html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
микаса Микаса не знала – Микаса не знает. Инстинкты, двигавшие её вперед, закрывают сознание на замок все глубже, сильнее, запрещают доверять, верить и проявлять хоть каплю сочувствия к тем, кто этого не заслуживает. Ужасно, невыносимо сильно хочется послушать их, расслабиться, опустить руки и просто отдаться этому сжигающему все на своем пути чувству сладкой ненависти, презрительно смирять темной сталью глаз, и не думать о том, что завтра кого-то могут просто напросто сожрать на задании. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » MAX FREI | межфэндомные отыгрыши » море — это я


море — это я

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

серёжа & петяhttps://i.imgur.com/W20vn3Y.png https://i.imgur.com/jqj99Ux.pngМОРЕ - ЭТО Я



люби меня днями-ночами
окутаны тенями печали
будто бы мы в самом начале
днями-ночами-днями-ночами

+3

2

олег улыбается хищно, собственнически, и сергей понимает, что он попался - ловушка захлопнулась, прятаться негде; олег смеётся хриплым надрывным смехом, и сергей закрывает лицо руками - глаза нервно бегают, руки дрожат, он хватается ими за лацканы пиджака волкова, медленно сползает вниз, падая на колени, тянется к нему, хлюпая носом, мотает головой - это всё не по-настоящему, это всё шутка, да? просто дурацкая шутка, олег, скажи хоть что-нибудь, пожалуйста, олег, почему ты молчишь?.. - и понимает, что волков его не слышит.

волков давно не слышит никого, кроме себя самого; кроме голоса ненависти (или голоса справедливости? какая, в сущности, разница), и слепо идёт за ним, веря, что его путь - единственно-правильный.

волкову кажется, что так будет лучше - ему самому, разумовскому, им всем будет лучше.
во взгляде волкова плещется безумие, и разумовский, отшатываясь, с ужасом понимает, что больше его не знает - возможно, никогда и не знал.

человек перед ним - жестокий и жёсткий. человек перед ним - злой, настроенный радикально, упрямый, поверивший в собственную уникальность; опасный и одержимый - разводит руками, криво усмехнувшись, вздыхает над тем, как реагирует разумовский, будто разочарованно, будто раздосадованно.

будто ожидал от него чего-то иного.

- олег, пожалуйста, я прошу тебя... - шепчет сергей; что-то кричит, угрожает полицией, понимая, что никогда и ни за что не сможет его выдать - не сможет его предать.

(только не снова)

когда олег в очередной раз уходит в ночь, сергей уже заранее знает, что будет дальше - встречает запись трансляции - прямой эфир он просыпает - почти что спокойно, досматривает до конца (всюду огонь, пламя до самого неба, так много дыма, как когда-то тогда - сергей морщится, не понимая, откуда в его воспоминаниях возникают чужие, незнакомые, неизвестные и непонятные картинки; списывает на усталость  стресс, но - огня так много, он такой сильный, это так привлекает, это так завораживает), почти даже не дрогнув - после первого видео его стошнило, сейчас он даже взгляда не отводит. знает, что он причастен к этому - сокрытие преступника само по себе является преступлением, - знает, что их жизни на его совести. знает, и заставляет себя смотреть - дальше и дальше, пока всё не закончится.

это было бы лицемерием с его стороны - даже не вникнуть, понимая прекрасно, что происходит. кто стоит за всем этим.
понимая прекрасно, что во всём виноват только он - он один.

(отчего же ты всё не расскажешь, если тебя беспокоят их судьбы, серёжа?)
(чего ты боишься, серёжа?)
(почему ты молчишь?)

билет в москву он берёт, скорее, от безысходности - он растерян, напуган, он чувствует себя одиноким, и все, чего ему хочется - сбежать отсюда подальше, желательно, навсегда.
жаль, что это не осуществимо.

он не сообщает олегу - отменяет все встречи экстренно, неожиданно даже для себя самого; срывается в пулково с конференции, взяв небольшой перерыв (позже звонит туда из аэропорта, извиняется, врёт, что ему нездоровится), будто бы впервые за долгое время чувствуя, что он свободен - самолёт взлетает, и сергей загадывает, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

в москве он хаотично бродит по малознакомым улицам, греется в пристанищах крошечных кофеен, травя себя дурными на вкус капучино, а к вечеру - совсем не замечает, как это вышло, - оказывается на тверской по знакомому адресу, который он тщетно пытался вытравить из памяти - не возвращаться к нему, не помнить о его существовании, не думать.

не думать о пете хазине.

разумовский спускается в подвальный бар, пропустив пару бокалов нелюбимого виски - морщится, судорожно выдыхая, но допивает до дна, ощущая едва не мгновенно, как алкоголь разливается тревожно-приятной слабостью, лживым спокойствием и мнимой уверенностью.

попасть во двор не сложно - он, наученный опытом дворов-колодцев, почти сразу находит нужную арку, проскальзывает с входящим прохожим через кодовую дверь, находит необходимую парадную (подъезд, да?), и торчит пару часов у входа, пока домофон не начинает пиликать. он делает вид, что рассеянно роется в карманах, когда кто-то распахивает дверь, выходя - он благодарно кивает (сердце от страха колотится), и оказывается внутри.

на то, чтоб набраться храбрости и подняться на необходимый этаж, уходит ещё четверть часа, а затем - затем разумовский, моргнув, находит себя трезвонящим в звонок массивной железной двери слишком долго.

слишком долго, нервно, растерянно и испуганно, чтобы сейчас сбежать, сделав вид, что ошибся.

(слишком долго, нервно, растерянно и испуганно, чтобы сейчас сбежать, сделав вид, что всё в порядке - сделав вид, что петя ему не нужен)

+4

3

зачем мне
солнце монако?
для чего, скажи, мне луна в сен-тропе?

[indent]

петьке повезло, наверняка, что именно в этот день можно было сообразить самый быстрый маршрут до колумбии - симпатичная сотрудница, очаровательно заправляя выбивающуюся прядку светлых волос из [казалось бы] идеально уложенной причёски, помогла горе-пассажиру, была крайне вежлива и мила - в прежние времена петя бы оттащил её в ближайший туалет и хорошенько выебал; а цени она себя чуть подороже - снял бы номер в гостишке при аэропорте.

сейчас петя только очаровательно улыбается в ответ - ему не хочется трахаться направо и налево.
спасибо, натрахался уже на долгие годы вперёд.

пете прост хочется отдохнуть - забыться.
улететь далеко-далеко. в сказочную страну, которую видел только по телеку.
эх, жаль, на дворе были не девяностые.

стоило прикрыть глаза - дремать было опасно, до вылета оставалась пара часов - он даже передумал снимать номер себе одному, напрочь застряв в баре [перед глазами воображение рисовало картину, как он, облачённый в роскошный белый костюм, рассекает по нарко-столице; где-то на фоне были красивые мужики в полосатых костюмах, с кремовыми шляпами, суровые с сигарами и с огнестрелом наперевес; они шмаляли друг в друга, расчищая ему путь, а петя просто вышагивал вперёд, в пальцах у него была зажата сигара, медленно тлеющая; трупы падали с глухим звуком ему под ноги, охрана их просто отпинывала с пути, а он всё шагал и шагал строго вперёд к своей цели - крутые парни на взрывы внимания не обращают.]

петя умудрился задремать. к счастью, через час его догадался разбудить бармен - он опрокинул стакан виски на дорожку, дал пятёру на чай и отправился ближе к выходу; здесь можно было полюбоваться самолётами - их было сравнительно немного, и петя заинтересованно скользил пальцами по стеклу, продолжая залипать - его мысли сейчас были далеко отсюда, а сам он - далеко от своих мыслей.

когда самолёт взлетел и он очаровательно отшил свою спутницу, полностью пропадая с радаров и снова задремав, время пролетело довольно быстро, три с половиной часа - и вот вы уже в самом сердце европы; петя никогда не разделял любви к франции в целом, хотя сердцем она явно считалась незаслуженно и по глупым романтическим предубеждениям.

наверняка ебучую францию любил он.
со всей его этой страстью к искусству - тот ещё версалльский принц, блять.

в аэропорту шарля де голля он решил провести все три часа пересадки, снова пренебрегая возможностью подремать.
мог бы спокойно залететь в отель, но опасался пропустить рейс.
его ожидал очередной бар - проспался и протрезвел - снова виски и острые крылышки на закуску; в париже отлично готовили, даже нетипичные блюда - петя улыбался симпатичному официанту-афроамериканцу и тоже оставил щедрый чай - доллары и здесь лишними не будут, думалось ему.

полёт до боготы был пиздец каким долгим.
почти одиннадцать часов в сидячем положении - хорошо, взял билет в первый класс, в обычном бы он ебанулся.
к прилёту изрядно выспался - лишние мысли голову покинули, будто бы все мысли покинули - всё тело только чертовски затекло.

оставался последний рейс - до медельина лететь было быстрее чем от москвы до питера, и петя радовался безмерно - они только набрали высоту и начали снижение.
первоначальное желание «сгоряча» остановиться в боготе его покинуло.
он сделал это. а значит целых две недели проведёт в «столице» своей мечты.

петя родился немногим позже и дальше - как бы ему хотелось быть частью всей этой истории, одной из центральных фигур - наркокартели, мафия, азарт. золотая [платиновая] пора.

он очень хочет спать, так что бронирует себе номер в четырёхзвёзднике вблизи аэропорта, а утром уже переезжает в patio del mundo - первый по рекомендациям путешественников отель, достаточно дорогой и способный поддержать сервис - пете другого не нужно.

следующие две недели он проводит в экскурсиях, почти каждый день что-то новое узнаёт и видит, хотя порой их всё же пропускает.
на второй день знакомится с парнем по имени илья - студент, земляк, какой-то местный [московский] гений - долго копил на поездку, тоже фанат всей этой телеги с наркостолицей - они почти подружились.
нюхают они с илюхой всего дважды.
один раз напиваются.
новоявленный товарищ делает недвусмысленные намёки - пети их стоически игнорит.

уже само по себе имя парнишки, конечно, выдавало неприятные ассоциации - пете так не хотелось вспоминать.
он обещал себе, что этот отпуск не будет омрачён ничем.
и он стоически не думает ни о ком: отец, серёжа, денис, серёжа, ниночка, серёжа, илья...

путь до москвы кажется дольше и короче одновременно - петя долетает на такси до тверской - он отдохнул, а теперь спешит; через два дня на работу - нужно выспаться.
он чувствует себя реально отдохнувшим и перезаряженным.
последние пару дней он и впрямь не вспоминал о нём.
на утро петя жарит себе яичницу и включает фоном какое-то радио: что-то новенькое для него, он его вообще никогда не слушал.
и не зря. из динамика доносится слащавая ебливая попса - петя морщится и шипит, когда на кожу плюётся масло.

[indent]
«она вернётся, она вернётся
она мне ночью заменяет солнце
она услышит - она заплачет
»

[indent]

- нахуй - это вон туда.
он бурчит себе под нос - дурацкую привычку заимел.
с другой стороны, разговаривать с самим собой было куда проще и приятнее. сейчас больше ни с кем не хотелось.
неправильно это всё. может, стоит обратиться за профессиональной помощью? психотерапевт или, на худой конец, психиатр?
а может, лучше завести попугая?

дело томно близится к вечеру, петя радуется, что впереди ещё один выходной, заказывает себе большую пиццу и решает провести вечер с максимальным уютом.
сегодня он решает пить виски с колой - нужно беречь организм, в конце концов.
а может, лучше кота?

петя улыбается своим мыслям, клубочится в кресле максимально уютно - уверенно кивает себе, завтра же отправится в какой-нибудь приют и вернётся оттуда с кошаком. или двумя. лучше взрослыми?
он включает себе «второго терминатора», с детства любил этот фильм, да илюха ещё напомнил - был диким фанатом арни.
илюха-илюха.
не вспоминать.
не думать.

его мысли и уютное спокойствие вокруг нарушает внезапно раздавшийся дверной звонок - дурацкий «чик-чирик», нужно будет заменить.
петя нехотя плетётся к двери, на нём, помимо белых высоких носков, семейники с «человеком-пауком» и чёрная футболка - весь домашний и расслабленный, и вторую пиццу явно не ждал, так кого же могла принести нелёгкая?

- нахуй - это вон туда.
ему бы вспомнить свои золотые слова.
давай же, петя. ты же умный мальчик.

зажатый в пальцах бокал с виски-колой едва не трескается от  петиного перенапряжения, когда он распахивает дверь, не поверив увиденному через глазок.
ну и нахуй ты её открыл?

это не дверь в твою квартиру, петя. это, блять, дверь в твой персональный ад.
твой билет в пнд.

петя не думает. стакан с виски-колой летит на пол и разбивается, окатив их обоих липкими брызгами.
петя, резко дёрнув разумовского за ворот, втаскивает его в квартиру, с хлопком закрыв дверь.
он не знает, как.
не знает, почему.
только обнаруживает себя уже глубоко его целующим.

[indent]
когда твой взгляд светит ярко,
в этом смысла – ноль
если тебя рядом нет

Отредактировано Petr Khazin (2022-01-23 20:27:52)

+3

4

i can try to pretend, i can try to forget
but it's driving me mad,
going out of my head

разумовскому кажется, что это самая долгая минута в его жизни - он слышит, как все звуки мира теряются, оставляя лишь аритмично-ускорившееся биение его собственного сердца; оно колотится в ушах и висках, подступает тревогой к горлу, и разумовский жмурится, заставляя себя оставаться на месте - вжимать указательный палец в звонок сильнее, дышать ровнее - и ждать.

чего именно он ждёт - он не знает.

возможно, - думает разумовский, - будет правильно, если его не окажется дома; тогда он сейчас развернётся, уйдёт, и никогда больше сюда не вернётся - никогда больше его не потревожит, уедет обратно в питер, встретится с олегом где-нибудь на нейтральной территории, ещё раз всё обсудит, поможет ему. они обязательно справятся.
они обязательно...

возможно, - думает разумовский, - будет правильно, если он ему не откроет; в конце концов, он сам захотел, чтобы петя ушёл, он сам - только он, никто больше в этом не виноват, - сделал так, чтобы хазин его возненавидел; врал ему - врал себе - врал олегу, будто не знал, что всё тайное однажды становится явным, будто верил, что он сможет сохранить их обоих, отказываясь терять кого-то в пользу другого.

возможно, - думает разумовский, - будет правильно, если петя откроет ему дверь, и захлопнет её, едва разглядев, кто за ней; между ними всё кончено, между ними изначально не могло быть чего-то серьёзного, чего-то, заставляющего разумовского чувствовать себя так тоскливо, так отвратительно и одиноко, заставляющего разумовского срываться в москву снова и снова, искать встречи с ним, замирать в предвкушении от каждого входящего сообщения; заучить наизусть его жесты, его улыбку, интонации голоса, пристрастия и привычки.

возможно, - думает разумовский, - и не успевает закончить дискуссию с самим собой, потому что дверь перед ним распахивается, и он вздрагивает инстинктивно, слыша, как громко бьётся стекло - так бьётся его сердце, когда их взгляды пересекаются (будто кто-то ударил под дых, будто воздуха не хватает, будто он вот-вот задохнётся от того, насколько всё это остро, сильно и по-настоящему). разумовский не успевает ничего сказать, не успевает ничего сделать, когда петя, напряженный, растерянный, но решительный, затаскивает его в квартиру, захлопывая за ним проклятую дверь, и припечатывает к ней же, накрывая его губы своими - неожиданно, резко, но привычно и ожидаемо.

сергею хочется, чтобы это мгновение длилось целую вечность - он забывается и забывает обо всём; и о том, что произошло между ними в прошлую их встречу, и о том, почему он здесь.

(и об олеге)

он судорожно хватает ртом воздух, прежде чем вновь утонуть в хаотичном, жадном, глубоком поцелуе, попутно пытается стащить с себя обувь, оступается, напоровшись на осколки стекла на полу - шипит, дёрнувшись, но не позволяет хазину отстраниться; он скользит руками под футболку пети, касается ледяными пальцами горячей кожи, ведёт по выступающим позвонкам вниз, только сейчас осознавая до конца, как сильно он по нему соскучился.

ему хочется шептать пете сентиментальные глупости, хочется рассказывать о том, как без него было плохо, хочется отдаться немедленно, здесь и сейчас, выкрикивая и выстанывая его имя; не думать ни о чём, пока он рядом - раствориться в этом вечере, в этом мгновении, в этой самой секунде, потому что, - разумовский знает, - стоит его отпустить, и всё кончится.

магия момента будет упущена, они вновь станут чужими, далёкими, запутавшимися в собственной жизни, уставшими, отчаявшимися и одинокими. они вновь будут смотреть друг на друга волком, будут что-то придумывать, с чем-то справляться, пытаться выкарабкаться из этой ловушки, в которую сами себя загнали. будут жить, цепляясь за прошлое, вымученным настоящим, в котором нет места для них двоих - вместе.

олег - олег и то, во что он вляпался - никогда его, разумовского, не отпустит.

потому разумовский торопливо стаскивает с хазина футболку, не позволяя ему опомниться; игнорирует острую боль в ступне и кровавый след, тянущийся за ним; задыхается, но не разрывает поцелуй - не раскрывает глаз, чтобы всё в очередной раз не испортить.

хотя бы сегодня.
хотя бы сейчас.
хотя бы ненадолго - пока они оба в этом так сильно нуждаются.

this is not enough
this is not enough

+3

5

эй, моя судьба
ты нас сведи случайно
но ещё хотя бы шаг, хотя бы два
и моё сердце засвистит
как чайник

[indent]
это всё было так чертовски нереально_невозможно.
парни-парни, ну сколько уже можно?
почему вы ведёте себя как подростки? как девочки шестнадцати годиков?
а дальше что, ребята? пойдёте стихи писать на заборах и с крыш прыгать за ручку?

когда петя видит серёжу, он - не думает.
в голове нет места мыслям, его захлёстывают чувства - он, ведомый ими же, ловко подхватывает серёжу под бёдра, впечатывая в себя.
они примерно одного телосложения и веса, и пете, наверное, могло бы быть тяжело; но адреналин, но безумное возбуждение.

петя целует его снова и снова - они так долго не виделись - знаешь, я так соскучился.
тащит от прихожей в спальню, с ноги открывая дверь и привычно роняя на кровать, ведомый не сексуальным возбуждением, страстью скорее поэтически-возвышенной.

серёжа такой красивый. серёжа всегда красивый.
пете кажется, что с каждым новым перерывом - с каждым новым уходом и расставанием серёжа намеренно привязывает его к себе.
приковывает, сажает на поводок, на цепь - петя осознаёт это, почти физически ощущает.

петя
не
в о з р а ж а е т.

уровень его чувств к сергею разумовскому где-то на грани «хочешьяубьюсоседейчтомешаютспать», на грани «за тобой хоть на край света», на грани «если нужно будет убить ради тебя - я убью».
петя даже не подозревает, насколько он близок к истине со своими порывами.

серёжа такой неописуемый.
похожий на ожившее полотно - сошедший из-под кисти искусного живописца.
серёженька, ты же любишь боттичелли?

огненные пряди, разметавшиеся по белоснежной простыни - россыпь алых маков на выжженном солнцем белоснежном песке.
петя видел эту картину столько раз - глаз нервно дёргался.
он не сразу заметил, а когда мозаика уже сложилась - было слишком много красного.

- ты порезался? боже мой. я такой неосторожный.
петя даже не уверен, разговаривают ли они вообще.
невербальное общение? они уже вышли на новый уровень?

а здесь ли вообще сергей разумовский?

петя оставляет свою богему - произведение искусства - существо нечеловеческой красоты - петь ему дифирамбы можно до бесконечности; тащит бинт и хлоргексидин, садится рядом, совершенно индифферентный к испачканному дорогущему белью, но крайне озабоченный состоянием пятки своего сумасшествия.

- очень болит? - он хмурится, промокая ткань и обводя рану, прижимаясь к ней под тихое шипение - своё или его - уже не разобрать. - я буду звучать очень пошло, если скажу, что залижу все твои раны?
серёжа по-прежнему невероятно-непередаваемо красивый - петя снова кусает губы - будь он рядом чуть чаще - от них места живого бы не осталось.

рана не кажется такой уж серьёзной - внутри ничего не застряло - а это главное; петя в этом убедился, как следует рассмотрев конечность своего пациента.
когда с первой помощью было покончено, петя с широкой улыбкой склонился над своим ожившим наваждением, нависнув угрожающе - как паук над своей жертвой.

он правда думал, что это - конец.
кое-где в голове он уже смирился с этим, не приняло [как обычно] сердце - оно в принципе послушанием не отличалось; дерзкое, непокорное, своевольное - как и сам петя, и за что ему только счастье такое выпало.

но видит дьявол, видит бог - петя готов был начать всё заново.
никакого серёжи.
жизнь с чистого листа. может быть, переехать в другой город?
только не питер.
в другую страну - отличный вариант.

жизнь с чистого листа.
жизнь заново.
жи... ть без него оказалось не так уж просто.

петя мог поверить сергею в последнюю их встречу - кто он такой, в конце концов, чтобы быть преградой для настоящей любви?
что было между ними, если не затянувшаяся интрижка?
мозгоебля куда чаще - глубже - интенсивнее ебли физической.

но реальность оказалась таковой - достаточно простой в своей запутанности - серёжа тоже не мог без него.
пете было чертовски сложно сдержать порыв - душа рвалась из тисков ненужных рамок, всё, что было сказано раньше, резко стало неважным.
пустой звук - не более.

- серёжа, - он улыбался широко-светло-тепло, смотрел на сергея сверху вниз и не разрывал зрительного контакта; если от этого будет зависеть ваша жизнь, разве вы станете моргать? - а давай ты больше никуда от меня не денешься?
его голос - бесконечно нежный, до безумия ласковый - патокой разлился по светлой спальне, и на мгновение показалось, что солнце и впрямь воссияло - прямо здесь и прямо сейчас, в комнате обычной московской квартиры.

скажите, а вы верите в чудеса?
петя вот верил.
но всё равно целовал серёжу, просто побоявшись услышать 'нет' в ответ.

[indent]
умирают любимые ягоды
я не гадаю
когда уже ты

+3

6

нет, я не забыл ещё твоего вкуса,
я не забыл ещё твоего запаха,
чтобы забыть, нужно только терпение -
да и пошло терпение нахуй

разумовскому кажется, что мир вокруг вертится чудной каруселью - алкогольно-эндорфиновой, непонятно, что благодаря чему усиливающей; он жмурится крепче, крепче цепляясь за петю - его кожа, его запах, его тепло, всё вокруг - он, всё вокруг пропитано им, он и есть весь этот мир (не раскрывай глаза, серёжа, не раскрывай глаза, ещё немного, и станет совсем хорошо, ещё немного, потерпи ещё чуть-чуть), и разумовский теряется в нём, теряется в прикосновениях и поцелуях, в словах, которые пошло (или всё это ему только кажется?) шепчет ему на ухо петя. разумовский перестаёт чувствовать связь с реальностью - глубоко и судорожно вдыхает, запуская пальцы в волосы хазина, прижимает его к себе - выдыхает, когда оказывается уже на кровати, и тянется вверх, за ним, не позволяя пете отстраниться, только не сейчас, а лучше - вообще никогда.

разумовский молчит, не найдя подходящих слов - слов, которые здесь не нужны, слов, которые неуместны, слов, которые всё испортят; за него говорят дрожащие ресницы и тяжёлое дыхание, за него говорят порывистые движения, за него говорят приоткрытые влажные губы - в их близости откровения куда больше, чем в словах, делающих всё лишь сложнее, делающих всё лишь реальнее, оттого - страшнее, оттого серьёзней, запутанней.

разумовскому хочется чувствовать его кожей, хочется в нём теряться, хочется, чтобы вечность ограничивалась лишь ими двумя - этой кроватью, этим вечером; герметичное пространство, плотно замкнутый забетонированный куб - они всегда-всегда будут вместе.

здесь и сейчас всё, оставшееся тяжким грузом вины, всё, происходящее в питере, кажется таким ирреальным, здесь и сейчас всё кажется выдуманным, сказочно-кошмарным и невозможным - олег, бойня, которую он устроил, всё, что происходит там, за пределами этой спальни; ничего этого нет, ведь так? ничего этого никогда не было, ничего этого быть не могло - олег не такой, мир не сошёл с ума - он не сошёл с ума, - разумовский требовательно, несдержанно целует хазина, глубоко, агрессивно, и мысли его путаются, мысли его отступают, мрак, обнимающий прежде за плечи, рассеивается, оставляя только его и хазина, и этот момент, и эти болезненные, горячечные поцелуи.

- всё в порядке, - торопливо шепчет он, когда петя вдруг останавливается; пытается увлечь его в очередной поцелуй - наконец раскрывает глаза, прощаясь с ощущением невероятности мгновения, отслеживает перемещения хазина разочарованно, почти что обиженно, - это мелочи, правда, всё это такие мелочи, - устало вздыхает он - дергается, когда пятку начинает щипать, закатывает глаза от того, насколько всё это нелепо.

(олег всегда так делал, да, серёженька? всегда, когда тебе было больно, всегда, когда ты в очередной раз спотыкался. всегда, когда ты снова возвращался в комнату избитым шпаной, олег всегда так делал. где он сейчас?)
(ты предал его - сбежал, оставив его наедине с самим собой и собственными проблемами)
(предал его, предал всё, что вас связывало)
(ты предал себя, разумовский. расскажи теперь, каково это?)

он откидывается назад на кровати, разметав руки по обе стороны, он старается дышать глубоко, когда сердце, в очередной раз не справляясь с тревожностью и возбуждением, начинает колотиться так, будто вот-вот из груди вырвется. когда петя склоняется над ним - глядит долгим влюблённым взглядом, не оставляющим никаких излишних сомнений; когда на губах у него расцветает улыбка, способная затмить собой тысячу солнц, такая яркая, что разумовский невольно забывается, перенимает её, улыбаясь ему в ответ, вымученно, робко и неуверенно, сгорая от стыда за себя и за то, что снова сорвался, - когда он слышит слова пети, он чувствует, как внутри что-то переворачивается.

(скажи ему)

- петя... - он выдыхает, морщится судорожно, и отстраняется.

(давай, скажи ему, чего же ты ждёшь)
(ты же за этим приехал, не так ли?)
(расскажи ему - расскажи ему всё)
(расскажи обо мне)
(и тогда ты увидишь, как он умрёт)

он отталкивает хазина - совсем легко, но даже это кажется ему сродни предательству, - и поднимается на локтях. долго-долго смотрит ему в глаза, прежде чем собирается с мыслями - и силами, - чтобы наконец начать говорить, но буквы отказываются складываться в слова, а слова - в предложения.

- петя, - он отодвигается ещё дальше, нервно кусает губы, - я пришёл к тебе, потому что мне нужна помощь.

(ты блефуешь)

- я пришёл, потому что...

(ты не сделаешь этого, тряпка)

- ... потому что я знаю, кто скрывается за маской чумного доктора.

разумовский закрывает глаза и выдыхает устало. страх заползает под кожу, липкий и едкий, страх - всё, что от него осталось, но бороться со страхом всегда проще, когда рядом есть тот, кто держит тебя за руку.

будь, что будет, - думает он, нащупывая дрожащими пальцами ладонь хазина на покрывале.
теперь - будь, что будет. 

никаких таблеток, никаких терапий,
ничего никогда, ничего никогда
не терпи

+2

7

первое мая - я очень скучаю
зачем они нас с тобой разлучают?
изучают мои чувства, мысли – как крысы
письма без спроса читают как на допросах

[indent]
целовать серёжу - словно наслаждаться самым изысканным, безумно дорогим, и ещё более редким вином - привкус его губ, языка, привкус серёжи кажется невыносимо-великолепным, подсаживает на иглу, как хорошо, что петя - не героиновый наркоман, но - дьявол, разумовский затмевает его сознание куда сильнее кокса - он ловит себя на этой мысли уже не в первый раз.

если дать ему выбор - порошок или разумовский, петя без раздумий выберет второе.
the main thing is to be addicted, that's righ?
зависимый, зацикленный - значит живой. именно это и означает быть человеком.

когда они отстраняются, и петя смотрит в глаза серёже бесконечно долго, утопая в них, словно в топях, что-то во взгляде разумовского его настораживает - в нём всегда присутствует неумолимый груз вины, но это - что-то другое.
страх?

когда разумовский начинает говорить, до пети не сразу доходит смысл сказанного - с разницей в несколько секунд накрывает осознанием.
чумной доктор - маньяк-террорист-революционер, держащий весь бандитский петербург в страхе - герой нашего времени, робин гуд под маской карателя.
что может их связывать?

петя хмурится, скрещивает руки на груди, ссаживается так, что оказывается между раскинутых ног серёжи - ноги у него длинные, стройные, безумно красивые - сейчас бы скользить по ним ладонями, разводя шире.
петя помнит, каково это - быть с ним единым целым, любить кого-то настолько совершенного - как он, невероятный, нечеловечески-прекрасный, изгибается в процессе их акта, как тесно сжимает внутри себя, желая растянуть момент их близости на бесконечность.
пети бы тоже этого очень хотелось.

петя накрывает ладонь серёжи своей, сплетает пальцы, наклоняется ближе, выглядя озабоченно-обеспокоенно, образ слегка портит накопившееся возбуждение и едва проступающий румянец.
- он угрожает тебе?

петя задаёт самый главный интересующий его вопрос.
ему, честно, похуй, кем был этот чумной доктор, и правое ли дело творил.
важно было защитить сергея разумовского. да будь он сам преступником, маньяком, убийцей - пете было бы наплевать.

любовь к этому человеку выбивала почву у него из под ног, и остатки здравомыслия - вместе с ней.
их пальцы были привычно сплетены, петя собственнически подгрёб к себе возлюбленного, обняв его за плечи и нежно коснулся губами виска, уткнувшись носом в мягкую рыжину волос.

- я могу тебя защитить.
петя не знал, кто скрывается за личностью чумного доктора. пете было всё равно. да пусть хоть сам президент РФ - насрать.
он сделает всё возможное, лишь бы его самому дорогому в этом мире человеку ничего не грозило. он поймал себя на странной мысли снова - они не так уж давно знакомы, но то, что он чувствует - такое бывает лишь раз в жизни.

- хочу прожить с тобой всю жизнь. сколько нам, сколько мне отведено.
петя настолько бредил серёжей, что во снах периодически видел их совместную старость - статные джентльмены в дорогих костюмах-тройках нежного кремового цвета, стоящие у алтаря на чистом побережье бескрайнего океана - вокруг лишь крик птиц, белый песок, запах свободы и небольшое количество безликих людей - дающие клятвы под свет безумного заката - сон этот повторялся, некоторые незначительные детали порой менялись, но в целом сюжет был един.
почему петя видел их свадьбу именно такой - десятки лет спустя - чудесный вопрос.

возможно, он подозревал, что примерно столько времени сергею понадобится, чтобы свыкнуться с этим.
оставить своего олега.
где он был вообще, его олег, если он и впрямь был таким идеальным, почему он не был рядом сейчас, когда серёжа в нём нуждался?

быть может, он всё надумывал себе.
быть может, этот чёртов олег уже давно стал для серёжи призраком прошлого.
а призраков, как это водится, бывает крайне тяжко отпустить.

но ведь серёжа был здесь и сейчас.
именно к пете хазину явился за помощью.
а это означало одно - шанс на happily ever after у него был.
возможно, не в таком отдалённом будущем.
[indent]
вопросы про нас:
какой у тебя рост, длина волос, цвет глаз
когда мы трахнулись в первый раз?
день, час?
сейчас всё вспомню…
сейчас…

+2


Вы здесь » yellowcross » MAX FREI | межфэндомные отыгрыши » море — это я