html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
микаса Микаса не знала – Микаса не знает. Инстинкты, двигавшие её вперед, закрывают сознание на замок все глубже, сильнее, запрещают доверять, верить и проявлять хоть каплю сочувствия к тем, кто этого не заслуживает. Ужасно, невыносимо сильно хочется послушать их, расслабиться, опустить руки и просто отдаться этому сжигающему все на своем пути чувству сладкой ненависти, презрительно смирять темной сталью глаз, и не думать о том, что завтра кого-то могут просто напросто сожрать на задании. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » света больше нет


света больше нет

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Kamado Tanjr & Hashibira Inosukehttps://forumupload.ru/uploads/001a/0d/3f/2481/70126.png
https://forumupload.ru/uploads/001a/0d/3f/2481/427491.png
света больше нет


он снова пожалел...
вместо света ушел во тьму.

[icon]https://i.pinimg.com/564x/d6/4c/e4/d64ce48e719a13743a4686e1139da043.jpg[/icon]

Отредактировано Hashibira Inosuke (2022-01-16 12:58:57)

+1

2

танджиро больше не видит света — ему кажется, что все это настолько далеко от правды, что он никогда его и не видел; танджиро кажется, что еще немного и он просто забудет как выглядит солнце — а помнит ли он его? не помнит. не знает. боится думать о том, что действительно когда-то знал его. теперь в его мире царит только тьма — тьма, которую не нарушает ничего, кроме огня. теперь он может гулять только под луной, теперь он может быть только тогда свободным — сжимая катану, как когда-то и пытаясь призвать хоть одно дыхание; все тщетно.

камадо танджиро больше не существует.

когда-то танджиро мог сражаться, мог бороться за идеалы и желание спасти сестру, а теперь спасать нужно было его. но, на самом деле, не сейчас, а тогда. гораздо раньше. его спасать надо было, когда он ломался раз за разом. когда кровь видел, когда ренгоку умер, когда он не смог победить аказу, что сбежал. его спасать надо было, когда ему кошмар с родными показывали, когда он проходил испытание, когда у него ничего не получалось; его спасать надо было, когда столпы его избивали, когда он короб прижимал к себе с незуко, спрятанной там; его спасать надо было гораздо раньше, а сейчас уже

поздно.

в ту ночь, когда битва последняя шла, когда они нашли музана и когда они старались его победить — танджиро сдался. он даже не помнит, как он в демона превратился — только голос, который никак не унимался все еще слышался где-то внутри. он помнит, как незуко кричала, как жгла его, как старалась что-то сделать, но все было напрасно.

танджиро надо было спасать не тогда, не в самом конце, а гораздо раньше.

камадо танджиро больше нет. отныне есть только новый демон. новый преемник музана, который прячется в лесу — это было общее решение, пока танджиро еще мог соображать не как демон, а как человек. это было решение, с которым были согласны все — и иноске, и столпы оставшиеся, и незуко, и даже зеницу. правда, последнему все тяжелее было это принять — он был уверен, что танджиро обязательно навредит незуко, но.

время шло несчадно быстро, танджиро действительно обустроился в лесу и не показывался никому. если он кого-то и убивал, то это были лишь животные, чтобы найти себе пропитание, вот только чем дальше шло время, тем сильнее становился голос музана. он все просил, все увещевал его на то, чтобы тот поглотил его, вобрал всю силу, позволил себе стать настоящим демоном.

по ночам он говорил о том, что танджиро больше никому не нужен — друзья отвернулись и даже иноске однажды придет для того, чтобы убить его; но незуко постоянно приходила и приносила что-нибудь, разговаривала с ним сквозь закрытые двери и улыбалась ( танджиро слышал это ), когда говорила о зеницу. она рассказывала ему, какого это — ходить под солнцем и снова быть человеком, а танджиро думал о том, что они поменялись местами. это было не обидно, это не вызывало в нем ничего, кроме отвращения к себе самому.

несколько раз он правда пытался покончить с собой, но ничего не выходило — голос внутри спасал его. и становился только громче. вскоре он стал заглушать даже собственные мысли, которые камадо так свято хранил и оберегал. но каждый раз, когда ночью к нему приходил иноске и приносил ему лакомства — он чувствовал себя еще человеком, который может улыбаться и даже что-то чувствовать.

— иноске? ты сегодня рано..., — танджиро улыбается уголками губ, прячет клыки, когда выходит на крыльцо. луна еще не взошла, но лес уже покрылся темнотой, в которой черт ногу сломит; танджиро принюхался, стараясь понять — действительно ли пришел его возлюбленный, но вместо этого все, что он почувствовал — клинок, приставленный к горлу. о том, что у него обострились инстинкты и говорить не следовало.

— я пришел для того, чтобы убить тебя... прости, танджиро, ты мой друг, но незуко... незуко-чан..., — и сердце, если бы оно билось, точно бы пропустило удар. этот голос принадлежал только одному. только зеницу так боялся за его сестру, так сильно любил ее без права на взаимность. только он мог нанести удар, от которого танджиро пришлось уворачиваться.

а голос внутри только сильнее говорил о том, что даже друзья от него отвернулись.

[icon]https://i.imgur.com/m1xSvd8.png[/icon]

Отредактировано Tanjiro Kamado (2022-01-16 14:09:51)

+1

3

[indent] Спасите его. Спасите его быстрей. Спасите его.

[indent] Никто не смог его спасти. Даже такой тупоголовый Иноске понимал, что все может быть потеряно. И если бы ему это сказали до встречи с этими ребятами, что он будет пытаться защитить демона, то тут явно были бы лишними слова. Это все не имело никакого значения, потому что все это был какой-то сплошной бред. Сколько себя помнил мальчишка, он всегда был одиноким. Но при этом одиночество никогда его не напрягало. Никогда. В свое время он просто радовался своей жизни. Даже не понимал, что является человеком. Просто дитенышом существ. Кабанов. Это он уже потом узнал, от старика, который пытался научить его как-то жить. Но он был горным зверем, который получал своего рода удовольствие от жизни. Мы не можем чувствовать одиночества, если не было когда-то других людей. Не может говорить про свет без тьмы и не может сказать наверняка, что без зла было бы добро. Всё как-то относительно и взаимосвязано. Потому не зная о том, что можно дружить, он жил один. Всегда один. И ему было хорошо. У него были чёткие представления о жизни. Есть демоны. Есть охотники. Есть обычные люди. И все. Все было как-то прямо просто, а потом все изменилось. Сейчас все изменилось.

[indent] Шаг за шагом Иноске познавал мир людей. Познавал новые чувства. Не понимал до конца, что именно вообще от него хотят и как именно будет правильно реагировать. Поэтому делал это в своём стиле. Просто не думал. Ему казалось, что думать вообще самая большая ошибка, которую можно совершить. Нельзя. Ни в коем случае нельзя думать, вот что он думал каждый раз. Каждый день. Что уж там говорить, во время сражения на горе, где ему пришлось сражаться с огромным пауком ему даже было немного страшно. Его ранили, причём, очень сильно. Если бы ещё Гию в конце его не привязал, чтобы он не рыпался, Вероятней всего не дожил бы до утра. Но каждый раз получая увечья, он начинал думать. А ещё перед глазами появлялось тупое лицо Камбоджа, который пытался его наставить на путь: " не смей умирать". И он не умер.

[indent] Тренировки. Лечения. В общем, все это завертелось с невероятной силой. К тому же он понял, что Зеницу, например, бегает за девочками и каждый раз об этом громко орёт. Вообще его поведение всегда было от крайности в крайности, от чего ему становилось совершенно не по себе. Какой-то ненормальный он, но все же стал близким другом. Что же касается Танджиро (со временем Иноске запомнил его имя) было сложней. Его склад ума отличался. Был сложней. И иногда его глаза выдавали его боль.  Не сразу Иноске научился это понимать. Но когда проводишь столько времени вместе неосознанно начинаешь читать. А ещё у него перед глазами все время были не девочки, а лицо этого приятеля. Парня, который в какой-то момент стал заменять ему весь мир.

[indent] Кабанья маска все чаще слетал с его головы, показывая его истинное лицо. Он все чаще стал его показывать и не стесняться. Ему уже не нужно прятаться было всегда в своём коконе кабана. Но потом...

[indent] - Его больше нет, - друш с жёлтыми волосами тихо произносит, пока они сидят вечером около крыльца подле дома.

[indent] - Не говори ерунды, я почти каждый день с ним вижусь, - выдаёт Иноске. Уже прошло не мало времени. Он изменился. Познал больше жизни. Так как смерть Музана не состоялась, он все так же продолжал быть охотников на демонов. Но каждый раз возвращался домой, чтобы навестить Танджиро. Человека, который в конце концов стал его миром. Гора. Его снова дорога вела в лес на горе. Там он мог с ним часами разговаривать и слушать о том, чего ещё не знает. А Иноске многое не понимает до сих пор. Разве что сердце бьётся так бешено в груди каждый раз, когда он видится с  ним. Каждый раз тяжело прощаться на какое-то время. И сегодня он должен пойти к нему. Но что-то с чаем не так. Он засыпает крепко.

[indent] Когда же парень просыпается, то понимает, что проспал очень много времени. Зеницу нигде нет. И если подумать, то первое время он даже не думает ни о чем. Как всегда. Уснул и уснул. Берет сладости и отправляется в сторону своего любимого человека. Только вот, Зеницу не рассчитал тот факт, что на него яды не сильно действуют и остальные вещества из трав тоже. Поэтому он проснулся намного раньше нужного времени для приятеля.

[indent] Уже ближе подходя, он чует запах Зеницу. Что-то не так. Он редко приходит сюда и все чаще стал говорить о том, чтобы убить демона в лесу. Ему страшно. Он никогда не отличался смелостью. Они с ним полная противоположность. Совершенно. И он бежит. Оставив сладости  на земле, он бежит со всех ног. Но не успевает на начало боя. Врывается в бой, отказываясь между своими друзьями. Вот бы вернуть прошлое. Когда они втроём были людьми и проводили много времени вместе. Как они смеялись и шутили. Как рисковали своей жизнью, чтобы спасти друг друга. Как же это было прекрасно. А теперь. А теперь они способны убить друг друга и оставить его одного.

[indent] Иноске познал своего рода любовь. Познал дружбу. Благодарность. Познал большинство чувств, поэтому не может просто взять и забыть это все. Не может оставаться в одиночестве, потому что поймёт, что что-то не так.

[indent] - Зеницу, балван, убери меч и иди нахуй отсюда, - рычит кабанья голова, но тот его не слушает. Плачет. Его любовь поражала. Незука никогда не проявляла к нему интерес, а он все время плачет по ней. Такой дурак. - Перестань, ты не понимаешь, что делаешь. Мы его спасём. Он наш друг, - а он снова нападает, но Иноске вытаскивает свои мечи и защищает своего друга, свою любовь, которая может быть и вовсе не она. Ему так сложно. Чем больше думаешь, тем сложней жить.

[indent] Иноске отбрасывает друга подальше и встаёт снова. - Танджиро, с тобой все в порядке? прости, я немного опоздал. После чая крепко заснул.

+1

4

танджиро никогда не хотел доставать меч, никогда не хотел направлять его на своего друга, никогда не хотел быть тем, кому придется сражаться с теми, кто ему дорог. но танджиро — тот танджиро который всегда свято во все верил, теперь смотрел на зеницу, что держался крепко на ногах. он не собирался сбегать. никто не готов был к этому, никто не хотел убивать друг-друга, но в этом мире нет места демону. даже если это твой друг — их всех прошлый опыт научил тому, что демонов надо истреблять. и даже если незуко вечно говорила зеницу, что это не так ( танджиро все слышал ), что они найдут лилию, что они смогут побороть все — зеницу не верил.

а танджиро не мог его не простить за это. он и сам не верил во все это, пока в гуще леса прятался в тенях каждый день. музан, конечно, был симбиотом, что дал ему новую жизнь, сделал своим преемником, позволил ему пользоваться его силами, но никто не спросил об этом танджиро. не спросили — а нужно ли ему это? а хочет ли он этого? танджиро просто кинули на произвол судьбы, когда в решающей битве все пошло не так.

— зеницу, стой!, — танджиро уворачивается раз, второй, третий. у него нет даже оружия, он теперь не может позволить взять себе в руки меч, хотя пальцы все еще помнят как двигается клинок. тело все еще помнит каты. он ведь мог бы одолеть зеницу пока тот не спит.

— ни за что! незуко-чан..., — он опять говорит что-то о незуко и танджиро должно быть грустно, но он впервые не чувствует ничего. даже когда клинок чертит расстояние рядом с собственным горлом. рана просто затягивается, не позволяя даже капле вытечь; иногда танджиро думает — а насколько же я стал сильным, если меня не убить? если я сам себя убить не могу? и как быстро по мою душу придут столпы?

вот только души у него, как у демона, больше нет.

все, что у него осталось — незуко, что не боится его, да иноске, который приходил к нему говорить. иноске, который верил во что-то. иноске, который словно бы знал, что для них ничего не кончено. но почему зеницу сдался? танджиро не знал. не уверен он был и в том, что хотел бы найти ответ на вопрос.

а голос в голове становился все громче, шептал: "убей, поглоти, ты же можешь", заставляя танджиро уворачиваться все сильнее. он не мог ранить друга, даже если тот нападал. он не мог позволить себе этого сделать. и от этого всего внутри сворачивалось: танджиро хотел крови, танджиро она была нужна, как и любому демону, но он не позволял себе. никогда бы не позволил. а зеницу, меж тем, все сильнее и сильнее зарывался. требовал от него чего-то, что никак не мог получить.

наверное, он хотел ответов. таких же, как хотел бы и танджиро. вот только все выходило из под контроля, когда он понимал одну простую вещь — никто теперь не спасет его. никому не подвластно это.

— иноске?, — все, что он видит-чувствует-слышит, так это как лязгают мечи. он слышит голос собственного друга, который встает между ними, не позволяя танджиро сделать непоправимое. его словно бы оттесняют, загораживают собой. и танджиро видит — иноске без маски, он не боится. иноске верит, что он, танджиро, ничего ему не сделает. и он прав.

— все хорошо, иноске, спасибо!, — он даже улыбается, как и раньше. правда, теперь видны клыки, которые он тут же старается прикрыть ладонью: стесняется. не верит во все это; а луна встает ве выше. и голос все громче. он требует жертв. и танджиро буквально чувствует, как у него чешется все, как горло дерет — хочется разодрать его, но он держится.

и даже когда глаза цвет меняют, когда зрачки становятся вытянутыми, когда зеницу пролетает мимо иноске (видимо, защиту пробил), танджиро отбрасывает его одним лишь движением. меч в его пальцах ломается, у зеницу нет больше шанса напасть.

— прости, зеницу, я не хотел... — и правда не хотел. теперь танджиро выглядит не как хищник, но как жертва, которую загнали в угол.

а зеницу лишь шипит кошкой:

— дурная ты кабанья голова! не со мной сражайся, а с ним! он ведь демон!, — и он ведь прав. и танджиро не может не признать это. особенно тогда, когда в воздух поднимаются хвосты-позвонки, а из груди вырывается рычание.

в конечном итоге, танджиро, не смотря на это, отступать старается. ему хочется, чтобы к нему не приставали. чтобы оставили в покое. и он старается сбежать в собственный обветшалый домик, но зеницу не позволит. даже со сломанным мечом.

— иноске, пожалуйста, поверь мне! я не хотел ничего делать! я... я просто оборонялся... — он шепчет это, когда на колени опускается, когда взглядом почти немигающим смотрит на того, кого любил. на того, кто единственным остался на его стороне.

[icon]https://i.imgur.com/m1xSvd8.png[/icon]

+1

5

[indent] Иноске другой. Иноске не тот. Иноске неправильный. Все так. Все так. Его поведение до сих пор оставляет желать лучшего. Но он старается. Сам не понимает до конца ради кого или ради чего он старается. Но он действительно, старается. Ведет себя адекватно. Пытается правильно говорить, а это не выходит с первого раза. Не выходит и со второго.

[indent] Тепло в груди не рассеивается. Он  теряется в потоке новых чувств. Теряется в потоке своих эмоции. Не зная за что уцепится, что правильно. А что нет. Не понятно, в какой такой момент, что сказать. Что будет не так.

[indent] Его порядком это уже бесит. Столько всего и за раз. Почему нельзя как раньше испытывать желание уничтожать демонов и жрать. Почему же сейчас столько всего. Как же было просто, когда не думал. Когда не думаешь, можно делать все, что только хочется. Тогда и не больно от мысли.
- Перестань, - выдыхает Иноске. Просто перестать разве не можешь? Просто перестать такое говорить. Не надо. Но Иноске не произносит это вслух. Не говорит, как, наверное, следовало бы. Он не говорит, потому что уверен, что не достучится до Зеницу.  Не словами уж точно. Когда все же из труса он превратился в такого? Иноске его таким видел разве что, когда тот терял раньше сознание. И даже смеялся над ним, чтобы тот не просыпался. Когда же все это изменилось?

[indent] Момент. О таком обычно говорят? Когда стоишь между двух огней. И вот оно, он понимает, что правильно говорит Зеницу. Правильно. Ему надо защищать этого беловолосого мудака, который сорвался на их друга. Но так же он не может пойти против своего сердца. Всегда шел по следу своего чутья, а не головы. Видимо пора вернуть былое.

[indent] - Когда я пытался убить Недзуко, ты защищал ее от меня. А она была демоном, - тихо произносит Иноске. – Тогда почему я должен отступать от того, кто дорог мне?

[indent] Кабанья голова преграждает собой Танджиро. – Я ему верю, но и тебя понимаю. Просто свали нахуй, - вырывается из него. Так непривычно слышать от него подобные речи при таком лице. Поэтому ему всегда было проще в маске. Никто не видел его «красоты», чтобы осуждать. Хотя это понимание пришло как-то позже.

[indent] Зеницу встает и уходит. Его шаги неуверенные. А глаза выдавали лишь разочарование. Ну и пусть. Он еще сможет с ним поговорить. Хотя, Зеницу всегда был упрямцем, как бы не казался конченным трусом.

[indent] - Я верю тебе, Танджиро, - он поворачивается лицом к своему другу. Нет, давно уже не другу, а тому, кто ему очень дорог. Садится на одно колено, протягивая к нему свои руки. Его не пугают клыки. У кабанов они тоже есть.

[indent] Ласково касается своими огрубевшими руками щеки Танджиро.

[indent] Почему так получилось? Самый добрый и самый мягкий из них всех. Почему именно тот, кто видел даже в монстрах что-то светлое и плакал, когда они умирали. Почему именно такой человек оказался в такой ситуации? Почему он? Почему?

[indent] Как же не привычно быть мягким. За столько лет. Нет, за всю свою жизнь, он привык быть совершенно другим. Грубым. Крикливым. Тупым. Только сейчас ему приходится так сильно стараться, чтобы он оставался в живых. Кто бы мог подумать.
Лбом дотрагивается лба Танджиро.

[indent] - Я тебе верю. Все хорошо, - тихо произносит, после чего закрывает глаза. – Даже если мне придется сражаться против всех, я не смогу тебя оставить.

[indent] «Потому что люблю».

+1

6

танджиро хочется светить — так же, как светит зеницу, так же, как светят многие другие; танджиро хочется улыбаться, смотреть на солнце и не бояться, но он качает головой — это невозможно. никогда ему не увидеть больше этого, никогда не выйти ему в свет теплых лучей — остается только касаться грани света и тени, прятаться в доме, заколачивать окна так же, как заколачивать собственные раны и слушать, прислушиваться к каждому шагу.

на него объявлена охота давно — он знает; мудзан внутри него живет, мудзан внутри корни свои распускает, шепчет ему по ночам, про голод напоминает, но иноске держит крепко — он смешной, никогда не выговаривал его имя, но всегда следовал рядом. иноске был тем, кто остался рядом с ним, когда у танджиро ничего больше не осталось — весь мир сгорел, развалился карточным домиком, а иноске собирал его, иноске его пальцы грел и говорил-говорил-говорил.

голод застилает собственные глаза, дерет глотку и танджиро едва ли не рычит. инстинкты демона борются с тем, что осталось от человека — с тем самым небольшим, что еще может держать удар; а зеницу не отступит. даже со сломанной катаной, даже на грани смерти. танджиро знает это — он трусливый, да, но не тогда, когда закрывает глаза.

но зеницу уходит, а слова иноске танджиро все еще слышит где-то под слоем воды, что в ушах стучит; он дышать старается — раз-два-три — не получается; иноске его держит, как маяк, как чертов якорь, и танджиро этому рад, но сейчас он бы на дно добровольно пошел, но не может. нет у него на это права. нет у него на это никакой возможности.

— иноске, — танджиро не то рычит, не то скулит. на собаку похож — побитую; смотрит куда-то позади себя, сбежать хочет в чертов домик, неловко к пальцам чужим поддается, кусает собственные губы, выдыхает судорожно и прикрывает глаза. нужно просто взять себя в руки, так ведь? это было так легко всегда — видеть во всех все хорошее, но теперь в себе этого не увидеть — хотелось бы, да никак.

— мне страшно, иноске, — клыки чешутся, но он молчит. лишь неловко улыбается, когда чужие руки своими накрывает. что чувствует мальчишка с кабаньей головой? слышит ли он как сбивается чужое дыхание? он не знает. ему хочется знать это, хочется спросить так много, но он молчит; у них с иноске уговор — тот приносит ему еду сам. после того, как танджиро пытались уже отравить, они выработали одно правило — только кабанья голова может его кормить. только с ним танджиро может быть собой.

— спасибо тебе, спасибо, — он буквально цепляется за него, словно падает куда-то, хотя... куда падать еще? тот, кто давно оказался в чертовой бездне, тот, кто давно оказался меж двух жизней — ему нечего больше терять. хотелось бы, да потеряно все.

кроме этого мальчика.

— у меня дома... даже еды нет, — он посмеивается, старается натянуть улыбку ( а шрам болит все сильнее ), чуть отстраняется. перед глазами слегка плывет; иноске говорил, что он ему дорог. иноске сам сказал об этом зеницу, подвел черту, но сейчас танджиро мыслил слишком уж лениво, словно вот-вот готов уснуть. и хотелось бы, конечно, вынырнуть отсюда, но

— я не ел несколько дней... нужно найти еду, тебе не безопасно со мной, — он заботится даже сейчас, когда кусает губы. он заботится о нем, но не о себе — да к черту какая уже разница? у него есть способ умереть, если навредит тому, кого любит, но он не хочет этого. ни навредить, ни умирать.

— ты мне... ты мне больше, чем друг, иноске, — где-то за горизонтом скоро забрезжит рассвет, и танджиро думает о том, что это уже когда-то было. было, когда умирал ренгоку. было, когда он стоял на коленях, когда ревел, когда не понимал еще ничего; а теперь он лишь пытается придумать, как спрятаться и переждать еще немного времени.

танджиро сейчас действительно похож на побитую собаку, а не на человека.

+2

7

[indent] Имя. С его уст звучит его имя. Он здесь. Он помнит его. Даже в таком состоянии. Имя. Как же важно порой услышать нечто подобное.
[indent] Мучается так сильно. Чтобы сделать такого, чтобы прекратить его муки. Чтобы сделать такого, чтобы он перестал так смотреть. Перестал бояться. Что сделать, чтобы укрыть его от всего мира. Оставить рядом и сделать счастливым. Иноске никогда и не умел этого делать. Никогда и не пробовал.
[indent] Не плачь, - прозвучит так ужасно. Не падай духом, - а куда еще? Не переживай, - но ведь сейчас весь мир против него. Он монстр. Демон. Но в нем Иноске видит лишь своего Танджиру. Своего мальчика, который всегда его учил. Говорил правильные слова. Говорил, что делать. Говорил, что не стоит. Он видит в нем лишь человека, которого уже давно полюбил.

[indent] Ему нравилось забираться ночью на него, когда они где-то спали. Мягкий. Теплый. Добрый. Не монстр. Танджиро даже сейчас не монстр, потому что думает не о себе. О нем. Это же показатель. Нельзя. Нельзя его оставлять. Ему и не хочется, если честно. Нельзя. Даже в таком состоянии. После Зеницу. С ним он еще поговорит. Этот придурок…

[indent] - Мне тоже, - все же выдает кабан. Делясь самым сокровенным. Никогда же раньше он этого не делал. Не говорил о своих страхах. – Я боюсь, что однажды тебя не станет, - вот что действительно пугает Иноске. Проснуться в мире, в котором не будет Танджиро. Не будет человека, да пусть и демона, которого он полюбил всем своим сердцем. Как же просто перемещать сердце внутри тела, н о как сложно обуздать его.

[indent] - Я принесу еду, а ты иди в дом, - взгляд его падает на горизонт. Не сегодня. Не умирай сегодня. – Я выкинул недалеко, принесу тебе, - кабан отворачивается и делает несколько шагов, когда он слышит о том, что он ему больше, чем друг. Сердца уходит в пятки. Главное удержать его, чтобы он и правда туда не рванул. Но он стоит. Стоит к нему спиной. Потому что не знает, что делать. Не знает, как сказать о своих чувствах. Сколько раз он пытался это сделать? Много. Очень много раз. Заходил с разных сторон. Пытался понять, где именно та самая граница.
Разве можно было так просто сказать о своих чувствах? Вот так просто?

[indent] Почему же Иноске никогда не задумывался о такой простоте. Ведь вся его жизнь заключалась именно в этом.

[indent] И он уходит, оставляя парня одного, чтобы найти еды. Не зная, что сказать. Как правильно сказать. Не зная, что это может тоже по своему причинить боль. Почему когда мир уже сломан, они понимают такие важные вещи? Когда уже кажется, что слишком поздно? Сможет ли Иноске спасти его? Вытащить его из этого кромешного ада? Ведь должен же как-то это сделать.

[indent] Еду он находит быстро, но какое-то время стоит держа их. Слезы наворачиваются. Почему? Почему страдает именно этот мальчик. Любимый мальчик. Почему страдает тот, кто действительно ему дорог. Почему спустя с горы он встретил того самого и не понял? Столько времени было потрачено зря.

[indent] Дурацкая жидкость в виде слез вырываются с глаз. И он ждет, когда они прольются. Как бы было здорово снова надеть свою маску кабана. Как было бы здорово снова спрятаться. Там было проще. Когда не видят, что испытываешь. Как было здорово, когда никто не догадывался о том, что тебя действительно тревожит. Когда ничего не тревожило вовсе.
Как было просто, когда не понял, что влюбился.

[indent] Но он возвращается к нему. Под первыми лучами рассвета.

[indent] Не стоило его оставлять с его признанием. Но Иноске совсем недавно в мире чувств. Ему страшно от них.
Войдя в старую хижину, он ставит еду на что-то похожее на стол, в то время, как пытается сохранить спокойное выражения лица. У него красивое лицо «подаренное» матерью.

[indent] - Танджиро, - он замирает с едой, - я понял, что если в конце тебе придется умереть, то я умру с тобой. Это же правильно? – его выразительные глаза ищут мальчишку демона. – Я Кабан. Я с горы. Понятия не имею, что такое любовь. Но кажется, что я люблю тебя. Сердце не слушается меня.

Отредактировано Hashibira Inosuke (2022-05-07 01:19:51)

+1

8

иноске отправляет танджиро в дом, он говорит ему — иди домой — и танджиро идет. как верный пес, как верный мальчик, как самое лучшее животное; но танджиро невозможно приручить — он больше не человек, он теперь застрял между двумя мирами и там останется навсегда. иногда ему становится страшно от того, что где-то там, у подножия горы, течет жизнь, а он даже спуститься туда не может, не может сходить посмотреть, как там его друзья, как там его сестра.

недзуко приходит к нему, приносит ему еду и разговаривает с ним, но каждый раз их разделяет чертова линия блядского солнца и танджиро хочется высунуться, дать себя опалить; иногда голос мудзана внутри становится гораздо громче и танджиро тяжело выдыхает — ему больно, настолько, что не рассказать никому. и катана теперь — просто оружие, которое он оставил себе на память, как и шрамы; он уверен — все справятся однажды, но только не он.

в доме пахнет сыростью, здесь замерло время и смерть стучится в двери, пока танджиро обдумывает то, что говорил ему носке. а ведь он и правда не врал — он не умеет просто этого делать. иноске всегда был таким честным, что сводило зубы, но за это всегда получал лишь улыбки. и каждый раз, когда он говорил правду танджиро — он ловил это слишком жадно, а теперь может только прокручивать в голове.

правда ли он для мальчика-кабана больше, чем друг? правда ли, что его чувства взаимны? иноске сказал, что он боится потерять его, и от этого внутри сводит все тугим узлом — хотелось просто затаиться как можно дальше и позволить себе расплакаться, но танджиро давно забыл как это. он не умеет, не помнит, не знает. демон внутри убивает все человеческое в нем, не оставляет и шанса не цепляться за прошлое как за спасательный круг, и танджиро чувствует, как тонет.

— какой же ты дурак, — он говорит это в совершенную пустоту. иноске нужно время, чтобы спуститься с горы и подняться обратно, к тому же, танджиро уверен, он может встретить зеницу или кого-то еще; и танджиро продолжает говорить с пустотой, пока находит легкое одеяло ( его все еще трясет от голода ), пока не прячется в него, как в кокон.

— страх это то, что держит нас здесь, да? но как долго ты сможешь не бояться меня?, — и он кусает губы клыками, раздирает их в кровь, готовится к нападению когда слышит шаги; и только принюхиваясь, понимая, что это его человек — он выдыхает спокойно, оправляет собственные волосы растрепанные и пытается натянуть улыбку. ту самую, которая всегда освещала всем дорогу, а теперь

— ты что такое говоришь?, — ему хочется сказать, что это неправильно, что он не должен желать умереть с тем, кто теперь демон. с тем, с кем теперь даже не прогуляешься днем, на кого теперь охота объявлена; танджиро не знает, сколько его еще хватит на то, чтобы не сорваться и не впиться в чье-нибудь горло, глотая жадно кровь, поедая, поддаваясь инстинктам, которые диктует ему мудзан.

— не говори "я люблю тебя" и "я умру с тобой" в одном предложении, дурак, — и он все равно улыбается, когда забирает еду из чужих рук, когда тянет к себе, когда касается едва заметно уголка губ ( так ведь мама целовала отца до его смерти ) и втягивает жадно запах. во рту скапливается слюна — он все еще голоден, но теперь он смотрит на иноске так, словно просил одобрения, и когда получает еле заметный кивок, начинает есть.

— я тоже, кажется, люблю тебя, иноске. не как семью свою. гораздо... гораздо больше и глубже. это совсем другие чувства.

Отредактировано Tanjiro Kamado (2022-06-03 14:10:41)

+1

9

[indent] - такое нельзя говорить? – иноске искренне не понимает танджиро. Почему нельзя говорить подобное в одной фразе? Наверное, он просто опять что-то где-то упустил. Надо быть внимательней к тому, что говорят другие. Как же сложно быть человеком. Иногда, Иноске думает о том, чтобы вообще было бы, если бы он остался в горах. Да все было бы по другому. Ему бы было все равно.

[indent] Поменять в каком-то роде свободу на любовь. как же это сложно. Невыносимо. Привыкший жить без мыслей и чувств, он бы мог и дальше радоваться мелочам, как придурок. С другой стороны, почувствовав однажды тягу и любовь, он понимает, что уже все так просто не будет. Никогда. Как бы он не старался. Ему уже не хочется терять то нежное и то, что заставляет трепетать его сердце. Даже если будет больно.

[indent] Наверное, это и есть то самое? Когда осознанно стремишься к тому, что тебя сломает. Уничтожит. То, что тебя в конечном счете просто убьет. А оно обязательно убьет. Никак иначе. Больно будет всем. Но пока еще же есть время. Хотя бы немного.

[indent] Нельзя говорить умру и люблю в одном предложение. Он больше не скажет. Только почему тогда Танджиро все еще улыбается? Как раньше. Его улыбка. Его взгляд. Нет, он точно не пропадет. Как бы там ни было, он ни за что не пропадет. Они обязательно найдут способ его спасти. Вырвать из него этого демона, который шепчет ему. Который пугает. Именно из-за него Танджиро боится. Если бы только он мог решить эту головоломку сам. Нет же, ему остается надеяться на остальных. Не может свинья с горы решить такие сложные задачи. Как бы не старался.

[indent] Танджиро ест, а его губы коснулись его. На мгновение. но именно в этот момент он услышал некое «будумс» внутри себя. Кажется, что он умирает. Реакция сердца вообще не нормальное. Так никогда почти не случается. Помнится, когда старуха их провожала и желала удачи, что-то на подобие этого было. Но не такое же. Почему же тогда сердце так стучится?

[indent] Иноске стоит. Слушает Танджиро. Слушает его слова. Слушает, что он говорит. И не сразу понимает. Все еще ощущает его губы на уголке своих. Такие мягкие. Человеческие. Он не зверь. Ну или они оба в таком случае звери. Если надо, он наденет маску кабана и будет бегать рядом с ним. Если надо он вернется в горы.

[indent] Что там…

[indent] Ему и не хочется отсюда уходить. Если бы только не надо было искать выхода. Но с другой стороны, если Зеницу снова придет, то он может и не успеть. Этот тупоголовый трус явно может что-то сделать не то.

[indent] Наконец-то он касается своих губ. Щеки пылают. Смущение он тоже лишь несколько раз испытывал, поэтому не понимает что с ним.

[indent] - Что ты сделал? Почему после этого у меня голова кружится и щеки горят? Я чем-то заболел? – все еще тупой кабан с горы. Никогда это видимо не уйдет. Но еще внутри какое-то тягучее желание сделать что-то действительно странное. Он хочет еще. Поэтому, даже несмотря на то, что мальчишка ест, кабан наклоняется к нему, грубо хватает за щеки и просто губами прижимается к губам парня. Иноске никогда в жизни не целовался. Никогда. Поэтому понятия не имеет, что надо делать. Но он же именно это и сделал? Коснулся губами губ? Так и должно быть? И он жмурится. – Не понимаю, что это такое, но мне хочется еще. Это что-то на языке любви? И если так, то давай еще?

[indent] Отпустив руку, он выпрямляется. – Еще раз сделай, что ты сделал до этого, - смущение слегка пропало, появился его привычный голос грубого кабана, который чуть ли не говорит в приказном тоне. Так же было всегда. Он требует, а Танджиро ему подыгрывает.

[indent] - Или я буду говорить люблю и умру, то что тебе не  нравится. Сделай еще раз, чтобы сердце снова подскочило.

+1

10

танджиро не может сказать, почему нельзя говорить две такие противоположности — для него это так легко, словно само собой разумеющееся, но для иноске — нет. ему нужно объяснить, ему нужно рассказать и направить, как и раньше, как и всегда, но танджиро. у него нет сил на это. на него идет охота, он испуган и все, о чем он сейчас думает — еда, которая оказывается у него во рту.

иногда танджиро хотелось просто перестать есть, пить, спать. проверить организм на прочность, заставить его пройти все пределы возможного, но он понимает, что это не выход. он не умрет. внутри него все еще борется человек с демоном, внутри него все еще есть инстинкт самосохранения, который работает слишком хорошо. как же хотелось его выключить, заставить замолчать так же, как и все голоса внутри.

но танджиро смотрит на иноске, который сбит с толку и немного улыбается. ему и самому неловко — зачем он его поцеловал? зачем он признался ему вообще? танджиро думает, что на иноске теперь возложил больше обязанностей, а он этого не хотел. ему не хотелось, чтобы тот терялся так же, как и он. иноске ведь и так тяжело, а тут еще и он со всеми этими чувствами...

— просто не говори так, потому что это ранит. — ведет плечом, бурчит еле слышно и снова вгрызается в еду. ему хочется мяса, хочется крови, ему хочется... хочется разорвать кого-то, ощутить эту охоту в полной мере. наверное, потому он и живет здесь — в лесу всем все равно, если он охотится на животных. они ведь не люди. и о нем не узнают. во всяком случае, он надеется на это. но теперь, после зеницу, у него не остается надежды.

а иноске — красивый. быть может, будь танджиро чуть смелее, он бы пораньше ему признался. не сейчас, когда находится на грани испуга и потерянности; в чужих глазах он замечает, как иноске старается что-то сложить в голове, старается разгадать что-то и танджиро хотелось бы ему помочь, но не может. теперь он не может даже кошмарам своим противостоять.

а потом сердце замирает и делает кульбит.

иноске вжимается в него губами и танджиро задыхается. он думает о том, что умирает, но ведь смерть выглядит иначе. и только потом понимает, что нужно дышать — приоткрывает слегка губы, кончиком языка по собственным скользит после того, как кабан отстраняется и сидит, выронив еду. кажется, даже есть уже не хочется. и желудок уже не такой пустой, сердце сходит сума и в голове полный сумбур. хочется просто взять и зарыться в тени дальнего угла, но он не позволяет себе. смотрит внимательно и старается посмеяться.

— ты только что поцеловал меня. и я тебя поцеловал тогда. так мама целовала отца. — он не говорит, что он потом умер, но все же. танджиро вообще не рассказывал о своей семье, не рассказывал никогда о истинных мотивах своей охоты на демонов, никогда не откровенничал так сильно, но сейчас.

иноске просит. почти приказывает. и он не может сопротивляться, поддается и обхватывает чужие щеки, тянет ближе к себе и целует. не то, чтобы умело — касается губами его губ, кончиком языка очерчивает их, вкус запоминает и улыбается в них, когда шепчет

— я буду целовать тебя сколько захочешь, только не говори про свою смерть.

+1

11

[indent] - Ранит? Но на тебе  нет ран от того, что я говорю, - Иноске все еще не до конца все понимает. И слова, что ранят для него странно. Смерть человека, который был для него почти никем – вот что его ранило однажды. Так было больно, что он постарался даже побить себя по груди, чтобы успокоить. Только это было бессмысленно. Все бессмысленно. Как бы он не старался. Как бы не хотел. Но теперь его слова могли ранить? И как сильно? Все еще так сложно быть понимающим человеком. Проще там в горе. Надо забрать Танджиро и сбежать куда подальше. Вот только такими способами они просто не смогут найти спасения для него. А им это надо. Особенно второму. Который мучается от этого «недуга».

[indent] Поцелуй. Мама и папа. Когда-то у него же была мама. Точно-точно, у него точно была мама. Когда-то. Он вспомнил что-то. Но все это уже не имело никакого значения. Не имеет, если быть точней. Все вообще не имеет ничего общего с тем, что у него осталось. Какая уже разница.
Как делают…

[indent] Значит, они тоже должны быть родителями? И почему же? Кто из них должен быть матерью? Не Иноске же? В нем столько мужского, что он вряд ли на такое подпишется. Правда, в мире животных это часто играет роль. И женское начало не всегда значит слабость. Есть особи, которые куда больше поражают.

[indent] Он пробует Танджиро на вкус. Такой приятный. Даже несмотря на то, что он всего лишь демон, от него все равно очень приятно пахнет. От него пахнет именно им. Такой ласковый аромат. Его губы мягкие. Но слегка засохшие. Мало пьет воды? Иноске больше старается понять.
Это все его вина, он как-то сказал, что надо думать. Вот он и начал это делать. И пока это ни к чему хорошему не приводит. Думать вообще не его прерогатива. Думать сложно. Местами даже невозможно.

[indent] Как спасти его? Как спасти того, кто тебе дороже всего мира? Как спасти того, кто не может видеть больше солнечные лучи. Которые всходят. Как не пропустить момент, когда он может уснуть. Танджиро не ест людей, он спит. Но даже тут. С его силой. Как много и как долго он сможет просто удерживать монстра внутри себя спячкой?

[indent] Зеницу точно не прав. Сто процентов. Этот желтоволосый молниеносный трус совершенно не прав. Но капля сомнения по спасению все же пробирается в голову кабана. Поэтому он хватает парня за локти и легонько трясет.

[indent] - Я хочу, чтобы ты это всегда делал, только чтобы это было всегда, надо тебя спасти, - он помнит имя. Запомнил. Пришлось. Правда и не сразу. Но пришлось. Это не честно и он никогда не перестанет это говорить.
Отпустив парня, он закрывает настежь окна, чтобы ни один луч света не попал. Чтобы он снова был в безопасности. Его надо увести отсюда.

[indent] - Мы скоро уйдем отсюда, - говорит кабан, запрыгивая на кровать. За сутки почти без сна очень тяжело. А раньше он всегда так удобно устраивался на Танджире. Спал вообще без задних ног. От него всегда веяло чем-то светлым. А теперь все немного изменилось. Кабан ждет, когда демон окажется в его объятии. Ждет, когда тот ляжет рядом. И хотя бы на миг он сможет вернуться в прошлое. Подбирая его ближе и плотней к себе, чувствует, как тот сильно исхудал.

[indent] - Танджиро, мы обязательно спасем тебя, как бы не было сложно. А Зеницу. Он просто переживает за твою сестру и  не более. У него нет злости к тебе, только вот он шумит слишком много. Мы можем стать столпами, а значит его слово будет иметь вес.

+1

12

— иногда раны — не что-то физически видимое, иноске. иногда раны — то, что глубоко внутри и что никак не увидеть. и слова про смерть — именно такие, — он говорит тихо, объясняет совершенно спокойно, как и всегда. танджиро всегда был таким — говорил с иноске, помогал ему в адаптации, учил чему-то, не давал забывать о том, что он — человек. пусть и вырос с кабанами, на горе, в лесу — в нем гораздо больше людского, чем теперь в самом танджиро. и от этого внутри голос только становится крепче. и хочется просто растерзать собственное горло, но

танджиро пытался себя убить. он прекрасно знал, как умирают демоны, что нужно отсечь собственную голову, но битва с музаном показала совершенно иное — она показала, что нужно поразить сердце. а где теперь его важный орган — он не знал. он пытался вонзить катану туда, где оно билось раньше, но меч просто сломался, и благо был не клинок ничирин, а простой, обычный.

танджиро был трусом — ему не хотелось умирать по многим причинам. например, потому что у него все еще оставалась незуко. та, которая смогла излечиться, которая вдруг стала человеком после такого большого путешествия и, если она примкнет к столпам, то танджиро будет гордиться ей. а пока он хотел только одного — чтобы она была счастлива и в безопасности. и, к его сожалению, зеницу мог это сделать. мог позволить ей быть счастливой, мог защищать ее, потому и пришел сюда.

где-то вдали слышится шум, но танджиро даже не поворачивается — он смотрит в глаза иноске и улыбается. точно так же, как и всегда. совершенно спокойно, совершенно влюбленно.

— обязательно буду это делать, если ты мне позволишь, — он скрывает позорное "если тебе не противно" и языком трогает клыки. ему нельзя дать иноске пораниться о них, ему нельзя сойти сума прямо сейчас; а потом солнце пробивается в его жилище и танджиро отползает как можно дальше к стене, пока иноске не закрывает ставни, пока не дает ему проникнуть сюда.

и все снова погружается в темноту. и зрачки танджиро расширяются, перестают быть такими, как у кошки. и от этого он может спокойно вдохнуть — потянуть запахи носом, уловить аромат кабана, который ни с чем не спутает, подползти ближе, подождать пока он уляжется и оказаться в его объятиях; иногда он думал о том, что иноске гораздо сильнее, чем он. гораздо проворнее, ему хватает силы на то, на что у танджиро никогда ее не было и именно он разгадал тогда, в поезде, где явь, а где нет. и он не дал ему покончить с собой еще тогда.

но смерть ренгоку отпечатывается на них всех, и на танджиро — гораздо больше. ничирин с его гардой до сих пор стоит в углу — он мог бы продолжать драться со столпами, он мог бы отбиваться от них до победного и, быть может, даже убить их, если бы музан завладел его разумом, но он не хочет. они все — его друзья. те, кому он обязан жизнью. даже зеницу, который сам объявил ему войну.

— я не знаю, есть у него ко мне злость или нет, но я знаю одно, иноске. музан — теперь во мне, и я теперь — демон. тот, который остался. и скоро меня найдут — либо столпы, либо другие демоны, чтобы принять... принять меня, как нового "хозяина", — ему не хочется говорить это, признаваться во всем этом, он зажмуривается и утыкается лбом в чужую грудь. нужно дышать. обязательно. иначе ничего не получится.

— мне страшно, иноске. я хочу.. я хочу, чтобы незуко просто была счастливой, чтобы зеницу не поднимал на меня клинок, чтобы... чтобы голоса внутри стихли. это похоже на ад, когда в голове вечно идет противостояние и я чувствую, как слабею перед музаном. и мне страшно еще больше, что я могу навредить тебе, — он говорит это тихо-тихо, словно вот-вот заснет. в конечном итоге, сейчас именно его время спать, но страх за то, что столпы снова придут — берет верх.

— ты был бы прекрасным столпом, иноске.

0

13

[indent]Вот оно что, - тихо шепчет Иноске. Значит раны бывают и такими страшными. Когда нельзя их лечить. Когда у него душа болела, он больше ссылался на то, что у него просто болит что-то. Ну по типу несварение. Съел не то или что-то в таком роде. Ему казалось, что именно так все это и работает. Только вот оказывается все не так просто.

[indent]Как запомнить все это человеческое? Да это же почти невозможно. Запомнить еще. На горе было проще.

[indent]- Если быть столпом и не быть с тобой, то какой смысл? – ему звание сначала вообще были не нужны. На самом деле он просто понятия о них не имел. Но мало по малу стал изучать. Общаться много с людьми. Так вот и появилась эта странная привычка что ли. К тому же ему казалось, что это самый такой верный вариант. Быть выше рангом и поулчить что-то вроде знания.

[indent]Но нет. Жизнь не так просто устроена. И как бы не старался. Порой приходится просто туго. Столпом?

[indent]- Да, я и сейчас красивый. Так говорят, - выдает кабанья голова. Стоит ему снять ее, как многие ловят в нем красавца. Раньше даже говорили так. А теперь как-то уже привыкли  кто с ним рядом. К тому же его свинское поведение часто портит любое впечатление.
Иноске хмурится.

[indent]- Мы должны его остановить и голоса в голове тоже, - дурачок. Он подходит к нему и начинает кричать в ухо. – Заткнулись там!
Для него мир плоский и ему еще сложно понять, что есть другое. Что-то сложное. Все еще сложно. Несмотря на все что они пережили. Несмотря на то, что они старались что ли. Ему все еще крайне сложно. К тому же он прекрасно понимает, что все этим не закончится. Парень выдыхает и отходит.

[indent]- Мы найдем решение. Какое-то решение. Ты научил меня думать во время боя, поэтому тут мы справимся. Это должно быть легче, - кажется, что он убеждает в первую очередь самого себя. Но это правда. Ему было так сложно думать во время сражения, и он знал, что нужно полагаться на инстинкты. И как потому «думать» его спасло не единожды. Вот что он знает.

[indent]- Танджиро, - любит его имя произносит. Так он еще как будто здесь. Мальчик, который всем помогал. Который грел его ночами. Он все еще здесь. И это круто. Это успокаивает. - Танджиро, мы уйдем. Найдем его, который такой странный мальчишка, и обязательно. Юпиро! – будто вспомнил его имя. И ничерта не правильно. Он вообще Танджиро то запомнил спустя долгое время, поэтому еще любит его звать по имени.

[indent] - Они же что-то делали,  я видел, так что можно у него спросить. Убьем демона внутри тебя, но сначала его вытащим, - если просто убивать демона внутри него, то надо убить самого парня, а это не входило в планы кабана. Ни в коем случае. Он не будет им рисковать.
Еще несколько лет назад он ни за что бы не согласился защищать демона. Теперь же он готов сделать все, чтобы тот остался в живых.
Человеком быть так тяжело…

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » света больше нет