ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » мои улыбки,твои аплодисменты;


мои улыбки,твои аплодисменты;

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

https://i.imgur.com/OsqVapX.png

[icon]https://i.imgur.com/w851ain.png[/icon][status]первый поцелуй сбивает с ног[/status][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">▷ самый опытный вор в твоей жизни</div>[/lz]

Отредактировано Clinton Barton (2022-01-16 16:09:56)

+3

2

[indent]Нужно было отдать должное Стивену Роджерсу – своё слово он сдержал. Явился в «Рафт» с таким видом, словно не было этого долгого ожидания, повисшего в камерах. И Бартон, кажется, никогда в жизни не чувствовал себя таким окрылённым. По сути своей это был самый настоящий побег, который делал команду Кэпа вне закона на международном уровне, но это не имело никакого значения. Бартон слишком истосковался по свежему воздуху и возможности пройтись куда-то дальше запертого пространства, а потому лицо Стивена, медленно выплывающее из темноты коридора, показалось Клиенту ослепительно белым. Как белый флаг, как собственные чистые надежды на черт пойми что. И вот Стивен вытаскивает их, вскрывая тюремный блок Клинта. Тот же без каких-либо раздумий решает оставить благодарственные речи на тот случай, когда им уже ничего не будет угрожать, так что бросается к блоку Ванды. Смотреть на неё ужасно больно, но Бартон успокаивает себя тем, что всё наладится.
[indent]— Ванда, — он падает в пол коленями, пальцы держат её лицо, он пытливо заглядывает в её глаза. — Скоро всё закончится. Обещаю, — и он ещё никогда не был таким уверенным в своих обещаниях. Кажется, даже Лоре их не давал с таким жаром и пылом, который готов был сейчас испепелить любую угрозу. Пальцы сразу же потянулись к застежкам на её смирительной рубашке. Щёлк-щёлк вот восторженные слова Лэнга о том, что он знал – Кэп придёт за ними. Все они это знали. Вопрос времени и терпения. И, честно говоря, Бартон почти сдался, и это пресловутое «почти» держалось на одной рыжей ведьме, которая дышала через стенку и говорила такие вещи, от которых напряжение копилось в пальцах. — Вот так, — он отстёгивает ошейник и отбрасывает его в другой конец камеры. Наверное, стоит такое утопить в раковине, но сейчас нет на это времени.
[indent]— Клинт, — он оборачивается на голос Роджерса и ловко перехватывает свои вещи. Лук и стрелы. Колчан сразу же оказывается на спине. — Времени мало, уходим, — Стивен отдаёт строгие приказы, но Клинт видит, как улыбка пробивается на его губах откровенным признанием «я так рад снова видеть вас». «Мы тоже, Стив, мы тоже». Бартон поднимается на ноги и протягивает Ванде руку, шумно выдыхая.
[indent]— Ты доверяешь мне? — и у самого пальцы чуть подрагивают от неотвратимости момента, от чего глубины, в которую Клинта засасывает тёмными водами – её глазами, её омутами. Да, они выберутся, и Бартон сделает всё для того, чтобы Максимофф не пострадала. Больше нет. «Не в мою смену». И после этих мыслей Бартону нести бесконечный караул.
//
[indent]Они оставляют после себя погром и громкие статьи про опасных преступников, которые разлетаются по всем газетам, напечатанные как под копирку. Бартон не злится. Бартон понимает. И это означает, что какое-то время ему нельзя бросаться в омут с головой и пытаться найти дороги к детям и жене. Так он может сделать только хуже, подставит родных и вообще неизвестно чем это всё может закончиться. Так что Бартон маневрирует от закона вместе с другими беглецами и, если честно, не особо расстраивается, потому что компания, скажем так, занимательная.
[indent]Погоня от цепных псов закона мотает их по разным странам и городам. Они меняют имена, документы, стили. И, пожалуй, вот это Бартона и изматывает. Он говорит об этом Кэпу, когда они снова проводят половину ночи в Праге. Устаёт не только Клинт, Лэнг тоже едва способен понимать, куда и зачем.
[indent]— Думаю, мы достаточно запутали следы, Кэп, чтобы они нас потеряли. Дай хотя бы три ночи на одном месте, — Бартон знает, что они всё делали правильно, как по учебнику, написанному Натальей Романовой, которой с ними сейчас не было. Конечно, на связь она тоже не выходила, но Кэп уверил его, что она в порядке, ведь если бы её поймали, то на каждом шагу орали бы об этом как не в себя. Наташа – ценный приз. Впрочем, как и каждый из них.
[indent]— Ладно, доберёмся до Германии, а там… — Кэп не договаривает, но понятно и без слов, что как только он убедится, что в течение пары дней не будет никакого хвоста, то он даст им возможность разойтись. Будет всё ещё опасно по одиночке, но не так критично. Искать уже будут не там, да и не так отчаянно. У Росса вышло время для того, чтобы схватить их. Это было бы возможно в первые семьдесят два часа, остальное – призрачная надежда. Так Бартону говорила Наташа. Мастерица по части ухода от погони. Сколько же раз ей приходилось ложиться на самое дно…

[indent]— Бывала в Германии? — он возвращается в Ванде с протянутой бутылкой колы, садится рядом на скамейку и тяжело выдыхает. Они так мало времени проводят в каждом городе, что Бартон даже не успевает ей ничего показать. — Я выторговал нам чуть больше времени там, так что… Передохнём, — Клинт открывает свою банку с содовой и делает несколько глотков, а затем смотрит на Максимофф. Та выглядит уставшей, но уже не то, что Клинт запомнил в тюрьме. Свобода явно была ведьме к лицу, и это не могло не радовать.
//
[indent]Они едут на поезде. Комфортабельные кресла, гладкие рельса. Ванда рядом с Бартоном у окна. Как-то уж так сложилось, что за всё время их скитаний по Европе и так далее, он редко когда отходил от неё. Старался быть рядом, с чем-то помочь. Тяжёлые сумки? Не вопрос. Что-то подержать? Без проблем. Купить воды? Уже мчусь. И в этом для Клинта не было ничего странного. Может быть, Сэм и Скотт видели в этом какой-то отеческий подтекст, но его не было. Правда, убеждать ребят в обратном Клинт тоже не стал. Если не отеческий, то какой? Ужасные вопросы, которые задавать самому себе не то что не хотелось – страшно было.
[indent]— Norddeich, — читает Клинт с брошюрки, схваченной в каком-то киоске. Курортный городок прямо на берегу Северного моря. И пусть там холодно и не покупаешься, но Ванда могла на него посмотреть, увидеть своими глазами. — Нордайх, — Бартон повторяет с улыбкой. — Я как-то был там, — и ему ужасно понравилось. Вся уютная Европа словно бы сосредоточилась там. Низкие дома, длинные каменные дорожки, аккуратные тротуары, гладкие дороги, одинокие кафешки вдоль трассы, что тянется по линии берега. — Начну показывать тебе мир отсюда, раз уж с другого города мне не дал это начать делать Кэп, — тут Бартон уже ворчит, недовольно и явно себе под нос.

[icon]https://i.imgur.com/w851ain.png[/icon][status]первый поцелуй сбивает с ног[/status][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">▷ самый опытный вор в твоей жизни</div>[/lz]

Отредактировано Clinton Barton (2022-01-16 16:09:50)

+3

3

[icon]https://i.imgur.com/1q38KT9.gif[/icon]

ванда почти не помнит, как они покидают эту богом забытую тюрьму; все происходило слишком спешно, шумно и внезапно. сэм и скотт не переставали ссориться на какие – то глупые темы, подгоняемые роджерсом, а она лишь прижималась сильнее к бартону, который был готов вынести ее из этого места чуть ли не на руках. возможно, при любой другой ситуации она была бы даже не против побыть «беззащитной невестой», которую переносят через порог, но тогда, в той ужасной дыре, где они не видели света и не ощущали воздуха, мучались от неизвестности и страдали от произвола правоохранительных органов, хотелось лишь поскорее все забыть.

у клинта глаза горят заботой, его слова наполнены искренней теплотой и сам он весь как один большой плюшевый мишка, старающийся максимально сгладить углы их неловкой компании. ванда всегда – с самого детства - была изгоем, сторонилась людей и не привязывалась ни к кому кроме брата. после того, как их дом был разрушен, жизнь перевернута вверх тормашками, а чувства выдраны из груди им с пьетро приходилось тяжко. жили они в заброшенном убежище для бедных, ютились по ночам на одной кровати потому что так было теплее и безопаснее, а кушали и вовсе по очереди, ведь не всегда получалось украсть и тем более заработать. никому не нужны были несчастные сиротки с поломанными судьбами и видит бог от отвратительного приюта их спасло только чудо.

максимофф привыкла скитаться, делать вид, что она незаметная для всех серая мышь, но ей никогда не приходилось еще скрываться от правительства, перемещаться каждый божий день из города в город, из страны в страну. на новых местах приходилось придумывать очередную лживую историю: кто, откуда, куда, почему, зачем и как. стив предлагает делать различный макияж, носить парики и другие шпионские примочки, но ведьме так претит эта мысль, что на очередную просьбу притвориться тем, кем не является, она просто обрезает свои длинные волосы, окрашивая в блондинистый. вариант, конечно, скверный, но алая надеется, что хотя бы обычный люд, привыкший видеть именитую мстительницу в привычно рыжих оттенках, не будут обращать внимание.

тебе нравится? , - как – то неловко – между делом - спрашивает она у клинта, теребя наскоро сделанную прическу. ванде хочется нравится. ей очень хочется, чтобы он перестал смотреть на нее как на маленькую, беззащитную девочку, которую нужно вечно вытягивать из передряг, - такая жизнь? приходится быстро исправляться, видя на чужом лице проблески смятения и неловкости. алой не нужно обладать сверхспособностями, пролезать к лучнику в голову и вытаскивать оттуда какие – то воспоминания или мысли. просто рядом с клинтом все было очень натурально, правильно. его эмоции ощущались на подсознательном уровне: страх, боль, радость и облегчение. максимофф терялась в этом, тонула с головой и даже не пыталась найти выход. в равно степени осознавала нереальность на дальнейшее будущее с ним кем – то большим, а не просто другом. клинт не любил ее, по крайне мере так, как она хотела. заботился? да. оберегал? однозначно. готов был умереть за нее? возможно. но привязанность и любовь к жене, детям и их жизни. черт возьми, судя по рассказам он был в счастливом браке с лорой уже около восьми – десяти лет. а все эти стенания, беготня за мстителями с улыбкой на лице и словами «я же все – таки талисман» все это. в конечном итоге уйдет в небытие. забудется. и соколиный глаз станет примерным семьянином, доживающим свои года в уюте.

*** 

в праге ей становится совсем худо. мама, когда – то рассказывала ей, что чехия – страна, полная неприятных сюрпризов и ударов в спину; может встретить приветливо, с распростертыми объятиями, а в самый неподходящий момент нанести выстрел на поражение. ванде вспоминаются эти слова слишком поздно, когда она, сгорбленная в три погибели на грязной кровати, запихивает в себя непонятный обезбол, - черт. в такие моменты она ненавидела свою жизнь и то, что родилась девушкой. и вроде все взрослые люди, мстители, что спасли множество жизней, но просить ходить в аптеку кого – то, кто не обладает такими же «проблемами» как она, слишком непривычно. будь это пьетро, то не пришлось бы даже просить и краснеть, вот только пьетро больше нет.

спасибо, – максимофф принимает из чужих рук ванильную колу, прикладывая холодную баночку к голове. приятная прохлада окутывает ее тело, слегка успокаивая головную боль, - боже, что доктор прописал. она откидывается на скамейку, запрокидывая голову, и, скрещивая ноги в привычной позе лотоса. где – то вдалеке кэп и сэм что – то тихо обсуждают, видимо пытаются выстроить дальнейший план действий. скотт держится в стороне и ванда лишь тихо вздыхает, - ты же понимаешь, о чем он думает? . девушка переводит вымученный взгляд на бартона, что только что с такой радостью говорил о том, что выторговал им немного времени в германии, - он думает о дочери, о доме, о том, что мы совершили ошибку. она с легкостью вскрывает собственную колу, делая глоток, - никто не может его винить в этом, может лэнгу действительно стоит пойти в ближайший полицейский участок и сдаться ради собственной выгоды? ванда слабо улыбается, - ему явно предложат выгодную сделку за какую – то информацию о том, что мы делали столько времени . такое явно невысказанное «и тебе надо сделать то же самое ради жены и детей» так и повисает в воздухе.

*** 

пересекать европу на поезде нечто удивительное, но весьма опасное занятие. им приходится вновь исполнять спектакль, переодеваться и оттачивать акцент, вот только на этот раз ванде приходится притворяться чуть меньше обычного: заковианский акцент все еще никуда не ушел, как и блондинистый цвет волос, с которым она наотрез отказывалась прощаться. джинсы в обтяжку, теплый кашемировый свитер цвета беж, что для нее выторговал сэм ибо «негоже такой красавице мерзнуть и плевать на погоду», да кроссовки и кожаная куртка. максимофф, на удивление, питала слабость к коже. им с клинтом досталось место в последнем ряду, у окна, открывающего вид на прекрасные просторы. и пусть остальные сидят слишком далеко, но так даже лучше, привычнее. можно было расслабиться и помолчать, вслушиваясь в очередной рассказ бартона о былых временах или еще чем – то непритязательном.

м? – она рассеянно поворачивает голову в сторону собеседника, когда он заводит речь о каком – то незнакомом месте. ведьме стыдно признаться, что она прослушала название того места, куда они едут, так как вновь вспоминала о брате и временах, когда были только они двое. приходится проявлять чудеса смекалки и дедукции, а именно: быстро подсматривать на брошюру в руках мужчина, - как тебя занесло в нордайх? судя по небольшой нарисованной карте городок это находился чуть ли не на отшибе, был окружен водой и вмещал себя всего лишь 1750 человек. то, что нужно, чтобы скрыться на пару дней, и все же, - неужели щ.и.ту понадобилось в этом богом забытом местечке? она поддерживает разговор непринуждённо, спокойно. не вникая в действительности смысл, но не желая обидеть, - я бы не отказалась от горячей кружки капучино с соевым молоком, теплой ванны и крепкого сна, – ведьма блаженно закрывает глаза, представляя те желанные мгновения спокойства, - поэтому если ты вдруг решишь устроить марш-бросок по городу, то будешь тащить меня на спине.

Отредактировано Wanda Maximoff (2022-01-17 03:28:01)

+3

4

[indent]В этом пути, в котором, как кажется, нет ни конца, ни края, Бартон держится на каких-то безумных батарейках и пытается найти этому какое-то объяснение. Если честно, то всё в какой-то момент перестаёт казаться таким изматывающим. Привыкаешь к жизни без конечной точки. Романова же как-то привыкла, так почему не мог Бартон? Но кому-то было тяжелее. Например, Лэнгу. Тот вспоминал дочь и явно тосковал по дому, хотя больше отшучивался и пытался не говорить об этом. Клинт и его понимал – страсть как хотелось увидеть детей, ведь их он искренне любил. А Лору… Себе признаваться в таких вещах всегда немножко стыдно, ведь принять правду иногда болезненно. Но где-то в глубине души он прекрасно понимал, что весь этот путь – не больше, чем попытка сбежать от скандала, которому определенно быть, как только он окажется дома, поцелует детей и уложит их спать. «А я говорила», «Тюрьма, Клинт!», «Знаешь, как тяжело было объяснить детям, почему их отец в новостях получает статус преступника?». И всё в этом духе. Иногда ему казалось, что он буквально слышит её голос, но всё это было, конечно же, иллюзией. Его больным воображением, которое без устали подкидывало и подкидывало сюжеты, от которых хотелось спрятаться.
[indent]Легче становилось только в присутствии Максимофф. Мысли как-то разбегались в стороны, и Клинт вспоминал, что он здесь ради неё. Давно ведь мог уйти в соло.  Наташа многому его научила с тех самых пор, как они начали работать вместе. Это было, своего рода, обучение, которое действительно оказалось полезным, но им Бартон пользоваться не хотел. Все эти навыки можно было оставить для какого-нибудь другого случая, более подходящего. Ездить по Европе в компании Ванды было приятно, хоть и заставляло быть постоянно сконцентрированным. Он всегда оценивал обстановку, следил, чтобы не было хвоста. Чтобы чертовы федералы не забрали ЕЁ и не упекли снова в «Рафт».
[indent]Она красится в блондинку. И это так…странно. Бартон зависает даже на какой-то промежуток времени, тупо пялясь на неё, хотя это так неприлично и вызывающе. Первый вопрос, который хочется задать – «Зачем?» - ведь ей так идёт её цвет волос, но потом он понимает – это всё часть гребанной маскировки, в заложниках которой находятся все беглецы. Наташа говорила об этом, но Клинт пренебрёг. Ему идут толстовки с капюшонами… Да вообще что угодно с капюшоном.
[indent]— Да, я фанат такой жизни. Не то чтобы я мечтал об этом с самого детства, — он тихо посмеивается, качая головой. Потому что, ну, правда не мечтал, однако всё скалывалось в жизни так, чтобы он к этому пришёл. Зачем же сетовать? У Клинта была интересная, опасная жизнь. Будет, что рассказать внукам, сидя в кресле-качалке. Если доживёт. — Мне нравится, — говорит он после затяжной паузы про её новую прическу. Неплохо, хотя до ему нравилось больше. Впрочем, наверное, дело не в волосах. Ему нравится Максимофф. Но до этой простой истины Бартон ещё своим птичьим мозгом не дошёл.
//
[indent]— Мы оказались тут абсолютно случайно. Хотя, знаешь, учитывая, что всё это – идея Наташи, я не удивлюсь, если она всё тогда спланировала, — они выполняли, как обычно, секретное задание. Собирали информацию, которую так страстно хотел получить Фьюри. Ничего сверхъестественного. Из данных, правда, у них тогда не было совсем ничего. Даже элементарного оружия. Приходилось обходиться тем, что было в доступе по прибытию. Всё пошло не по плану А, но у Наташи всегда есть план Б, В, Г, Д… Какие там ещё буквы были в русском алфавите? Романофф могла спокойно придумать план на любую его букву. — Прятались тут несколько дней. Жили в каком-то дешевом отеле. Но, ради справедливости, похвалю кафешку. И если ты захочешь, свожу тебя туда. Если за пару лет ничего не изменилось, то там всё ещё подают отменные колбаски на гриле, — он улыбается ей, показывая палец вверх. Отметка старпёра. И за этот жест сразу же делается как-то неловко. Правда, Клинт сразу же пытается исправить ситуацию. — Поспи, ехать ещё где-то час, — он кивает с видом старца, а затем стягивает с себя дешевую куртку, оставаясь в неизменной черной толстовке. Та укрывает Ванду.
//
[indent]Нордайх – портовый город. Тут есть и пляж, и баржи, и пристань. Да и вообще Бартону такие города нравились. После недолгого совещания на вокзале, Кэп всё-таки послушал Клинта, и они дружной братией отправились в один из прибрежных районов маленького городка, где сняли три номера. Конечно, было бы логично, чтобы Ванде достался отдельный, ведь из них всех она была единственной девушкой, но Клинт разумно заметил, что лучше ей одной не оставаться. Мало ли что. Смешно, конечно, было. Максимофф спокойно могла сама за себя постоять, но Бартон хотел остаться рядом с ней.
[indent]— Окей, папочка, — Сэм закатил глаза. — Блин, у Лэнга тоже есть дочь, но почему-то у него нет такого жесткого отцовского инстинкта! — Сокола всё это смешило, но, к счастью Бартона, никто не придал этому действительно весомого значения. Действительно к счастью.
[indent]Бартон схватил ключ, а затем жестом предложил Максимофф пройти вперёд в стиле настоящего джентльмена. А что? Всё-таки Клинт понабрался хороших манер, пока работал на Щ.И.Т., а такое потом тяжело вывести солдафонскими привычками, хоть те и прорывались время от времени. Их номер расположился в конце коридора. Последняя дверь налево. Бартон сам открыл её и толкнул плечом. Впрочем, в комнату зашел первым и сразу же принялся обыскивать номер.
[indent]— Могут быть жучки, прослушка или что-то в этом духе. Вряд ли, конечно, в такой дыре даже вай-фай есть, но… — «но» не окупилось. Бартон действительно ничего не нашёл и вышел из ванной с пустыми руками. — О, об этом я не подумал, — в комнате была одна двуспальная кровать и диван-раскладушка. В лучших традициях дешевой романтической комедии, коими героями они не были. Бартон снова тихо смеётся. — Не переживай, я займу диван. Только одолжи подушку…

[status]первый поцелуй сбивает с ног[/status][icon]https://i.imgur.com/w851ain.png[/icon][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">▷ самый опытный вор в твоей жизни</div>[/lz]

+3

5

[icon]https://i.imgur.com/1q38KT9.gif[/icon][status]witch power[/status]

и почему я не удивлена, что вас сюда затащило с наташей? , - ванда слабо улыбается, откидываясь на сидение. ей внезапно видится романова, ее рыжая копна волос, хитрый прищур и, на удивление, добрая улыбка. шпионка явно выглядела сногсшибательно в своем undercover прикрытии, щеголяя по улицам небольшого города, - думаю, кофе достаточно, - она не добавляет, что совершенно не хочет кушать, и впихивает в себя не больше положенного, потому что в ином случае по ее душу придет, как минимум, роджерс, как максимум они все, заставляя кушать и кушать и кушать. максимофф не худеет специально, не придерживается диеты и не выказывает этим знак протеста. ей до банального был противен вкус еды, как бы там не затирали о ее «суперском» виде парни.

спасибо, – девушка плотнее укутывается в довольно – таки обычную куртку, удобнее устраиваясь в отвратительном кресле. от потрепанной вещицы веяло бартоном. смесь сандала и чего – то пряного. запах приятно щекотал ноздри, распространяясь по легким, вглубь - не забудь разбудить, когда доедем, хорошо? не хочу быть обузой сон у нее короткий, беспокойный. сумасшедшие картинки, одна еще хуже другой. битва, альтрон, мертвый пьетро. они ведь так нормально и не похоронили его, решив ограничить небольшой аккуратной надгробной плиткой и церемонией на пару человек. чертов фьюри и его чрезмерное желание держать все как можно в большом контроле, да и мстители тоже хороши. половина даже не соизволила явиться.

ванда просыпается от мягкого прикосновения, выныривая из царства морфея слишком резко. быстро оглядывается по сторонам, пытаясь понять, где находится и нет ли поблизости опасности, но натыкается лишь на теплый взгляд серо-голубых глаз. она сонно улыбается в ответ, заметно расслабляясь, и позволяет вывести себя из поезда. эти кошмары ее, когда – нибудь доконают.

вы так долго пытаетесь решить, какой отель выбрать? – максимофф закатывает глаза, когда четверо взрослых мужчин, мстителей активно спорят, как же им лучше поступить, и куда податься: сразу в отель или пойти перед этим поесть? выбрать какое – то определенное здание всем вместе или разбрестись по разным частям города и встречаться в определенное время. признаться, ведьму не слишком сильно волновал вопрос предстоящего ночлега, она прекрасно чувствовала себя в этом небольшом, но уютном городке. от людей исходила приятная, спокойная энергетика доброжелательности, которой так не хватало, - тут мило. если бы она выбирала, где поселиться и пустить корни, то непременно бы рассмотрела нордайх и его  окрестности. тихо, уютно, никаких супергеройских дел. есть небольшой пляж, милые кафешки и магазинчики с товарами первой необходимости. да, нет старбакса и клубов, фешенебельных магазинов, к которым привыкаешь в америке, но это и не важно. до ближайшего города – бремена – всего пару часов езды. пьетро бы точно понравилось.

прибрежный отель небольшой, с чересчур минималистичным ремонтном и ограниченным количеством спальных мест. им удается урвать всего лишь три под виноватый взгляды администратора. толстенький мужчина обещает, что внутри скромно, но чисто и есть горячая вода, а утром он обязательно включит их в какой – то список на шведский стол. ей в принципе все равно, лишь бы не мешали.

сэм, – ванда обрывает веселую тираду сокола, кидая испепеляющий взгляд, - хватит. в слух больше ничего не произносит, лишь послушно следует за бартоном туда, куда тот укажет путь. так правильнее, так надежнее и спокойнее. она повторяет это про себя словно мантру, пытаясь успокоить заходящееся сердце. близость с клинтом ее пугает, отзывается внизу живота приятной тяжестью и щекочет изнутри легким прикосновением. неужели это те самые бабочки, о которых говорят?

здесь уютненько, – максимофф проходит в комнату последней, скидывая кроссовки и рюкзак у порога; вешает кожанку на крючок и послушно ждет, когда лучник успокоит свою шпионскую паранойю. ей отчего – то кажется, что в этом захолустье их ничего и никто не ждет, но лезть и пытаться что – то доказать, как минимум глупо, как максимум дело слишком энергозатратное для того, кто мечтает принять душ и полежать пару часиков пузом к верху, в томном ожидании пока все соберутся побродить по улочкам города и просто отдохнуть.

клинт, – ванда смотрит на лучника устало, но не без доли теплоты, - не говори ерунды, – она пытается придать голосу как можно большей уверенности, хотя от осознания сложившейся ситуации готова то ли расплакаться, то ли рассмеяться. с одной стороны – лежать в одной постели с женатым мужчиной, в которого она влюблена самое клише из всевозможных клише, которое чревато сердечным приступом или тотальным смущением 24/7, но с другой – не только у нее болело все тело от постоянных переездов и ночлегов на раскладушках. а бартон был среди первых, кто достоен нормального отдыха, - подушку я тебе и так одолжу, тут их две, правда одеяло одно, – она начинает рассматривать комнату, стараясь не выдать внезапно раскрасневшиеся щеки, - у тебя спина болит, я же вижу, а кровать большая, мы поместимся, .

что ж максимофф, ты сама на это подписалась

не против, если я схожу в душ первой? – алая все еще пытается не смотреть в глаза мужчине, игнорирует возникшее между ними напряжение, что так резонирует со всем телом, - я хочу полежать немного до того, как ты меня сводишь в ту кафешку, про которую говорил, или уже поздно и мы пойдем туда завтра? девушка начинает суетиться, пытаясь найти в своем рюкзаке хоть что – то сменное, в чем можно было бы вздремнуть или просто полежать, но внутри, как назло, оказываются лишь три кофты и одна пара джинс. в предыдущих городах у них даже времени не было, чтобы переодеваться. мриходилось спать в верхней одежде, мыться на автозаправках по пять минут, пока кто – то караулит твою спину.

слушай, клинт, - ванда возвращается из небольшого коридорчика обратно в комнату, неловко переминаясь с ноги на ногу, - мне правда очень и очень неудобно, но у тебя случайно нет какой – нибудь футболки и лишней пары штанов? ситуация все больше становится похожей на комичную и максимофф чувствует себя главной героиней романтической мелодрамы, которая попала со взрослым, красивым и недоступным мужчиной в какую – то переделку и добровольно готова лечь к нему в постель, - я все возмещу, - смотрит на него с мольбой в глазах «не делай ситуацию еще более неловкой и просто скажи что – нибудь»

+2

6

[indent]Это мило. Ванда милая в этом своём смущении, которое окутывает её словно в большое пуховое одеяло. Она стоит в тонких носках на дощатом полу и разглядывает интерьер. Конечно, наличие всего одной двуспальной кровати придаёт ситуации оттенок чего-то непристойного. Бартон бы и рад выкинуть из головы эту мысль, но она назойливым червяком заползает глубже и парализует нервную систему. Никто из их попутчиков не узнает, если они будут спать на одной кровати, но Бартон уверен – ни Сэм, ни Скотт, ни уж тем более Кэп не позволили бы себе нарушать личное пространство Максимофф, забираясь с ней в одну кровать. А Клинт хотел себе это позволить. И даже более того – ему эту возможность предлагала сама Ванда. Было в этом что-то неправильное, запретное, обманчиво заманчивое, от чего сжимались внутренности и сердце пропускало несколько ударов, чтобы забиться потом с новой силой, мол «тук-тук, я хочу выйти из тебя к ней».
[indent]— Спасибо. Это очень заботливо с твоей стороны, — спина и правда ныла, буквально требовала нормальной поверхности для сна. Клинту вообще нужно было хорошенько расслабиться, отпустить всё это бешеное напряжение, которое только и делало что скапливалось-скапливалось-скапливалось, не имея никакой возможности найти выход. Максимофф в таком же положении. Наверняка её плечи и спина неимоверно устали от скрипучих кушеток и узких сиденьях в автобусах и поездах. Ей нужно было под одеяло, на подушку, в мягкие простыни. — Одеяло не проблема, «Клинт, стоп». Но разум затмевают другие мысли. И он сознательно проигрывает бой с собственной совестью и язвой в черепной коробке. Он принимает вымысел за действительность. И это тоже неправильно. — Я всё равно не люблю такие мягкие.
[indent] «Ладно. Ничего страшного. Ты же жил с Наташей». Мозг меняет тактику и подкидывает воспоминания, где они с Романофф почти в таком же номере делили койко-место. Только там было хуже, потому что кровать не на двух человек, а на одного. И сначала Бартон выбрал спать на полу. Конечно, было опрометчиво, потому что в эту же минуту он получил локтем по носу и аж рухнул от неожиданности на кровать. Наташа спала рядом на боку, прижавшись к Клинту. Было тесно, а из вещей на Романофф была только толстовка с нижнем бельём. На Бартоне – дешёвые трусы с местного рынка. Но с рыжей было не так натянуто всё. Не было неловкости даже тогда, когда ему пришлось обнять Нат, чтобы она вдруг не рухнула с кровати, если начнёт ворочаться. А она так иногда делала, он знал точно. Он вообще о Наташе знал слишком много, чтобы испытывать какую-то неловкость при виде её голых бёдер. Было ведь время ещё до Лоры, когда он видел не только бёдра. Но всё это оказалось в далёком прошлом, о котором Клинт не жалел, однако и возвращаться туда не стал. Им с Нат было не хорошо вместе, всё оказалось гораздо сложнее, чем планировалось.
[indent]Только вот с Вандой всё было по-другому. Она не была Наташей и относиться к ней так же, как к Романофф в те ночи, не получалось. То есть… увидь он голые бедра Ванды, то точно бы подавился воздухом, а ведь… всё к этому шло. Без остановок и перекуров. И сердце шумело, трескалось и требовало уже смириться; мозг протестовал. «Какого хрена?».
[indent]— Да, конечно, — Бартон неловко указывает рукой на белую дверь. — Ванна там. Полотенца в ящике под раковиной. Кажется, в углу на полке есть маленькие такие флакончики с гелем и шампунем. Всё, что нужно, для кочевой жизни, — уж он то знал. Организация под названием Щ.И.Т. не особо любила тратиться на дорогие отели, но в тех, где им посчастливилось побывать, всегда оказывалось всё необходимое для того, чтобы провести там ночь или две. Клинт чуть улыбается, глядя на Максимофф. Нет, всё-таки она и правда милая. — Нет, не поздно. Конечно, мы сходим, как только ты отдохнёшь. Я пока схожу и куплю нам зубные щётки. Их тут не предусмотрели, — да и не должны были. Средства личной гигиены в отелях не располагаются в ящиках, но зато стаканчик под зубные принадлежности всегда есть – стоит на углу раковины осиротело и ждёт своих коллег.
[indent]У него сводит скулы, когда она спрашивает про футболку. Лора тоже спрашивала, а Наташа так вообще нагло спиздила его черную. Мол ей она понравилась. Ага, Клинту она тоже нравилась, но драться с подругой за какую-то тряпку не стал. Закатил глаза и с коротким «ой, забирай» вышел за дверь. Но на вопрос Ванды всё внутри отзывается ворохом из «да, конечно», «бери, что хочешь», «забирай навсегда», «носи при мне», «не смей ничего снимать из моих вещей». Снова эти дрянные неправильные мысли, от которых некуда было деться, потому что они внутри, а от себя не убежать, как бы сильно ты не старался.
[indent]— Рюкзак, — голос от напряжения хриплый, и Бартон бегло прокашливается, беря себя в руки. — Бери, что понравится. Выбор, конечно, не магазинный, но… Там была майка. Это точно. И шорты, — ему неловко от своей же реакции. Клинт хлопает себя по карманам джинс, проверяя наличие бумажника. Находит его в заднем правом и кивает сам себе. — Я быстро, так что не переживай, — он выскакивает за дверь за скоростью, которой бы наверное позавидовал сам Пьетро. Хотя…это было нелепое сравнение.

[indent]К вечеру на улице уже достаточно людей. В основном – туристы. Бартон добирается до ближайшего магазина и предусмотрительно покупает пять зубных щёток, три зубных пасты походного размера. И прихватывает заодно широкую футболку с витрины. Для себя. «Wenn Liebe nicht verrückt ist es keine Liebe». Бартон усмехается белым буквам на черной ткани и расплачивается за покупки. Когда он возвращается в отель, то сначала стучится к Скотту, Сэму и Стиву, отдавая им зубные щётки. Те удивлённо благодарят.
[indent]— Какие планы на вечер? — Скотт стоит в дверях, прижавшись плечом к косяку и закинув небольшое полотенце на плечо.
[indent]— Планы? Не вставать с кровати и заказать что-то из еды в номер, — Сэм устало трёт переносицу и тяжело выдыхает. — Меня до завтра не трогать, — по Соколу видно, что тоже не особо привыкший к такой жизни он поизмотался и нуждался в хорошем сне, чтобы тело наконец-то восполнило истощённость.
[indent]— А у тебя, Клинт? — Кэп смотрит по-доброму, улыбается глазами, словно старается подбодрить друга, но Бартон вдруг опасается, что сообщи он им о своих планах на вечер, то кто-то сразу же захочет присоединиться, а ему так не хочется, чтобы к нему и Ванде вдруг прилип Кэп или Скотт. Нет, он не имеет ничего против этих смелых парней, но… Чёрт, всегда есть это паршивое «но», которое всё портит.
[indent]— Прогуляемся с Вандой, — честно говорит, без страха глядя Стивену в глаза. Абсолютно уверенно и спокойно. — Покажу ей порт, пляж. Ей нужно проветриться.
[indent]И Кэп не высказывает никакого желания присоединиться.

[indent]Когда дверь номера тихонько хлопает, Клинт прислушивается. В ванной всё ещё шумит вода, и Бартон оставляет свои покупки на кровать, а после выходит на узкий балкон, который с трудом вмещает в себя два плетёных стула и небольшой узкий столик. Впрочем, этого достаточно. Вид у них на море. Здесь оно Северное. За свою жизнь он видел много водоёмов, даже как-то посчастливилось отдохнуть на океане, но сейчас почему-то дышалось легче, чем тогда. Копаться, почему так, не хотелось. И Бартон не стал, уперев взгляд куда-то за линию горизонта. Он планировал сходить в душ после Ванды, а затем уже можно было прогуляться до того маленького семейного ресторанчика. И да, Клинт признал, что это отдаёт романтизмом, только вот менять своё отношение к этому не хотел.

[status]первый поцелуй сбивает с ног[/status][icon]https://i.imgur.com/w851ain.png[/icon][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">▷ самый опытный вор в твоей жизни</div>[/lz]

+2

7

[status]only u[/status][icon]https://i.imgur.com/Yu8i4Iu.gif[/icon]

спасибо, – кивает кратко, взглядом пытаясь выловить упомянутый предмет. им обоим неловко, ванда чувствует это так ярко, до самых деталей, что готова провалиться сквозь землю, что завела разговор об одной кровати и чужой футболке. перспектива делить общую комнату с каждой секундой перестает привлекать все больше и больше. конечно, как может клинт – добропорядочный мужчина, любящий свою жену и детей в действительности хотеть чего – то от нее – потерянной и сломанной. возможно, если бы ей удалось использовать свою силу чуть ярче, копнуть чуть глубже и попытаться понять истинный мотив действия бартона: жалость или забота? снисхождение или банальное желание? максимофф уже ничего не понимала, кроме одного: свои чувства надо затолкать как можно дальше и быстрее, ведь только в таком случае удастся выйти без катастрофических потерь.

ванда стаскивает с себя вещи рваными движениями, кидает их на холодный кафель словно заразу; неприятная ткань прилипает к телу, обжигает нежную кожу, и она чуть ли не плачет, потому что вся проблема лишь в голове. бартон хлопает дверью. делает это так громко, будто находится с ней в одной комнате, играть в романтическую комедию – пытка. и его можно понять, но внутри лишь отвратительная горечь, которую так хочется смыть.

максимофф выкручивает кран вправо на максималку, чуть отклоняется назад, подставляя нижнюю часть шеи и грудь, - блять. кипячённая вода неприятно ошпаривает кожу, на которой вероятнее всего появятся волдыри, но ей сейчас это нужно. больше воздуха. больше всего. чтобы никаких лишних мыслей, никаких самокопаний и попыток загнать себя в депрессию еще больше той, в которой находится. ей банально необходимо расслабиться, выкинуть все из головы и продолжать играть роль маленькой, беззащитной девочки, потерявшей брата и не понимающей, куда податься.

ванда проводит в ванной, казалось бы, всего ничего, совершенно теряясь в пространстве и времени. натирает тело самым простым мылом, не притрагиваясь к небольшому гелю для душа с ароматом мяты. от пьетро всегда пахло мятой и еще чем – то свежим и очередное напоминание о близнеце резонировало слишком сильно, будто не прошло уже больше года. моет голову и тело, стараясь не задерживаться в самых напряженных места. ведьма не улавливает, как щелкает входная дверь, как шуршат пакеты и как бартон передвигается по комнате.

алая находит черное полотенце под раковиной, как и было сказано. мягкое, но маленькое настолько, что едва прикрывает пятую точку, позволяя увидеть все то, что видеть «сокоманднику» не положено. она подбирает скинутую на пол одежду, чтобы свалить ее на какую – то потрепанную корзинку в самом углу; времени на стирку у них явно нет, а платить за химчистку дешевых вещей чересчур глупо. ничего, в их «мире» ходить в одном и том же несколько дней уже давно не стыдно.

клинт? – девушка утыкается на удивленную пару глаз, когда выходит из душа, - я.. , - ванда рефлекторно хватается за верхнюю часть полотенца, стараясь предотвратить его случайное падение, - прости. извиняется так по – детски и нелепо, хотя глаза переполнены ужасом, - прости, я.. я тебя не слышала. пытается найти взглядом чертов рюкзак, проклиная весь свет за то, что так и не «сделала» это раньше, а сейчас стоит в одном долбанном полотенце перед женатым мужчиной, мокрая и смущенная.

ну конечно, он должен быть ближе к нему

не мог бы ты, - ванда переминается с ноги на ногу, прижимая полотенце ближе к груди, чтобы скрыть покрасневшую от воды кожу, - рюкзак? футболка? она не смотрит ему в глаза, не может себя перебороть как бы не старалась и как бы не пыталась убедить себя в том, что возникшее между ними напряжение вполне реально, - спасибо. алая убегает от бартона пулей, слишком громко хлопая за собой дверью ванной комнаты. дура. дура. дура. футболка клинта слишком большая, слишком теплая; приятно холодит намеренно обожжённую кожу и скрывает следы «баловства». максимофф старается не задерживаться, но возвращаться боязно, стыдно. она тратит еще какое – то время, натягивая на себя оставленные раннее джинсы, вправляет туда предложенную футболку /ходить в его шортах теперь слишком интимно/ и выходит обратно, держа скомканное полотенце, - твоя очередь.

чистка зубов подождет

у ванды трясутся коленки и руки, а сердце грозит пробить грудную клетку, и ей приходится приложить титанические усилия, чтобы свалиться на кровать секундой после, как за бартоном закроется дверь. какой она к черту мститель? влюбленная глупышка в чистом проявлении. пьетро бы ее засмеял.

максимофф дожидается звука воды и идет в сторону своего портфеля. раньше ей не приходилось этого делать, находясь в паре метров от «надзора», правда желание покурить возникло так резко, острой болью пульсирую в районе солнечного сплетения.  не будет же клинт купаться две минуты? вполне хватит, чтобы скурить сигаретку – две, сидя на узеньком балконе, и, созерцая прекрасный вид моря. ну а если увидит... то бежать ей до комнаты сэма и скотта с криками о помощи. роджерс такой финт вряд ли бы оценил.

да где же они, – бубнит себе под нос тихо, продолжая копошиться. расческа, футболка, какая – то дурацкая книжка, что ей впарил стив. о, бинго. ванда прислушивается: вода все еще продолжает шуметь из – за тонкой двери, значит бартон не собирается выпрыгивать оттуда с желанием «покарать». ей резко становится жарко от одной мысли, что стоит повернуть ручку и войти внутрь, как перед глазами предстанет самый красивый и желанный мужчина – объект ее влюбленности и ночных кошмаров. тот, кто был постоянно рядом и помогал.

выныривать из приятного наваждения – страшно, неприятно. реальность, в принципе, штука неоднозначная, местами суровая и с яркими намеками на любовь к постоянным факапам. приходится отдирать себя от пола, прятать пачку в задний карман джинс. ведьма ловкими, выверенными движениями поджигает сигарету стоит ей перейти порог небольшого балкончика. дверь она прикрывает, но не до конца. пропустить момент, когда лучник закончит, категорически не хотелось.

по правде, максимофф пристрастилась к курению после рафта, когда первый раз затянулась у какого – то старого торговца в румынии. сэм тогда вопросительно вскинул брови, когда первым нашел ее на рынке с сигаретой в зубах, но прикрыл как настоящий друг, приняв удар в виде надоедливых ворчаний капитана на себя. с тех пор, в каждом городе, стране и отеле, стоило ей получить хотя бы пару мгновений одиночества, как руки самостоятельно тянулись к спасительной палочке, пуская желанный никотин по венам. дурацкая, вредная привычка, которая была так нужна.

тихий скрип заставляет вскочить с места. алая копошиться так, словно родители поймали ее на горячем, только вот клинт не ее отец, и ей далеко не пятнадцать. от чего же так стыдно? страшно? разочаровывать бартона не хотелось больше всего.

я готова, – максимофф громко кричит ему с балкона, выкидывая потухший окурок вниз, - можем идти, как скажешь, – она выжидает несколько мгновений во избежание повторения неловкой ситуации, прежде чем проходит в комнату, - и нет, сушить волосы я не буду, просто натяну кожанку и пойду с этим дурацким пучком

Отредактировано Wanda Maximoff (2022-01-23 23:06:55)

+2

8

[indent]Бартон смотрит какое-то время на чаек. Они издают громкие звуки и выглядят ужасно беззаботными. Бартон бы хотел, чтобы вся его невольная команда была такой же – не закованный в круг из ограничений и правил. Нет, не то чтобы закон вообще не должен был существовать, но всё-таки должны же были быть хоть какие-то приличия. А как же личная жизнь? Как же право сокрытия своего истинного «я»? Заковианский договор требовал от героев очень многого. Клинт понимал, к чему всё это – желание контролировать и держать руку на пульсе. Но даже Фьюри бы такую инициативу поддерживать не стал. Хитрый лис любил скрытность и тайны. У него вообще на каждую тайну была тайна, а в каждом шкафу по скелету в скелете. Как со всем этим разбирались Хилл и Романофф – хрен его знает. Бартон тоже, конечно, кое-что знал, но фишка Фьюри – не давать всю информацию одному человек. Небезопасно.
[indent]Он возвращается в комнату невовремя, под скрип открытой двери из ванной. Попадает под взгляд Ванды. Или это она попадает под его? И надо бы отвернуться, не смущать, но у Бартона ноги врастают в пол, а сам он тупо смотрит на неё. Мокрые волосы, короткое полотенце, длинные ноги, влажная кожа. Кое-где даже можно разглядеть капельки воды, которые стекают вниз, впитываются в полотенце. У Клинта во рту становится сухо и терпко от какого-то совершенно дикого и ненормального желания к Ванде. А она смотрит на него глазами напуганного оленёнка, явно не ожидая такой подставы. И скулы предательски розовеют на её лице. Так невинно и романтично расползаются по гладкой коже. Хочется коснуться руками, губами, прочертить дорожку от плеча и до острых коленей, которые так соблазнительно смотрят в сторону Бартона.
[indent]Но Ванда отвлекает его, и он отрывается сознанием от её образа. Неприлично. Вызывающе. Дерзко.
[indent]— Да, конечно, — он буквально срывается с места, бросается к рюкзаку и начинает вытряхивать его содержимое на пол, перебирает всё, что попадается под руку. Ванда ведь босыми ногами стоит на полу, а это не есть хорошо. Она мокрая, распаренная, явно пыталась свариться в кипятке. Даже кожа покраснела от высокой температуры. И даже на расстоянии он может почувствовать мягкий запах отельного мыла, который впитали её руки, её шея, её горячие бёдра. «Горячие? Да с чего ты взял, что они горячие?». Но сознание уверено и его никак не переубедить. Он хватает футболку и протягивает ей, глядя в сторону, чтобы не смущать ещё больше, хотя шея так и хочет заставить его глянуть. Хотя бы через плечо. «Хватит!».
[indent]Наваждение откатывает, когда за дверью ванной скрывается её дело. Он втягивает воздух через плотно стиснутые зубы и закивает руки за голову, с силой надавливая на затылок. Ванда красивая. Чертовски привлекательная и хрупкая. Он должен её защищать, а не хотеть. И все эти желания внутри него должны быть адресованы совершенно другой женщине, которая, наверняка, ждёт его в компании трёх детей. Только вот Бартон ничего не может с собой поделать. «Блять!». Он опускается на пол и начинает собирать то, что вытряхнул из рюкзака. Действует больше механически, не задумывается о пальцах, потому что мысленно пробирается в ванну и, как наглый вор, смотрит на неё. Представляет, как она стягивает это короткое полотенце, как влезает в его футболку. Нет, пусть забирает себе навсегда. Бартон просто не сможет спокойно держать такое в шкафу, зная, что ткань касалась её тела.
[indent]Она выходит быстро, и Бартон, чуть улыбаясь себе под нос, проскакивает мимо неё, всё ещё стараясь не смотреть. За футболкой не видно талии, но Бартону чертовски хочется провести по ней рукой. «Обойдёшься». Хлопает дверь, и Клинт поворачивает кран, врубает воду на всю мощность и упирается руками в раковину. Взгляд упирается в зеркало. На него смотрит не такой уж молодой мужчина с осунувшимся лицом. «Ага, красавчик». Ладонь машинально черпает воду и обливает лицо. Становится чуть легче. Он стягивает с себя вещи, бросает на пол и забирается в душевую кабинку, задёргивая дешёвую шторку. Клинту нужно несколько долгих минут, чтобы прийти в себя, поэтому он упирается руками в стену и стоит так, позволяя воде скатываться водопадом по шее, плечам, спине. Глаза закрыты, а перед ними – она. Красивая, смущённая, самую малость уставшая. Ей бы поесть и отоспаться. Ей бы в мягкое одеяло и на пуховую подушку. Но Бартон может лишь думать, как сминает в пальцах футболку, задирая ткань выше, оголяя, касаясь, присваивая. «Ужасно». Себя за такие мысли только отчаянно проклинать.

[indent]Он выходит из душа, вытирая короткие волосы полотенцем, и замечает движение на балконе. Зоркий глаз отмечает резкость и нервозность. Ванда нервничает? Клинт делает к ней навстречу несколько шагов, сокращая расстояние до какого-то абсолютно блядского. Наклоняется к ней, делает глубокий вдох. Да, этот запах он знает отлично. Лора тоже курила до беременности, а потом тяжело бросила. Клинт в тот момент жизни тоже пристрастился к пагубной привычке, но старался к ней не возвращаться. В отличии от Кэпа или Нат, он был абсолютно простым. Никаких классных сывороток, которые помогли бы ему не сдохнуть от рака.
[indent]— Мыло и табак. Вкус у тебя специфичный, — он не собирается её отчитывать за это маленькое баловство. Не собирается читать нотации. — Не попадись Стивену, иначе тебе придётся слушать его нудные речи, — о, да, Роджерс бы точно не отказал себе в удовольствии прочитать Ванде лекцию на тему вреда здоровью. Но все они по-своему от чего-то зависели. И лучше уж пусть Ванда будет курить, чем пытаться суециднуться во имя человечества как Бартон, которому уже столько раз выпадала возможность оставить геройскую жизнь, а он не смог.
[indent]Он не смог сдержать обещание, данное Лоре, когда она родила второго. Когда забеременела третьим – слёзно просила не уходить. А он – подонок и подлец – не выполнил просьбу женщины, что приняла его вроде бы таким, какой он есть. Но слова Лоры больше ничего не значили, потому что её вечные попытки как-то его изменить непременно приводили к ссорам, от которых Клинту только больше хотелось сбежать.
[indent]— Тогда ещё надень мою толстовку. Капюшон, — он указывает на её волосы. — Там ветрено. Болеть я тебе не позволю, — наконец-то Бартон отходит от неё, снова хватает с пола рюкзак, а затем достаёт несчастную толстовку. «Эту ты тоже ей отдашь». Ехидно подмечает сознание, когда пальцы снова тянут ткань Максимофф. «Да ты ей всё отдать готов»
[indent] «Да, и даже немного больше».

[status]первый поцелуй сбивает с ног[/status][icon]https://i.imgur.com/w851ain.png[/icon][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">▷ самый опытный вор в твоей жизни</div>[/lz]

Отредактировано Clinton Barton (2022-01-24 21:00:38)

+2

9

[status]witch power[/status][icon]https://i.imgur.com/1q38KT9.gif[/icon]

клинт? – дышать становится трудно, будто кто – то ударил под дых, - что ты…? - перед глазами все плывет, но ванда старается не двигаться, чтобы не выдать собственного волнения. желанный мужчина так близок, изучает так внимательно и так прекрасно, что сделай один неаккуратный выпад вперед и можно оказаться в крепких объятиях, ощутить чужие губы. максимофф готова поклясться, что у бартона они мягче самой лучшей перины и слаще любого варенья. черт. в голове проносятся тысяча и одна картинки: страстные поцелуи, они вместе на этой кровати срывают с друг друга одежду будто голодные волки, которым не терпится слиться воедино; она громко стонет его имя, поддаваясь страсти окончательно и бесповоротно; забывает о всех правилах и моралях, что противно жужжали над ухом все это время; выкидывает из головы такие родные голубые глаза и просто на какие – то мгновения становится счастливой вновь.

кто бы говорил о вкусах, – ведьма беззлобно хмыкает на замечание, глубоко вздыхая, когда бартон отстраняется. интересно, чувствует ли он это напряжение столь же явно, столь же ярко или лишь делает вид, играясь с девушкой от банальной скуки? спасибо, – кратко кивает, - я буду осторожна, - и это чистой воды правда. алая была прекрасно осведомлена о способностях роджерса к многочасовым нотациям и промывке мозгов всех своих сокомандников по той или иной мелочи, что не укладывалась в рамки морали капитана. ей вдруг видится клинт с зажатой между пухлых губ сигаретой, рядом с ним такая же очаровательная романофф с бокальчиком красного вина. было ли им тут, в нордайхе, так же хорошо? лежали ли они на смятых простынях, тесно прижимаясь друг к другу? водил ли клинт сюда своих жену и детей? ванда ежится от внезапно накатившей ревности, но без каких – либо намеков на постыдное чувство принимает из чужих рук толстовку. наверное, ей все это кажется и бартон ведет себя как заботливый старший брат или добродушный отец, решивший, взять под крыло осиротевшую птичку. клинт любит лору. клинт женат на лоре, а наташа – лучший друг. надо повторять себе это почаще

как скажешь, папочка, - ванда нагловато усмехается, натягивая на себя черную толстовку; в ней она утопает словно в перине. ощущения до боли привычные, ведь пьетро всегда делился своими вещами вне зависимости от погоды, заботился о ее здоровье и предпочитал болеть сам, лишь бы не видеть, как она кашляет или чихает.  максимофф на секунду замолкает, наслаждаясь приятными воспоминаниями: проводит по своим плечам, перекатывая под пальцами мягкую ткань, покачивается из стороны в сторону, не двигаясь с места. такое неаккуратно брошенное «папочка» все еще звенит в ушах. о да, она совсем не против, чтобы у нее был такой сахарочек.

алая совершенно не против щеголять в чужой одежде как в отеле, так и в городе. вещи бартона ей ужасно велики: футболка заправлена в джинсы, толстовка свисает почти до середины бедра и собственная кожанка еле налезает сверху.  ванде кажется, что она выглядит ужасно нелепо, но с долей романтизма. так по крайне мере кто – то может принять их за влюбленную пару. так всем будет казаться, что она желанна и любима кем – то кроме мертвого брата.

пойдем? – максимофф в последнюю очередь натягивает кроссовки, терпеливо дожидаясь пока мужчина соберется, - начнем и закончим огромным соевым капучино? любимый вкус буквально ощутим на кончике языка, и она не замечает, как ускоряет шаг, ловко петляя по коридорам незнакомого отеля. в последний раз пить свой напиток не спеша ей приходилось более семи лет назад, еще до вступления в гидру. воспоминания ясны как день: им с пьетро всего двадцать и добрая тетенька в заковии предлагает испробовать любой напиток за оказанную помощь совершенно бесплатно.

на улочках нордайха смеркается, влюбленные парочки и просто семьи снуют меж многочисленных лавок и магазинчиков; в кафешках и ресторанах почти нет свободных мест, несмотря на позднее время и «непопулярный город». ванда натягивает капюшон под пристальным взглядом клинтом, потому что не хочет его волновать, только не снова. они идут совсем рядом, почти рука об руку и желание переплести их пальцы слишком велико. да, будто он тебя не оттолкнет и не отчитает, приняв за девицу, что то и дело мечтает соблазнить она о чем – то расспрашивает, клинт отвечает и наоборот; их разговор ничего не значащий, скорее, как способ отвлечься происходившего на битве, в рафте и в бесконечных бегах. и тем более в гостиничном номере. максимофф старается растянуть время максимально надолго: идет медленно, останавливается у причала, на пляже и у разных лавок. понимает, что задумка эта столь же глупая, как отказываться есть слишком долго, только ничего сделать с этим не может. мысль о предстоящей ночевке с клинтом все еще слишком возбуждает, слишком нервирует.

это то место, о котором ты говорил? – ведьма проходит за бартоном в непримечательную на первый взгляд кафешку, - а тут мило, – поспешно осматривается, замечая пару свободных столиков, - сядем у окошка, - она осторожно прикасается к плечу клинта, когда тот собирается в другую сторону, - пожалуйста? указанное ею место самое дальнее и состоит из узкого столика, да двух кресел, стоящих друг напротив друга. ничего особенно, если не брать в расчет прекрасный вид, открывающийся на ту часть пляжа, где вода бьется о берег словно сумасшедшая. ванда улыбается подошедшей к ней официантке, забирая у нее из рук меню, а второй цепляет лучника за запястье, увлекая за собой.

+2

10

[indent] «Папочка» смотрит, как она влезает в его толстовку. «Папочка» готов согласиться на что угодно, если она только попросит. «Папочка» Луну ей с неба пообещает, если она ещё раз так смущённо отведёт глаза в сторону. Но «папочке» приходится мысленно держать руку на пульсе и заставлять себя  не  п я л и т ь с я, что довольно сложно, если учесть, что в этих вещах она выглядит слишком уютной. Домашней. От этой мысли тоже делается немного не по себе, потому что в голове рисуются совсем не те картинки, которые должны появляться у него после слова «дом», но делать с этим сейчас что-то нет никаких сил или желания, так что Бартон принимает самое правильное решение, которое только может прийти в голову – забить. На мысли, на эти образы, на масштаб увеличивающейся проблемы. О, проблема точно была, но игнорировать её было проще, чем решать.
[indent]— Да, конечно, — Бартон хлопает по карманам, а затем накидывает кожанку поверх футболки. Он бегло проверяет взглядом, ничего ли не забыл, а затем, убедившись в собственной собранности, выходит из номер вслед за Вандой, закрывая дверь на ключ, пряча его во внутренний карман кожанки. Клинт машинально скользит взглядом по коридору, прислушивается. Ищет врагов? Не совсем. Просто не хочет, чтобы кто-то из команды застукал их. И вроде бы эти двое не делали ничего противозаконного, но Бартон всё равно чувствовал себя грязным вором, который затеял очень нехорошую игру. Узнал Стив, что было у Клинта в голове – завёл бы лекцию, длинною в свой холодный сон, а Бартону даже возразить ему было нечего, потому что Кэп был бы прав. Всё это было как-то очень нехорошо, но пока взгляд касался силуэта Ванды, беспокойство отступало на задний план и давало Клинту время, чтобы насладиться этими приятными моментами, сохранить их в памяти и, если будет нужно, возвращаться к ним, чтобы согреваться, если станет совсем плохо.
[indent]Они идут по улице, разглядывая прохожих. Бартон одобрительно кивает, когда Максимофф натягивает капюшон на влажные волосы. Ей совершенно точно нельзя простыть в этой их поезде, потому что Роджерс понятия не имеет, что им тогда делать. Но знает Клинт – плотно обосноваться в этом городке и лечить Ведьму всем тем, что доктор пропишет, потому что они не идиоты и точно вызовут врача на дом. В их случае – в отель. Клинт достанет фальшивые документы, и ей назначат лечение, а он будет сидеть около её кровати, сбивать температуру и заставлять пить микстуры от кашля. Бартон знает всё о том, как ставить на ноги во время болезни, хоть Лора и причитала, что он совершенно не проводит времени с детьми. Бартон был хорошим отцом, даже если жена думала иначе. Своих детей он любил, даже скучал, только вот не рвался в родной дом, как положено хорошим родителям. Прожигал свою жизнь на заданиях и на побегушках у одноглазого лиса. Проводил длинные ночи в засаде в компании агента Романофф и гадал, почему она улыбается, когда думает, что её никто не видит. Но Нат была далеко, и Клинту не у кого было спросить, что делать, если тебе охота всё бросить и дать дёру в сраную Германию в компании совершенно другой женщины, не своей жены. Наташа бы его, наверное, не поняла, хоть и не осудила бы.
[indent]Ванда останавливается у каждого прилавка, разглядывая идиотские сувениры. Ванда останавливается на холме и долго смотрит на линию горизонта. Ванда на пристани провожает взглядом отплывающий корабль. Ванда тянет время, и Бартон не торопит её. Если честно, ему особо и не хочется бежать куда-то сломя голову. Хватит. Они все чертовски набегались за последнее время, сил почти не осталось. Так что вот так походить, погулять и подышать свежим воздухом было полезно и очень даже приятно. Тем более все эти оздоровительные прогулки сопровождались тихими и совершенно не утомительными беседами. Клинту жаловаться было не на что, и с радостью подыгрывал Максимофф, почти касаясь её плеча своим, когда они шли рядом по тротуару.
[indent]— Да, это оно, — Бартон и сам не замечает, как они доходят до нужной точки. Заведение не новое, и крыша немного покосилась. Да, Клинт запомнил его немного иначе, и оставалось только надеяться, что у ребят с кухни дела не изменились. Он заходит первым, а затем придерживает Ванде дверь, чтобы её случайно не прихлопнуло в лоб, потому что пружины тугие и поддаются только после хорошего такого усилия. Деревянные срубы, дощатый пол, широкие окна со ставнями, которые открываются наружу, мягкие диванчики, запах гриля, пива с нотками спелой вишни и специи. Запах будит в Бартоне самые разные воспоминания. — У окна подойдёт, — он идёт за Максимофф, которая держит его за запястье, утягивая следом. Сердце начинает биться чуть чаще, но Бартон игнорирует это волнение, но и руки не убирает. Вообще никак не даёт понять Ванде, что это уже чуть больше допустимых приличий. Впрочем, сейчас это тоже не важно. И Клинт садится напротив, а затем откидывается на спинку и смотрит в окно, чуть прищурившись. Очень красивый вид на море и редкие звёзды, которые уже начали проступать над горизонтом. В Нью-Йорке из-за загазованности всё было по-другому. Нет, звёзды были, но они казались куда более тусклыми. Да и меньшая россыпь украшала небо.
[indent]Когда официантка оказывается рядом, то Бартон неторопливо переводит на неё взгляд, явно глубоко задумавшись.
[indent]— Два вишнёвых пива, пожалуйста, — он чуть улыбается Ванде. — Ты должна попробовать. Оно тут потрясающее, — Бартон даже не смотрит в меню. — Не могли бы вы подойти попозже? Мы ещё не выбрали, — девушка кивает и удаляется к барной стойке и другим клиентам, а Клинт снова смотрит на море и то, как волны облизывают берег. — Тут слишком холодно, чтобы можно было купаться, — говорит немного не в тему, но мысли путаются в присутствии Ванды, и Бартон теряет какую-то очень важную нить этого разговора. — Мстители – это не слишком для тебя? — он поднимает глаза на Максимофф. Довольно внезапно и резко, словно в голову приходит какая-то отчаянная мысль. — Ну знаешь, ты молода и прекрасна. Да, у тебя есть способности, но ты ведь могла бы прожить спокойную жизнь, — он часто спрашивал себя, почему не может просто жить вдали от всего этого беспорядка. Часто слышал этот же вопрос от Лоры, но у него не было ответа. И каждый чертов раз Клинт мысленно рвал на себе волосы. Ему нужен был этот долбанный ответ, почему не получается слезть с этой супергеройской зависимости, которая приносит почти столько же бед, сколько наркотическая или алкогольная. Приносит боль носителю и его близким. Всем без исключения. Страдала даже Романофф, которая присутствовала при его зашитиях. Он очень не хотел всего этого Ванде, но и запретить бы ей не смог. — Спасибо, — ему приходится отвлечься на официантку с вишнёвым пивом. Она ставит большие стеклянные кружки на стол с характерным звуком и широко улыбается. — Выбрала что-нибудь? — Клинт тычет пальцем в забытое ими меню.

[status]первый поцелуй сбивает с ног[/status][icon]https://i.imgur.com/w851ain.png[/icon][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">▷ самый опытный вор в твоей жизни</div>[/lz]

+2

11

[status]witch power[/status][icon]https://i.imgur.com/1q38KT9.gif[/icon]

пиво? – ванда переводит на бартона удивленный взгляд, - ладно, тогда завтра ты угощаешь меня кофе с чем – нибудь сладким, – и пожимает плечами, беря наконец – то в руки меню. по правде, предложение клинта провести этот вечер за распитием пива вводил ее в некий ступор. несомненно, наконец – то им удалось вырвать пару мгновений спокойствия и тишины в приятной компании, никто их не узнает, но проблема в том: максимофф никогда не умела пить. алкогольные вечера не останавливались на бутылочке или бокальчике, перетекая в бесконтрольное распитие. пьетро всегда смеялся над ней и называл маленькой алкоголичкой. а терять контроль тут, сидя напротив мужчины, одно присутствие которого подталкивает к краю пропасти, совершенно не хотелось

только давай остановимся на одной кружке, – слабая улыбка озаряет лицо. нет, сегодня напиваться не входит в ее планы, ни при каких условиях. - м? – ведьма пропускает половину мимо ушей про невозможность купаться, бездумно глядя в окно - ага . бартон спрашивает у нее про мстителей, говорит про обычную жизнь и способности, и она лишь бегло скользит взглядом в сторону мужчины, а после на раскрытое на столе меню.  как он не понимает. изобилие блюд поражает, и окажись алая тут года два – три назад, то не удержалась бы и съела бы половину представленного списка, но сейчас – на данном отрезке жизненного пути – аппетита у нее не было совершенно и приходилось есть чисто на автомате, чтобы не умереть и избежать многочисленных нравоучений от мужчин. - возьми на свой вкус, – сдается, когда к ним подходит официантка в самый ненужный момент.

ванда дожидается пока лучник сделает заказ, продолжая сверлить взглядом бушующее море. оно столь беспокойное, столь шумное и местами зловещее, как и эмоции у нее внутри. после испытаний штрукера, после альтрона и смерти брата у ванды внутри разрослась одно огромная дыра, поглощающая изнутри. весь ее мир перевернулся с ног на голову: еда потеряла вкус, развлечения не приносили удовольствия, новые знакомства были в тягость и приходилось играть на публику слишком отчаянно, чтобы походить на старую версию себя нелюбимой. - клинт, – она нарушает тишину, стоит официантке скрыться на кухне; аккуратно опускает ладонь поверх чужой руки, слегка сжимая. максимофф заглядывает в голубые глаза напротив, слабо улыбаясь. пытается ответить ему без слов, что в этом гребанном мире не осталось больше ничего, что сможет принести ей успокоения пьетро мертв, клинт. мстителей больше нет. но вместо этого врет, - я - крепкий орешек, я справлюсь. хорошо, что среди них двоих телепатией обладает только она.

да и жить спокойной жизнью не по мне, – алая откидывается на спинку кресла, растекаясь в нем словно желешка, - готовить не умею, убираться не люблю и вечно забываю вычищать остатки кофейной гущи в раковине, - в голове возникает образ раздосадованного старка, который методом дедукции каждое утро пытался найти виннового, но в конечном итоге забивал на затею и находил преступника с помощью пятницы. - учеба, работа, закупаться каждое воскресенье в магазине, - она глубоко вздыхает, - для этого надо обладать способностями явно похлеще моих. такими, как у тебя, например их момент вновь нарушается одной определенной официанткой, что принесла им заказ. пахло неплохо, хоть и не отзывалось в желудке ничем кроме тошноты.

едят они в тишине, нарушаемой лишь редкими, ничего не значащими фразами и тихим перешёптыванием остальных посетителей заведения, - тут и вправду вкусно готовят. ванда долго ковыряется в тарелке, пытаясь заставить себя проглотить немецкий деликатес, чтобы не будить ночью соседей голодными песнопениями организма, запивает пивом, но под конец сдается, - я все, а то лопну. вишневый вкус приятно оседает на языке, расслабляет мышцы и даже слегка убирает головную боль. все – таки выбраться из номера перед сном – прекрасное решение, - спасибо, – она благодарит клинта внезапно.

когда официантка подходит к ним, чтобы рассчитать, максимофф переводит на нее неторопливый взгляд, оценивающий: опрятно выглядящая несмотря на то, что одета в простую одежду; среднего возраста и думает только о том, как поскорее вернуться домой, к детям и мужу. на лице невольно появляется улыбка. было приятно осознавать, что есть те, кто может жить той самой спокойной жизнью, о которой они говорили. ванда кидает быстрый взгляд на клинта, когда тот закрывает счет и поднимает с насиженного места. порой, лучнику так и хотелось заехать по голове, встряхнуть и заставить открыть глаза на одну простую правду – не стоит отказываться от семьи, когда она нужна тебе так же, как и ты им. алая могла бы с легкостью вскрыть его черепушку, покопаться там, вывернуть все в необходимое русло и «запрограммировать» соколиного глаза на мирное существование в дали от всей супергеройской хероборы и каких бы то ни было чувств к ней. к сожалению, ведьма слишком сильно его уважала и боялась разочароваться истинной природой чувств лучника, чтобы лезть тому в душу.

идем? – она идет вслед за лучником, сильнее кутаясь в одолженную им толстовку, - ужин был чудесным. на улице совсем стемнело, большинство людей разошлись по домам и лишь изредка мелькали влюбленные парочки, решившие насладиться луной. на этот раз они не останавливаются у прилавков, не любуются луной и не болтают беспрерывно о какой – то ерунде, однако идут так близко, что ванда готова поклясться, что слышала как какая – то пожилая пара кинула в их сторону комментарий. обидно, что немецкий вне ее досягаемости, а у бартона спрашивать было неловко.

как думаешь, ребята уже спят? – интересуется скорее ради приличия, а не интереса. молчать с клинтом было не в тягость, но возникшее между ними напряжении все так никуда и не ушло, увеличиваясь в геометрической прогрессии по мере их приближения к отелю. черт максимофф ежится, стоит им случайно соприкоснуться руками. внизу живота вновь приятно затянуло, и она готова была провалиться сквозь землю за то, что согласилась на всю эту авантюру, включая пиво и мужскую одежду.

+2

12

[indent]— Идёт, — он отзывается улыбкой на её фразу про кофе и что-нибудь сладкое. Клинт сам не кофеман и явно его нельзя было причислить к их числу. Хотя, возможно, Старк из этих. Сколько он там намешивает кофе с бурбоном? В какой пропорции? Почему-то Бартон уверен, что алкоголя в его кружке больше чем кофе, но кого это сейчас волнует? Бартон тает в этом моменте, потому что их мало. По пальцем одной руки пересчитать можно, сколько хороших вечеров было у него за последние несколько месяцев. Слишком уж напряженной стала жизнь, хотелось простого человеческого «отдохнуть». Всё-таки у человеческих ресурсов был предел, и одни из них Бартон уже достиг.
[indent]Его не должно было быть на том побоище, но он пришёл по зову Кэпа, а затем ещё и Ванду за собой потащил. Кто знает, может она сидела бы сейчас спокойно на базе и не видела бы всех этих ужасов. Не попала бы в «Рафт», не торчала бы в тюрьме в этом идиотском ошейнике. Не пила бы вишнёвое пиво, которое он для неё заказал. Не носила бы его вещи на своих худых плечах. Не краснела бы от того неловкого эпизода в полотенце. Не увидела бы этот богом забытый городок. Не смотрела бы на волны, не слышала бы шум прибоя. Что было бы у неё, если бы не Клинт со своими убеждениями? Что было бы, если бы не вся эта хреновая ситуация?
[indent]— Я рад, что тебе нравится, — она очень симпатичная, и он всё ещё пялится, хотя пытается не. И от этого внутри столько всего происходит. Простыми словами объяснить нельзя. Всё-таки у них странные отношения. Не отец-дочь. Не брат-сестра. Признавать что-то более весомое страшно, потому что… Да много причин. От того, что это неправильно, потому что он женат. До того, что всё это может оказаться только плодом его больного воображения. Ванда в его глазах чиста и невинна, как ландыш, нежный и нетронутый грязными руками вшивых людей. Она прекрасна и очаровательна, хотя столько всего повидала в своей недолгой жизни. Бартон хочет, чтобы она прожила как можно дольше, но сам же её тянет туда, где она может пострадать. «Я ни в чём не виноват». Кажется, эту фразу она заставляла его повторять в «Рафт», явно рискуя своей безопасностью. Опять. «Да сколько можно?». — Конечно. Только одна кружка. Я тоже не планировал напиваться, — в сложившейся ситуации это было бы очень глупо и неуместно. Неизвестно, куда бы потянуло Клинта, если бы он решил напиться. На что бы решился под покровом ночи? Что он бы сделал с Вандой? Получить пощёчину откровенно не хочется. Но она всё равно откровенная… Не пощёчина, а Ванда.
[indent]Бартон делает заказ, когда подходит официантка. Девушка бегло записывает его слова в свой маленький блокнот, а затем спешит к стойке. Бартон снова смотрит на Ванду. Она говорит, что крепкий орешек. Он верит, но не хочет этого для неё. Дело ведь в этом, да? В том, что они не способны жить обычной жизнью. Бартон попытался, но к чему это привело его и Лору? Счастливая семейная жизнь трещала вдоль и поперёк, а он не имел понятия, что сделать, чтобы как-то изменить ситуацию. Мир изменился, и они тоже. От той влюблённой пары со свадебных фотографий остались только имена, и как жена терпела его – неизвестно. На чём держалась Лора? На успокоительных? На каких-то других веществах? Бартон не знал и, что ещё хуже, знать не хотел. Хороший же из него вышел муж, ничего не скажешь.
[indent]— Да уж, обычная жизнь тоже требует усилий, — уж он точно это знал. Бартон вообще был хорошо осведомлён из чего складывается семья и с чем приходится сталкиваться на этом непростом пути. Ванда была отчасти права, но признавать это вот так просто не хотелось даже после кружки пива, потому что он всё ещё надеялся, что у неё выйдет, ведь она слишком молода для той, кто проведёт всю свою жизнь в попытках спасти человечество. «Оставь это на тех, кому уже нечего терять». Хотя каждый из них всё равно имел какой-то чертовски ценный якорь в виде друзей хотя бы. Ну у Клинта были ещё дети, которых он не переставал любить.
[indent]Они расправляются с ужином; Бартон расправляется с принесённым счётом. Душа у него спокойна, потому что Максимофф поела. Пусть и немного, но этого должно было хватить. Не удивительно, что ела она критично мало. Организм находился в постоянном стрессе с тех самых пор, как она вступила в эти их ряды героев, встала на защиту жителей планеты. Наташа же следила за её питанием, пока они жили на базе? Здесь он мог положиться на боевую подругу? Или нет? Клинт вытирает рот салфеткой и согласно кивает. Всё-таки время уже было действительно поздним, а после пива была приятная лёгкость во всём теле, от которой хотелось завалиться в кровать и уснуть. Крепко и сладко, как спят дети в своих мягких одеялах. Бартону нужен был крепкий и здоровый сон.
[indent]На улицу они выходят гуськом, друг за другом. Идут по тротуару молча. Он разглядывает пейзаж и думает о том, что даже на расстоянии нескольких сантиметров ощущает тепло её пальцев, которые находятся в опасной близости от его руки. Лучник чувствует себя подростком из какого-то идиотского ситкома, но менять ничего не собирается, потому что ему хорошо. Впервые за очень долгое время. Неловкое касание приводит к приятному покалыванию в грудной клетке, но он всё равно делает вид, что ничего такого не случилось. Ну коснулись, с кем не бывает. С ними! Чёрт, с ними такого не бывает! Каждый раз, как Бартон касался её до этого, то что-то чувствовал. Определенно что-то сильное. И то, что это чувство выхода не находило – тоже вина лучника, но он в этом не признается. Ни себе, ни уж тем более ей.
[indent]— Да, думаю, они крепко спят, — если кто и мог ещё бодрствовать, то это Кэп, потому что у него какой-то пунктик на караул, но вряд ли Стивен попытается им как-то помешать. Вернулись в отель – уже хорошо. А уж в личное пространство лезть точно не попытается. Не из таких людей доблестный капитан Роджерс. — Ну… может Кэп только ещё бдит, но не думаю, что он нас заметит, — а что плохого в том, если увидит? Бартон и сам не знает. Наверное, он просто не хочет, чтобы их застукали, словно школьников, которые курят крэк на задних рядах. Такие идиотские мысли.
[indent]Они поднимаются по лестнице, Бартон открывает дверь и пропускает Ванду внутрь. Номер встречает их каким-то тихим молчанием, почти снисходительным. А может Клинту только кажется. Они проходят вглубь, щелкает дверь, Бартон проворачивает замок. Звук такой, словно кто-то засов с сердца снимает, и то колотится так, что аж дыхание срывается в какой-то другой такт. Улыбка трогает губы Клинта. Ну правда как подросток.
[indent]— Если тебе нужно переодеться, то я выйду на балкон, но мне нужен повод. Так что одолжи свои сигареты, — Бартон из этих, курящих. Бартон из тех, кто тянет тяги в себя, выдыхает медленно, смакует каждый вдох и горький выдох. Он из тех, кто губит себя тем, что может убить, но знает – подохнет не от рака. — Я возмещу.

[status]первый поцелуй сбивает с ног[/status][icon]https://i.imgur.com/w851ain.png[/icon][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">▷ самый опытный вор в твоей жизни</div>[/lz]

+2

13

[status]witch power[/status][icon]https://i.imgur.com/1q38KT9.gif[/icon]

да, встретить кэпа будет неловко, – чувствовать себя в роли леди непривычно: идти вслед за overprotective мужчиной по длинный коридорам, взбираться по лестнице в попытках разглядеть нудный пейзаж, пройти первой в комнату. ванда делает смешливый реверанс в качестве благодарности и быстро скидывает с себя кроссовки, вешает куртку на крючок, неловко задевая бартона плечом.

да, конечно, – по правде стянуть с себя толстовку и джинсы дело плевое, учитывая тот факт, что футболка на ней вполне скрыла бы бедра, - они валяются в моем рюкзаке, бери сколько хочешь, возмещать ничего не надо. ага, лежат рядом с кучей другого барахла по типу тампонов, обезболивающего, фотографии пьетро и смешного брелка, подсунутого уличной торговкой в праге в виде сокола алая хватает заранее купленные зубные щетки и пасту и скрывается в ванной. щеки внезапно наливаются пунцовым от одной мысли, что позволяя лучнику рыться в своих вещах она пускает его под занавес своей души, сознается в чем – то криминальном. ну да, бартону – женатому мужчине с тремя детьми да немаленьким послужным списком прекрасных дам неизвестно откуда берутся дети, а особенности женской физиологии покрыты мраком. возьми себя в руки, ванда. вдох – выдох.

холодная вода освежает, помогает на секунду выкинуть все приличные и не очень мысли из головы, но алая все продолжает до скрежета натирать лицо мылом, прекрасно осознавая, что утром с нее полезут ошметки нежной кожи. не спеша чистит зубы, потому что выходить отсюда одновременно и боязно, и так желанно. она совершенно запуталась: в своих желаниях, в том, что правильно и не очень. с одной стороны – правильнее будет стащить толстовку и лечь прямо в джинсах, дабы минимизировать «потери», а с другой. к черту! ванда стаскивает с себя толстовку аккуратно складывая ту в уголочке, медлит всего лишь пару мгновений до того, как избавиться и от джинс.

тихой поступью возвращается в комнату, где приятно пахнет сигаретным дымом и чем – то еще. максимофф не может разобрать. она складывает свои вещи на одно из кресел и шелестит в сторону балкона, высовываясь лишь наполовину, - если тебе нужна ванная, то там свободно. клинт выглядит слишком умиротворенно для того, кто находится в бегах так долго, и ванда невольно любуется им, отмечая каждую морщинку, каждый шрам. конечно, все это результат многолетних тренировок и прекрасной выдержки, но не восхищаться лучником было невозможно. - я пойду пощелкаю каналами, может удастся найти что – то интересное, - она собирается уже уйти, как, - дашь затянуться? – рефлекторно оттягивает футболку пониже, пытаясь скрыть как можно больше, как только может, и выходит на балкон, - я не замерзну, не смотри на меня … так. – что смертельного в том, если они посидят пару минут на балконе, насладятся моментом и никотином, делая вид, что между ними не происходит ровным счетом ничего, кроме крепкой мстительской дружбы.

они сидят на балконе не долго, раскуривая одну сигарету на двоих, - как ты пристрастился к такой пагубной привычке? давно? – ванда принимает из чужих рук сигарету, на секунду соприкасаясь пальцами. приходится приложить тонну усилий, чтобы не подскочить на месте от электрического разряда, прошедшего по всему телу, - мне просто интересно, – грустно улыбается, делая затяжку, - пьетро бы не одобрил, – вспоминает брата в первый раз после побега из рафта, - ему не нравится, даже когда я пью пиво. с клинтом, почему – то обсуждать близнеца легче чем с кем бы то ни было еще, будто спидстер связал их так крепко, насколько это невозможно. алая возвращает никотиновую отраву в руки лучника, отчаянно борясь с подкатывающими слезами. нет, все – таки к болезненным разговорам о семье она еще не готова. тем более, когда все пытается свыкнуться с мыслью, что обо всем теперь надо говорить в прошедшем времени. - я, пожалуй, пойду, а то замерзла, ты присоединяйся, как захочешь.

минута. другая. чем ближе момент отхода ко сну, тем сильнее трясутся коленки и тяжелеет внизу живота. еще никогда до этого ей не приходилось делить одну постель с кем – то кроме пьетро или щеголять в чужой одежде на нагое тело, чего уж говорить о том интимном инциденте с полотенцем. и возможно, если бы рядом с ней находился тот же стив или сэм, то все сложилось бы иначе, но с клинтом. с ним было совершенно иначе. приятнее, возбуждающе. и остается лишь бесцельно щелкать по каналам, в жалких попытках отвлечься от происходящего в голове, на сердце, в этой гребанной комнате.

+1

14

[indent]Ванда неловкая: задевает его плечом, кроссовки ставит криво при входе, рвётся вперёд, хотя и пытается сделать вид, что это не так. Бартон отмечает всё это как-то машинально, боковым зрением. Зрение то у него отменное, любой бы позавидовал. И это хорошо, потому что очки смотрятся на нём ужасно нелепо. Наташа ужасно долго смеялась, когда они пытались замаскироваться, оказавшись где-то под Киевом. Она постаралась тогда выбрать ему самые строгие, но вышло просто кошмарно. После этого случая, который был, кажется, лет пятнадцать назад, он больше к очкам без диоптрий не притрагивался. И не планировал. А Ванда всё равно ужасно неловкая. Кивает ему на рюкзак, говорит, что возмещать ничего не нужно. Хватает зубную щётку с пастой, рвётся куда-то в сторону ванной, и Клинт провожает её взглядом, даже не успев ничего сказать. Но он понимает – ему тоже немного как-то не так. Что-то происходит, и от этого сгущается воздух, становится словно горячая карамель. И сладко, и тягуче одновременно.
[indent]Он мысленно материться почему-то по-русски, а затем берет рюкзак Ванды пола, ставит его на трюмо и жужжит молнией, демонстрируя содержимое. Не густо. Помимо сигарет там же, на дне рюкзака, всякие женские приблуды. Тампоны, блистер с белыми таблетками, какой-то брелок в виде криво покрашенного сокола и фотография. К ней Клинт тянется первым делом, достаёт изображение и едва замечает, что пальцы чуть подрагивают. Ванда улыбается ему с фотокарточки, а рядом с ней такой же счастливый Пьетро. Бартон знал то его может пару дней, но парень слишком глубоко запал в душу. Не удивительно, близнец Ванды спас ему жизнь. Ему и тому ребёнку. Пьетро был шустрым и наглым, самоуверенным и харизматичным. «Зрение подводит». Бартон убирает фотографию обратно и достаёт сигареты с зажигалкой, после чего застёгивает рюкзак и аккуратно укладывает его обратно на пол, рядом со своим.
[indent]Три шага и он выбирается на балкон, впуская в комнату ночной воздух, уже остывший. Зябко, но не холодно. Клинт передёргивает плечами, открывая чуть помятую пачку. Там уже не так много сигарет, но им на этот город ещё должно хватит. «Нам?». Бартон усмехается криво своим мыслям, после чего зажимает фильтр между губами. Щелчок кремния, мягкое пламя согревает ладонь, а затем лучник делает затяжку, закрыв глаза. Первая сигарета сбивает с ног всегда после длительного перерыва. От неё слабеют колени и кружится голова. Ощущение эйфории. Никотин поступает внутрь, а сигарета очень знакомо ложится между указательным и средними пальцами. Он медленно тянет её, наслаждаясь моментом, вкушая что-то предельно смертельное, но приятное.
[indent]Всё это – пагубно и абсурдно, но Бартон как раз один из этих – неблагоразумных, кто бы там что ни говорил о нём. Талисман команды. Впрочем, теперь нет. Ведь команда раскололась, и об этом трудно забыть. Так что Клинт теперь точно из плохих парней, которые объявлены в международный розыск. Лора сходит с ума, волнуются дети, а он курит на узком балконе черт знает где, ни о чем не жалея. Такой эгоист, если посмотреть со стороны. Сигарета тлеет в пальцах очень медленно, что удивляет, но потом Клинт думает, что всё дело в отсутствии ветра, который обычно курит сигареты у прохожих пополам с ними. Сжигает бумагу быстрее, сыпется табак. Сегодня без этого. Бартон скидывает пепел за перилла и смотрит вверх на чистое небо с россыпью маленьких звёзд. Он жмётся спиной к окну, сделав шаг от двери в сторону и выдыхает дым тонкой струйкой, когда Ванда выглядывает к нему.
[indent]— М? — он отвлекается от своих мыслей и переводит взгляд на неё. Длинная футболка закрывает бёдра, и это почти обидно. Она стоит перед ним и просит затянуться. Часть про каналы он безбожно пропустил мимо ушей. Клинт протягивает ей сигарету и чуть щурится, думая, стоит ли говорить ей что-то о том, что в таком виде на балкон лучше не выходить, но потом понимает – он ей не папочка. «А кто я?». Лучше такие вопросы в ночи себе точно не задавать. В голову лезут только самые пошлые мысли, грязные. И смешивать их с Вандой не хочется. Не потому, что он бы этого и правда не хотел, нет. Просто всё должно было быть иначе, по-другому. Наверное, встреться они раньше, будь Клинт моложе… Жизнь не терпит сослагательного наклонения, и Клинт забивает в себе это камнями. — Если заболеешь – это на твоей совести, — она достаточно взрослая девочка, чтобы нести ответственность за свою жизнь. И плевать, что эту ответственность хочет нести лучник. Он вообще слишком много всего хочет. В край уже охамел.
[indent]Ванда составляет ему компанию в раскуривании несчастной сигареты, и Бартон старается не дёргаться каждый раз, как их пальцы соприкасаются. Дрянной роман для девочек-подростков во плоти. И Клинт бы смеялся, если бы кто-то рассказал ему вот такую историю про ток в пальцах, но сейчас ему смешно не было. Он впитывал в себя каждый разряд и старался дышать размерено.
[indent]— В ЩИТе такое не жалуют, но служба была нервная, — а потом появилась Нат, которая тоже подсела, но не на сами сигареты, а на запах. Когда они были вместе, то она почему-то не могла уснуть без этого. Тыкалась носом как слепой котёнок в пропитанные табаком руки Клинта, а только после засыпала. Вообще их роман с Вдовой нельзя было назвать здоровыми отношениями, потому что это было больше похоже на какую-то ненормальную зависимость. Хорошо, что они перегорели. Дружить у обоих получилось гораздо лучше и приятнее. Но иногда Бартон скучал по тому, как доверчиво Таша прижималась к нему. Словно в этом доверии был целый мир, который она отдавала ему на сохранение. Он чувствовал себя значимым и сильным. Это ведь важно для мужчины – чувствовать что-то такое. — Наташа довела, — он смеётся свой же шутке, чтобы хоть как-то снизить градус напряжения. Даже если его нет для Максимофф, его ощущает сам Бартон.
[indent]Она говорит о брате, и у лучника жгут натягивается внутри. Он молчит, вкладывая в это молчание всё своё сочувствие. Так он пытается разделить её боль. Не помогает, потому что Ванда торопливо собирается уйти с балкона. Клинт лишь кивает. А что он ещё мог сказать? Что ему жаль? Он говорил ей это уже достаточное количество раз, чтобы она запомнила. И он продолжал повторять себе то, что он лично ни в чём не виноват. Бартон решает дать ей ещё несколько минут, чтобы успокоиться, а затем смотрит на сигарету, которая уже выгорела до фильтра и почти потухла. Вторую закуривать он не стал, хотя и хотелось до одури.
[indent]Когда он возвращается в комнату, закрывая за собой стеклянную дверь и задёргивая шторы, Максимофф уже лежит на кровати, под одеялом и с пультом в руке. Из источников света у них только цветной экран. Даже ночные фонари не в силах добраться до их номера, до их прикроватных тумбочек, до их кровати. Бартон медлит, а затем идёт в ванну. Чистит зубы и смотрит на своё отражение. Что-то бьётся под кадыком. Что-то такое невысказанное и горячее. Он раздевается там же, стягивает с себя вещи, остаётся в нижнем белье, после чего выходит из обратно в комнату, тушит свет, сворачивает шмотки и укладывая прямо рядом с вещами Ванды в мягкое кресло. Из вещей на нём остаётся только нижнее белье. Скучное темно-синее нижнее белье. И чтобы не смущать Ванду ещё сильнее, он сразу же забирается в кровать, попутно хватая покрывало с дивана и укрываясь им по пояс. Взгляд упирается в телек, но Клинт ничего не видит и не слышит. Почему-то весь концентрируется на том, что рядом с ним Ванда в одной футболке. «На голое тело?». Он не разглядывал, осталось ли там что-то ещё. Глубокий вдох получается сделать только на третий раз, до этого – ярая нехватка сил.
[indent]— Всё на немецком, — тихо говорит в пустоту и подавляет желание отвесить себе ладонью по лицу. — Сейчас она сказала ему: «Не собираюсь больше смотреть на тебя. Убирайся», — это явно какой-то немецкий ситком, где люди смеются на заднем фоне. — А он ей: «Где веник?», — и это не смешно. Даже улыбку не вызывает. А может это связано с тем, что Бартон думает совершенно о других вещах. Он забирает пульт из пальцев Ванды сам, нажимает на красную кнопку и экран гаснет.
[indent]В комнате становится совсем темно, и даже Клинт едва может различить очертания предметов. За следующие свои действия он себя проклянёт, конечно, но это будет гораздо позже. А сейчас…
[indent]— Если что-то не так, то скажи, — это как предупреждение, как шанс Ванде оттолкнуть его, потому что он сам остановиться не сможет. На языке привкус сигарет и мяты, а от Ванды пахнет зубной пастой. Он поворачивается к ней, придвигается ближе. Кровать прогибается, а покрывало летит куда-то на пол. Рука сама скользит под одеяло и касается её талии, спрятанной под футболкой. Он одним жестом прижимает её к себе, чтобы Максимофф вплотную оказалась спиной к его груди. И это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

[status]первый поцелуй сбивает с ног[/status][icon]https://i.imgur.com/w851ain.png[/icon][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">▷ самый опытный вор в твоей жизни</div>[/lz]

+2

15

[status]witch power[/status][icon]https://i.imgur.com/1q38KT9.gif[/icon]

в их небольшой комнатушке кромешная тьма и единственный источником света служит телевизор. бартон проходит мимо нее в ванную и ванда лишь слабо улыбается, натягивая одеяло чуть ли не до самого носа. по тв не идет ничего интересного, лишь какая - то немецкая лабуда или порнография с турецким оттенком и ведьме почти кажется, что сон совсем скоро настигнет её, утаскивая в свои пучины. за столько месяцев скитания в заковии с братом, а после по миру с остатками мстителей она совершенно отвыкла от комфорта даже несмотря на то, что на базе у старка были лучшие кровати и матрасы. средних размеров кровать в этом богом забытом месте превосходила всякие ожидания.

очевидно, максимофф на минуту подвисает, когда клинт появляется в комнате в одном нижнем белье. и пусть в жизни ей приходилось встречать мужчин более сложенных и накаченных, тем не менее от одного вида лучника во рту пересыхало словно в пустыне сахара. идеальная линия плеч, крепкие руки, упругие грудные мышцы и подтянутый живот – все настолько гармонично, что алая с огромным усилием воли отводит свой взгляд, сглатывая, кажется, слишком громко. так, спокойно. это всего лишь клинт. в белье. ниже пояса однозначно нельзя смотреть. во что бы то ни стало.

мужчина, видимо, решает над ней сжалиться, раз накидывает на себя покрывало или все - такинет. неужели он решил, что голый торс не будет вызывать бурю эмоций и желание банально прикоснуться? очертить имеющиеся кубики языком? это же почти невыполнимая задача, учитывая ситуацию, в которой они оказались. - а я, как назло, этот немецкий и не знаю, – она старается отвлечься от волны возбуждения, накатывающей на нее с каждой секундой все сильнее, прячась за тупыми разговорами, - видимо, чувства юмора у них никакого, только деланный смех, придающий хоть какого – то шарма, – пожимает плечами на учтивый перевод лучника, скашивая в его сторону один глаз. и как ему удается быть таким спокойным? непроницаемым? в ее голове проносятся непристойные картинки их ласк: как он забивает на все рамки и морали, подминает под себя и одним плавным движением соединяет не только тела, но и души. ванда слишком поглощена своими постыдными мыслями и внутренней борьбой, а поэтому не успевает заметить, как бартон выхватывает из ее рук пульт, выключая телевизор. на секунду время вокруг нее останавливается, становится сложно дышать, будто кто – то одномоментно перекрыл весь кислород. еще ближе, еще чуть – чуть. максимофф хочет возразить, умолять ее поцеловать и не извиняться за то, чего она сама отчаянно желает.

у бартона крепкая хватка и теплые прикосновения. ванда не может пошевелиться, словно тело ее стало весить тонну, а все мышцы превратились в деревянные куски. в нетерпении фиксирует каждое движение, каждый шорох, сдерживая постыдные стоны, когда он проскальзывает ладонью под ее футболкой и останавливается на животе. блять. алая неосознанно жмется спиной ближе, к чужой груди, все – таки не сдерживая тихого стона. - все, – делает длительную паузу, - хорошо. все просто замечательно. я была бы не против остаться в твоих объятиях навечно

в комнате все еще темно и тихо. и ведьма боится нарушить момент вне зависимости от того, как сильно хочет стащить с себя чертову футболку, развернуться в объятиях и впиться в чужие губы поцелуем. если клинт готов только на объятия, даже если ему это нужно просто как мужчине, изголодавшемуся по женскому теплу вдали от любимой жены. пусть. ради него ванда готова даже примерить роль глупенькой любовницы, что мечтает увести возлюбленного из семьи, и в итоге остается ни с чем. она проваливается в сон быстрее, чем этого ожидает, в первый раз за долгое время не видя мертвое лицо брата в кошмарах.

***

сон ее крепкий, спокойный. ни первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь небольшую щелочку задернутых штор, ни пение птиц, прорывающиеся сквозь открытую форточку, не нарушают той хрупкой атмосфера спокойствия, в которой они очутилась. максимофф не обращает внимание на тихий стук в дверь, на тихое бормотание роджерса, который кажется пытался пригласить их на совместный завтрак. лишь сильнее жмется к крепкому телу лучника, укладывая голову на чужой груди и обвивая руки вокруг чужой талии в глубинном страхе, что бартон проснется первым и покинет их теплое гнездо. сколько так проходит: час? два? да черт его знает. ведьма, на удивление, просыпается первой, когда за окном уже полным ходом кипит жизнь. долго пытается прийти в себя, внаглую продолжая наслаждаться теплотой и близостью желанного тела. ей хочется провести с ним так еще совсем чуть – чуть. всего пару минут до того, как он проснется и вывалит на неё суровую реалию этой жизни, где они не возлюбленные, а лишь очень хорошие коллеги? друзья? ванда тихо всхлипывает, сдерживая непрошенные слезы. аккуратно, едва ощутимо прижимается губами к оголенному участку кожи в области солнечного сплетения и выбирается из теплой кровати, по пути прихватывая свои вещи.

она принимает утренний душ до безобразия долго; по наитию натирает лицо и тело хозяйственным мылом, представляя на месте своих рук совершенно чужие; чистит зубы, напевая старую заковианскую песенку, которой в детстве ее учила мать, и даже одевает вместе с привычными джинсами совершенно новую сорочку алого цвета, что успела перехватить в праге, пока никто не видит. собирает волосы в тугой хвост, а после выскальзывает из комнаты, даже не удосужившись проверить проснулся лучник или нет. да, он обещал сводить ее в тот же самый ресторанчик за чашечкой кофе с чем – нибудь сладким, но это же не значит, что она не может притащить им с кухни отвратительного машинного американо и два брецеля с солью, дабы хоть как – то выразить свою благодарность? заботу? не все же клинту заботиться о них двоих в угоду своему сну и здоровью. ей он тоже важен. очень.

ты уже встал? – ванда приоткрывает дверь в комнату с помощью магии, предварительно убедившись в том, что ее никто не видит, - я принесла нам кофе и перекусить. не зря же вчера администратор говорил, что завтраки включены. надеюсь, ты выспался. как твоя спина?

Отредактировано Wanda Maximoff (2022-02-03 20:33:52)

+1

16

[indent]Старается не подавать виду, но всё равно нервничает. Бартон чувствует, наверное, чуть больше, чем должен. Хотя стоит начать с того, что он вообще не должен был касаться её. Но Ванда была рядом, такая измотанная и уставшая от всего того, во что Бартон её втянул. Ей нужно было тепло и поддержка. А может быть Клинтон только хотел, чтобы она нуждалась в нём? Всё было слишком сложно, чтобы по-настоящему задумываться о причине возникновения этой горячей необходимости чувствовать Максимофф в своих руках, словно в этом был какой-то тайный, очень скрытый ото всех на свете смысл. И в первую очередь Бартон прятал этот смысл от себя, не желая погружаться в причинно-следственную связь. А такая была… такая всегда есть, когда ты с упрямством осла пытается положить на что-то болт, в данном случае – на неправильность происходящего. Клинту нужна была Ванда. И ему эгоистично было плевать, нуждалась ли она в нём. Просто признаваться в этом, видеть это – страшно и омерзительно. Бартон уже пожил достаточно, чтобы не давать таким мыслям селиться внутри себя – слишком много ненужных бед они приносили.
[indent]А Ванда почти стонет в его руках, так податливо и доверчиво, хотя Клинт ещё ничего не успел с ней сделать. И ведь он правда мог. Стоило лишь опустить руку чуть ниже, легко царапнуть низ живота, по-свойски прижать к себе вплотную, ещё ближе и плотнее, чтобы у Ведьмы никаких шансов не осталось. Морально… Физически она уделала бы его, если бы действительно захотела. И в этом тоже было своё очарование. В руках у лучника было самое мощное оружие, о котором он не мог думать как о бомбе замедленного действия. Ванда была для него женщиной, от которой вкусно пахло шампунем и зубной пастой. Женщиной, которую хотелось спрятать от ветра за своей спиной, укрыть её курткой, дать толстовку, закутать в шарф, поцеловать в лоб. Сорваться, поцеловать в губы. Слишком много желаний для одного Бартона. Слишком много желаний на одну Максимофф.
[indent]Он долго не может уснуть, вслушиваясь в её дыхание. Сначала напряженное, хоть Ванда и пытается его выровнять. Ох, как же сильно она пытается, тратя столько сил на это занятие, но в итоге у неё получается, и сон ловит её сознание в свои объятия, заставляя наконец-то расслабиться. Теперь очередь Клинта ловить её тепло, впитывать его пальцами и наслаждаться тем, что у них было. Они очень несчастные в своей невозможности быть теми, кем хотели бы являться на самом деле, но конкретно в эту самую минуту Бартон чувствовал себя достаточно счастливым, чтобы улыбаться, не особо задумываясь о причине своих поступков. Это просто делало его до неприличия довольным, а Ванда… она очень сладко спала рядом с ним, спиной к нему, не отталкивая его рук и не пытаясь выбраться даже сквозь сон. Ему оставалось надеяться, что сознание подсовывает ей хорошие картинки, а не какие-то кошмары. Не тело Пьетро, не стены «Рафт». Только не это всё, пожалуйста. Ему снова хотелось верить, что в его руках ей хорошо и спокойно. И просто верить конкретно в эту секунду было как никогда достаточно.
***
[indent]Он просыпается один.
[indent]И это первое, что ударяет по его воспалённым мозгам. Бартон не открывает глаза, потому что боится пошевелиться ровно семь секунд, а затем водит рукой по кровати, зная, что Ванды рядом нет, но надеясь, что все законы физики просто облажались. Но нет, всё работало так, как и должно было. Кроме мозга. Мозгу, который уже со всем смирился, со всеми желаниями, хотел, чтобы Бартон притянул спящую Максимофф ближе, позволяя Клинту ткнуться носом в её затылок, втянуть запах волос и её тепло, пальцами сжать футболку на её животе и почувствовать, как вся она отзывается на его прикосновения. Мозг хотел, но Ванды рядом не было.
[indent]Клинт переворачивается на спину и открывает глаза. Первая ясная мысль, без уклонов в наваждение, - это сорваться на её поиски. Вдруг что-то случилось? Вторая же, более зрелая мысль, она вышла, чтобы проведать остальных. Бартон заставил себя не дёргаться. Просто открыл глаза и уставился в белый потолок номера. Они везде были одинаковыми. Разница лишь в одном – в количестве и расположении маленьких трещин. «Ты дурак». Мысли снова начали путаться между собой, сворачиваясь в гадкий комок из змей сомнений. Где-то там была Лора и дети. Где-то там его ждала семья, переживая о том, что с главой их общины что-то случилось. Но только вот Бартон не был главой. Он был тем, кто появлялся, старался сделать хоть что-то, а потом снова исчезал. Лора и дети не были для него достаточно прочным якорем. А кто был?
[indent]Ванда входит в номер тихо, словно всё ещё боится его разбудить, но Клинт не спит. Просто больше не может. Открывает дверь магией. Бартон садится на кровати и чуть наклоняется вперёд, чтобы увидеть её. В этом есть какая-то ахренеть огромная необходимость.
[indent]— Да, почти, — он ещё не выбрался из кровати. Всё также валялся на ней, лишь наполовину укрытый одеялом. — Мило с твоей стороны, — он улыбается уголками губ и ждёт, когда она появится на пороге. У Ванды в руках кофе и какой-то небольшой бумажный пакет. Видимо с тем самым перекусом, о котором она говорила. — Я всё проспал, — усмешка перекашивает левую часть рта, и он заваливается обратно, накрывая ладонью глаза. Нет, он выспался, просто… просто один такой заход на сон не выкачает всю эту блядскую усталость из тела. От обстоятельств, от будущего, от самого себя. — Спасибо. Мне нужен кофе, — Клинт говорит хрипло и низко, словно всё ещё не проснулся. — Давай полежим ещё пару минут. Если честно, я не готов вставать, — шторы задёрнуты неплотно, и солнечные лучи нетерпеливо пробираются в полумрак комнаты, оставляя белые полосы там, куда могут дотянуться. Бартон не может дотянуться до Ванды. Она всё ещё очень далеко от него. На расстоянии выстрела, пушечного. — Как тебе спалось? Выспалась?

[status]первый поцелуй сбивает с ног[/status][icon]https://i.imgur.com/w851ain.png[/icon][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">▷ самый опытный вор в твоей жизни</div>[/lz]

+1

17

сонный клинт, его мягкие черты лица и едва осознанный прищур – первое, что хотелось бы видеть по утрам просыпаясь, и последнее перед тем, как проскользнуть в царство морфея. было во всей этой ситуации нечто теплое и уютно, словно атмосфера давно позабытого «дома» вдруг снова стала ощущаться сквозь пальцев. максимофф не хотелось отсюда уходить. не хотелось уходить от него. и будь в ее власти время и пространство, то маленький городок на окраине германии принял в свои ряды двух одиноких, побитых жизнью мстителей. только вот лучник был не таким уж одиноким.

мило – мое второе имя, - ванда язвит, укладывая свою добычу на небольшой столик почти у самой кровати, - но ты и вправду заслуживаешь отдыха не меньше остальных, так что заткнись и наслаждайся, - почему – то заботиться о бартоне хочется до дрожи в коленках и помутнения в глазах. ведьма ловит себя на мысли, что совсем не была бы против просыпаться до рассвета, чтобы приготовить ему завтрак и крепкий кофе; с удовольствием провожала бы на какую – нибудь дурацкую работу лишь в одной мужской футболке, сонно потирая глаза. по правде, она отдала бы все, чтобы хоть на день почувствовать себя той самой лорой, к которой лучник возвращается каждый раз, чтобы подарить бесконечное множество улыбок и любовь. алой много чего хотелось сделать для клинта, вместе с клинтом, ради клинта, но суровая реальность слишком сильно давила на хрупкие плечи: клинт никогда не был и не будет ее.

максимофф кидает взгляд на мужчину, что сидит в их кровати, едва накрытый простыней, чтобы в очередной раз почувствовать себя малолетней проституткой, вырывающей женатого мужчину из счастливой семьи. бартон говорит что – то о том, что нуждается в кофе и ванда уже хочет протянуть ему пластиковый стакан с напитком, как тот предлагает еще немного полежать, - хм, - алая задумчиво скрещивает руки на груди, - ты же понимаешь, что если я тебе передам кофе или брецель в постель, то велика вероятность того, что уборка номеров заедет нам по черепушке за устроенный беспорядок? – на лице появляется яркая улыбка стоит в голове пронестись смешным картинкам из какого – то дешевого сериала детства, где гувернантки устраивали бой подушками с каждым жителем отеля, кто им был не по душе. пьетро обожал такую бредятину. впрочем и сама девушка тоже. 

ладно, - алая громко вздыхает, с побежденным видом направляясь в сторону кровати, - только давай не долго, а то я боюсь, что мы снова уснем и проспим все на белом свете, - останавливается у самого края, стаскивая кроссовки, - не то, чтобы я была против, только вот роджерс выломает входную дверь, если мы не будем выходить на связь чересчур долго, - она изображает суровое лицо капитана, который тот строит каждый раз стоит его сокомандникам сделать что – то не столь супергеройское, - а уилсон будет шутить так грязно и так тупо, что тебе потом придется прятать его труп под кроватью, как в тех дешевых ужастиках, где старый извращенец убивает юную красавицу в номере пригородного мотеля, - ведьма вскидывает руки мол «я за себя не ручаюсь», а после тянется к своим джинсам. первая мысль – остановиться, лечь в верхней одежде или начать переодеваться хотя бы под простыней, вторая – видел он ее уже и в полотенце и в футболке. вряд ли голые ноги удивят бартона настолько, что он вскочит с насиженного места и побежит в церковь замаливать грехи перед женой. они же не собираются заниматься сексом в конце – то концов.

как твоя спина? – интересуется как бы между делом, расстегивая пуговицу и вжикая молнией, - больше не болит? – старается раздеться как можно более непринужденно, не превращая ситуацию в еще более неловкую и развратную, чем сейчас. ванда старается на клинта не смотреть, а еще желательно не думать ни о нем, ни о его широких руках и крепкой хватке, ни о слегка грубоватых, но ловких пальцах, что вчера пробирались под футболку. по телу пробегает приятная дрожь предвкушения, но ведьма откидывает от себя пошлые мысли, довольно ловко проскальзывая под небольшой кусочек простыни, что не обмотан вокруг крепких бедер. блять. – судя по напряженным мышцам, спал ты ужасно, - максимофф распускает хвост, чтобы удобнее устроиться на подушках и пару секунд просто понаблюдать за лучником буквально со спины, - признайся, - она тихо смеется, - я храплю как скотт? и не то, чтобы ведьма не знала, что в действительно слишком много ворочается или даже бубнит себе тихо под нос, когда ей снится нечто абсурдное или страшное /спасибо пьетро за то, что неоднократно снимал на видео/, но все же ей хотелось верить в то, что она не при каком раскладе не является причиной недосыпа, дискомфорта или усталости клинта. – хочешь, - дурацкая идея приходит на ум совершенно неожиданно, - я разомну тебе мышцы пока ты вздремнешь? если уж и падать в его глазах, то делать это окончательно.

алая не дает ему ответить, принимая вертикальное положение, - давай, - ловко перекатывается на колени, не обращая никакого внимания на то, что простыня соскользнула с худых ног, и теперь она в одной алой рубашке и трусах укладывает женатого мужчину если не на лопатки, то на живот. – я не мастер массажа, но сделаю все, что в моих силах, обещаю, - ванда тихо втягивает воздух стоит клинту покорно уложиться на кровать, - расслабься и получай удовольствие. мне бы тоже не помешало. господи, что я делаю. медлит всего лишь секунду, а после – ловко перекидывает ногу через чужое тело, удобнее устраиваясь на крепких, мужских бедрах, - если вдруг будет больно или неприятно не молчи, хорошо?

по началу ее движения аккуратные, даже осторожные. ведьма начинает разминать чужие плечи, исследуя тело бартона как нечто сокровенное, раннее недоступное; пытается найти наиболее уязвимые точки, чтобы нажать посильнее, размять затвердевшие мышцы и позволить тем вновь «вдохнуть новой жизнью». ведет вдоль спины вниз, очерчивая каждый позвонок. слишком близко, слишком интимно, слишком хорошо и максимофф не сдерживает стона, стоит рукам соскользнуть к пояснице, - черт, – ругается тихо, почти под нос, надеясь, что клинт все же уснул.

Отредактировано Wanda Maximoff (2022-02-18 17:24:24)

+2

18

[indent]Ванда звучит почти угрожающе. Если знать, на что она способна [а Клинтон знает], то логичнее всего будет испугаться до чёртиков и подчиниться. У Максимофф огромный потенциал, который ей только предстоит освоить. И Клинт верит в неё, потому что когда-то он был тем, кто толкнул её в это безумие, в этот бесконечный поток битв за какое-то там дело. Он и сам считал, что дело это правое, но сейчас, глядя на то, как их всех всё происходящее измотало, ему казалось, что он погорячился. Бартона нельзя было назвать человеком, который забирает свои слова назад, но стоило ли всё это того, чтобы Ванда вот так мучилась в этих дешёвых отелях? Богом забытые места и такие же люди. Ну хоть вид красивый, и на том большое человеческое спасибо.
[indent]— Слушаю и повинуюсь, — Бартон усмехается, когда Максимофф подходит и ставит кофе на прикроватную тумбочку. Там же стоят какие-то уж слишком старые часы и проводной телефон, у которого вращающийся циферблат. В такие пальцы засовывают, чтобы прокрутить. Он смотрит, как она словно бы плывёт по комнате. Ванда лёгкая и словно бы воздушная. В ней очень много силы и так даже не скажешь, сколько силы кроется в этом теле. У неё удивительно глубокие глаза и очень симпатичная улыбка. Бартону кажется, что чем дольше он на неё смотрит, тем сильнее влюбляется. Лучник совершенно не уверен в том, что способен остановить этот процесс, да он бы и не хотел. Слишком приятными были эти самые ощущения, когда он даже просто смотрел на неё.
[indent]Она говорит что-то про уборку и подзатыльники, скрещивает руки на груди, а затем улыбается так ярко, что это его почти слепит. На самом деле тумаки – это не самое худшее, что может случиться. Да и, если говорить совсем честно, происходили вещи и похуже. Бартон пожимает плечами, садясь в кровати удобнее. Он упирается спиной в стену и вытягивает ноги. Одеяло сползает где-то до середины живота, и Клинтон как-то не тянется подтянуть его обратно. Он вообще с этим совсем ничего не делает. Просто сидит, пока Ванда принимает какое-то очень важное решение. Не то чтобы Бартон чувствовал себя последним развратником, затаскивая Максимофф в кровать, но всё это, наверное, должно было быть очень волнительно.
[indent]— Если вдруг кто-то захочет тебя ударить, я буду тебя защищать, — он вроде бы это и в шутку говорит, но с другой стороны он и правда будет её защищать, потому что Клинтон определенно чувствует свою ответственность перед тем, какой именно стала жизнь Ванды. Могла бы она сложиться как-то иначе, если б Бартон тогда не решил стать примером для подражания? Если бы он только не толкнул тогда ту пронзительную речь, которая всё изменила. — И я правда не думаю, что мы можем с тобой проспать всё на свете. Да и что мы можем проспать? К закату точно уже будем свежими и бодрыми, — Клинт хмыкает немного неопределённо. На самом деле ему очень нравятся рассветы и закаты. Встречать их – сплошное удовольствие.
[indent]А ещё большое удовольствие – смотреть, как Ванда стягивает с себя кроссовки, а затем начинает шуршать джинсами, расстёгивая их. Клинт пытается не смотреть, чтобы в лишний раз не смущать юную Ведьму, но ведь он её уже видел почти без одежды. Что может быть более неловким? Боже, Бартон буквально обнимал её ночью, касался, прижимал к себе.
[indent]— Ой, да брось… не стал бы я убивать товарища, — Бартон фыркает, думая о Сэме. Конечно, вполне вероятно, что за шутки Сокол будет бит, но это уже будет не проблема Бартона. А вот то, что Уилсон и сам вполне в состоянии навалять Клинту, лучник со счетов благополучно сбрасывает. Да, Сэм – классный боец, но не он всё-таки агент экстра-класса. Бартон много дерьма прошёл и навыки свои заработал усилиями, потом и кровью. Вряд ли какой-то сам Сокол в состоянии потягаться с Бартоном, если у них не будет при себе их классных игрушек. Например, сейчас они были на равных. — А? Да я…
[indent]Он до банального не успевает объяснить ей, что в целом со спиной всё в порядке. Да, ему действительно очень сильно нужен был сон на нормальной кровати, а не скрючившись в нескольких местах. Но Ванда быстрая, шустрая, ужасно упрямая. Клинту приходится перекручиваться в простынях. Возня такая…забавная на самом деле. При этом Бартон не испытывает никакой неловкости за то, что видит её худые ноги с хрупкими щиколотками. В этом нет ничего противоестественного, словно бы так и должно быть. Так что Клинт заваливается на живот, вытягивая руки вперёд. Ванда оказывается на нём сверху. И Бартону даже как-то немного жаль, что он не может обернуться и посмотреть на неё. То есть… обернуться-то он может, но позиция будет крайне неудобной.
[indent]— Ничего ты не храпишь, не придумывай, — лучник всё-таки послушно роняет голову на мягкое одеяло, прикрывает глаза, ощущая руки Ванды на своей коже. Они у неё чуть прохладные. Наверное, потому что у Бартона у самого температура от её близости скакнула выше нормы. Нет, это не было плохо, но нужно было успокоиться и взять себя в руки. — Я просто долго думал. Очень долго… Ну и лёгкую паранойю никто не отменял. Когда столько лет работаешь на Щ.И.Т., то невольно происходит профдеформация. Так что никак с тобой мой сон не был связан, — Бартон, кажется, даже дышать начинает реже, когда пальцы Максимофф очерчивают его лопатки и позвонки. Глаза закрываются сами собой. И не потому что Клинт так отчаянно хочет спать. Совсем нет. Он при Ванде вообще спать не хочет, у него сон словно рукой снимает.
[indent]Он перестаёт что-то там бормотать, полностью отдаваясь на волю Максимофф. Значит ли это, что она его откровенно лапает? Бартон философски решает, что так даже справедливо, ведь он ночью её тоже потрогал. Да и ему бы правда хотелось, чтобы она касалась его. Про Лору и детей он совершенно не думает, потому что в этих мыслях не было бы совершенно никакого смысла, а потом Ванда ругается и, кажется, тихо стонет.
[indent]— А? — Клинт сразу же поворачивается настолько, насколько это вообще возможно, выпрямляясь на руках. — Что такое? Что-то случилось? — он смотрит на Ванду очень внимательно, как-то придирчиво пристально. — Эй, всё хорошо? Ты не делала мне больно, если что… Или… мышцы настолько забиты, что ты даже испугалась? Они у меня постоянно забиты. Чтобы их отпустило, мне нужно посещать массажиста регулярно, — Бартон выбирается из-под Ванды и встает на кровати на коленях вплотную к ней, берет лицо Максимофф в свои ладони. — Эй, посмотри на меня… Ванда, посмотри… — Клинт ловит её взгляд, такой тёплый, мягкий. — Тебе так идёт эта рубашка.

[status]первый поцелуй сбивает с ног[/status][icon]https://i.imgur.com/w851ain.png[/icon][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">▷ самый опытный вор в твоей жизни</div>[/lz]

+1

19

[status]witch power[/status][icon]https://i.imgur.com/1q38KT9.gif[/icon]

максимофф мерещится, что она попала в кошмар; самый настоящий, эротический и дремучий ужастик, которому нет конца и края. бартона с каждой секундой становится много, слишком много для того, у кого есть дети и жена, обязанности и долг будь то перед семьей или перед товарищами, что «вверили» ему присмотр за женской половиной беглецов. удивленный, почти невинный вопрос и такой пристальный взгляд, слегка отдающий нежностью – бред, иллюзия и никак иначе. ведьма отказывается верить в то, что происходит все более охотно, теряется в собственных ощущениях и горячих ладонях на собственных щеках, кажется, забывая дышать.

клинт, – чужое имя разрезает возникшую тишину, горечью оседая на языке. ей хочется. ужасно хочется поддаться вперед, подрываясь со своего места в чужие объятия; прильнуть к крепкой мужской груди и скрыться от всего. до одури хочется забыть о смерти родителей и бездыханном теле брата в собственных окровавленных руках; о разногласиях мстителей и гребанных предрассудках. просто быть под надежной защитой кого – то небезразличного, близкого и приятного сердцу. бартон прекрасно подходил на эту роль, наглухо засев в дальних уголках души почти с самой первой встречи.

- клинт, мы не ... я ... – ванда глупо таращится вниз - на кровать – где соприкасаются их колени, в голове одна каша из несвязных речей. что она ему должна сказать? что они не могут быть вот так вот вместе? не могут прижиматься друг к другу в интимной обстановке, когда так хочется тепла и банального ощущения, что в этом мире ты не один? что ей до чертиков хочется его поцеловать, а потом не видеть по ночам грустное выражение мисс бартон и детей, у которых уводит отца. ведьма делает глубокий выдох, прикрывая глаза. накрывает чужие ладони своими, аккуратно очерчивая большим пальцем грубые костяшки, - спасибо, – как там говорят: если хочешь выйти из неловкой ситуации, играй в дурочку? максимофф правда старается, но не уверена, что у нее выйдет хоть что – то, учитывая происходящее, - пожалуй, оставлю рубашку себе, – улыбается слабо, едва заметно. все еще боится утонуть в голубом омуте напротив, а оттого смотрит куда угодно, но не на него. такого желанного и невероятного.

извини, – алая все же находит в себе силы аккуратно отстраниться, присаживаясь на колени, - переоценила возможные силы с массажем, - не признаваться же лучнику, что она откровенно поплыла от прикосновений и той интимности, что была между ними. одно дело, прижиматься друг к другу под покровом ночи, когда сознание граничит где – то на периферии, а другое – при свете белого дня. ночью можно прикинуться сонной, тупой, уставшей или вовсе пьяной, оправдать же свое неподобающее поведение парой минутой раннее казалось непосильной задачей. ванда была взбудоражена и слегка возбуждена, хотелось сбежать на край планеты, а получилось лишь отодвинуться на другой конец кровати, сжав плотно колени и прикрыв оголенные ноги одеялом. будто бартон там чего – то не видел вчера.

может все – таки позавтракаем и пойдем к остальным? – максимофф пытается перевести тему, дабы хоть как – то отбросить непристойности в своей голове, где бартон валит ее на кровать, вклиниваясь меж разведенных ног, - или ты еще хочешь поспать, не боясь навлечь на себя гнев кэпа? – где он пробирается рукой под свою же рубашку на женском теле, оглаживает мягкие изгибы, играется с сосками. черт. ведьма давит улыбку, пытаясь быть максимально ненапряженной и натуральной, выходит скорее всего хреново, но ванда очень надеется хоть на малейшее благословление судьбы и хоть какие – то остатки разума по крайне мере у мужчины. им нельзя, как бы сильно не хотелось. нет. им категорически нельзя, каким бы правильным это не было в ее наивных мечтах, все еще теплившихся в израненной душе.

ведьма шарится по кровати в поисках резинки, чтобы собрать волосы в небрежный пучок; тянется словно кошка, пытаясь размять затекшие мышцы и все так же играть в дурочку, чтобы не думать о лучнике. - я все же не откажусь от кофе, – максимофф свешивает ноги с кровати, поднимая с пола свои джинсы, - думаю, он уже холодный, но все же, – еще ни разу в жизни ей не доводилось говорить так много и несвязно; обманывать собственное тело и мысли, разыгрывая ненужные спектакли. ванда всегда была скрытной, местами молчаливой и предпочитала слушать, а не изрекать нелепые речи, пытаясь скрыть возбуждение как школьница. пьетро точно бы посмеялся над ней и всей ситуацией в целом; нашел бы как разрядить обстановку и больше никогда не возвращался бы к данной теме, если бы понял, что это в действительности важно. но клинт не пьетро и ванде пора свыкнуться с этой мыслью, принять тот факт, что с мужчиной не менее комфортно, чем с собственным братом, а ее желания всего лишь.. глупость. да, глупость. бартон женатый мужчина, который просто пытается ее защитить и тем самым выполнить обещание, которое дал сам себе еще тогда, в заковии.

дура. дура. дура. трет виски, все еще находясь к мужчине спиной. веду себя как самая последняя школьница. зачем я согласилась. зачем вообще в это полезла. максимофф сильно жмурит глаза, начиная считать с нуля и до бесконечности. надо успокоиться. окончательно. не хватало, чтобы комната начала ходить ходуном от неконтролируемого потока магии, что вырывается каждый раз когда она в раздрае.

0

20

[status]первый поцелуй сбивает с ног[/status][icon]https://i.imgur.com/w851ain.png[/icon][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">▷ самый опытный вор в твоей жизни</div>[/lz]

[indent]Всё будет хорошо – это, наверное, не про Мстителей, не про супергероев и уж точно не про них двоих. Конкретно не про Ванду и Бартона, хотя ему вроде бы как очень сильно хочется, чтобы «долго и счастливо». С чего бы? У Соколиного глаза на безымянном кольцо тонкой полоской опоясывает кожу, словно бы держит на невидимом поводке, который тянет-тянет-тянет. Бартон от этого напряжения устал, и он больше так не хочет. Скучает ли по детям – да, но возвращаться в Лоре, которая явно заслужила кого-то получше – нет. Он ведь бездарь. У Клинта в волосах и мозгах гуляет ветер. Он сложно переживает ограничения, рамки и какие-то дедлайны, а Лора ставит их и ставит. А все эти красивые слова о том, что она будет его поддерживать во всём – удобная ширма, которая касается только тех моментов, когда Клинт дома. Может быть он просто не создан для такой вот жизни. Может быть ему нельзя сходиться с женщинами, потому что он портит им жизнь, рушит их мечты и надежды. Так случилось с Лорой.
[indent]Так может случиться и с Вандой, которая стоит перед ним на коленях, касается пальцами огрубевших костяшек и смотрит так, что внутри натягиваются какие-то особенные струны, не музыкальные. Путь их – от кадыка до пят, а затем обратно. И тонкие пальцы Максимофф, которые могли бы просвечиваться на солнце, дрожат на этих самых струнах. Клинтон клянёт себя за то, что его к ней тянет канатами и магнитами. И большой дом, размером с какую-то планету, забивается на ответственность и обязанности. Бартон – не образцовый отец, пусть дети его и любят. И уж точно он не возьмёт номинацию «муж года». Знала бы Лора, что её благоверный сейчас делает – огрела бы сковородкой по затылку, потом, наверное, бегала бы по дому, паковала вещи и под крики «я забираю детей к бабушке» покидала бы их семейное гнездо, которое Соколиный Глаз кое-как делал своими руками, тратил время на всякие пристройки и террасы, мастерил стулья и столы.
[indent]Но Ванда смотрит так, что Клинтону вдруг очень сильно хочется ошибаться на свой собственный счёт, хочется верить, что на самом деле он не плохой муж, просто Лора – не так. Что на самом деле рядом с этой бестией он может стать лучше, правильнее, сильнее. И плевать, что Ванда как бы его переплюнуть может на раз, плевать, что её способности выходят за рамки какого-либо понимания. Плевать, потому что ради неё он хочет быть кем-то ещё, а не просто болваном и повесой, клоуном среди Мстителей. Талисманом на удачу, как его однажды назвал Тони. А что видела в нём Ванда? Почему позволяла спать с собой в одной кровати и почему не убегала, когда руки мстителя становились наглее, чем позволяли обстоятельства? Бартон не вчера родился, а потому знал наверняка – подобное происходит не просто так, всегда есть какая-то причина. Хотя бы банальная симпатия, если уж начинать с малого. Главное, чтобы Бартон не объебался, и подобные касания не были из-за того, что Ванда просто боится сказать ему «нет». Что если у Клинта просто больная фантазия и на самом деле Максимофф просто не хочет показаться грубой?
[indent]Вот и сейчас у неё дыхание какое-то сбитое, надрывное. Смотрит подбитой ланью. Клинт не хочет складывать два и два, это совсем не тот результат, который хочется получить в итоге. Ванда словно бы смущена их близостью. Клинт не признается, но он смущен тоже. Сердце стучит как-то слишком уж гулко, отдаёт набатом в висках, и ему очень хочется коснуться ее ещё раз. Руками, губами, чтобы щиколотки спутались друг с другом. У Максимофф красивые, длинные ноги, и Бартон любуется ими как истинный ценитель прекрасного. На самом деле он мог бы отвесить ей уйму комплиментов. Вопрос лишь в том – сколько Ванда сможет принять.
[indent]— Ничего, ты и так сделалa достаточно, — Бартон смотрит с сожалением на то, как Ванда напуганной ласточкой оказывается на другой стороне кровати, сводя свои острые коленки и глаза так, словно вот-вот и они оба наломают дров. Правильно это, наверное, потому что лучник – тот ещё дровосек. Он знает, что такое «грабли» и как лучше всего на них прыгать, чтобы точно было больно. Хочет ли он, чтобы было больно Максимофф? Нет. Эта маленькая ведьмочка не должна получать по руках и губам только потому, что Клинт такая тварь, что смотрит на неё с лёгким прищуром. — Хватит валяться, ты права.
[indent]Бартон выбирается из кровати следом за ней. Одеяло сползается куда-то по бедру вниз. На нём только нижнее белье. Клинт не смущается, но наверняка смутится Ванда. Клинт цапает пальцами джинсы с кресла, почти наклоняясь к плечу Ванды. И он не удерживается от легкого поцелуя в плечо. Пускай через бессознательное осуждение, пускай через тонкую ткань рубашки. Пускай через презрение к самому себе. Клинт с этим справится. Поцелуй в плечо не равен поцелую в уголок губ, чего тоже чрезмерно хочется. Бартон уходит в ванную, чтобы умыться и одеться, а ещё – дать Ванде время как-то пережить случившееся.
[indent]Он долго пялится в своё собственное отражение, прижимаясь спиной к двери с облупившейся краской. «Вот так и выглядит мерзавец, Клинтон. Что? Не нравится?». Кривоватая усмешка перекашивала его лицо какой-то горькой смиренностью. Бартон не хотел быть подлецом, но именно им он и был. Как его терпела Ванда – тот ещё вопрос. Возможно, всё из-за её неопытности, а вот повзрослеет, осознает – точно возненавидит. Клинтон отлипает от двери и начинает приводить себя в порядок. Начинает с зубов, заканчивает лёгким душем. К Ванде он выходит в джинсах и майке, сверху натягивает на себя худи.
[indent]— Пойдём позавтракаем нормально. Может быть, встретим кого-то из наших в забегаловке, решим, что будем делать дальше, — Клинтон хлопает себя по карманам, проверяя наличие телефона и финансов. Вроде бы всё на месте, а значит можно выдвигаться. Клинт влезает в кеды, после чего открывает дверь и галантно предлагает Ванде выйти, после чего щелкает замком и проворачивает ключ, убирая его в задний карман джинс.
[indent]Они спускаются по лестнице, и уже на первом этаже Бартон вспоминает, что не прихватил с собой ни сигареты, ни зажигалку. Да и хрен с ним. Если по пути будет какая-то табачка, то он возьмёт себе пачку, чтобы потом на узком балконе портить Ванде здоровье сизым дымом.
[indent]— Хочется хорошо прожаренного бекона и яичницу. Знаешь, люблю такие завтраки, — Бартон мягко придерживает Ванду за талию, когда они спешат перейти улицу.

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » мои улыбки,твои аплодисменты;