил их кончиками пальцев, не помня себя от желания.
Без двух своих лучших игроков Паддлмир не смог отыграться и по итогам сезона занял третье место. У Соколов были все шансы, но в последнем матче их тройка развалилась, ловец играл отвратительно, и они уступили Гордости Портри с крупным счётом, пропустив в турнирной таблице Ос.
А все потому, что Маркус забыл свое обещание не искать отношений. И тем более на работе. Потому что Уолтер Харрисон, их ловец, недвусмысленно пялился на член Маркуса в душевой. Флинт дураком не был и, когда все ушли, трахнул ловца в пустой раздевалке, почему-то представляя на его месте совсем другого квиддичного игрока. И закрутилось - они трахались в любое свободное время, Маркус был довольно груб, он вымещал в сексе свою агрессию на партнере, но лишь потому, что Уолтеру, гребаному мазохисту, это нравилось. Он буквально кайфовал, когда Маркус подчинял его себе, ставил в любую позу, какую ему только хотелось, и жёстко брал его. И они потеряли осторожность. Охотники забыли что-то в раздевалке и вернулись. И застали, как громила Флинт, держа стоящего на коленях всего в слезах  хрупкого ловца за волосы, грубо совал ему в рот свой член. Естественно, Маркуса от него оттащили и двинули по роже, не разобравшись. Но это было даже примерно не так больно и унизительно, как то, что Уолтер с готовностью подтвердил тот факт, что Маркус его насиловал. Ведь это было гораздо проще, чем признаться, что ты гей в команде, полной брутальных мужланов. Флинт даже спорить не стал, с его репутацией преступника никто бы ему не поверил.
Последний матч он доиграл лишь потому, что за пару дней ему не смогли найти замену. А потом разорвал свой контракт - играть там, где тебя все считают насильником и извращенцем, было совершенно невозможно.
Флинт все лето искал новое место, но тщетно - вакансии в командах закрывались одна за другой, и к августу стало ясно, что он снова пропускает сезон. А возможно и вовсе завершает карьеру. Просто потому, что не смог удержать свой член в штанах. Видимо, жизнь его ничему не учила. Ведь он уже получал этот урок - трахаешься в раздевалке с парнем своей мечты, а потом он ломает тебя, втаптывает в грязь и забирает все, что тебе дорого.
Но окончательно добило Маркуса другое - ему нечем стало платить по счетам. Все деньги Флинтов пошли на оплату компенсаций жертвам преступлений его отца. Маркус даже распродал часть картин, драгоценностей и раритетных книг. А вот на огромный особняк Флинтов покупателей не нашлось. Никто не хотел вывалить кучу денег, чтобы жить в доме преступников. Поэтому Маркус дом заложил и использовал эти деньги для покрытия долгов по компенсациям, а сам теперь выплачивал потихоньку долг Гринготтсу. Но на следующие платежи денег у него внезапно не осталось. Остаться мало того, что без работы, так ещё и на улице, в планы Флинта точно не входило. Но Маркус даже не мог представить, чем ещё мог бы заниматься, кроме квиддича, особенно с его оценками на выпускных экзаменах.
Маркус начал пить и в один из вечеров даже явился к Грэму Монтегю. Тот хохотал, что Флинт является к нему, лишь когда его бросают и ему херово, а Грэм слишком себя уважает, чтобы быть вечно вторым номером и заменой другому. Уважал он себя примерно до второго стакана огневиски, а потом то глухо стонал, то шептал Флинту на ухо, как он по нему скучал.
Маркус наутро чувствовал себя гадко. Ведь Грэм во всем был прав, и Флинт не имел права его использовать. Но, похоже, Монтегю, дементор его поцелуй, тоже был гребаным мазохистом. Похоже, грубый и настойчивый Флинт привлекал исключительно таких любовников.
И как раз когда Маркус уже дошел до отчаяния, разглядывая вакансии помощника продавца в Дервиш и Бэнгс, водителя Ночного рыцаря и бармена в Дырявом котле, к нему прилетела сова с приглашением от Паддлмир Юнайтед.
Маркус пару часов сидел и гипнотизировал пергамент взглядом, прежде чем отправить ответ. Думал, что это дурная шутка. Потом пытался представить себе, как будет играть в одной команде с Вудом. Капитаном Вудом. Потом вспомнил состав команды, где были охотницы-девчонки. После тройки жутких громил Соколов играть с парой соплячек? Да его просто засмеют. Или команда его просто уроет, учитывая, что он посмел претендовать на место игрока, которого сам же и вынудил завершить карьеру, переломав ему, пусть и косвенно, все кости.
Но после второго стакана огневиски, Флинт осознал, что это его последний шанс на какую бы то ни было карьеру, и он хотя бы сможет заплатить ещё один платёж по закладной, если поиграет хотя бы месяц. Это явно было лучше, чем ничего, и Флинт заставил себя отправить положительный ответ.
На тренировку Паддлмир на следующий день он явился мрачнее тучи. Был уверен, что в команде его все невидят и все так же будут шептаться за спиной и показывать пальцем, а в лицо лишь презрительно ухмыляться. Поздоровался с тренером, любезно поблагодарив за шанс, и, увидев Вуда, крепко сжал древко своей метлы, чувствуя, как к горлу вновь подступает неприятный ком.
- Обстоятельства наших с тобой встреч год от года все удивительнее, Оливер, - ухмыльнулся ехидно вместо приветствия, напоминая не только о втором мая девяносто восьмого и о суде, но и об их поцелуях в раздевалке в девяносто четвёртом. Подумать только, семь лет прошло, а Флинт все так же помнил, каковы губы Вуда на вкус. И каким подлым ублюдком тот мог быть. Убеждал себя, что за семь лет они оба изменились, и наверняка Оливер стал порядочным человеком, что доказал ещё во время битвы за Хогвартс и потом, явившись в суд. Но все равно не мог ему доверять. Потому что просто боялся довериться и снова быть преданным.

Отредактировано Marcus Flint (2021-10-20 19:41:53)

+1

4

"Подготовь команду", - весь вечер Оливер прокручивал в голове эти слова тренера, пытаясь мысленно сформулировать аргументы, которые убедили бы основной состав "Паддлмира" начать совместную работу именно с Маркусом. Если слушать голос разума, то Вуд прекрасно понимал, что Флинт был их лучшим шансом остаться в лиге: охотник в прекрасной физической форме, находится на положении свободного агента, его даже перекупать и вступать в долгие переговоры не нужно, и он отлично показал себя в последнем сезоне. Только вот не было никаких гарантий, что в новой команде с совершенно другим стилем игры у Маркуса получится точно также громко о себе заявить, и одним из отягощающих факторов было капитанство Оливера, которое едва ли могло настроить Флинта на благодушный лад. Они знакомы больше половины жизни, и значительную часть этого времени считали друг друга соперниками, врагами, мимо не могли пройти, лишь бы не обменяться язвительными комментариями - и эта школьная история закончилась отнюдь не перемирием. Оливер пытался сосредоточиться на том, что скажет на следующий день команде, но мысли то и дело перескакивали на далёкое прошлое, на воспоминание о пустой раздевалке, самое острое в жизни Вуда удовольствие, и последующее горькое разочарование. Семь лет прошло, а Оливер до сих пор помнил то предвкушение, что буквально в одну минуту сменилось искренней яростью; и пусть на выпускном именно он наговорил ерунды в последнем тосте, а всё равно остался пострадавшей стороной, обиженной, незаслуженно оказавшейся на грани унижения.

И как же резко это контрастировало с тем, что помнил Вуд из последней встречи в Хогвартсе! Маркус был ранен, но упрямо шёл к своей цели, спасал девушку, которую, по всей видимости, любил. Странно, что не было новостей о женитьбе, Флинт ведь даже в суде говорил о том, что была назначена точная дата свадьбы, что же пошло не так? Или у Маркуса настолько хорошо получалось хранить подробности личной жизни в тайне? Прекрасное качество, зачастую недоступное публичным людям, сам Оливер, к примеру, так и не смог уберечь от внимания прессы ни одной своей даже самой короткой интрижки. Не то чтобы у него было так много отношений, Вуд не хотел скакать по койкам, пусть теоретически и мог себе это позволить, и в то же время давно перестал надеяться на появление в его жизни "той самой единственной". Может быть, в двадцать пять и рановато испытывать такое разочарование, но Оливеру надоело витать в облаках. Он жил квиддичем, ставя работу на первое место, считая это дело всем своей жизни, а не просто игрой и средством для заработка, его до сих пор мучали кошмары о войне, и пусть школьные друзья когда-то смеялись, предполагая, что Вуд в любви мог бы быть таким же маньяком, как на поле, проверить этого, по всей видимости, на практике не удастся. Что ж, хоть профессиональную карьеру нужно сохранить, но для этого нужна полноценная команда, а в "Паддлмире" свободно место охотника, на которое, мантикора его дери, Оливер всерьёз приглашал Флинта! Вуд глухо застонал, закрывая лицо руками: завтра будет тяжёлый день, для всей команды он начнётся на час раньше, лишь бы обсудить решение тренера и капитана без присутствия Маркуса, а затем уже настанет пора испытать старого знакомого в новых для него условиях.

Команда ожидаемо не была в восторге, именно из-за Маркуса в первую очередь и пришлось искать замену Джереми, так и не сумевшему восстановиться за время летнего перерыва. Вуд почти целый час потратил на то, чтобы снизить уровень коллективной агрессии: Флинт сбил охотника во время игры, это было грубо, но допустимо, квиддич всегда был травмоопасным спортом, игроки знали, что рискуют и шли на это добровольно. Других вариантов у "Паддлмира" всё равно сейчас не было, или хотя бы попытаться сыграться с Флинтом, или пропускать сезон - с двумя охотниками и одним зелёным юнцом в команде на профессиональном уровне делать было нечего, команда быстро покинет турнир, и поражения будут довольно-таки позорными. Достучаться до сознания соигроков у Вуда вроде бы получилось, по крайней мере, в конце разговора взгляды были уже не настолько яростными, и в них отчётливее читалось стремление продолжить работать.

Теперь осталось договориться с Флинтом. Встречали потенциального охотника Вуд с тренером, и Оливер первым делом оценил физическую форму Маркуса: так близко они не сталкивались уже давно, и только сейчас капитан "Паддлмира" осознал, насколько сильно Флинт раздался в плечах и раскачался. Это могло стать причиной определённых проблем, даже в школе Маркус отличался сильным ударом, а ведь тогда он был явно слабее, чем сейчас. Оливер помнил, какими мощными были броски охотника, как тяжело было их отразить, не пострадав при этом самому, и на самом деле начал опасаться за девчонок - охотницы были быстрыми, но, естественно, принять мяч от такой же девушки куда легче.
- Кто бы мог подумать, что мы будем так часто встречаться после выпускного, - Вуд кивнул Флинту, медленно выдохнул, пытаясь привести мысли в порядок. После суда они не разговаривали, толком и не пересекались, памятный последний матч в прошлом сезоне стал их первой встречей, впрочем, весьма короткой, Оливер толком в игре и не поучаствовал, выбывая на первых минутах. Как оказалось, стоять с Маркусом лицом к лицу сложнее, чем он предполагал, но Вуд надеялся, что успел сдержать эмоции, ничем не выдавая своего замешательства - семь лет прошло, он уже не тот мальчишка, кого можно было зажать в раздевалке и раздразнить, лишь бы позже оказаться уличённым в сомнительных предпочтениях, Оливер вырос, стал капитаном команды, о чём всегда и мечтал, и теперь нужно сосредоточиться на работе, а не на прошлых обидах. - На пару слов, Маркус?

Пока тренер вошёл в раздевалку, чтобы позвать остальную команду, оставляя бывших однокурсников наедине, Вуд прямо посмотрел на Флинта, сжимая в ладони метлу.
- Я надеюсь, ты трезво прикинул шансы сыграться с нами, - "сыграться со мной" так и осталось не озвученным. - "Паддлмиру" очень нужен хороший охотник, но я лучше пропущу сезон, чем позволю калечить моих игроков. Так что... рассчитывай силу, когда пасуешь на своих.
Вуд несколько секунд помолчал, а затем насмешливо посмотрел на Флинта.
- А вот со мной можешь не сдерживаться.
Оливер был хорошим голкипером, но с помощью Маркуса вполне можно стать ещё лучше - вот и пусть с вратарём не церемонится. Впрочем, разве Флинт когда-нибудь сдерживался, когда играл против Вуда?

Отредактировано Oliver Wood (2021-10-20 19:31:45)

+1

5

Маркус надеялся, что они выросли. Что они переступили через то, что было в школе, ведь Флинт спас Вуда от смерти, потом они вместе сражались и помогали друг другу, после чего уже Оливер спас Маркуса от заключения в тюрьме и... В итоге они пришли к тому, с чего начали. Вуд первым делом напомнил про выпускной и свое пожелание, которое, дементор его поцелуй, нихрена не сбылось. И Оливер просто не мог не показать, как он этим фактом расстроен. Флинт нахмурился, стиснув зубы, но при тренере не мог позволить себе язвить.
Однако Оливер отозвал Маркуса в сторону, и тренер благополучно вышел. Флинт хотел было прокомментировать предыдущие слова голкипера, но тут Вуд выдал такой спич, что Маркус буквально задохнулся от возмущения.
- С тобой, блядь, не возможно сдерживаться, Вуд, - Маркус мог бы порадоваться, что компания "Нимбус" делает такие хорошие мётлы. От того, как он крепко сжимал древко, какой-нибудь "Чистомет" уже бы просто треснул. - Я не знаю, где ты этого набрался, но ни в одной команде, где я играл, никому в голову не приходило калечить своих. Я профессионал, который хочет играть в квиддич, а не какой-то громила с улицы, которому нужно почесать кулаки. Если б мне хотелось кого-то избить, Оливер, я бы нашёл способ попроще, чем устраиваться на работу в Паддлмир, - Маркус не думал, что его настолько заденут слова Вуда. Скажи ему подобное кто-нибудь другой, Флинт бы просто послал его нахер и забил. Но именно Оливер защищал его на суде, именно Оливер говорил, что Маркус не преступник... И вот теперь сам же и обвинял его в немотивированной жестокости.
Флинт вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Смотрел на Вуда, зло, настороженно, будто бы их спор снова, как в Хогвартсе, мог перерасти в драку. Других исходов просто не видел - запретил себе думать о том, чтобы снова схватить Оливера и поцеловать, потому что желание это за семь лет никуда не прошло. Если в разрушенной школе ему нужно было думать о том, как спасти Милли и не сдохнуть, а на суде - как не сесть на пожизненное, то вот теперь уже ничто не мешало разглядеть, как возмужал Вуд, и что теперь он, в отличие от школьных времен, явно брился, и что он все так же поджимал свои пухлые губы и хлопал по-девчачьи длинными ресницами.
- Не переживай, капитан, у меня нет никакого желания портить твоих девок, - съязвил Маркус, и сзади что-то хлопнуло. Флинт обернулся и с удивлением заметил, что в дверях уже собралась вся остальная команда во главе с тренером. И девчонки-охотницы были хоть и крупными для среднестатистических девчонок, но просто крохотными по сравнению с Маркусом. А уж та, которая, видимо, играла ловцом... Ей вообще семнадцать есть? И ее, случайно, ветром не сдувает с метлы? Но по хмурым рожам двух загонщиков Флинт понял, что все остальные комментарии лучше оставить при себе, пока его не убили на месте. В конце концов, Вуд капитан, пусть он и разбирается. Маркус изобразил кривую улыбку, что, впрочем, с его зубами делало все только хуже, и сложил руки на груди, глядя на Оливера.

Отредактировано Marcus Flint (2021-10-20 20:50:18)

+1

6

Что-то не менялось: семь лет назад у них совершенно не получалось спокойно вести диалоги, и сейчас происходило то же самое, каждая фраза, даже банальное появление в поле зрения друг друга приводило к возникновению напряжённой атмосферы, при которой невозможно было сдержаться и не постараться задеть собеседника очередным комментарием. Иной раз они даже не имели ничего такого в виду, но слова как будто сами собой складывались во фразы, которые можно было понять двояко, принять на свой счёт. К примеру, сейчас Вуд не планировал начинать выяснения отношений, но диалог сам собой вышел на проявления взаимной неприязни - а чего ждать от старых противников? Маркус хоть в суде, под веритасерумом, и сказал, что не испытывал к Оливеру ненависти, но следующим комментарием отчётливо дал понять, что всё дело в формулировках. Может, Флинт не мог назвать всё, что чувствовал к своему сопернику, "ненавистью", зато это отлично могло вписываться в понятие "презрения", в желание унизить, растоптать, уничтожить... Неважно, какое слово использовать для описания их взаимоотношений, сути это не меняло.

- Троллиная ты морда, с тобой невозможно нормально разговаривать, - Оливер сощурился, но взгляда от Маркуса не отвёл. Подумать только, нормальные разговоры между ними если и случались, то в самые тёмные времена из прошлого: им удалось не ругаться, когда они оба были в Хогвартсе той ночью, когда решалась судьба магической Англии, и они обменялись парой вполне вежливых фраз в суде, где царила гнетущая атмосфера, где Вуд слишком много узнал из свидетельских показаний о Флинте, где невиновного человека почти отправили в Азкабан. От одних воспоминаний об этих тяжёлых днях у Оливера кожа покрывалась мурашками, и возникало желание закрыть голову руками и молча глубоко дышать, приходя в себя; Вуд держался, напоминая себе, кто он, где и что делает, а кошмары продолжали приходить по ночам, благо, свидетелей не было, ночевать он по некоторым причинам предпочитал один.
Все эти времена в любом случае остались в прошлом, и даже поведение Маркуса было тому свидетельством. Одно слово, и Флинт зажёгся, как фитиль спички,  сжал ладонь на метле, и от крепкой хватки даже ладонь побелела, выдавая гнев охотника с головой.

- А мы тебе ещё не "свои", - Вуд неопределённо мотнул головой, преодолевая желание броситься на Флинта, и как в старые добрые времена сбросить градус напряжения, провоцируя драку. Габариты Маркуса его не пугали, Оливер и сам изящной принцессой не был, к тому же и в прошлом уступал своему противнику размерами и мышечной массой, что не мешало достойно отвечать на все его нападки. - Но если хочешь пройти испытательный, поуважительней относись к охотницам из своей же команды.
Оливер несколько секунд помолчал, краем глаза отметил появление команды на поле, но комментировать это не стал. Его мысли занимал Флинт, как воспоминание из прошлого, так и вполне реальный человек, который стоял сейчас перед ним, скалился и сжимал метлу так, словно только это удерживало его самого от начала драки. Вуд выдохнул: неужели он переоценил в первую очередь себя? Был ведь уверен, что сможет сдержаться и не даст волю суждениям о Маркусе семилетней давности, но сам же первым и начал намекать на события минувшей давности, которые сейчас уже не должны были на них влиять. Оливер поджал губы, мысленно обвиняя себя же в непрофессиональном подходе - такого примера команде подавать точно не стоило, не после того часа, что Вуд потратил, убеждая игроков судить о Флинте по сегодняшней тренировке, а не по его грубой игре в отношении Джереми.

- И не рычи на меня, - Оливер ослабил хватку на метле, махнул команде, как бы приглашая присоединиться. - Я знаю, что ты профессионал, мы тебя поэтому и пригласили.
- Всё нормально, кэп?
Вуд только кивнул, поправил на кистях перчатки.
- Давайте начинать.
***
Морально Оливер был готов к чему угодно, он помнил, каким бывал Маркус, когда злился, а потому с самого начале тренировки мысленно почти смирился с тем, что эксперимент окажется неудачным, что "Паддлмир" останется без охотника, а перед самым началом сезона это означало игру с неполностью готовым к выходу на поле составом. На деле всё оказалось не так страшно: команда действовала не слаженно, игрокам ещё только предстояло приноровиться к перехватам, новому темпу и только им понятным сигналам, но постепенно Флинт встраивался в ход. То, что обошлось без травм - хотя загонщики явно пытались достать прицельно Маркуса, - уже было своего рода успехом. Вуд видел ещё уйму моментов, которые нужно отработать до автоматизма, в совместной игре была куча дыр, но то, что это было лучшим из имеющихся вариантов, под сомнение не ставилось.
- Завтра начинаем пораньше, - Оливер стянул перчатки, разминая кисти, отвыкшие от принятия таких ударов. - Маркус? Задержись, если тебя всё устроило.

0

7

Маркус очень хотел язвительно поймать Вуда на противоречии. Как это - они ещё не свои, но охотницы уже из своей команды? Но эта "троллиная морда" была такой прямой отсылкой на выпускной, что лучше бы Вуд просто его ударил, чем это. Маркус почувствовал, что ему трудно дышать. Снова вспомнил все. Как выбежал из празднично украшенного зала, как его поймал Грэм, и как Маркус в отчаянии рыдал у него на коленях. Монтегю был прав, Вуд, хоть временами и ведёт себя как благородный гриффиндорец, на самом деле неисправимый мудак и ненавидит Флинта до глубины души. И ведь винить некого, он сам этого добился, первым начав задирать малявку голкипера красно-золотых. Попал в свою же ловушку. Но разве тогда, в тринадцать лет, он мог знать, что ещё тринадцать лет спустя ему будет так больно?
Флинт промолчал на все дальнейшие слова. Не рычать он мог только в одном случае - лучше вообще заткнуться. Тем более играть у него явно получалось лучше, чем говорить. Правда, эти девчонки швырялись в него кваффлом со всей дури, будто хотели прибить, но их силенок на это явно не хватало. Флинт же честно пытался себя контролировать и не врезать ненароком, потом ведь никто б ему не поверил, что он не специально. Ещё и приходилось уворачиваться от бладжеров, но после тренировок с Соколами Маркус чувствовал себя куда как хуже. Те умудрялись иногда в него попадать. Эти же, хоть и явно лупили по Флинту, то ли цели непременно его прибить не ставили, а хотели только напугать, то ли были слабоваты. С Вудом же он, как обещал, церемониться не стал, тем более несколько забитых мячей зарекомендовали бы его, как хорошего охотника. Но, к сожалению, забил Маркус меньше, чем рассчитывал. Во-первых, принимать пасы от охотниц было не всегда удобно, он не смог ещё понять, как кидает та или другая девушка, чтобы заранее подготовиться к принятию кваффла и тут же бросить по кольцам. Мяч приходилось обрабатывать, тратя драгоценные секунды, и Вуд успевал подготовиться к атаке. А во-вторых, сам Оливер стал играть куда как лучше, чем Маркус помнил по школе и чем видел в последних матчах. Флинт запыхался даже, тренировка была интенсивнее некуда.
Спустившись, наконец, на твёрдую почву, Маркус оперся на метлу - с непривычки стоять на земле после пары часов полёта его немного штормило. На метле Флинт чувствовал себя лёгким, гибким, маневренным, уверенным и быстрым. Стоя на двух ногах он опять становился неповоротливым грузным троллем, таким он нравился себе гораздо меньше.
Вуд попросил его задержаться, и Маркус остановился, хотя думал уже было направиться в раздевалку. Подошёл к Оливеру, перекинув метлу из правой руки в левую. Остановился и внимательно на него посмотрел.
- Я бы не сказал, что меня все устраивает. Ястребиную голову с этими красотками не сделаешь, даже Пушки не испугаются, - Маркус попробовал пошутить, чтобы разрядить обстановку. На самом деле, Флинт знал, что команда хороша. Даже с тремя последними проваленными матчами они заняли третье место в турнирной таблице, а значит были весьма сильны. И сегодня Маркус в этом убедился. - МакКиннон играет хорошо, а вот Чейз... - Флинт вздохнул. - Оливер, ты сам знаешь, охотники играют либо на силу, либо на скорость. Я всегда предпочитал первый вариант, ты второй, тут я спорить, что лучше, не буду. Но делать какую-то смесь - фигня выйдет, ты не хуже меня знаешь. Но, как ни крути, из меня не выйдет сделать юркую бабочку, - Маркус хмыкнул, - так что придётся прокачивать девчонок, я другого пути не вижу. И МакКиннон, в принципе, сильна для девчонки. А вот с Чейз могут быть проблемы. Но, если одобришь такой план, капитан, - Флинт ухмыльнулся. Его забавляло, что ему, действительно, теперь придётся подчиняться Вуду. - Я могу её потренировать. Если, конечно, она не сочтёт это за оскорбление и не попытается открутить мне яйца.

+1

8

На насмешливые слова Флинта Вуд обижаться не стал, сам прекрасно знал, что две охотницы эффекта устрашения на противника оказывать не могли, их сильные места были совсем не в этом. Ещё со школьной скамьи Оливер ставил на скорость, он всегда собирал команду юрких быстрых игроков, которые легко маневрировали и обходили соперников, несмотря на разную экипировку и мётлы куда более низкого класса. Сейчас Вуд наконец-то был в условиях, когда не нужно было летать на тех же бюджетных "Чистомётах", и всё равно в своей стратегии не разочаровался - пусть в прошлом сезоне они в лиге не победили, но в этом году Оливер рассчитывал подняться выше третьего места. Только вот и Маркус был по-своему прав, не зря был капитаном у слизеринцев: как говорила мать Вуда, мухи должны быть отдельно, котлеты - отдельно.

Оливер задумчиво посмотрел на Маркуса. Было сложно свыкнуться с резким перепадами в их взаимодействиях, до начала тренировки они чуть не подрались, а теперь почти мирно стояли рядом друг с другом и обсуждали дальнейшую тактику развития всей команды. Это путало, сбивало с толку, но у Вуда квиддич всегда стоял на первом месте, потому он и сейчас мысленно отмахнулся от своих сомнений и подозрительности, и прислушался к словам Флинта. Тем более что в них было рациональное зерно.
- Пока Лайза играет и ничего не говорила о смене своих планов, можешь попробовать её натаскать. Она адекватная, обижаться не станет, если ты ей это предложишь, - Чейз очевидно уступала в силе и МакКиннон, и уже тем более Флинту. С такой разницей в уровне ни одной толковой передачи не получится, пасы легко перехватят, и не видеть "Паддлмиру" кубка, - но она этим летом замуж вышла, сам понимаешь, до декрета ей, возможно, один шаг остался.
Оливер и сам понимал, что набирать в команду одних только парней было и выгоднее, и спокойнее, мужчины хотя бы по причине беременности из рабочего графика не выпадают, и на их участие в новом сезоне можно более-менее рассчитывать заранее. Впрочем, судить Лайзу пока было рано: во-первых, она своих планов не подтверждала, а во-вторых. последним, что внезапно покинул команду, стал Джемери, вполне себе мужчина.
- Во втором составе есть пара крепких ребят, - не таких огромных, как Маркус, но всё-таки определённо более сильных, чем хиленькая на общем фоне Чейз. Впрочем, совсем уж крупного телосложения ребят Вуд даже во второй состав не брал, не желая перестраивать работу всей команды; не станет этого делать и ради Флинта, каким бы хорошим игроком он не был, но Оливер он так и предпочитал полагаться на скорость, пусть и не отрицал, что другие варианты имели свои преимущества. - В свободное время начну их натаскивать.

Команде в любом случае нужны были запасные варианты, Джереми очень невовремя подвёл основной состав, всё лето позволяя "Паддлмиру" верить в своё скорое возвращение в строй, и теперь Оливер впервые за долгое время оказался в настолько непродуманной ситуации, без запасного плана. Им очень повезло, что Флинт оказался в поиске работы... кстати, с чего бы это?
- Возьми пока стандартный договор у тренера, если будут дополнения, обсуждай с ним, - Вуд кивнул Флинту в сторону кабинета Артура, - завтра не опаздывай, капитан этого страсть как не любит.
Казалось бы, можно распрощаться и на сегодня разойтись, день был продуктивным, насыщенный событиями, но прошёл на удивление без травм и даже без особенных скандалов, первый обмен гневными репликами Вуд за полноценную ссору не засчитывал. Если подумать, за годы знакомства они всего однажды действовали заодно, в ту самую ночь в Хогвартсе, когда впервые по-настоящему доверили друг другу свои жизни и не прогадали. Оливер не считал, сколько раз сам помог Маркусу, и сколько раз Флинт спасал его шкуру, дело было не в точных подсчётах, а в самом неожиданном факте того, что на слизеринца, сына Пожирателя, на самом деле можно было положиться. У Флинта было много недостатков, но в стойком соблюдении собственных принципов ему было нельзя отказать.

- Маркус? - в последнюю секунду Оливер окликнул старого соперника, не давая ему выйти, наконец, из поля зрения. - Почему ты ушёл из "Соколов"?

+1

9

Флинт попытался говорить с Вудом о квиддиче, и это сработало. Оказалось, что если обсуждать не друг друга (что постоянно переходило во взаимные оскорбления), а то, что интересно им обоим, то у них вполне получалось общаться. И более того, диалог получался даже конструктивным. Правда, услышав про декрет, Маркус слегка скривился. Он не любил детей, может, потому что не умел с ними обращаться. И если действительно девушка собиралась вскоре бросить команду, то, может, не стоило тратить время на её тренировки? Но Флинт не стал произносить это вслух, ведь сам вызвался натаскать её, и ему даже разрешили. Глупо было бы менять свое решение.
Оливер, однако, был капитаном дальновидным и пообещал начать тренировать второй состав. Даже если Чейз не уйдёт из команды по причине рождения ребёнка, возможно, для команды будет лучше заменить её на более сильного игрока. Правда, сейчас второй состав не был более сильным, иначе бы сюда не позвали Маркуса. А значит так или иначе, несколько месяцев придётся играть с Чейз.
Маркус кивнул и хмыкнул, когда Вуд заговорил о "капитане" в третьем лице. Если с ним действительно готовы подписать договор, это решало все проблемы Флинта. Даже если они не выиграют кубок, Маркус сохранял работу, шанс на карьеру и свое имущество. А потому не мог быть не довольным итогом тренировки и не улыбаться.
Однако ухмылка быстро сошла с его лица, когда Вуд окликнул его и задал последний вопрос. Маркус замер, а руки сами собой сжались в кулаки. Он вспомнил всю злость и унижение, все то, что ему наговорили Соколы и как именно они с ним попрощались. И это после того, что он сделал для команды. Неблагодарные ублюдки. Про Уолтера Флинт и вовсе не хотел думать. Просто схватить его за тощую шею и придушить. Так и сделал бы, если б не знал, что этого козла это возбуждало.
- Я бы не хотел об этом говорить. Это не связано с квиддичем. Это... - Флинт чувствовал, что каждое слово даётся ему с трудом, словно царапая горло. Что язык словно отказывается его слушаться. Ощутил, как отвратительным, липким жаром заливает шею и щеки. - ...личное. Это очень некрасивая история, и я уверен, что ты не хочешь этого знать, Оливер.
Маркус развернулся, качнув головой, и быстрым шагом пошёл в кабинет тренера, пока Вуд не остановил его и не спросил что-то ещё.

+1

10

Работать с Флинтом оказалось на удивление легко, а может, это Вуд просто заранее готовился к худшему? Не важно: на деле оказалось, что Маркус был настолько же одержим квиддичем, как и Оливер, потому делал всё, чтобы где-то подстроиться, а где-то, наоборот, поднатаскать охотниц, лишь бы они втроём могли лучше вместе взаимодействовать. Это приносило свои плоды, атаки становились увереннее, напор активнее, и Вуду приходилось всё больше напрягаться, лишь бы уловить траекторию полёта очередного мяча.

Впрочем, перед первым матчем Оливер чувствовал, что находится в недостаточно хорошей форме. Вообще-то он и летом не давал себе отдыхать, но с момента прихода Флинта в команду отчётливо чувствовал, что на пенальти его вполне мог бы натаскать именно новый охотник. К девчонкам Оливер уже привык, знал каждое свойственное им движение, все обманные манёвры выучил, а вот против Маркуса играл давно, и был уверен, что за прошедшие годы тот успел обзавестись арсеналом новых приёмов. Вкупе с физической силой охотника такая тренировка могла бы стать особенно эффективной.

- Маркус? - Оливер объявил окончание тренировки, но сам с поля уходить не торопился. - Сильно домой торопишься?
Вуд понятия не имел, был ли у Флинта кто-нибудь, ждали ли его дома, встречали ли после возвращения с тренировок. Маркус, как выяснилось ещё четыре года назад у стен Хогвартса, умел быть очень скрытным, и личную жизнь оберегал не хуже, чем драконы сокровища. Может быть, он на самом деле был давно и счастливо женат на той самой "маленькой" Милли? Кольца у Флинта вроде бы не было, но, может, в целях конспирации на работе снимал... Какого боггарта Оливер вообще об этом думал, у них матч на носу, а он всерьёз о семейной жизни Маркуса рассуждал?

- Давай один на один.

И за следующий час Оливер вымотался больше, чем за всю предыдущую тренировку. Возможно, сказывалось то, что во время тренировки основного состава Вуд больше времени уделял корректировке работы команды, следил за перемещениями по полю, за силой и точностью передач, а сам в непосредственно игру включался только когда игроки оказывались непосредственно у колец. Голкипера натаскивали отдельно, на пенальти, но у Оливера было столько энергии, что ему таких нагрузок порой было мало. Наверное, он поэтому порой задерживался на поле после окончания тренировки, заколдовывал мячи - но это всё не то, игры с живым человеком не заменить, никакое волшебство с мыслями реального игрока сравниться не может.
А уж с Флинтом не каждый охотник мог сравниться. Быстрый - для своих габаритов, конечно, - меткий, сильный, он очень наглядно дал Вуду понять, почему "Соколы" так уверенно продвигались вверх по турнирной таблице. Таких игроков у них в прошлом сезоне было трое, в каком же скандале оказался замешан маркус, что ему пришлось покинуть команду, в которой он настолько органично смотрелся? Оливер этого не понимал, по сути, своими действиями он в том числе себе доказывал, что во имя побед на поле готов на самые отчаянные шаги. Скажи ему в школе, что он будет играть в одной команде с Флинтом, и Вуд шутнику по голове метлой бы настучал, а теперь вот сам Маркуса в "Паддлмир" позвал, и с контактом подсуетился, лишь бы на поле неполным составом играть не пришлось.

- Маркус? - в последнее время Вуд редко звал его по фамилии, если быть честным, то практически никогда. Старательно отучал себя от любых упоминаний "троллей", разве что мысленно мог ругаться на Флинта, но вслух таких оскорблений не произносил, заметил уже, как менялось лицо Маркуса, стоило ему услышать это обращение. Оливер остановился у дверей раздевалки, так и не делая последнего шага внутрь, задержался, как будто о чём-то вспоминал, что не доделал и что срочно требовало его вмешательства. На деле же Вуд вообще старался в раздевалку не заходить, когда там был Флинт, это навевало ненужные воспоминания, отвлекало, и капитану команды приходилось прикладывать массу усилий, чтобы не останавливать на охотнике взгляда. - Я не буду спрашивать, что случилось в "Соколах", но мне надо знать, что ты сможешь нормально против них играть.

+1

11

Попасть в Паддлмир оказалось достаточно просто. А вот удержаться и не послать все к чертям - уже труднее. Флинта все раздражало. Начиная от дурацкой синей формы с камышами, которая совершенно не шла ему, особенно после контрастной серо-белой формы Соколов, которую Флинт носил последние два года. Правда, после аляповатой голубой формы Торнадо все было и не настолько плохо. Но в Торнадо к нему относились нормально, он был лишь выпускником Слизерина. Здесь же он уже оказался сыном Упивающегося Смертью, чудом избежавшим реального заключения, но тем не менее виновным, иначе бы не пришлось ему выплачивать огромные компенсации, да ещё и бывшим Соколом, что в квиддичной лиге приравнивалось к преступлению. И тем, кто вынудил уйти их любимого Джереми. Флинт видел, как капитан пытается сглаживать негатив, но Маркус то тут, то там ловил издевки, грубые шутки и полные злобы взгляды. Особенно от загонщиков. Вообще с парнями такому, как Маркус, всегда было сложно находить общий язык. И в Слизерине, и в Соколах всегда строилась жёсткая иерархия, основанная на страхе, силе, влиянии и прочих объективных характеристиках. Кто выше в этой иерархии, тот и заказывает музыку. В Паддлмир же все были равны, Флинта не боялись и не уважали. И он отвечал взаимностью.
Но с напарницами оказалось проще. Им приходилось играть вместе, а значит, они обязаны были идти на контакт. Тем более Маркус довольно вежливо предложил Лайзе вместе поработать над силой её броска, и несколько раз они оставались после основной тренировки, швыряя мячи по кольцам.
- Маркус, мой муж уже ревнует, что я провожу с новым охотником больше времени, чем с ним, - сказала утром ему девушка, и они вместе хохотали. Флинт решил, что подобные шутки можно счесть за сигнал того, что они подружились. Эшли, правда, продолжала смотреть на него волком, но и она смягчилась, видя, что её подруга настроена к Флинту благодушно, и на их индивидуальных тренировках никто никого не съел.
А вот Кайла Уоррингтон, их ловец, оставалась темной лошадкой. Поскольку ловцы и охотники по игре практически не пересекались, она тренировалась по своей программе и едва ли за все время сказала Флинту пару слов. Но что-то в ее взглядах очень Маркуса беспокоило. Не была ли она, случаем, родственницей Кассиуса Уоррингтона, который играл у Маркуса в сборной Слизерина? Флинт знал, что Кас тоже пытался играть в квиддич, но застрял во вторых составах, вроде бы сначала у Катапульт, а потом у Летучих мышей... Может, он дружил с кем-то из Соколов или и вовсе перешёл к ним? И Кайла что-то знала?
Флинт отмахнулся от этих мыслей. Того, чей он сын и где играл, уже достаточно, чтоб его ненавидеть, и не зная историю его ухода из Соколов. Наверное, Маркус так боялся, что кто-то узнает, что у него уже началась паранойя. Соколам было так же невыгодно придавать историю огласке, как и ему, и даже хуже. Ведь Соколов, таких крутых и сильных, все должны бояться. Если станет известно, что сокола можно опустить и насиловать... Это разрушит имидж, который они строили не то что годами, но и целый век. Вся лига поднимет их на смех. Нет, Харрисон и его дружки не просто будут молчать, но и затыкать всякого, кто посмеет предположить подобное.
Флинт в очередной раз завис в своих мыслях, когда Вуд вдруг позвал его и спросил, торопится ли он домой. Маркус удивлённо приподнял брови. Если б Оливер знал, что Флинт живёт в огромном пустом особняке, где все болезненно напоминает ему о матери, отце, беззаботном детстве, тяжёлой юности и страхе военных лет, где его может ждать только старый домовой эльф, который уже еле передвигается и слеповат на один глаз...
- Нет, не тороплюсь, - Флинт ухмыльнулся. Тренировка один на один была тем, чего сам Маркус давно хотел, но не имел возможности предложить. Да, важнее было сыграться с напарницами, но все же Флинт любил и мог забивать, и ему нравилось это делать. Но с голкипером Соколов быстро наскучило - уровень Флинта был значительно выше и он почти всегда пробивал удачно. Голкипер был у Соколов слабым местом - они брали только тем, что успевали вынести половину команды соперников, а потом даже с таким кипером можно победить при численном преимуществе.
А ещё Флинт с ностальгией вспоминал их с Вудом игры в Хогвартсе. Он обожал играть против Оливера, особенно пробивать пенальти. И тот раз, когда он не забил в финальном матче, до сих пор висел тяжким грузом на его плечах. Если б тогда он ударил точнее, если б не отвлекался на свое влечение к Вуду... Возможно, победил бы Слизерин. И Маркус бы не был так раздосадован, и не полез бы ругаться с Оливером и не поцеловал бы его... И не было бы всего этого кошмара на выпускном. Флинт ушёл бы из школы гордым обладателем квиддичного кубка, а не полностью разбитым и униженным.
Но думать и гадать было бесполезно, надо было жить с тем, что есть. А были только он, Оливер, кваффл и кольца. И целый час Маркус со всем азартом и яростью бил пенальти, пока не вспотел так, что форма стала насквозь мокрой. Он даже подначивал Вуда, то про дырявые руки, то про косоглазие, ну и конечно упомянул, что Оливер тут без нормальных охотников растолстел и разленился, но это были совершенно беззлобные, даже дружеские подначки, и Вуд отвечал примерно тем же на его неудачные броски, которые Оливеру удавалось взять или отбить.
Когда они опустились на землю и дошли до входа в раздевалку, Маркус поймал себя на мысли, что чувствует себя счастливым. Но тут его ждал очередной удар. Опять всплыла тема с Соколами. Флинт демонстративно закатил глаза.
- Нет, дементор поцелуй, я не смогу против них играть. Разревусь как девочка и убегу с поля, - Маркус не смог удержаться от сарказма, настолько его раздражала эта тема. А потом попёр в раздевалку, вынуждая Вуда все же пойти за ним, ведь обоим было очевидно, что разговор они не закончили. Маркус остановился возле своего шкафчика, бросил метлу и развернулся к Оливеру:
- Слушай, не надо драмы. Соколы просто сборище мудаков, это вся лига знает. И каждый хочет надрать им задницы, и я теперь лишь мотивирован ещё больше.
Флинт стащил с себя мокрую насквозь футболку и бросил её на дно шкафчика, вместо этого достав полотенце. Когда он ненадолго отворачивался, Оливер мог видеть, что жуткий шрам в виде следа от удара многохвостой плетью, хоть и немного побледнел, все ещё был на месте, начинаясь от поясницы и разветвляясь грубыми рубцами вокруг и между лопаток.
Маркус повернулся к Оливеру, накинув на плечи полотенце. На самом деле, Флинт не был уверен, что смог бы, например, без эмоций играть против Харрисона, но охотники и ловцы практически не пересекались.
- У них совершенно дырявый голкипер. Но хороший ловец. Если вывести его из строя или хотя бы заблокировать, пока мы не забьем достаточно мячей, то мы сможем победить. Правда... - Маркус замялся. До него вдруг неожиданно дошло, что за все время, пока он играл в Паддлмир, они с Оливером ни разу не были в раздевалке одновременно больше пары минут. Тем более, в пустой раздевалке, где Флинт ещё зачем-то разделся. И сразу на него обрушились воспоминания о том самом дне, и сразу бросило в жар и снова залило румянцем шею и щеки. Флинт прислонился спиной к холодной дверце шкафчика, словно это могло его отрезвить, и отвел от Оливера глаза.
- Я боюсь, Соколы не смогут нормально играть против меня и выберут меня первой целью на выбивание. И я не очень уверен, что наши загонщики так уж готовы меня защищать. Так что я сыграю, Оливер, но очень не уверен, что продержусь живым и здоровым до конца матча.
Флинт не стал рассказывать, насколько Соколы его ненавидели и как, после разрыва контракта, набили ему морду всем бывшим коллективом друзей. Это было слишком больно и унизительно. Но Маркус был уверен, что их ненависть не стала меньше, и они попытаются сломать его и в матче. Нет, Флинт их не боялся. Он просто в очередной раз чувствовал себя преданным.

Отредактировано Marcus Flint (2021-10-21 22:50:14)

0

12

На очередной комментарий Оливер даже реагировать не стал, успел уже привыкнуть к некоторым особенностям поведения Маркуса. Каждый раз, когда разговор заходил на неприятную для него тему, Флинт начинал скалиться, сверкать глазами и переставал нормально отвечать на вопросы, скатываясь в сарказм и злую иронию. В такие моменты с Маркусом было невозможно разговаривать, и если в школьные времена Оливер шёл бы в лобовую, напирая и требуя ответов, то теперь промолчал, дал охотнику несколько секунд на то, чтобы тот выдохнул и успокоился. Обмениваться с Флинтом язвительными комментариями было забавно, напоминало о старых добрых школьных временах, когда противостояние со змеёнышами составляло самую большую головную боль Вуда, но те времена прошли. Оливер всё ещё свыкался с мыслью, что они с Маркусом на самом деле играют за одну команду, тренируются не для того, чтобы обставить друг друга, а чтобы действовать сообща; даже мысль казалась дикой, но она была реальна. Именно поэтому некоторые свои порывы приходилось сдерживать, Вуд всё-таки капитан, на него вся команда оборачивалась, чтобы определиться с собственной манерой поведения, и не стоило подчёркивать, что отношения с Флинтом у голкипера всегда были... особенными.

Успокоился Маркус быстро, и уже через минуту был готов продолжать диалог, не скатываясь на рычание и бессмысленный сарказм. Оливер скрестил руки на груди, молча смотрел на сокомандника, и лишь немного помрачнел, когда увидел его голую спину. Семь лет назад Вуд касался чистой кожи пальцами, цепляясь за неё в такой же небольшой раздевалке, а теперь вид портил шрам от применённого когда-то заклинания. Оливер выдохнул, картинка в его голове сменилась на куда менее радужную: он прекрасно помнил, как Маркус шёл по тёмным коридорам Хогвартса, лишь бы спасти Милли, как багровели отметины от Жалящего на его спине, как Флинт морщился, стискивал зубы, лишь бы не сделать испытываемую боль очевидной для случайного свидетеля. Вуд так и не спросил, от кого же Флинту досталось, но мысленно признавал, что даже раненый Маркус был в бою куда полезнее Оливера. Слизеринца хорошо натаскивали, он и морально, и физически был подготовлен к сражению лучше большинства защитников Хогвартса, и им очень повезло, что Флинт к сторонником Волан-де-Морта так и не присоединился.

- Я знаю, как они играют, - Оливер бесчисленное количество часов провёл за просмотром записей прошедших матчей, намётанным глазом отмечал слабые и сильные стороны противников, и вместе с тренером готовил свою команду к каждому матчу но всё новым схемам. Вуд прекрасно знал, что у Уоррингтон могут быть проблемы с быстрым внимательным Харрисоном, что ему самому в матче против "Соколов" нужно больше смотреть по сторонам, лишь бы не оставить ворота пустыми. Оливер много раз корил себя за оплошность, из-за которой оказался на больничной койке и в важной матче бросил команду без голкипера; без одного охотника у них, может, и были шансы хоть что-то противопоставить противнику, но без двоих игроков сразу эти шансы исчезли.
Маркуса Оливер спрашивал совсем не об этом, стратегию можно разработать, в "Соколах" будет новый охотник, но, судя по обычной тактике команды, им станет кто-то из амбалов со второго состава. Игра будет жёсткой и агрессивной, впрочем, когда было иначе? Сейчас же Вуда интересовало другое, и по мрачному лицу Флинта он понял, что и тот перестал ломать комедию, и теперь озвучит что-то по-настоящем важное.
- Маркус, - Оливер сощурил глаза, не отрывая разозлённого взгляда от сокомандника. Он догадывался, что Флинт расстался с "Соколами" не в самых лучших отношениях, но если те будут мстить, значит, дело обстояло хуже, чем можно было надеяться. - Не думаешь, что мне хотя бы как капитану надо знать о твоих тёрках с бывшими сокомандниками?

Вуд неосознанно сделал шаг ближе, сокращая между ними с Флинтом расстояние.
- Я знаю, что раньше ты играл иначе, но у нас здесь полноценная команда. И парни будут тебя защищать, потому что у меня здесь не сборище хорошо играющих одиночек, а полноценный коллектив, - Оливер сделал паузу, выдохнул, прикинул что-то в уме, - так что не надо драмы, Маркус. Сделаем всё возможное, чтобы всем составом дойти до конца матча.

+1

13

Флинт сделал себе заметку - больше в раздевалку с Вудом не заходить. Находиться перед ним, раздетым, было душно и жарко, словно они вернулись на семь лет назад, только поменялись местами. Теперь уже Маркус стоял без футболки, прижатый к шкафчику, а Оливер, хоть и не прижимал, но явно напирал, да ещё и задавая неудобные вопросы. Один Мерлин знает, как же Маркусу хотелось наплевать на все и рассказать, а ещё лучше показать Вуду все, что он делал с Харрисоном, и что потом сделали за это с ним. И будь что будет. Флинт даже не настолько дорожил своим контрактом. Если его уволят ко всем чертям, плевать. Останавливало другое - Вуд ясно дал понять, что Маркус был для него лишь одним из многих, лишь игрушкой в руках опытного разбивателя сердец. Флинт не хотел снова унижаться, попадаясь в ту же ловушку. Открывать душу человеку, который готов был в неё плюнуть. Маркус слишком хорошо помнил все эти многочисленные "да ты гомик, Флинт" и больше ни за что не желал эту тему обсуждать. Он пропустил мимо ушей все заверения в командной игре Паддлмир. Сам же Вуд уже доказал Маркусу, что иногда ненависть бывает настолько сильна, что затмевает собой все здравые рассуждения и все другие чувства.
- Прости уж, Оливер, но ты последний человек, с кем я стал бы это обсуждать. Я уже сказал тебе - это вопрос личных отношений. Я никогда, меняя команду, не трепался в новой о том, что происходило между игроками в предыдущей. И можешь быть уверен, что, если я покину Паддлмир, все, о чем мы говорим, и что происходит между нами, останется между нами.
Конечно, Вуд мог бы возразить, что между ними ничего не происходит, но вот Маркус не привык врать себе. Он смотрел на Оливера и с ним происходило просто дохера всего. Но нет, даже под веритасерумом Маркус не назвал это словом "ненависть". В этом диком коктейле эмоций её не было, и за это, Флинт, пожалуй, ненавидел себя. Ведь насколько было бы проще просто ненавидеть Оливера, а не мечтать о его любви, как побитая собака, которая все равно продолжает жаться к ногам пнувшего её хозяина. Маркус сам себя не уважал за это, но ничего не мог сделать с чувствами, которые жили с ним долгие годы. Потому что он единственный раз в жизни чувствовал себя действительно счастливым, без всяких условностей. Всего один час, далекие семь лет назад.
Маркус заставил себя выпрямиться, отслониться от шкафчика, глядя прямо в глаза Оливеру. Флинт был выше, но совсем не намного, так что они могли спокойно смотреть в лицо друг другу, не напрягаясь. Но Маркус против воли опустил глаза на губы, потом на шею и ключицу в вырезе футболки, и руки сами собой сжались в кулаки, потому что Флинт не мог не беситься от той власти, что Оливер имел над ним, когда стоял вот так близко. Слишком близко в слишком пустой раздевалке.

+1

14

В напряжённой атмосфере, что мгновенно воцарилась в раздевалке, разговаривать было сложно, но Вуд упрямо не отстранялся, сохраняя лишь минимальную с Флинтом дистанцию. Сделай он шаг назад, и дышать станет легче, только вот и разговор не продолжится, это сейчас Маркус смотрел, но стоял ровно, не пытаясь уйти, к  примеру, в сторону душевых, а при малейшем послаблении разорвёт зрительный контакт и окончательно закроется. Впрочем, он и сейчас не то чтобы сильно открылся, верно? Всем своим видом подчёркивал свою отстранённость от команды... нет, только от Оливера. У Флинта были определённые проблемы с загонщиками, которые, впрочем, наверняка скоро разрешатся, Джереми обещал на следующей неделе зайти, покажется живым-здоровым, и парни отойдут; Маркус хорошо взаимодействовал с охотницами, и практически не пересекался с Кайлой. Проблемы, судя по всему, были только между ними, старыми соперниками, которые разве что на один вечер смогли преодолеть свои разногласия, да и то лишь для того, чтобы выжить в стенах горящего Хогвартса. Оливер надеялся, что конфликт удастся оставить в прошлом? Зря: некоторые разногласия настолько сильны, что игнорировать их просто не представляется возможным, сколько бы лет не прошло.

- Свои личные отношения со старой командой можешь мне не рассказывать. Но сам факт конфликта ты мог обозначить? Или мы прямо на матче осознали бы, что тебя пытаются устранить с поля силами всех "Соколов"?
Оливер крайне редко повышал голос, напротив, когда он по-настоящему злился, он говорил тише, но отчётливее, как, к примеру, сделал и сейчас. Покричать он мог на команду, что косячила в самых простых связках, а вот на Маркуса громко ругаться не хотелось. Честно говоря, его хотелось ударить, в первую очередь под влиянием воспоминаний о давно прошедшем дне. Уединение в тесной раздевалке не помогало сохранить трезвую голову, Вуд всё больше думал о памятном часе, что они семь лет назад провели наедине, и о выпускных экзаменах, во время которых старательно не смотрел на Флинта, лишь бы не переключиться на мысли о жадных поцелуях, твёрдых мышцах под ладонями и уверенной руке на члене. Оливер не был геем, на парней его никогда не тянуло, но он и сейчас даже к своему удивлению чувствовал разочарование от того, как жестоко его обманули, как им воспользовались, лишь чудом не успев довести дело до конца. Много ли Флинт тогда проиграл? Едва ли, спор наверняка был делом принципа, чистокровный богатый наследник известной фамилии в деньгах ограничен не был, что ему такие выигрыши. Или ставка была не материальной? Какая уже разница, во сколько два слизеринца оценили Вуда.

Оливер не отстранился, даже когда Маркус решил отлипнуть от своего шкафчика, не сделал шаг назад, так и продолжил смотреть сокоманднику в глаза, пока тот первым не опустил взгляд. Судя по тому, как сжались его ладони в кулаки, Флинт тоже сдерживался, лишь бы не начать драку, потасовка им обоим не принесла бы ничего хорошего, испортив репутацию и сбив желание вместе играть, но, Мерлин, как же тяжело было сдержаться! Может, ударь бы Оливер, и у него получилось бы хоть так выместить боль от старой обиды - и неважно, что Маркус наверняка уже не помнил ни самого факта спора, ни его условий.
- Между нами ничего не происходит, - отрезал Вуд, хмуро глядя в лицо Флинта, против воли начиная растягивать гласные, особенно в имени старого противника, - но знаешь, Маркус? Если ты рассчитываешь отыграть со мной хотя бы сезон, тебе придётся преодолеть свою "не ненависть". Для блага всей команды, попробуй доверять тому, кого столько лет "не ненавидел". Я же пытаюсь.
Оливер и без того знал, что слово в слово запомнил все слова Флинта, что тот произнёс на суде, помнил выражение его лица, помнил каждую фразу, которой они обменялись в ночь битвы в Хогвартсе. И пусть он не до конца был уверен, что именно имел в виду Маркус, отрицая взаимную ненависть, но поступки слизеринца говорили куда красноречивее любых слов, пусть даже и озвученных под веритасерумом.

0

15

Маркус знал, что Оливер прав. О том, что Соколы попытаются его устранить, он обязан был рассказать. Это выходило за грани личного и уже касалось квиддича. Но ведь это означало натолкнуть Вуда на этот разговор, который был Флинту неприятен и которого он всеми силами пытался избежать. Но Оливер сам его начал, и раз так, отпираться больше не было смысла. Все летело к гриндилоу в болото, и прежде всего - самообладание Маркуса.
Естественно, Вуд ответил именно так - между ними ничего не происходит. Флинт растянул губы в горькой улыбке. В этом была главная разница. Оливеру было плевать, а Маркусу нет, а потому в этом противостоянии они изначально были в неравных условиях, а потому Флинту в этой игре невозможно было выиграть. Так или иначе он оставался той стороной, которой придётся, забившись в угол, зализывать раны. Вопрос был лишь в том, сколько Оливер успеет нанести новых. Маркус стиснул зубы, услышав явную отсылку к заседанию суда. Импово зелье, которое заставило его не согласиться с такой мелочью, как определение их отношений. Флинт до сих пор благодарил Монтегю, который не дал ему сказать больше. Признаться в любви к Вуду на глазах у половины магического сообщества. Опозориться так, что уже не отмыться.
- Доверять? Тебе? - Маркус фыркнул. - Я один раз уже доверился тебе. Напомнить, что из этого вышло? - Флинт буквально кипел от гнева, выплевывая Оливеру в лицо каждое слово. Он не забыл и не простил ничего, и знал, что будет помнить не только через семь лет, но даже и через тридцать семь. - Не смей мне говорить о доверии, ты, мать твою, понятия не имеешь, что это значит.
Маркус схватил Вуда за воротник футболки и дёрнул на себя и вверх, так что их лица оказались ещё ближе, и Флинт искренне надеялся, что Оливер поймёт его лучше, если проговорить все медленно и прямо в лицо:
- Да, на поле ты капитан, и я делаю все, что ты скажешь. Но здесь ты всего лишь заносчивая, самовлюбленная принцесса, привыкшая, что все её слушаются и целуют в задницу. Запомни, Оливер, я этого делать не буду.
Маркус разжал кулак и тяжело выдохнул. Вот, блядь, и поговорили. Оставалось вспомнить, есть ли в его контакте, который он подписал почти не глядя, пункт о досрочном расторжении за оскорбление капитана.

+1

16

Вуд догадывался, что старый спор с Монтегю не был настолько важным в жизни Флинта событием, чтобы он помнил, при каких обстоятельствах когда-то зажал капитана команды Гриффиндора в пустой раздевалке. Скорее всего, Оливер у Маркуса был совсем не первым, помнится, он целовался неумело, зато вполне уверенно потянулся к штанам старого противника, да и дрочил ему, не кривясь от того, что касается другого парня. Кончили тогда оба, но если Вуда это больше напугало, как же, он до того дня и представить себе не мог, что сможет достичь оргазма в руках кого-то типо Флинта; Маркус же и тогда выглядел насмешливо, но сохранил самоуверенный вид. Слизеринец точно знал, что делал, явно имел определённый опыт, да и был неплохо мотивирован спором с однокурсником. И потрахаться, и старого противника унизить, и что-то приятное от Монтегю выиграть - если бы дело выгорело, выпускной был бы у Флинта весьма удачным, с какой стороны не посмотри.

Умиляло, что при всём этом Маркус умудрялся делать оскорблённый вид, словно это он был пострадавшей стороной, как будто бы это Оливер нанёс ему невесть какое оскорбление. Вуд отказывался играть по этим правилам, пусть он помнил и свой короткий последний тост в стенах школы, но тогда он лишь защищался, не позволяя слизеринцам творить всё, что приходило им в их коварные головы. Это они поспорили на живого человека, это Флинт принял условия сделки, он сыграл, словно ему не наплевать, словно он хотел прикосновений и откровенной близости. Так и на что он теперь пытался обижаться? На то, что его обломали? Так Оливеру просто повезло, что Монтегю свой рот закрыть не смог и проболтался об условиях спора, если бы не болтливость Грехэма... Вуд адже семь лет назад боялся себе представить, что бы было, вздумай он на самом деле подойти к Флинту на выпускном. Хотел же, не один день об этом думал, проникался интересом, и всё вспоминал, как много удовольствия принесли ему мужские крупные руки. Как бы он вообще пережил это унижение? Уизли некоторое время отказывались с ним разговаривать даже после того, как он дал показания в суде в защиту Маркуса, а что было бы, узнай они не о взаимопомощи старых противников, а об их тисканьях? Вуд не был склонен к самоубийству и даже мыслям о суициде, но справиться с последствиями этого своего выбора он сумел бы не сразу. Да что там, он до сих пор думал о событиях памятного вечера семилетней давности, строил гипотетические ситуации, и всё пытался примириться с прошлым, впрочем. не слишком успешно.

- Это ты не смей строить из себя оскорблённую невинность, - Оливер грубо толкнул Маркуса в грудь, снова впечатывая его спиной в шкафчик. Сейчас его не волновало, как близко они стояли друг к другу, он так и слышал несправедливые обвинения, тихие злые слова Флинта, которые вытесняли из головы любые другие мысли. - Ты поверил мне всего однажды, в Хогвартсе. И знаешь, что? Твоя маленькая Милли смогла покинуть школу живой.
Вуд не собирался присваивать себе лавры героя, как раз это волновало его меньше всего на свете. Но он на самом деле был рад, что тогда пошёл вместе с Маркусом, что сумел ему хоть чем-то помочь, благодаря чему никто не погиб от рук Макнейра, а Милли и вовсе сумела сбежать из Хогвартса, отделавшись по большому счёту лёгким испугом. Самое главное, зачем они оба вообще лезли в совятню, было сохранение жизни девчонки, и хотя бы с этим они справились. Первая и, кажется, последняя командная работа - и даже квиддич не может им примирить. Когда казалось, что к примирению сделан шаг, они тут же сделали два назад, и теперь напряжение достигло своего пика. Вуд почувствовал дикую усталость и опустошение, сродне тому, как чувствуют себя люди в присутствии дементоров. Квиддич всегда был его отдушиной, он всегда получал удовольствие, выходя на поле, тренируясь, участвуя в матчах - и пусть команде сейчас нужен был Маркус, но, кажется, присутствие слизеринца слишком давило воспоминаниями о прошлом.
- Так а ты поспорь с кем-нибудь, - прошипел Оливер Маркусу в лицо. - У тебя ведь и не такое на спор отлично выходит.
Вуд всё-таки сделал шаг назад, отпуская Флинта, а затем тихо выругался, разворачиваясь в выходу из раздевалки. Здесь он больше находиться не мог, его уже трясло от мыслей и тяжести воспоминаний; ему нужно придти в себя, а завтра вернуться, но уже спокойным и собранным, каким он всегда и был до прихода Маркуса.

+1

17

Дни бежали один за другим. Маркус тренировался до предела, до такого состояния, чтоб падать в кровать и засыпать ещё до того, как голова коснулась подушки. Лишь бы не думать. Лишь бы не нарушать концентрацию перед первым матчем. На поле они действовали, как команда, у них с напарницами появились даже кое-какие свои знаки и характерные перепасовки. Оказалось, что играть с девчонками было не так уж и отвратительно, как Маркус всегда себе представлял. Эшли Флинт даже начал считать кем-то вроде "братана", настолько легко и на равных они болтали о квиддиче и обо всяких мелочах. Забывал в такие моменты даже, что она девчонка. С Лайзой же забыть не получалось, вот уж кто действительно был женщиной с большой буквы. Она постоянно интересовалась, не плохо ли Маркус спал, и все ли у него в порядке, и даже научила простенькому заклинанию от складок на одежде, когда заметила на Флинте мятую футболку. Маркус и не помнил, кто в последний раз так заботился о нем. Милли, конечно. Но в последнее время они стали намного реже видеться. Булстроуд активно налаживала свою собственную жизнь, и Флинт не мог её за это винить. У тётки Маркус прожил достаточно долго, но с тех пор, как вернулся в Великобританию, навещал её буквально пару раз, потому что все в ней напоминало ему покойную мать. И войну. И вот теперь Лайза давала ему советы по домоводству. А Маркус думал, что если кто-то из соперников посмеет попытаться её сбить, то будет иметь дело с ним.
Загонщики тоже как-то подуспокоились, Кайла все так же игнорировала наличие Маркуса в команде, провожая его странными взглядами.
И все бы было нормально, если б не Вуд. И вроде бы на тренировках они нормально общались, никто не пытался никого прибить, но напряжение между ними можно было ножом резать. Маркус сам не знал, как стерпел упоминание "маленькой" Милли, никому же не позволял смеяться над лишним весом своей подруги, и как не ответил толчком на толчок в грудь. Слишком был шокирован тем, что Вуд даже не вспомнил. Не вспомнил о том, как они целовались в раздевалке, ведь именно этот эпизод Флинт имел в виду, именно тогда он доверился, а Оливер его предал. Но Вуд вспомнил только про Хогвартс. Для него тот день совершенно ничего не значил и стерся из памяти. Он ведь унижал Маркуса бесчисленное число раз, зачем помнить их все?
Флинт промолчал, не поняв совершенно, о каком споре болтал Вуд. Вроде бы и раньше он обвинял его в чем-то подобном. Может, он как-то узнал, что Флинт проспорил Малфою, и потому пришлось принимать участие в этом дурацком унизительном маскараде с дементором? Но, мантикора задери, это была такая мелочь, уж точно не стоящая того, чтобы её помнить.
Когда они выходили на поле против Летучих мышей, Маркус думал только об одном - выиграть первый матч во что бы то ни стало, ведь знал, как важно доказать, в первую очередь самим себе, что команда сильна. Эта мотивация помогла бы им и дальше идти к цели. Тогда все бы убедились, что Маркус на своём месте. В том числе и он сам.
Матч выдался сложным. Летучие мыши не были лучшими в Лиге, так, середняки, но ведь и Паддлмир был ещё не сыгран и далеко не в идеальной форме. Соколы или Осы сейчас уничтожили бы их, но с Летучими мышами они могли справиться. Маркус любил забивать сам, красовался в команде Слизерина, был центром атаки Соколов, и даже в Торнадо, когда играл, часто выбивался в лидеры. В Паддлмир же эффективнее было расталкивать охотников соперника, заставляя их пытаться отобрать у него мяч, оттягивать их на себя, а потом в нужный момент делать пас на юркую, из ниоткуда  вылетающую Лайзу, которая пробивала по кольцам прежде, чем голкипер успевал её заметить, а охотники - переключиться. В итоге Чейз заколотила аж шесть голов, а Эшли и Маркус - только по три, но в их кольца за этот промежуток времени влетело всего три мяча.
Флинт как мог не пропускал охотников соперника к Вуду, но пару раз те все же прорвались достаточно, чтобы ударить точно. В защиту Флинта можно было бы сказать, что один из этих двух раз он получил бладжером по спине и просто на пару минут выбыл из игры, считая искры из глаз. Но вот третий гол был целиком на совести Маркуса. Он "заработал" пенальти в их кольца, нарушив правила против охотника соперников. Конечно же, никто не слышал, что этот парень крикнул Флинту, пока они толкались локтями за кваффл. Но Маркус взбесился и двинул ему локтем по лицу. И если бы Вуд с этим мячом справился, ситуацию, возможно, и удалось бы спустить на тормозах. Но Оливер пропустил и обжег Маркуса взглядом, сердито поджимая губы. Сто двадцать - тридцать, конечно, было не таким уж разгромным счётом, чтобы решить исход матча без ловца, но достаточным, чтоб минимизировать потери, если Кайла не справится. Но Уорингтон справилась. Маркус выдохнул с облегчением, когда увидел золотой мячик в её кулаке. Двести семьдесят - тридцать оказались очень шикарным счётом.
Паддлмир спустились на землю и устроили кучу-малу, обнимаясь и прыгая, как ненормальные. Лайза обняла его и поцеловала в щеку, вызвав смущение. Он схватил и покружил Эшли, затем похлопал по плечу загонщика Эллиота, и неожиданно оказался обнимающим Вуда. Даже не понял, неужели сам в порыве радости, переходя от одного игрока к другому, стиснул в объятиях голкипера, или же это Оливер решил поздравить его? И это слово "поздравить" опять всколыхнуло все. Маркус слишком уж сильно провел ладонями по его спине, прежде чем отстраниться. Потому что не смог удержаться от искушения вновь почувствовать его тело под своими руками. А потом Флинт отвернулся и поднял на руки мелкую Кайлу, в конце концов, это она принесла им победу. Хотел лишь показать этим, что обнимает всех, даже ту, с кем вообще не общался по ходу тренировок. Сегодня они были командой. И они победили.

Отредактировано Marcus Flint (2021-10-23 17:02:17)

+1

18

Остаток вечера Вуд потратил на то, чтобы успокоиться, взять себя в руки и перестать думать о Флинте как о старом сопернике, как о человеке, как о мужчине, в конце концов. С самого начала было очевидно, что им не суждено стать друзьями или хотя бы приятелями, и всё-таки Оливер, как профессионал, мог мириться с личными недостатками Маркуса, пока он хорошо играл в квиддич. Это Вуд предложил пригласить Флинта на пробную тренировку, он же подтолкнул его в сторону тренерской для подписания контракта, и отступать из-за одностороннего конфликта семилетней давности было даже глупо, совсем неразумно и недостойно. Тем более что остальные члены команды постепенно привыкали к Маркусу, у охотниц всё увереннее получались перехваты, пасы набирали силу, становились всё точнее, и вот уже Оливеру снова приходилось напрягаться, чтобы понять, с какой стороны ждать удара. Разве он не этого хотел для "Паддлмира"? Флинт сумел улучшить команду, неплохо в неё вписался, а его личные отношения с капитаном никого не касались - тем более что не было никаких отношений, только старая вражда, соперничество и "не ненависть", что бы за этим словом не крылось.

Чем ближе становился первый матч, тем больше времени занимали тренировки команды: Оливер знал, что у него отлично подобранный состав, но, увы, им не хватило времени для того, чтобы полностью сыграться, прочувствовать друг друга, привыкнуть к малейшим переменам поведения, что могли свидетельствовать об очередном манёвре на поле. Если девчонки давно друг друга знали, то Маркус всё ещё был новым человеком, сильным игроком, но всё-таки звеном, чья игра совершенно не походила на ту, что ранее демонстрировал Джереми. Вуд не жаловался, примерно видел, к чему долгие тренировки со временем приведут, и всё равно не мог не переживать за первый матч, в котором их противниками станут "Летучие мыши". Ирландская команда не была фаворитом сезона, и проигрыш даже этой сборной мог выйти "Паддлмиру" боком - замену в их основном составе и так уже обсосали во всех газетах и журналах, интереса ради Оливер почитал статейки, и понял, что мнения "экспертов" разделились. Кто-то считал Маркуса достойным приобретением, кто-то сомневался, что грубый агрессивный игрок впишется в быстрый давно сработавшийся коллектив; все эти сомнения только подстёгивали Оливера подготовить команду таким образом, чтобы в первом матче одержать победу с максимально возможно большим запасом очков, уверенную, красивую победу.

И несмотря ни на что, они смогли. Были огрехи, были ошибки - Флинт позже ещё получит за свою несдержанность, - но итоговый счёт Оливера более чем устроил. Сезон они открыли красиво, пропустив всего три мяча, забив в четыре раза больше, к тому же поймав снитч. Вуд ещё в воздуха аплодировал державшей в руке золотой мячик Кайле, а затем спустился на землю, попав в какой-то невероятный клубок рук довольной команды. В одну секунду Оливер обнимал Кайлу, а ещё через мгновение сам непонятно каким образом оказался прижат к Маркусу, крепко сжимая его плечо ладонью. Казалось, этот факт они оба осознали одновременно, замерли, ещё сильнее сжимая друг друга в объятьях, а зацепил синхронно расцепили руки, отворачиваясь к кому-то из игроков.
Наверное, Оливер идиот, но каждое новое прикосновение, каждый разговор наедине отбрасывал его в прошлое на семь лет. Вуда так и не отпустило, ничего он не забыл, а постоянное общение с Флинтом и не давало ему успокоиться и окончательно расстаться с последними школьными воспоминаниями.
- Все молодцы, - немногим позже торжественно объявил Оливер команде, - завтра выходной, отдыхайте, сделайте так, чтобы ваши супруги перестали посылать мне сов с гневными письмами. Собираемся в воскресенье в двенадцать.
Сам Вуд, естественно, отдыхать не собирался, сейчас он дождётся, пока опустеет раздевалка, затем и сам сменит одежду на повседневную, а потом вернётся в кабинет тренера, где просмотрит запись матча. На самой игре он всё-таки был вовлечён в процесс, ему надо было не столько наблюдать за действиями остальных, сколько следить за коварными бладжерами и охранять кольца от новых атак охотников. Теперь же настала пора оценить игру своих, чтобы в воскресенье обозначить ошибки, слабые места, над которыми нужно поработать до матча со следующим противником.
Когда Вуд снова зашёл в раздевалку, было тихо. Судя по всему, команда разошлась, игроки отправились по домам, к семьям; самого Оливера дома никто не ждал, он и не торопился, открыл шкафчик, достал штаны с кофтой, собираясь для начала сходить в душ, а потом уже переодеться в свежее.

+1

19

Маркус, после того, как опустил на землю ужасно удивленную Кайлу, похлопал по спине и последнего загонщика, Фокса, чтобы окончательно выполнить миссию. Не забыл никого, а, следовательно, его объятия с Вудом ничем особым не отличались. Наверняка, ему лишь показалось, что Оливер прижимался к нему слишком уж сильно. Опять выдал желаемое за действительное.
Маркус молчал и сдержанно кивал, пока Вуд хвалил их за хорошую игру. Нахмурился ремарке о супругах. Как он понял, почти у всех были если не мужья и жены, то хотя бы постоянные партнёры, с кем они жили вместе. Только у него и Вуда никого не было. Ну или Оливер, наконец, научился защищать свою личную жизнь от прессы, потому что раньше то тут, то там мелькали фото капитана Паддлмир с какой-нибудь девчонкой, иногда и из команд-соперниц.
Когда Маркус добрался до раздевалки, Эллиот и Фокс вовсю обсуждали, чья девушка отправила Вуду больше гневных вопилок. В конце концов Эллиот признал, что его подружка не такая психованная, как жена Фокса.
- А что насчёт твоей, Маркус? - с ухмылкой поинтересовался Эллиот, но при виде рожи Флинта ухмылка быстро увяла.
- У меня нет подружки, - буркнул Маркус и привычным движением стянул футболку, и почти сразу его перекосило от боли. В пылу матча, на адреналине, боли он не чувствовал и совсем забыл, что по нему попал бладжер. Загонщики заметили его гримасу и любопытный Фокс тут же заглянул Маркусу за спину, чтобы убедиться, что на его лопатке наливается синяк.
- Извини за это, Флинт, проморгали.
- Забейте, фигня, - Маркус махнул рукой. Это тоже вызвало боль, но тут уже он смог сохранить лицо, не сморщившись. - Это квиддич.
- Слушай, Флинт, давно хотел спросить, - это уже подвалил ещё более любопытный Эллиот. - А что это за хрень у тебя на спине?
- Шрам, Эллиот, - снова буркнул Маркус. Об этом он точно не хотел говорить.
- А это... Они?
Флинт сразу понял, кто эти "они" и о чем его спросили. Повернулся, хлопнув дверью шкафчика.
- Так, давайте я сразу на все вопросы отвечу. Да, я сын упивающегося смертью, да, я был в Азкабане, да, меня признали виновным в ряде преступлений. Да, я не белый и пушистый, но, как видите, не сижу. Да, у меня есть пропуск в Азкабан, я иногда хожу в гости к отцу, которого приговорили к пожизненному, приношу ему свежие газеты. Да, я видел убийства, насилие и такие тёмные чары, которые вам и не снились. И был в Хогвартсе второго мая. И нет, я не хочу об этом вспоминать, поэтому если ещё раз кто-то спросит меня об этом, просто получит по морде, без обид. И да, эта херня на моей спине от темного заклятия, которым меня жахнул родной отец. И да, несмотря на это я навещаю его в тюрьме и мы прекрасно ладим. Потому что да, я из тех мутных типов, с кем не стоит знакомить своих милых жён и чудесных деток. И к кому не стоит приставать с дурацкими вопросами о моем тёмном прошлом. Все это дерьмо есть в стенографии судебных процессов и в статьях во всех крупных газетах за те годы. Можете почитать, если вам так интересна моя персона. А теперь идите нахер по домам к своим бабам, окей?
Маркус тяжело выдохнул. Его достали постоянные злобные взгляды и насмешки парней. Они все время косились в раздевалке то на его уродливую спину, но на руку, как будто искали там тёмную метку, то на перстень, который Маркус всегда снимал перед тренировкой и оставлял в шкафчике. Он носил фамильный перстень Флинтов, неровный семигранник с буквой "F" и стилизованной химерой, обвивающей букву хвостом. И сегодня, после победы, когда эмоции бушевали внутри, Маркус не сдержался и выплеснул весь свой гнев в эту тираду.
- Хорошо, Флинт, нет проблем, - ответил Фокс.
- Ты мутный, конечно, но теперь ты часть нашей комаеды, Флинт, нравится тебе это или нет. Бывай, - Эллиот хлопнул опешившего Маркуса по плечу, и загонщики, подхватив свои сумки, побрели прочь из раздевалки, оставив Флинта в полном смятении.
Маркус привык, что его ненавидят. И последнее время предпочитал сразу отталкивать от себя людей, не дожидаясь, пока они случайно узнают о нем всю правду и разорвут общение. И тем удивительнее было, что в этот раз тактика дала сбой. Возможно, ребята в Паддлмир действительно были... хорошими, и Вуд был прав?
Нет, думать о Вуде - плохая идея, тем более одному в пустой раздевалке. Нужно было принять душ и сваливать домой, чем Флинт и собрался заняться. Разделся, вошёл в душевую, прихватив из шкафчика тубу с заживляющим зельем, и несколько минут простоял под горячей водой, чтоб расслабить забитые мышцы. Отмокнув, он осторожно нанёс зелье на спину, наощупь, примерно догадываясь, где должен быть синяк. Но получалось ужасно медленно, потому что при каждой попытке так выгнуться, чтобы достать рукой собственную лопатку, Флинт чувствовал в ней жгучую боль, морщась и отдергивая руку. Но кое-как намазать синяк все же удалось. Намотав на бедра полотенце, Маркус вышел из душевой... и нос к носу столкнулся с Оливером. Тюбик с зельем выскочил из его мокрой руки, которой Маркус схватился за Вуда, чтобы не упасть, и с тихим звоном прокатился по полу.

+1

20

Оливер стянул с себя грязную форму, откинул её в сторону, оставаясь в одном только белье - кого ему было стесняться? В раздевалке тихо, все уже давно разошлись по домам, оставляя капитана в полном одиночестве. Вуд никуда не торопился, он хоть и устал после насыщенного на события матча, но не чувствовал той утомлённости, что позволила бы лечь в постель и выключиться, не видеть никаких сновидений-воспоминаний. Идти было не к кому, настроения на новые знакомства, пусть даже и короткие, не было, вот Оливер и планировал занять вечер работой - наверное, этим же он займётся и завтра, пока другие члены команды позволят себе расслабиться в обществе самых дорогих и любимых людей.

Вуд взял с полки чистое полотенце и пошёл в сторону душа. Сегодняшний матч обошёлся без травм, то ли "Летучие мыши" имели не настолько сильных загонщиков, то ли Оливер наконец-то стал следить на только за кваффлом, но и за бладжерами тоже, но атаки успехом не заканчивались, а поэтому голкипер устал, но ни единой травмы не получил. Насколько он мог судить, на нём не было ни единого нового синяка, по коже расплывались несколько отметин, но то старые, уже желтеющие следы от особенно "удачных" тренировок. Если Вуд правильно помнил, то единственный серьёзный удар сегодня достался Флинту, впрочем, он быстро пришёл в себя и вернулся к игре; во многом благодаря успешным нападениям Маркуса сегодня удалось одержать победу. С гневом у охотника были проблемы, со школьных времён что-то не изменилось, и за единственное пенальти матча Оливер ещё успеет высказать претензии - но не сегодня. Разбор ошибок будет в воскресенье, а до этого времени пусть команда отдыхает и набирается сил, соревнования только начались, и путь до кубка будет неблизким.

Потянувшись, Оливер сделал шаг, оказываясь в душевой, а ещё через секунду с кем-то совершенно внезапно столкнулся. Вуд не то чтобы испугался, но от неожиданности толкнул кого-то обратно в сторону душевых и только потом сообразил, что компанию ему составил Флинт, который теперь держался за капитана команды, как будто бы это помогало ему сохранять равновесие.
- Маркус? - Оливер догадался опустить руки, более не цепляясь за сокомандника ладонями. - Ты чего ещё здесь?
Иной раз Вуд казалось, что он проклят, и он, и раздевалка. Семь лет назад у них с Маркусом случилось... то, что случилось, а теперь они уже в третий раз сталкиваются в пустом помещении, где больше никого нет. И каждый раз Вуд не может не смотреть на Флинта, не может отвернуться и перестать думать о своём единственном опыте с другим парнем - хорошо же было. Соизмеримо с тем, насколько было плохо, когда обман слизеринцев раскрылся.
Семь лет назад Флинт был в раздевалке полностью одетым, пару недель назад - без футболки, теперь же Вуду не хотелось думать о том, что под полотенцем Маркус совершенно голый. Жаль, Оливер не подождал ещё хотя бы пару минут перед тем, как вернуться в раздевалку, возможно, очередной неловкой ситуации удалось бы избежать. Впрочем, неловкой она была только для Вуда, а вот Флинт уже много раз дал понять, как мало значило для него то первое уединение после финального матча в школе. Каждый из них помнил только что-то важное для себя, и случайный спор с однокурсником таковым для Маркуса не был. Мало ли, на что они ещё сколько раз спорили? Невесть какое уникальное событие...

Оливер сделал шаг назад, наклонился, поднимая с пола оброненный Маркусом тюбик. Вспомнил, что Флинту вообще-то досталось бладжером по спине, выдохнул, снова проклиная момент, когда так рано решил вернуться в раздевалку, и поднял руку, поворачивая лечебное средство к сокоманднику.
- Удобно самому спину мазать? - Маркус не был особенно гибким человеком, значит, и до синяка вполне мог не дотянуться, что делало лекарство совершенно бесполезным. - Повернись, не до дома же тебе терпеть.
Ситуация совершенно идиотская - на них двоих вместе взятых два полотенца, если считать то, что лежало у Вуда на плече, и одни трусы. И если Маркуса едва ли это хоть сколько-нибудь напрягало, то вот Оливеру приходилось мысленно уговаривать себя не думать о прошлом, о руках Флинта, губах, и прикосновениях, так быстро подтолкнувших Вуда к оргазму. Наверное, когда-нибудь Оливер себя в этом убедит, и на самом деле будет относиться к Флинту просто как к сокоманднику: не думает же он о поцелуях с кем-то из загонщиков? Вот и стоит осознать, что история с Маркусом - всего лишь часть прошлого.

+1

21

Это оказался Вуд. Естественно, больше некому, ведь загонщики уже давно ушли. Но, к несчастью Флинта, это оказался Оливер Вуд в одних трусах. Просто отличное завершение этого полного на всевозможные события и эмоции дня.
Вуд быстро отдернул от Маркуса руки, Флинт тоже убрал свою, и вроде бы ничего не случилось. Они играли в одной команде, раздевались в одной раздевалке и мылись в общей душевой, это было совершенно естественно. Правда, за две предыдущие недели они ни разу так не сталкивались, но когда-то же это должно было произойти.
Оливер наклонился, чтобы поднять зелье, и Маркус во всей красе пронаблюдал движение крепких мышц - плеча, спины и ягодиц. Узкие светлые боксеры не скрывали вообще ничего. Вуд с его практически идеальной фигурой мог бы служить великолепным анатомическим пособием. Флинт почти тут же порадовался, что полотенце обтягивало его бедра не плотно. Надо было сваливать отсюда, будто за ним гонится разъяренный дракон, но Маркус словно бы прирос к полу. Как будто Оливер обладал какой-то своей магией, которая действовала исключительно на Флинта.
- Неудобно, - рыкнул Маркус в ответ, потому что сначала воспринял вопрос Вуда, как издевку, но потом до него дошла и вторая часть. Флинт смутился, когда понял, что Оливер предлагал его намазать. И послать бы его к келпи в озеро с его помощью, но Маркус уже признался, что неудобно, и наверняка он не попал точно и не намазал все, что нужно. И действительно глупо терпеть до дома. Чем позже он намажет синяк, тем позже подействует зелье, и значит есть риск, что травма не пройдёт до следующей тренировки и он будет играть хуже. Поэтому от его показушной самостоятельности и упертости никто не выиграет - просто он уже будет выглядеть, как капризная принцесса.
Флинт бросил на Вуда полный раздражения взгляд и медленно повернулся спиной, слегка расставив ноги, чтоб не поскользнуться на мокром кафеле, а потом упёрся одной ладонью в плитку. Маркус понимал, что сам загнал себя в эту ловушку, и теперь придётся терпеть. Он ненавидел, когда кто-то подходил к нему со спины - подсознательно ждал нападения и боли. Ненавидел, когда пялились на его спину, смотрели на это уродство. Будто бы мало было тролльей рожи, с которой ему приходилось жить. Даже его довольно красивое, развитое тело было испорчено, исковеркано жутким шрамом. Флинт чувствовал себя настолько неуютно... сказал бы, что будто голым, но, дементор поцелуй, он и правда был ещё и голым, в одном лишь полотенце, что не добавляло спокойствия. Поэтому Маркус решил, что будет думать о чем угодно - о дементорах, гриндилоу, флобберчервях или даже об ошметках паука, которого они с Вудом взорвали, но эта идея снова привела его к Оливеру, который, как Маркус знал, в одних трусах стоял у него за спиной и собирался к нему прикасаться. Тяжело выдохнув, как перед прыжком в ледяную воду, Флинт закусил губу.

+1

22

Снова неприятная ситуация, и снова Маркус сверкнул глазами, с нескрываемой злостью прорычал свой ответ, как если бы ждал издёвки, морально готовился к тому, что Оливер потопчется по больному, скажет что-то обидное, а потом развернётся и уйдёт, как и собирался секундой ранее. Вуд настолько скотиной не был, и пусть ему самому было почти страшно касаться Флинта, он уже свою помощь предложил, идти на попятную было уже поздно, слишком глупо и недостойно будет выглядеть это бегство.

Маркус несколько секунд смотрел на Оливера полными искреннего раздражения глазами, как буто пытался выдумать достойную причину отказаться от помощи, но в конечном итоге промолчал и развернулся спиной, упираясь ладонью в плитку. Вуд сдвинулся в сторону, лишь бы не заходить сзади: он и сам не любил, когда к нему подкрадывались, со времён битвы при Хогвартсе вздрагивал, если ему неожиданно клали руки на плечи, и даже если Оливер заранее знал, что к нему сейчас подойдут, то всё равно напрягался, и ничего не мог с собой поделать. Флинту в этом плане наверняка было ещё хуже, раненая спина была самым ярким доказательством тому, что на Маркуса уже нападали сзади. Лишний раз наносить соигроку моральную травму Вуд не хотел, а потом зашёл сбоку - и синяк мазать будет удобно, и охотнику капитана видно, никакие его действия сюрпризом не станут.

Пол был мокрым и скользким, и Оливер, выдавив немного мази себе на ладонь, второй рукой коснулся плеча Маркуса, как будто бы это могло помочь удержать равновесие. Бладжер оставил на спине Флинта крупный синяк, наверняка причиняющий боль при каждом движении; Вуд мысленно порадовался, что дело окончилось только этим, что тяжёлый мяч не травмировал спину охотника, и только потом Оливер провёл ладонью по тёмному пятну на кожу, втирая лечебную мазь. Маркус напрягся, как если бы каждое движение чужой руки причиняло ему боль, и Вуд максимально уменьшил напор, касаясь спины соигрока как можно более бережно. Вся процедура должна была занять не более минуты, но Оливер так и продолжал водить ладонью по коже Маркуса, пользуясь тем, что никакого сопротивления более не ощущал. Флинту едва ли нравилось, но он хотя бы не напрягался, не отскакивал и молчал - уже хороший знак, разговаривать они так и не научились, неважно, сколько раз в прошлом спасли друг другу жизнь за один только вечер, шагом к нормальным отношениям это не стало.

Пока Вуд продолжал размазывать зелье по свежему синяку, он рассматривал спину Флинта, всё никак не мог оторвать взгляда от крупных шрамов, следов от заклинания. Оливер помнил, что тогда, второго мая, эта рана была ещё совсем свежей, кровоточила, края её были бурыми и неровными, и явно причиняли Маркусу боль. Теперь же обезображенная спина была разве что напоминанием о тёмных временах, когда отец был вынужден причинить сыну вред - чего старший Флинт добивался? Вуд не знал, да и едва ли когда-нибудь Маркус прольёт свет на эту неприятную историю: как он однажды сказал, Оливер был последним человеком, с которым Флинт пожелал бы откровенничать.
И всё-таки Вуд не сдержался, ладонью аккуратно коснулся бледного длинного шрама, крупными рубцами виднеющегося на спине Флинта, от лопаток до поясницы. Нехорошо нарушать чужие личные границы, но Оливеру почему-то надо было почувствовать под пальцами отметину, то служила Маркусу лишним напоминанием о войне, об отце и о своём настоящем положении в обществе. Отвращения Вуд не чувствовал, уж точно не к Флинту и не к старым ранам на его спине.
- Нормально? - внезапно охрипшим голосов произнёс Оливер, не убирая рук ни с плеча Маркуса, ни с его лопатки.

+1

23

Маркус надеялся, что Вуд подойдёт сзади, но Оливер встал сбоку, а, значит, мог видеть его лицо. Это было чертовски плохой идеей. Флинту пришлось срочно пытаться принять невозмутимый вид, будто бы ничего особенного не происходило. Маркус стиснул зубы и пытался глубоко дышать, но даже ожидание было сродни пытке.
Вуд мог бы аккуратно намазать его за пару секунд и двумя пальцами, по крайней мере, Маркус на это надеялся. Но Оливер неожиданно коснулся его тела обеими руками, намазывая спину раскрытой ладонью. Флинт напрягся, тяжело вдыхая через нос. И дело было даже не в том, что он уже неделю не занимался сексом. Даже если бы он трахался вчера, прикосновение Вуда завело бы его не меньше. А Оливер все не заканчивал - оглаживал лопатку, отчего одновременно было и больно, и чертовски приятно, именно так, как Флинт любил. Острое, совершенно запретное сейчас удовольствие. Именно так он сам когда-то давно гладил Оливера по животу.
Маркус закрыл глаза, чтобы Вуд не видел, как все больше мутнеет его взгляд, но Оливер, если бы хотел, заметил бы, как покраснели его щеки, и что дышать Флинт начал явно глубже и тяжелее. Все тело будто наливалось тяжестью и жаром, словно ему в вены залили расплавленный металл. Никто другой не мог свести Маркуса с ума всего лишь одним прикосновением.
А затем Вуд скользнул ладонью дальше, где синяка уже точно не было, и Маркус судорожно вдохнул, замирая. Это движение явно было лишним. Не вписывалось. Оно не имело никакого отношения к первой помощи, как и вопрос Оливера, заданный таким голосом, как... семь лет назад.
Это не могло быть правдой. Маркус убеждал себя, что ему это померещилось, но рука Вуда, горячая, обжигающая, так и лежала на его спине, не двигаясь с места, и Флинт тяжело выдохнул:
- Хорошо.
А потом повернул голову и взглянул Вуду в лицо, пытаясь понять, зачем Оливер это делал. Зачем явно гладил и соблазнял Маркуса? Захотел, чтобы ему снова подрочили, раз уж Флинт так удачно попался под руку, когда в раздевалке пусто? Маркус не собирался так просто позволять играть с собой, попользоваться для удовлетворения и бросить, но... Не мог не признаться себе, что он этого хотел. Даже если и снова всего на один раз. Грэм бы сказал, что у него нет гордости. Маркус в данный момент готов был с этим согласиться и поставить, где нужно, подпись и фамильную печать.
- Ты понимаешь, что ты делаешь? - спросил тихо, но отчётливо, повторяя тот вопрос, который когда-то задал ему сам Вуд. И снова, как и семь лет назад, Маркус твёрдо знал, что они оба все понимают. Ясно, как никогда.

+1

24

Они друг друга ненавидели.
Эту мысль Оливер вбил себе в голову давным-давно, и ей же утешался, когда думал, почему Маркус семь лет назад так убедительно прижимался к нему всем телом в пустой раздевалке, так правдоподобно изображал, как будто ему не всё равно, кого именно наглаживать - и всё только ради дурацкого спора с однокурсником. По меркам гриффиндорца это было низко и недостойно, а вот змеёныши просто развлекались. Как им вообще в голову пришла мысль о том, что Оливера можно спокойно зажать, закинув удочку, и тем самым соблазнить, вынуждая делать новый шаг? Вуд ведь в школе и сам не думал, что мог бы заинтересоваться таким времяпровождением, в его фантазиях парней не было, тем более Флинта.

А ещё Оливеру и в голову не могло придти, что спустя семь лет с момента почти свершившегося прилюдного унижения, он всё равно сохранит заинтересованность именно во Флинте. Маркус был ему не понятен, он все годы обучения в Хогвартсе, за исключением одного-единственного часа, был грубым злобным троллем, который только и мог, что скалиться и агрессивничать. В раздевалке же он был отнюдь не мягким, но и не жестил, и его поведение не было отталкивающим; не будь та быстрая дрочка частью спора, Оливер и не подумал бы о насилии над собой и никакой злобы на старого сокурсника не держал бы. Впрочем, что об этом думать, спор раскрылся, Флинт подтвердил звание самого большого мудака школы, и только спустя четыре года сумел поменять о себе мнение Вуда.Поменять настолько кардинально, что Оливер доверился ему в горящей школе, согласился помочь, затем свидетельствовал в его пользу, и спустя ещё три года пригласил в команду. В своё детище, на создание которого убил так много времени и сил.

И вот они играли меньше месяца вместе, а уже снова стояли преступно рядом друг к другу, Оливер касался с каждой секундой словно становившейся всё более горячей кожи, обводил шрам по контуру, а Маркус не возражал, не отталкивал, и даже не плевался ядом. Флинт продолжал стоять, опустив голову и опираясь на стену ладонью; Вуд заметил бы очевидные признаки возбуждения, но сам был слишком занят тем, что взглядом следил за своей ладонью, тяжело дышал, неосознанно придвигаясь ближе. Маркусу, как он сам честно озвучил, было хорошо, и произнёс он своё признание таким тяжёлым голосом, что заподозрить его во вранье было невозможно. Оливер облизал мгновенно пересохшие губы, мысленно прикинул, что можно ответить, а потом также быстро послал все сомнения к дементору. Флинт не мог сейчас знать, что Вуд задержится в раздевалке, не мог предполагать, что капитан предложит помощь, но даже если и так, даже если Маркус настолько хорошо изучил поведение своего старого соперника, с кем он мог снова поспорить на то, что Оливер вновь в нём заинтересуется?

- Понимаю, - Вуд поймал на себе оценивающий взгляд Флинта, и окончательно прижался к боку Маркуса. Тонкая ткань белья не могла ничего скрыть, а уж тактильный контакт, такой откровенный и смелый, сделал возбуждение Оливера очевидным. - Всё я понимаю, Марк.
Вуд слишком долго сдерживался, и только сейчас понял, как глупо выглядели все его попытки не дать выхода старому интересу, любой ценой сдержать его, не позволяя себе задумываться о прошлом. События семилетней давности его не отпустили, и пропали лишь временно, пока соперники не сталкивались лицом к лицу. Но первая встреча - и воспоминания вернулись, а вместе с ними и неудовлетворённый интерес, пока только теоретические мысли о том, что если с Флинтом было хорошо тогда, в школе, то что же они могли бы испытать сейчас, когда у обоих за плечами пусть разный, но солидный сексуальный опыт?
Если Маркус и сейчас с кем-то поспорил или специально подстерёг Оливера, Вуд оторвёт ему яйца. Если же нет... Оливер выдохнул, принимая рискованное решение, и аккуратно дёрнул полотенце Флинта вниз, лишая его последнего барьера в виде мокрой ткани.

Отредактировано Oliver Wood (2021-10-23 23:45:44)

+1

25

Маркус знал, что Вуд все понимает. Но когда Оливер произнёс это вслух, так нагло и самоуверенно, Флинт будто бы задохнулся. От возмущения и желания одновременно. Вуд снова играл с ним, как кошка с мышью. Ещё хуже, чем в Хогвартсе. Он не просто понимал, он делал это специально, он манипулировал Маркусом, как хотел. Прижался, сильный, гибкий, с влажными, приоткрытыми губами, дезориентируя, и в этот момент провел ставшую сюрпризом атаку, срывая с Флинта полотенце. Тактика оказалась идеальной, Маркус лишь вздрогнуть успел и ничего больше, а уже стоял полностью обнаженным, с членом, туго прижатым к животу. Дальше разговаривать было в принципе бессмысленно. О чем могут говорить два обнажённых (белье Оливера совершенно не считалось), возбужденных, прижатых друг к другу мужика? Убегать глупо. Да и Флинт не хотел убегать, он хотел, все эти долгие семь лет, лишь Оливера. И другого варианта у него больше не было. Маркус уже попался в ловушку и мог сколько угодно биться в силках, но понимал, что ему уже не вылететь.
Развернулся резко, хватая Вуда за плечи и припечатывая спиной к плитке. Мягким, особенно в порыве страсти, никогда не был. Прижал своим телом, горячо, плотно, и наконец поцеловал, хищно сминая чужие губы. Это было похоже на наваждение. Оливер был его мечтой и самым страшным ночным кошмаром одновременно. Маркус оглаживал ладонями его бока, жадно, вдавливая пальцы в горячую кожу, а затем просунул одну ладонь под поясницу Вуда, протолкнул вниз, под резинку трусов, сжал ягодицу, наслаждаясь упругостью мышц под горячей гладкой кожей.
- Чего ты хочешь? - спросил, оторвавшись, наконец, от поцелуя и глотнув полной грудью воздуха, но все равно чувствуя себя так, будто он задыхался. Сердце резвым снитчем пыталось вырваться из груди, пульс стучал в ушах. Флинт знал, что это игра, что Вуду нужно было что-то конкретное. И Маркус хотел знать, для чего Оливер все это затеял, какие именно "услуги" от Флинта тот хотел получить? Хотел, чтобы Вуд набрался смелости признаться вслух, что ему было нужно. И тогда, возможно, Маркус смог бы ему это дать. Даже если через час Оливер снова скажет отвалить от него, забыть и сделать вид, что ничего не было. А потом будет прилюдно целовать очередную подругу, демонстрируя всем свою гетеросексуальность.

Отредактировано Marcus Flint (2021-10-24 00:20:59)

+1

26

Семь лет назад, в Хогвартсе, Флинт на самом деле застал Вуда врасплох. Оливер никак не мог ждать, что старый противник зажмёт его в раздевалке, прижмётся всем телом, залезет ему в штаны ладонью и с полной уверенностью в своих действиях отдрочит. Маркус тогда ведь и вправду выглядел как человек, который понимал, что происходит, точно знал, что они творят, и искренне этого хотел. Оливер же впервые тем вечером получил повод задуматься о своих предпочтениях, и ещё долго не мог отойти от мысли, что самый яркий оргазм у него был именно с Флинтом, в тесной раздевалке, где его наскоро ласкали ладонью. Обида никуда не делась, но и она не могла окончательно заткнуть признания, что Маркус, человек, который никак не мог быть объектом фантазии кого-то вроде Оливера, каким-то образом сумел за несколько минут подвести его к грани, заинтересовать, заставить забыть о старой вражде и вспоминать только вспышки возбуждения и осторого удовольствия.

Теперь же Вуд сам напрашивался на прикосновения, первым сделал шаг, предлагая свою помощь Флинту, и воспользовался этим, подталкивая Маркуса к тому, чего, очевидно, они оба хотели вот уже семь лет. Первый поцелуй вышел хищным, жадным, голодным, они словно дорвались друг до друга, а теперь не могли насытиться, требуя большего. Именно так себя Оливер и чувствовал - как дорвавшийся, как наконец-то получивший зелёный свет. Вуду уже не семнадцать, он уже не тот растерянный пацан, которого первый раз грубо прижали к стенке шкафчика. И пусть у него никогда не было опыта столь тесного общения с другими мужиками, никогда не было, за исключением единственного раза в раздевалке Хогвартса, но он столько раз прокручивал в своей голове сценарий, как всё могло бы быть, не будь Флинт мудаком, что теперь ему не было страшно. Он не был растерян, он понимал, чего хотел, и теперь ход оставался за Маркусом.

- Да сними ты их уже с меня, - прошипел Оливер, вовлекая Маркуса в новый поцелуй. Флинт был полностью обнажён, уже только это донельзя возбуждало Вуда, а на член неприятно давила ткань белья, на которой уже осталось пятно от смазки.
Навевало воспоминания - семь лет назад Флинт точно также прижимал Вуда спиной к холодному шкафчику, прижимался к нему горячей грудью, заставляя тяжело дышать от контраста ощущений. Оливер открыл мутные от возбуждения глаза, провёл обеими ладонями по плечам Маркуса вниз по его груди, и затем опустил одну руку ниже, касаясь пальцами твёрдого члена. Ощущения были как минимум непривычными, до сих пор Вуду приходилось ласкать только один член, собственный, но противно или мерзко ему не было. Маркус ни к одному новому касанию не оставался безразличен, тяжело дышал, смотря на Оливера шальными глазами, и тем только подстёгивал интерес Вуда. В стан "особенных" он себя не записывал, и всё-таки ему было любопытно, со всеми ли Флинт такой отзывчивый, за любыми ли тянулся прикосновениями, всем ли позволял творить с собой, что им приходило в голову.

Вуд сжал в ладони ствол члена Флинта, провёл по всей длине, не сводя с мужчины мутного взгляда, и ловил на себе точно такой же. Чего он хотел? А разве его желания не очевидны?
- Я хочу тебя. Как семь лет назад хотел, - но обломался, став разменной монетой в веселье слизеринцев. Что ж, они с Флинтом уже не малые дети, не подростки с горячими головами, они взрослые люди, которые могли признавать желания друг друга. Вуд тяжело дышал Маркусу в губы, и понимал, что хотел всего и сразу - его губы, руки, рот, задницу, член... впрочем, нет, разводить ноги Оливер не был готов, хотя не отказался бы взять Флинта, будь у него такой опыт в прошлом. Начинать же с этого было как-то боязно, Вуд уже подержал член в ладони, оценил его размеры, и сомневался, что в непредназначенное для этого отверстие получится его впихнуть, не разорвав всё к такой-то матери. - Коснись меня, как тогда.
"Смелее, я не кусаюсь", - хотел было добавить Вуд, но в противовес своим мыслям тут же укусил Флинта в плечо, словно помечая территорию.

+1

27

Оливер начал, на удивление, с малого - попросил снять с него белье. Что ему мешало раздеться самому, Маркус даже думать не хотел. Может, заводило, когда его раздевают. Флинт не имел ничего против. Но Оливер снова поцеловал его, и вопрос раздевания отошёл на второй план. Вуд гладил его, прижимался, дышал тяжело в губы, а потом наконец сделал то, чего желал Флинт - дотронулся до его члена. Ведь тогда, давно, словно бы в прошлой жизни, именно Маркус ласкал Оливера, тот же был слишком занят своим удовольствием, чтобы хоть немного внимания уделить Флинту. И Маркус подсознательно ожидал чего-то подобного и в этот раз, что все удовольствие снова будет предназначено лишь Оливеру, а Флинту достанется участь кончать лишь от того, что ему позволено было прикоснуться к прекрасному.
Но нет, Вуд обхватил ладонью член Маркуса, заставляя его ноги мгновенно стать ватными. Флинт молчал, нервно сглатывая ставшую вдруг вязкой слюну, смотрел на Оливера, не веря, ожидая каждую секунду удара, какого-то подвоха. Такой, как Вуд, не мог быть с ним просто так. Не мог искренне увлечься кем-то вроде Маркуса. Нет, это была лишь попытка удовлетворить свои плотские желания с тем, кто подвернулся под руку и готов был бежать по первому зову. Флинт был на это согласен. Никогда не думал, что он, гордый чистокровный наследник, которым его растили, опустится до такого унижения. Но об этом Маркус собирался жалеть потом, когда Вуд снова его оттолкнет, когда наиграется, и Флинт станет не нужен.
А сейчас Оливер сказал, что хочет его. И хотел и раньше. И Маркус вздрогнул, внутри у него что-то болезненно сжалось. Он очень хотел бы в это поверить, но не верил. Такого, как он, просто нельзя было в здравом уме хотеть. Не Вуду точно. Но Оливер просил, и Маркус потянулся к нему, почувствовав острую хватку зубов на плече. Снова и больно, и хорошо. Флинт замычал что-то неразборчивое, ухватился за резинку трусов Оливера и сдернул их до колен, а дальше они сами свалились к его ногам. Маркус схватил Вуда за талию, чтобы поддержать, пока тот переступал ногами на мокром кафеле, окончательно избавляясь от белья, а затем обнял, прижимая за поясницу, а второй рукой обхватывая член Оливера. В точности, как тогда. Именно как он попросил.
Правда теперь Маркус был уже гораздо опытнее, он знал, как доставить мужчине удовольствие. Как оттянуть оргазм, сжимая член у основания, как удобнее держать руку, лаская по всей длине, и когда можно коснуться головки, тронуть подушечкой пальца уздечку, а когда сжать в горсти мошонку, перекатывая яйца. Флинт больше не был неопытным девственником и, раз уж Вуд пожелал воспользоваться его "услугами", Маркус собирался сделать все в лучшем виде. Заставить Оливера скулить от удовольствия и просить еще, а потом умолять дать ему кончить. Потому что Флинт мог делать это практически бесконечно, насколько у него хватало времени и желания. И сейчас, с Оливером, и того, и другого у Маркуса было в избытке.
Флинт начал двигать ладонью, уверенно, но медленно, чтобы растянуть удовольствие, не дать Оливеру кончить быстро. Маркус тоже хотел дразнить его и играть с ним, максимально долго. Провел второй рукой по груди, от живота и выше, обхватил ладонью шею, заставляя Вуда выпрямиться, вытягивая его в струну, когда ладонь уперлась в подбородок, вынуждая Оливера задрать голову. Маркус почти сразу припал губами к чужой шее, чередуя поцелуи с укусами, которые зализывал языком. Хотел оставить на Вуде свои следы, чем больше, тем лучше. Хотел сделать ему больно, но лишь потому, что без боли не было того удовольствия. Перехватился ладонью, продолжая держать подбородок Вуда четырьмя пальцами, а большим пальцем коснулся его лица, провел по нижней губе, сминая её, а затем толкнулся настойчиво подушечкой в горячий, влажный рот, начиная двигать рукой на члене в том же темпе. Оливер сводил его с ума, но сейчас Маркус не сомневался, что делал с Вудом то же самое.

+1

28

Казалось бы, всё было точно также, как семь лет назад: пустая раздевалка, неожиданное уединение, и взаимная вспышка возбуждения, которому совершенно невозможно противостоять. Вуд старался быть осторожным, не теребил осиное гнездо с воспоминаниями из прошлого, и хоть и стал инициатором посланного Флинту приглашения в команду, но лишний раз наедине с ним не оставался, словно бы опасаясь последствий. Сегодня они впервые оказались так близко друг к другу, и самоконтроль с Оливером распрощался - первое прикосновение, пусть даже и преследующее благую цель, и вот уже Вуд не смог остановиться, выпрашивая большего.

И всё же обстоятельства лишь казались копирующими прошлое, на самом деле всё изменилось. Они уже не мальчишки, главной проблемой которых был школьный ни на что особенно не влияющий кубок, а двое взрослых обнажённых мужчин, с багажом опыта за плечами, с честными взаимным желаниями, от которых они уже не бегали, а хоть и с трудом, но признавали, давая выход возбуждению. Семь лет назад Вуд боялся лишний раз Флинта коснуться, как будто односторонней дрочки было мало для признания себя гомиком; теперь же он хотел чувствовать Маркуса как можно ближе, сжимать его член ладонью, убеждая себя во взаимности накрывшей похоти, и не стеснялся касаться влажной кожи губами, оставлять на ней следы укусов и поцелуев. Наплевать, кто что подумает при виде свежих отметин, может, Флинт вообще предпочтёт свести все доказательстве совместного с Вудом времяпровождения в душевой раздевалки. А может, оставит, и глядя в зеркало или слушая комментарии окружающих, будет вспоминать, кто и при каких обстоятельствах наградил его всеми этими следами. Оливеру должно было быть всё равно, но не было, ему хотелось, чтобы на смуглой коже красовались следы от его зубов, чтобы у Маркуса не получилось оставить этот опыт частью прошлого, о котором можно и не помнить, забыть также, как и о том часе в школьной раздевалке.

Анализировать не хотелось, не когда ладонь Флинта уверенно сжимала уже твёрдый член Вуда, лаская его по длине ствола. Оливер прижался теснее, обнял Маркуса второй рукой за пояс, сжимая ладонь на спине, кончиками пальцев чувствуя нервную поверхность старого шрама. Уродством эту отметину Вуд не считал, и не испытывал омерзения, когда к нему прикасался - семь лет назад внешность Флинта не мешала им тискаться в пустой раздевалке, четыре года назад не мешала защищать его в суде, и теперь не отталкивала тоже.

Оливер толкался в ласкающую руку, тяжело дышал Маркусу в шею, и в том же темпе водил ладонью по его члену, неосознанно усиливая хватку. Немного пришёл в себя Вуд только когда его уверенным движением отстранили, вынуждая выпрямиться и прижаться спиной к кафельной стене. Оливер шумно выдохнул, подставляя шею губам Маркуса, зашипел от особенно чувствительного укуса, а затем мутными глазами поймал взгляд сокомандника.
- Марк? 
Вуд не знал, что хотел сказать, о чём именно просить, Флинт в любом случае не дал ему произнести ни слова. Оливер приподнял голову, послушно следуя за движениями пальцев Маркуса, облизал пересохшие губы, языком касаясь ладони Флинта. Ещё через мгновение Марк толкнулся большим пальцем в рот Оливера, и последний только глухо застонал, сжимая губы. Вуд не особенно соображал, что делал, зато отчётливо видел, каким огнём загорелись глаза Флинта, когда Оливер двинул языком, посасывая фалангу пальца, сжал на ней зубы, не позволяя отстраняться. 

Он думал, что семь лет назад вместе с Маркусом ему было хорошо? Так вот теперь им обоим было куда лучше, чем в юношестве, когда они впервые коснулись друг друга после отыгранного матча.

+1

29

Маркус знал, что сегодня они не будут трахаться. Ни семь лет назад, ни сейчас Вуд не выглядел... геем. Хоть сегодня он и не краснел, как девственник, и целовал Флинта уверенно, но вот член его Оливер трогал, как диковинную зверушку, что явно выдавало - отношений с мужчинами Вуд не практиковал. Так что же это было? Исключительно с Флинтом, по старой памяти? Только его он на столько ненавидел, что желал уравнять с девчонкой и отыметь? Нет, ни черта было не похоже. А мысль о том, что Маркус был у Оливера единственным мужчиной, обжигала внутренности раскаленным жаром. Возможно, он был и не прав, но, желай Вуд секса, сказал бы прямо, а не просил бы ему подрочить.
Но все же Оливер казался не уверенным, ну или просто любил подчиняться, потому что без возражений отдал Флинту инициативу, покорно облизывая его палец и лишь тяжело дыша. У Маркуса мурашки побежали по коже, когда Оливер снова позвал его по имени. Будто и не прошло семь лет. Они снова были вдвоём - близко, жарко, тесно, и он снова был просто Марк, так тихо, глухо и интимно, а не "Флинт, скотина" или и вовсе "троллиная морда".
Флинт ласкал Вуда смело, уверенно, наслаждаясь его телом, как самым изысканным источником удовольствия, что он только мог себе представить. Целовал шею и плечи жадно, оставляя отметины, сжимал его член и быстро двигал кулаком, одновременно трахая пальцем его податливый рот, а затем в последний момент замедлялся, дразнил, оглаживая пальцами головку или мошонку, скользил важным пальцем по губам и подбородку, а потом и вовсе опять целовал губы, ловя глухие стоны. Оливер снова, как и семь лет назад, довольно быстро поплыл в его руках. Они оба с тех пор стали опытнее, но все же Вуд, очевидно, пытался искать отношения с хорошими девочками и хранить им верность, довольствуясь радостями скромного секса. Маркус же последнее время только и делал, что трахался с плохими мальчиками, которые точно знали, чего они хотят и как этого достичь, не ища никаких отношений, меняя партнёров, как перчатки. На одном только лишь задержался, и чуть было все не потерял. Поэтому Флинт не сомневался, что сейчас по способности доставить мужчине удовольствие даст любой подружке Оливера сто очков вперёд, если, конечно, тот не имел дела с профессиональными проститутками.
Отпустил, наконец, подбородок Оливера, когда почувствовал, что тот уже на грани, разрешая ему отстраниться от стены и навалиться на Маркуса, прижимая к себе, и обхватил ладонью оба члена сразу, начиная вновь ускорять темп. Запустил ладонь в волосы Оливера, грубовато сжимая между пальцами короткие пряди, заставляя его запрокинуть голову, чтобы Маркус мог снова впиться в его шею, жадно целуя и подводя, наконец, к желанной разрядке.

+1

30

Уверенные ласкающие движения сопровождались укусами, поцелуями, сменой ритма - Оливер быстро поплыл от непривычных ощущений, отдаваясь чувствам. Он не особенно понимал, что во всём этом находил Флинт, он, судя по всему, обладал значительным сексуальным опытом с мужчинами, и едва ли прикосновений Вуда могло быть ему достаточно для достижения разрядки. Впрочем, Маркус недовольным не выглядел, вряд ли он бескорыстно ласкал Оливера, не получая ничего взамен.

За то время, пока они стояли в пустой душевой, Вуд понял, что ему нравилось кусать Флинта, видеть на коже следы от своих губ и зубов, и не слышать ни слова возражения. Оливер понятия не имел, как обстояли дела в личной жизни Маркуса, но занятым обязательствами тот себя явно не ощущал, потому и позволял себя метить, отвечая, впрочем, тем же. Вуд догадывался, что наутро обнаружит на коже целую россыпь следов, доказательств того, что они на самом деле провели вечер вместе, словно временно оставляя в стороне напряжённость отношений, что сохранялась целых семь лет. Едва ли Оливеру требовались бы лишние аргументы в пользу реальности происходящего, Маркус никогда ему не снился, во снах Вуд видел только трагичное кровавое прошлое, а о дрочке в раздевалке вспоминал, находясь в сознании и трезвой памяти.

Оливер воспользовался паузой, отстранился от холодного кафеля, всем телом прижался к Маркусу, тяжело выдыхая ему в шею, и перекладывая руку ему на плечо. Флинт уверенно ласкал оба члена, ускоряя движения ладонью, а последний укус в шею стал финальной точкой, что подвёл Оливера к оргазму. Вуд простонал его имя Флинту на ухо, впился короткими ногтями в плечо Маркуса, и замер, приходя в себя. Если семь лет назад он быстро оттолкнул соперника, принимая оскорблённый вид и неправдоподобно изображая, что ничего произошедшего между ними в пустой раздевалке не хотел, то теперь Оливер так и стоял, загнанно дышал, но отстраняться не торопился. Этим вечером именно Вуд сделал первый шаг, налетая на Флинта и касаясь его так, как не должны прикасаться всего лишь сокомнадники.

Через какое-то время Оливер откинулся назад, к холодному кафелю, открыл глаза, ловя на себе взгляд Маркуса, и коснулся его плеча ладонью, накрывая пальцами след от первого за вечер укуса. Провёл рукой выше, по шее, на которой тоже хватало отметин, обвёл каждую, совершено не помня, как оставлял даже половину из укусов, а затем снова протянул Флинта к себе за шею, накрывая его губы поцелуем. Было у Вуда ощущение, что как только один из них откроет рот, и хрупкая атмосфера взаимного желания исчезнет, уступит место ставшим привычными недоверию, взаимному напряжению, связанным, очевидно, с событиями давно минувших лет. Одного оргазма мало, чтобы окончательно отпустить старый конфликт, длительным перемирием и не пахло, они оба последний месяц лишь вынужденно взаимодействовали, тренируясь в одной команде. Каждым словом Маркус подчёркивал, что если бы не членство в "Паддлмир", они с Вудом и дальше не пересекались бы, разве что во время матчей лиги. Оливер много отдал бы, лишь бы понять, почему вообще злился Маркус, Вуд ему ничего за все году знакомства не сделал, или что, Флинт всё так и таил в душе обиду на все прозвища, коими его награждали в школе? Это и рядом не стояло с унизительным спором слизеринцев.
Впрочем, сейчас Вуду выяснять отношения не хотелось, он был слишком расслаблен, чтобы рушить атмосферу и начинать разговор на неприятные тему. Оливер сжимал шею Маркуса сзади, и всё никак не отрывался от его губ - пока они оба молчат, занятые поцелуем, можно делать вид, что нерешённых внутренних проблем и нет. Только вот пауза вечно не продлится; Вуд несильно прикусил нижнюю губу Флинта, а затем всё-таки разорвал поцелуй.
- Мне бы в душ. Тебе, наверное, тоже.

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » I've got to remember - this is just a game