html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
леоне он разносился по пустому коридору, рвано разрезая окружающую тишину, и темнота вслед за ней расходилась электрическим светом в тех местах, где была слабее всего. люди давно оставили это место: хозяин магазина даже не смог его продать, в конце решив просто бросить, потому что заголовки местных газет еще не стерлись из памяти людей, что теперь предпочитали обходить старый дом стороной. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » you don't know how to save me, right?.. [lol]


you don't know how to save me, right?.. [lol]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Ekko & Jinx
https://i.imgur.com/Bas50yQ.jpg https://i.imgur.com/479kDCs.gif https://i.imgur.com/CyxOPwj.jpg
you don't know how to save me, r̔̂͐͌́͞i̠̤̮͖͢ͅg̀͐͊̔̔̕ẖ̨̰͚̭t͑̃͝?..


Всем свойственно сомневаться, особенно из-за принятых когда-то решений. Ты уверен, что оно того стоит? Я  ̶я̶? ̶Я̶ уже нет, нет... НЕТ?!?!

̶П̶о̶м̶о̶г̶и̶ ̶м̶н̶е̶.̶.̶.̶ У̵̩̯̜͍̬̳̫̬͔́͊́́̈́̿͂̚Б̢̦̟͍̠̤͍͖͉̗̥̬̠Е̖̠͍͓̱̟̱̭́̀̀̋̿̿̂͐̀̓̚Й̶̮͉͇͍͛̊͑͑͢͞!

Отредактировано Jinx (2021-12-07 15:33:35)

+5

2

Он со свистом выдыхает воздух сквозь плотно сжатые зубы и пару раз бьется затылком о древнюю кладку конструкции сомнительной прочности. Откуда-то сверху сыпется мелкий мусор - практически в глаза. Экко крепко жмурится, встряхивает голову, точно сточный пес, и отфыркивается от пыли, заставляя себя отлепиться от неустойчивой вертикальной поверхности. Левая рука тут же повисает плетью, плечо - будто кипятком обварило: ткань разъехалась, кожа стерлась к чертовой матери, грозясь протереться и дальше, тут же набираясь кровью и создавая полнейшую иллюзию стертости до кости.
Блядь.
Не сказать, чтобы травмы были чем-то из ряда вон выходящим, непривычным и все такое, но так откровенно подставляться - не выходило уже давно. Ну вроде бы флай свой пересобрал, вроде бы только-только настроил под воздушные потоки Нижнего Города, вроде бы научился скрываться в тенях и не так откровенно палиться, да и вверх забирать и петлять по лабиринтам стоков-свалок, которые выучил почти как свои пять пальцев, ан нет - эти контрабандисты оказались слишком быстрыми, слишком агрессивными, слишком...слишком нечеловеческими, чтобы он успел уйти тихо и без потерь.
И вот - посмотрите на него, побитый, будто еще не встретился с Фостером, измазанный черт знает в чем, разъебавший вдребезги флай в самой жопе Зауна. Зато с реагентами. Великий и ужасный король свалки, ага.
Он зло сплевывает куда-то под ноги, аккурат между железной балкой и постером из верхнего города с чьей-то самодовольной рожей, и презрительно морщит нос. Подумаешь - изобретатели. Они не хуже. Он - не хуже. Только вот выбраться бы отсюда...

Фостер велит вести себя более осмотрительно и не ввязываться ни в какие драки и разумно отступать, но как он может не, когда он может, может, может помочь своим, задержать с каждым днем становящихся все более охуевшими и агрессивными прихвостней химбаронов! Он знает, как, дело лишь в составляющих, так почему бы не забрать то недостающее, что поможет им всем?
Он вздыхает и, немного пошатываясь и стараясь не убиться окончательно, скатывается с горы какого-то промышленного мусора, неудачно хрустнув остатками двигателя и окончательно хороня надежду восстановить флай. Бесполезно. Придется перебирать заново.

Поясные часы жалобно скрипят о проржавевшую металлическую балку, и он бережно перехватывает их, с сожалением перекладывая в карман. Они тоже все еще не работают. Точнее, не так, как должны. Замирают на несколько мгновений, но не замораживают все вокруг, не дают обратный отсчет, только тебя самого разве что в соляной столб превращают - проку, да и только? И спросить бы у той продавщицы балерин, посоветоваться, ее знание механизмов основательнее, чем у Фостера, она сама сложнее всех протезов Фостера, и в последние годы разговаривать с ней - почти не единственный источник нового уровня понимания самой природы вещей. Но до Орианны еще надо добраться, и пусть этот тот же сектор Зауна, где и он сейчас, но хрен в том районе в таком виде покажешься. Сожрут - и не подавятся.

И он вздыхает, сжимает крепче зубы, прячет реагенты по карманам, как может, искренне надеясь не превратиться во что-то мерзкое и склизкое по дороге, и заворачивает влево: вглубь и немного вверх, к Супер-Мега-Тайному-и-никому-не-показываемому-убежищу. У всех же героев должны быть свои секретные убежища, так? Ну, по крайней мере так значится в тех старых комиксах, что раньше ходили по Зауну. Чем он хуже? Тем более, что появиться Дома в таком виде он попросту не может - считает позором крайней степени. О реагентах Фостеру надо рассказывать, гордо задирая нос и демонстративно предъявляя результат, но вовсе не так - притаскиваясь ободранным  шипящим котом, да еще и флай потерявшим. Нет уже. Нет-нет-нет, нетушки! Сначала надо хотя бы рану промыть. И обработать. Чтобы как минимум не схватить столбняк или что похуже по дороге обратно. Он и так тут уже, походу, нахватался...

В Убежище тихо и пыльно. Он проводит кончиком указательного пальца по столешнице и досадливо морщится оставленному следу. Глупо, наверное, было бы надеяться на что-то, глупо было все это затевать, глупо было пытаться звать, беречь, устраивать всяческие перемирия и пытаться сделать хотя бы подобие мирного прошлого. Глупо. Но он упрямо не мог не.
Наверное, надо бы перебраться куда-то в другое место. Забрать свои дневники и наброски Мега-Важных (но увы, пока не работающих) разработок, одежду, да хоть...хоть что-то... наверное... надо...

Убежище наводит на него тоску, отчего хочется выть глухо и устало, и безнадежно. Оно дразнится отголосками смеха и чистых глаз, и шуток, и былого, и несбывшегося и...
Он падает на колченогий стул, с шипением стягивая с себя подранную футболку и подтягивает к себе по столу экстренную аптечку. Запасы оскуднели порядком - надо бы пополнить - но это все равно лучше, чем вода сомнительной чистоты из Заунских речушек. Он шипит, матерится, губу прокусывает, вымывая песок и ржавчину из саднящего плеча, и если этот первый шаг ему хоть как-то удается, то вот перевязать плечо не получается совсем: затягиваться выходит откровенно хреново, он пытается уцепиться зубами, руки от постепенно накрывающего его отката дрожат, не слушаются, и он только все больше погружается в процесс и выходит из себя.

И потому шаги за своей спиной он слышит запоздало, подбрасывается разом, не думая ни о чем, кроме преследователей, что таки нашли его. Правая ладонь на чистом автомате нашаривает буквально первый попавшийся предмет, и, резко разворачиваясь он угрожающе выбрасывает перед собой руку...
- Что за?!!
... с крепко зажатым в ней круглым пластырем.

Она оказывается слишком близко, ближе, чем он предполагал - он (не) думал о ней вообще - в глазах мелькает что-то, что он может не увидеть, и пластырь выпадает из разжавшихся пальцев.

Голос хрипит, но слова срываются сами собой, непрошенные, невольные, но до предела откровенные.
- Паудер?.. Что ты?.. Что случилось?

+5

3

Время идет, тянется мучительно долго, жижей фиолетового цвета с вкраплениями пузырьков растекается по поверхности, заливается в уши, бьет в нос мерзким запахом химикатов, ставшим для всех привычным в этой дыре, под названием Заун. Вместе с ним в голове рядом остаются голоса мертвецов, шепчут, бормочут, изводят, заставляют кричать, мучиться виной, когда все и без того известно, понятно. Силко учит отпускать все это, переводит в игру, в которую проще всего было играть в детстве. На смену ярким, светящимся в свете фиолетовых ламп мишеням приходят люди, нелюди, йордлы, стоящие спиной к стене, убегающие, молящие о пощаде на коленях, но воображаемый подсчет очков и настойчивая, на удивление бережная рука помогает поначалу нажимать на спусковой крючок тяжелого пистолета. И спустя какое-то время игра входит в повседневность.
Количество мертвецов за спиной не увеличивается, только те, детские, убитые маленькими ручонками, так надеющимися стать "полезными", по прежнему ходят следом. Майло 3.0 меньше смеется, наседает, ведь две другие его версии уже были спущены в зияющую пропасть под штаб квартирой, обвешанный бомбами он падал вниз, почти кричал своим разорванным надвое ртом, в версии 3.0 его лицо - железная пластина, маска, на котором старательно выведены глаза и зубасты рот. Клаггор же остался в своем первоначальном виде, тем, каким его сделала еще Паудер, подобрав сломанные очки и сшив, прокалывая раз за разом нежные пальчики, плюшевого друга, что чаще заступался за нее еще при... глотку снова сковывает немой крик, к глазам подступают слезы, приступы паники, истерики, только усилились с ее исчезновением. Ее предательством. Что было знать маленькой девчонке, которую вечно шпыняли? Которую прятали, чуть что, не позволяли помогать, называли слабой, никчемной. Называли джинкс. Джинкс... Джинкс...

ДЖИНКС!!!

Теперь это ее имя. Теперь оно подходит, ведь кроме разрушений она не несет - ни-че-го. Джинкс. Совсем как шестеренки в Кусаках, что проворачивают свои выкрученные до конца головы и взрываются, кто обжигающем пламенем, кто залпом блесток. Зависит от настроения. Сегодня настроение было куда более взрывное, чем обычно. Виной тому являлся Силко, почти отец, единственный, кто под городом прогресса и технологий, решил заботиться о синеволосой тогда малютке. Он любил рассказывать истории, без конца, без устали, бла-бла-бла, несколько часов, в конце которых звучали выводы, заключения, наводящие еще детский, неокрепший разум, но привыкший к всякого рода предательствам, к разным мыслям. Так, например, Вандеру было выгодно иметь под своей опекой их с Вай и другими. Почему? Ловкие, мелкие ворюги, что могут стащить все у пилтошек, а те и не заметят, ну почти, только если не взрывать чью-то квартиру. Как часто они видели хоть какую-то прибыль со своих вылазок? Как часто наедались вдоволь? Почти никогда. Вандер - предатель, манипулятор, взращивающий на свое место только одного ребенка, Вай, в то время как на остальных, на их судьбу, ему было плевать.
А Вай? О-о-о, сестрица превзошла себя, толкая те речи, в попытке воодушевить маленькую, наивную дурнушку, что конечно же побежит что-то делать, пытаться помочь и обязательно облажается. Сколько раз эта розоволосая была в центре внимания, когда на ее фоне она, ДжИнКс Паудер, откровенно лажала. Нужен же пример для подражания и козел отпущения, иначе не так заметен успех, ведь так?
Каждый урок Силко давался тяжело, но его слова оседали внутри, впрыскивались ядом под кожу и разгонялись по крови, ломая где-то надвое, а в других местах нежно заживляя раны недоступной для остальных его заботой. Девчушкой Джинкс сворачивалась на его коленях, прижималась к груди, пуская горькие слезы на элегантный костюм, теперь же...

- ТЫ!!! Это ТЫ их убил!!! - голос срывается на крик, руки тянутся к висящих на поясе Кусаках, но предательски вздрагивают, останавливаются, не завершая движение до конца.
- Я предложил Вандеру объединиться со мной. Он отказался, - спокойно парирует Силко и медленно, плавно подходит, словно бы не боится, что она сорвется, что подорвет их обоих. - Наглотаться мерцания и умереть в порту - только его желание.
- Ты вре-е-ешь! - Джинкс почти рычит сквозь слезы, пытается разглядеть сквозь водную пелену того, кто несколько лет был ей семей, кто любил, пусть и по-своему, кто, кажется, убил тех, других. Видит лишь размытый силуэт в приглушенном, зеленом свете, что приближается с каждым шагом и в последний момент так неожиданно, и так нужно обхватывает, прижимает к себе, утыкая носом в плечо. Сжатые в кулаки пальцы разжимаются, вытянутая точно пружина спина обессиленно опадает, и вот она вновь глотает слезы, в его объятиях.
Секунда, другая, прерывистый вздох, она резким толчком вырывается из кольца рук и выбегает из «Последней капли», оставляя позади Сэйвеку, что точно цепной пес спешит вооружившись к боссу.
- Оставь ее. Она вернется.


Кому не хочется быть не причастным к смерти своих близких?
Да нет, она и в этот раз решила все испортить. Чуть не убила его. Лучше б...
Майло! Она же!..
Да-да, слышит меня, знаю. Ну спустит еще разок в яму, подорвет. Ску-ка. Хоть бы что новенького придумала. Ведь придумала, да, Д-Ж-И-Н-К-С?
Заткнись, заткнись, заткнись...
ЗАТКНИСЬ!!!!

Что ты мне сделаешь? А, ну да, спустишь меня-я-я... Ты же помнишь, что это больше не работает? Я останусь рядом. Клаггор тоже. А ты так и останешься...
ОДНА


Убежище не кажется спокойным местом, сейчас нет. Она бежит оттуда, сбросив-таки Майло 3.0 вниз, по привычке обмотав того остатками взрывчатки. Убегает, сама не зная куда, лишь бы сбежать, забыть, заглушить чужие голоса в своей голове, лишь бы выкинуть его слова, обесценивающие все то тепло до. Они ведь... они любили ее. Правда ведь любили?.. Рыдания, крики еще долго преследуют ее по пятам, пистолет с радостью отпугивает неравнодушных горожан, желающих сделать что угодно, но не помочь. Кажется, она убивает по дороге еще пару людей. На них все равно. На них наплевать, нечего было хватать своими грязными ручищами за руки и тянуть вглубь узких улиц. Ее всю трясет, дергает из стороны в сторону, гнет. Изо рта вырывается то кашель, то горестные стоны, то смех, и она не знает, куда дальше и что дальше. Кончики пальцев бросает в холод и в жар, все тело зигзагами разрывает в разные стороны, вынуждая цепляться за стены, бездумно куда-то идти, пытаясь унять истерику.
И когда все заканчивается, когда утихает, она обнаруживает себя там, где не появлялась слишком давно. И замечает его. Мальчишка, любящий копаться почти так же, как и она в разном мусоре из Пилтовера, собирать: он - машины, приспособления, она - поначалу хлопушки, а затем и оружие, ведь без него здесь не выжить. С их последней встречи Экко вроде бы похудел, стал выше обычного, обзавелся парой мышц на руках, уже не те подвижные гусеницы-тросточки. Она с любопытством подходит почти вплотную, с негромким смешком, наклоняет голову на бок, заглядывая в карие глаза внимательно и в то же время отстраненно. Сдвигает свой взгляд на смуглую руку, смотря исподлобья на такое «грозное» оружие, и вопросительно вскидывает бровь, заслышав чужое не твое имя.
- Джинкс. Ты забыл? Меня зовут Джинкс, Коротышка, - она хмыкает с прозвища, не своего, и наклоняет голову в другую сторону, проходится взглядом по ране в плече, тянется к ней рукой быстрей, чем успевает понять, нажимает пальцем быстро, вдавливая подушечку в рваную кожу и, словно бы осознав, что сделала, одергивает руку обратно. - Ох, прости! Оно болит, наверное? Сильно?
Заданный Экко вопрос повисает в воздухе свинцом, готовясь вот-вот впиться в плоть, в голову разрывая на мелкие кусочки, и Джинкс до боли закусывает щеку, скрывая свою слабость, свои недавние слезы. Утирает только сочащийся соплями нос рукавом, шмыгает, как ни в чем ни бывало поднимает бинт с земли, отряхивая тот от пыли и грязи, сдувает с него пылинки и протягивает Экко обратно.
- Твое «оружие», - безразлично говорит она, моргает, хмурится, словно бы пытаясь понять что-то, и делает последний шаг навстречу, оказываясь совсем близко с лицом Экко. - Или... ты хочешь, чтобы я помогла?..
Пытается разглядеть что-то в живых, не бездушных глазах, уловить, нужна ли она хоть кому-то в этом безумном мире, где ей самое, вроде?, место. Но не другим.

Отредактировано Jinx (2021-12-07 18:47:05)

+4

4

Движение быстрее, чем его треснутые об обломки мозги; боль прошивает плечо насквозь, и он разве что щеку себе до крови не прикусывает, сдерживая невольный вскрик и отделываясь только свистящим шипением сквозь плотно сомкнутые зубы.
Джинкс, Джинкс, Джинкс - набатом отдается в голове, в такт стучащим вискам. Ему бы втравить это в себя, как втравливает она во всех вокруг, как втравливает в нее, как...
Он рычит с досады, почти по звериному, и резко дергает головой, сам из себя выбивая излишнюю дурь.
Если весь мир твердит о чем-то, если сама причина его сложившегося мира твердит о чем-то, еще не значит, что все они правы. Дерьмо случается, ведь так? Даже самое большое дерьмо. Так просто ткнуть в кого-то пальцем, обвинить во всем и вся, но сколько тянется за этим кровавых нитей, сколько канатов обидных слов, бессилия, боли, печали? Сколько дохера всего!
Ему ли не знать?

Паудер дрожит, кусая губы и крепче сжимает кулаки. Полудохлый ящик с остатками бесполезного железа внутри - конечно, не самое лучшее, на чем стоит восседать, но нет иного, да и лучше этого, чем на голом полу, верно?
- Погоди, погоди! - суетится он, откидывая люк и втаскивая за собой на верхний ярус аптечку и намотанный на шею какой-то плед с подпалинами  торцевого края. - Вот, держи.
Он накидывает на тонкие девичьи плечи ткань и чувствует себя едва ли не доблестным рыцарем из тех, ну, верхних книжек с засаленными страницами. Пальцы немного дрожат от волнения: подумаешь, себе обрабатывать, себе не страшно, ну побегаешь по потолку, если не того ливанешь, себе простительно, а ей? А вдруг будет еще больнее? А вдруг?..
Он мотает головой, ворча и обоих отвлекая нехитрым разговором, и несколько неумело промывает содранные глубже обычного коленки. Даже дует по-дурацки на них, стремясь снизить боль, и краснеет до ушей от подначек, всеми силами создавая иллюзию уверенности. Мы же...ну...друзья! А друзьям полагается, вот.
А потом он, гордо надув щеки, достает из закромов пару цветных пластырей и лепит их крест накрест на коленку. Потому что любое поражение можно перевернуть победой, вот!
И она смеется, и смех этот кажется ему лучшей музыкой, что он только слышал.

И он резко встряхивает головой, выбивая воспоминание, бросает короткий взгляд исподлобья и с размаха забирает пластырь.
- Я сам... - бурчит он, отворачиваясь полубоком, отступая на пару шагов, и в очередной раз пытаясь зафиксировать непонятную конструкцию на плече, напоминающем больше спущенную шину, чем перевязку, подручным "оружием".
Не выходит. Ничего не выходит ни в этот раз, ни в следующий, ни в очередной. И он только устало вздыхает, раздраженно сдирая с руки непонятное тряпичное месиво, и прикладывается лбом о столешницу.
Вздыхает. Как дед какой, честное слово.

- Я буду рад... - хрипло выдыхает он, старательно отводя взгляд и краснея от собственной несостоятельности шеей. - Если ты поможешь. Но если не хочешь, можешь и не. - поспешно добавляет он и переводит ну очень заинтересованный взгляд на сетку трещин в стене. Настенная живопись, знаете, микробные цивилизации и всякое такое.
Прикусывает губу. Сжимает руку в кулак. И добавляет, негромко, в стену, но серьезно и уверенно, добавляет:

- Джинкс - ты где-то там. Для Силко своего. Линий там. Еще кого. Для меня ты всегда остаешься Паудер. Не думаю, что это когда-нибудь изменится.

Отредактировано Ekko (2021-12-13 16:44:00)

+3

5

Коротышка замирает, словно бы задумывается о чем-то, а в голове начинают копаться, рыться неприятные мысли, преследующие, идущие по пятам, заставляющие раз за разом доставать пистолет из кобуры на поясе и стрелять, безразлично наблюдая за растекающимися мозгами на бесконечно грязных бетонных плитах Зауна. Она ведет глазами вниз, наверх, подмечая про себя, выделяя, обрисовывая воображаемыми мелками отсутствие какого-либо оружия у Экко, тихо цыкает, словно бы старшая на пару месяцев сестрица, что в очередной раз напоминает о мерах предосторожности на улицах, но не решается пока сказать что-то на этот счет. Для начала нужно понять, как он к ней относится, а потом уж приспосабливаться к чужим реакциям. Коротышка молчит непростительно долго, ну или по крайней мере Джинкс так кажется, ведь скребущее чувство внутри, разрывающие голову мысли никак не уймутся, и в тишине им лишь лучше.

Помочь    НЕ НУЖНО    Помочь    НЕ НУЖНО    Помочь?..

Мысленный барабан с цветными пулями прокручивается в руке, готовясь вот-вот выстрелить. Себе в голову или в его? Холодная сталь или очередной шарик с краской? Она не выдерживает.
- Коротышка, эй, ты тут? - щелкает пальцами свободной руки перед лицом застывшего изваяния, обходит позади, заглядывая то в один глаз, то в другой, вздрагивает, когда почти ставшим ее бинт выхватывают из пальцев.
Щелк! И одним словом, жестом, действием, он направляет пулю в ее голову.
Джинкс отступает на шаг, на два, резко ведет плечами, неумело скрывая свои эмоции, и тут же натягивает привычную маску, плотно въевшуюся с запахом сигарет, алкоголя и химикатов в «Последней капле» в лицо. Ряд слегка заостренных зубов оголяется, губы растягиваются в немного нервную улыбку, ведь ей неловко, непонятно, что делать дальше. С «игрой» все понятно. Один выстрел, один труп, 100 очков за обычного, 500 за главнюка, а 1000 за миротворца, если повезет. А тут что? Что обычно делают, говорят люди, когда получают отказ? Нельзя же вот так взять и выстрелить в физиономию. Нет, конечно же можно, но ведь...
Перед глазами мелькают сердечки, старательно выведенные на далеких рисунках с мальчиком, у которого бесконечно белые волосы, словно далекие звезды на небе. В груди что-то давнее ноет, тянет, не разрешая тянуться за пистолетом, и она сдается, подчиняясь одному из советов ее нынешнего отца.
«Нужно что-то говорить - так говори, что думаешь.»
- Ох эти мальчишки, да? Всегда такие «я сделаю все сам, ведь я самодостаточный и сильный»! И ведь не переубедишь их, ну да пусть, это в их природе. Главное, чтобы не убились совсем, - нервный смешок вырывается из груди, она скорее цитирует услышанное что-то в подворотне давным-давно, перенятое от шлюх, являющихся по совместительству матерями, и отходит дальше, к покосившимся от времени, сырости и хрен знает еще чего шатким шкафам. Полки еле держат раздувшиеся, словно бледно-зеленый труп в воде, книги, а присохшая корочками к деревяшкам пыль не поддается даже движению пальцев, намертво засев во вкрапления в причудливом узоре древесины. Чужой голос не сразу отвлекает ее от увлекательного занятия отковыривания корочек, она еще несколько раз ведет ногтями вперед, едва не сломав парочку, и напоследок, порядком разозлившись на одну особо аппетитную, выхватывает из поясной сумки завалявшийся патрон, чтобы со всей силы поддеть острым концом выбесившее пятно с полки.
- Да! - негромко радуется она своей победе, прислушиваясь к тому, что происходит сзади, и удивленно оборачивается, не веря тому, что кто-то, тем более он захотел ее помощи. Джинкс осторожно шагает обратно, боясь не то спугнуть, не то принять желаемое за действительное. Злые языки что-то бормочут, шепчут на ухо, но она старается не слушать, не обращать внимания. Не дать себе опуститься, упасть и в его глазах.
- Я... ну, я хочу. А ты сам? - совсем неуверенно отвечает она, отводя взгляд в сторону, не желая снова встретить отказ лицом к лицу, и берет все тот же несчастный бинт. На этот раз она осторожна, натягивает бинт, касается раны только тогда, когда это правда необходимо, умоляя себя же на изнанке век не испортить все сейчас, не стать снова.

ДЖИНКС

Рука сама по себе дергает бинт сильней, чем нужно, дергает, словно там где-то в темноте есть что-то сильнее ее, и Джинкс Паудер поджимает губы, готовясь вот-вот услышать громкий, терзающий по ночам голос, что вновь недоволен, а вместо этого слышит Экко. Вдох-выдох, небольшая заминка позволяет исправить ситуацию, взять ее под контроль, и она делает вид, словно так и нужно, словно именно это движение помогло закрепить повязку на раненном плече.
- Ты плохо меня знаешь. Или уже не знаешь. Может... ты и остался прежним...
Но я изменилась.
Шаг назад, очередной выстрел, но на этот раз в свое сердце.

Отредактировано Jinx (2021-12-21 18:20:21)

+3

6

Он смотрит исподлобья, упрямо. Движение почти на разрыв, не закреп, и он только шипит, прикусывая щеку изнутри, но признаться в собственной ошибке, когда она, очевидно, таковой не является (не является же?) выше его гордости.
Она Паудер, Паудер, П А У Д Е Р, и от этого хочется до одури кричать. Но приходится - всматриваться вслушиваться. Он убить готов. На самом деле. Он бы повернул это блядское время вспять, если бы умел, переворошил бы собственную память, не дал бы никаких наводок, спалил бы к чертовой матери ту простенькую камеру, что привела Вай и Пау к этим блядским исследователям с высокими лбами и не менее высоким рангом.
Да, взрыв, да, Вай, да, Вандер, да, Пау, да, Силко, но...если бы не он, ничего этого бы не было. Все были бы живы. И этот урод, пародирующий угря... Бррр. Экко видел его пару раз, мельком, храбрился, конечно, и ни за что бы не признался в этом страхе, но... Силко пока внушал ужас. И Экко ненавидел его всей душой. За всех ребят, с кем он разделял их большой Дом. За Вандера. За Вай. За Пау.
Он ловит пластырь и аккуратно откладывает его к остальным скудным предметам его нехитрой перевязки.
Жжется сказать слишком многое, нутро прямо разворачивается, и горечь на языке отдает дешевым табаком, что он тайком раскуривал на свалке, но... что-то заставляет его замолчать, не пороть горячку.
Может это что-то от Старика с его вечной осторожностью и осмотрительностью?.. Экко не знает.
- А было бы неплохо, да? - чуть криво улыбается он. Опирается на тол спиной, вытягивая ноги, и всей своей позой не располагая к какой угодно агрессии. Вздыхает. Не может отвести взгляда от Пау, Джинкс, хотел бы, но - осторожность! - Если бы мы никогда не менялись. - поясняет он свою повисшую в воздухе фразу и немного разминает шею, признавая, что в ближайшие дни море синяков ему обеспечено. - Но... но.
Он пожимает плечами, невольно теребя какую-то нитку на кармане штанов.
- Мы все изменились. Иначе не выжить. - он улыбается грустно, перебивая в себе желание коснуться пальцами ее щеки. - Просто иногда об этом хочется забыть.
- Я не хочу с тобой сражаться. - внезапно вырывается у него само по себе. Он озадаченно замолкает, пораженно прикрывая глаза, но слов не вернуть, они пулями прокладывают то расстояние между ними, что Экко планировал однажды заменить мостом. Он вздыхает. - Хотя бы не сегодня. Или не здесь. Ладно?
Он примирительно поднимает руки вверх, чуть склоняя голову набок и старательно гонит от себя порыв сделать или сказать что-то, что похерит все.

+2

7

Хищник встает напротив своей добычи, наблюдает за каждый движением жертвы, следит внимательно за любой переменой в настроении, голосе, делает выпад раньше, чем тот, кто напротив, сделает хоть шаг. Ей остаться бы на уровне вытянутой руки, готовясь перехватить пистолет в ту секунду, когда на нее полезут с кулаками, с крепкими пальцами, что сожмут шею, бывало уже раз-другой, хватило, а у Коротышки ручищи уже не те макаронины, с легкостью сожмутся на глотке и быстро перекроют кислород, если затхлый воздух Зауна можно было таким назвать. Но Джинкс Паудер толкает что-то внутри, застарелое, покрывшееся множеством рубцов на том месте, где, наверное, осталась какая-то часть, пусть и извращенно вывернутая наизнанку чувств. Она делает пару шагов навстречу, поворачивается на мгновение спиной к врагу-другу и опирается спиной точно так же на стол, копируя позу до мельчайших деталей, будь то положение головы или рук. Мысль о том, что она могла бы оставаться такой же, какой была в детстве вызывает смешок и легкое недоумение, что она спешит показать с помощью высунутого языка и выпускаемого через небольшую впадинку на нем воздуха.
- Пфууу, скажешь тоже! Малышка Паудер быстро бы умерла на улицах нашей дыры! Ее хлопушки никогда бы не заработали, а законопослушные граждане любезно бы показали ей дорогу, как это случилось...
«Почти случилось по дороге сюда, если бы не Джинкс,» - почти срывается с языка, но она вовремя закусывает его до ярких вспышек перед глазами, тихо рычит от боли и презрения, ненависти к лежащим в грязных закутках города трупам.
- Да и не все перемены к худшему. Вон, мьсье Коротышка уже не руки-макаронины, а просто, Коротышка! - с легким уколом-злорадством произносит Джинкс, переводя взгляд на Экко, и, осознав что-то, хмурится. - Хотя погоди-ка.
Голубые глаза чуть прищуриваются, оценивают расстояние от собственного положения до чужой, светлой макушки, примерно прикидывая и сравнивая их рост, затем в ход идет и рука, что отмеряет уровень то одной головы, то другой. Ее не волнует, вторжение в чужое личное пространство, важней сейчас выяснить, кто из них выше, и ответ, несмотря на все нежелание, очевиден.
- Обманщик, - громко цыкает она и по-детски надувает губы и щеки, всем видом показывая степень своего разочарования. - А в детстве обещал, что не будешь расти без меня!
А Экко продолжает нагонять тоску или строить из себя взрослого, она пока не определилась, каким цветом подкрасит его слова в дневнике, рядом с фигурой перекачанного для его возраста паренька, но пара цветов, вроде серого, болотного и унылого-синего явно подойдут. Кому какая разница, почему им пришлось поменяться и какими они были раньше? Важно только то, что сейчас, какой счет набит, сколько трупов/просчетов у Сэйвики, а сколько у нее, и какую награду за это даст Силко... нет, сегодня без него. Джинкс почти успевает высказать свое недовольство, уже раскрывает рот, чтобы прервать эти вечные-бесконечные размышления, точно у старика какого, и вздрагивает, будто от удара током. Нет, она, конечно, хотела пристрелить его, если вдруг тот нападет или что-то еще сделает, но он ведь не делает, и вроде не хочет? С чего им тогда сражаться? Дурак. Или это из-за того, что она не дала парочке Поджигателей на прошлой неделе взорвать партию мерцания? Так они сами пришли на склад и попали под горячую руку, особенно, когда там был Силко.
- Я... тоже не хочу, - признание дается сложно, с усилием, с внутренним нажимом, мерзким шепотом убитых друзей, что злыми языками треплются, спрашивают, кого она хочет эти обмануть, сама же еще недавно хотела взяться за пушку.
- Он безоружный, как я буду драться, - почти не слышно ворчит Джинкс в сторону, отмахиваясь от воображаемых друзей, и падает головой в противоположную сторону, несильно прижимаясь щекой к чужому плечу. - Я бы не стала нападать, они всегда начинают первыми. А так, я просто даю сдачи, как говорила мне...
Вай
Губы предательски вздрагивают, нос снова начинает щипать, а недавний разговор с Силко, так упорно заталкиваемый куда-то вглубь всю дорогу до этого некогда безопасного места, вновь всплывает в памяти, эхом отзываясь в ушах. Она крепко сжимает губы, сглатывает пару раз, чтобы после негромко, со слабой хрипотцой в голосе, слышимой лишь им двоим, сказать:
- Не нападай на меня, и я тоже не буду, хорошо?
И прикрывает глаза, крепче прижимаясь к чужому плечу, не замечая, как по щеке скатывается на смуглую кожу слеза.

+2


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » you don't know how to save me, right?.. [lol]