html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
микаса Микаса не знала – Микаса не знает. Инстинкты, двигавшие её вперед, закрывают сознание на замок все глубже, сильнее, запрещают доверять, верить и проявлять хоть каплю сочувствия к тем, кто этого не заслуживает. Ужасно, невыносимо сильно хочется послушать их, расслабиться, опустить руки и просто отдаться этому сжигающему все на своем пути чувству сладкой ненависти, презрительно смирять темной сталью глаз, и не думать о том, что завтра кого-то могут просто напросто сожрать на задании. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » я как зимний


я как зимний

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Я КАК ЗИМНИЙ
из-за твоих обнулений

https://i.imgur.com/H1rGR8Y.gif

+3

2

[indent]Удача – дама капризная и со своими закидонами, но иногда она довольна снисходительна к человечеству. И поскольку Бартон всё ещё относился к этой половине человечества, дама ему тоже улыбалась. Ну так… немного кривоватенько и не особо приятно. Да только кто жаловаться будет? Клинт только по воле случая берет билеты до Нью-Йорка и летит в самолёте, прижавшись лбом к окну. Там внизу всё такое маленькое и незначительное. После исчезновения Лоры и детей всё стало каким-то тусклым. Неправильным. Ещё какое-то поганое чувство, которое не имело к семье никакого отношения, драло внутренности. Точнее – оно просыпалось при слове «семья», но ни к кому из своих не относилось. Оно было другим, потерянным гораздо больше чем Лора с ребятнёй. И Бартон не знал, почему оно вообще в нём есть, так назойливо оттесняет всё остальное на задворки сознания. Он и ронином стал по этой же причине – не понимал, с чем должен бороться, и выбрал самый простой вариант из всех, что попались на руку.
[indent]У Клинта из вещей только сумка с костюмом и кое-какими прибабахами, а в Большое Яблоко ему нужно из-за пустующей квартиры и Романовой, которая оставила уже сотню сообщений и столько же звонков с требованием приехать или хотя бы ответить. Наташа зашивалась, не могла найти свободные руки и просила о помощи. Она делала это не так часто, как казалось Бартону. И он бы на правах хорошего друга, с которым рыжая делила печали и радости, должен был отозваться, но он не мог. Ему словно что-то мешало. Но раз уж путь вёл его в Нью-Йорк, то был смысл и в том, чтобы заглянуть на базу и получить, как он сам полагал, хороший нагоняй от шпионки. Хотя можно было ли называть так Романову теперь? Она вроде как стала новым Фьюри в юбке. И плевать, что Наташа их редко носила. Эдакая Мария Хилл без такой военной выдержки, более гибкая и женственная, более чувственная. Хотя прямолинейность оставалась в ней и упрямство. О, сколько же в Наташе было упрямства, если она продолжала набирать его номер и отправлять сообщения.
[indent]Бартон ловит такси и забирается на заднее сиденье, бросая сумку рядом. Даже успевает адрес назвать, по которому необходимо доставить его чуть затёкшее после перелёта тело. Машина трогается с места и увозит его подальше от аэропорта. Мимо проносятся фонарные столбы и ограждения, а ещё другие машины, сверкая фарами словно бы в знак приветствия. У Клинта несколько ушибов на рёбрах, которые он неосознанно поглаживает пальцами через слой одежды. Они уже почти даже не болят, лишь напоминают о том, как хорошенько он отделал тех ублюдков, что занимались продажей детей в Китае. Нелегальная торговля – дело прибыльное, но совершенно безбожное. Наташа ему ещё спасибо скажет за то, что ей не пришлось высылать подготовленную группу агентов, чтобы разобраться с этим грязным бизнесом. На самом деле после щелчка затишье длилось всего месяц или два, а потом повылазили гниды, почувствовав запах вседозволенности. Оно и не удивительно. Танос щелчком почему-то решил искоренить всех в абсолютно рандомном порядке. Уничтожь он лишь плохих парней, то может и жить было не так паршиво. Но почему-то Лора и дети исчезли, а вот такие твари, которые торговали женщинами и малышами – нет.
[indent]Машина въезжает в город, когда звонит телефон. Бартон по привычке хочет сбросить, думая, что это очередной входящий от Вдовы, но взгляд цепляется за «М», и Клинт хмурится. Ванда не звонит ему просто так. Она вообще ему не звонит, даже сообщений не пишет. Но при виде этого «М» у Бартона сердце заходится в каком-то особом ритме, от которого хочется тихонько завыть. Он берет трубку с замедлением в пару секунд, прижимает телефон к уху и смотрит в окно, но ничего не видит, взгляд просто не в состоянии сконцентрироваться хоть на чём-то. Бартон просто смотрит в пустоту, внутрь себя, словно хочет увидеть Максимофф.
«Клинт, я у башни старка, забери меня, пожалуйста».
[indent]Могла ли знать Ванда, что он вернулся в Соединённые Штаты? Нет. Могла ли она это почувствовать? Вряд ли. Удача ли это? Бартон не был уверен, потому что у Ванды голос дрожал, а у лучника внутри всё сжалось до одного единственного атома, который мог существовать лишь в кромешной темноте. И этот атом светился как тысяча солнц. Но первой мыслью всё равно было «что-то случилось», потому что Максимофф не могла позвонить ему просто так. Она бы просто не стала этого делать.
[indent]— Скоро буду. Никуда не уходи, — он сбрасывает звонок первый, не в силах поверить, что это всё происходит на самом деле. — Поворачивай. Меняем курс. Башня Старка, такая… идиотская, — он обрисовывает её в воздухе, словно знает как выглядит эта самая башня. Но Бартон не может знать наверняка, потому что мало ли что Тони в голову ударило. Хрен знает, как он её перестроил. Остались ли на ней хоть какие-то буквы?
[indent]Таксист слушается без каких-либо «но», потому что кто платит – тот музыку и заказывает. Клинт нетерпеливо постукивает кончиками пальцев по коленке и смотрит на часы, словно каждая секунда имеет вес, который ни с чем не сравнить. Даже чуть оттягивает ворот кофты, чтобы стало легче дышать, хотя тот на горло и не давит. Это просто нервы, который клубком подбираются в шее и не дают нормально дышать. Остаётся всего лишь один поворот, а Бартон уже готов выйти из машины, чтобы самому добежать до башни. Один поворот и двадцать секунд долбанного светофора, на котором водителю приходится притормозить. Клинт поджимает губы, но терпеливо высиживает, чтобы не казаться самому себе конченным идиотом.
[indent]Он видит её ещё до того, как такси останавливается. Видит её ещё до того, как находит взглядом. Видит, кажется, сердцем. Она стоит на ступеньках, такая хрупкая и…в халате. Белый кажется в ночи ослепительным, и Бартон выскакивает из машины, оставляя вещи, только бросает таксисту сухое «подожди минутку», а затем идёт к ней. Решительно, широко. Каждый шаг – сближение континентов. Каждый вздох – ядерная ракета. У неё лицо в подтёкшей туши, помада размазалась на губах. И только после он понимает, что по её длинным ногам течёт вода.
[indent]— Ванда, — он резко выдыхает, а затем обнимает её, мокрую со спутанными волосами на затылке. — Чёрт. Какого хрена? — от неё пахнет хлоркой и алкоголем, у её холодные волосы и такие хрупкие плечи. Бартон спохватывается и берет её за руку. — Мы уезжаем, — отказа он не потерпит, даже если она настоящая ведьма и размажет по стенке. Даже если она прямо сейчас попытается его убить. Он открывает заднюю дверь и перекидывает свою сумку на переднее сиденье, после чего аккуратно помогает забраться Максимофф. Забирается следом и захлопывает дверь. Называет свой адрес снова. — Теперь точно туда, — он снова берет её руку в свою, переплетая пальцы. — Что случилось? Почему ты мокрая? — из-под халата выглядывает красное платье. — Это что? Наташино?

Отредактировано Clinton Barton (2022-01-29 19:35:01)

+2

3

[status]only u[/status][icon]https://i.imgur.com/Yu8i4Iu.gif[/icon]

почему он ответил? почему согласился? бесконечное количество вопросов, на которые нет ответа. клинт сбрасывает трубку прежде, чем она успевает сказать, что все это одна огромная пьяная шутка. мол не стоит беспокоиться, ехать за ней и пытаться помочь. дура. дура. дура. это ж надо было додуматься звонить бартону посреди ночи и слезливым голосом умолять забрать ее из самого сердца нью – йорка. просить помощи у старка уже не казалось такой глупой затеей. скорее всего миллиардер был бы недоволен тем, что ему вновь приходиться исполнять роль няньки, но вне сомнений отвел домой и посадил бы под домашний арест. всяко больше шансов избежать необдуманных поступков. особенно под воздействием алкоголя.

у ванды внутри сердце заходится в бешеном ритме, норовя с каждой секундой пробить грудную клетку и вывалиться на грязный асфальт. они не виделись всего ничего и в ее памяти все еще ярким пятном отпечатаны их совестные вечера за просмотром фильмов или игрой в шахматы; свежи воспоминания об их совместных завтраках и ужинах, о бесконечных ночах, когда они исследовали тела друг друга словно изголодавшиеся подростки, а главное о том, как клинт держал ее за руку, когда на свет появлялся ребенок. их ребенок. не было и дня, когда ванда не вспоминала их маленького пьетро, его яркую улыбку и задорный смех. первые шаги и первое слово «папа». здесь и сейчас, в ожидании неизбежного, находясь на мокром крыльце старк индастриз, у максимофф перед глазами проносились все те счастливые моменты ее жизни, только у клинта внутри не было ничего. ни воспоминаний, ни истинной любви к ней и сыну. лишь издавна идущие запретные чувства к одной алой ведьме, к которой он приходил каждый раз, когда семейная жизнь с лорой обременяла до невыносимого. все остальное – лишь одна большая ложь. уж ведьма убедилась в том, чтобы ее счастье не обременяло его.

ты приехал, – она не верит своим глазам, когда спустя какое – то время видит лучника перед собой, - ты правда тут, – хватается за него как за соломинку, утыкаясь в уголок между шеей и ключицей в одном до безобразия привычном жесте. вдыхает такой до боли привычный аромат пряной ванили с древесными нотками и чуть ли не стонет, в самый последний момент успевая прокусить губу до крови. клинт ничего не помнит и уж тем более ничего не чувствует. ведьма повторяет себе это словно мантру, позволяя увлечь за руку в сторону такси.  ты все внушила ему. всю ту любовь и всю ту страсть, которая была между вами два года. все до последнего. противный голос в голове не умолкает даже тогда, когда они оказываются на грязном сидении нью – йоркского такси, почти что прижатые друг к другу. и ведь голос не врал. клинт любил ее, но не так как она того хотела. скорее цеплялся как за запасной аэродром, принимая все те милые моменты за нечто таковым не являющимся. ты для него не более, чем способ отвлечься от скучной семейной жизни. ну, это она и сама знала. в этом она его и пыталась убедить, стирая все воспоминания и корректируя память до одного банального «любовь? между нами? клинт, об этом и речи быть не может»

наташино, – максимофф переводит на бартона свой пьяный взгляд, откладывая в сторону телефон и шпильки, - нравится? - она скидывает махровый халат, призывно проводя по открывшимся бедрам снизу вверх, останавливая руки поверх собственной груди. таксист с переднего сиденья что – то пытается им сказать, что – то о том, что после них сиденье будет мокрое, а химчистка стоит дорого, о том, что тут не притон для девиц легкого поведения и ей не остается ничего, кроме как сверкнуть алым прищуром, заставляя в полном молчании продолжать рулить. даже если лучник решит сделать ей замечание. плевать. - мы были в клубе вместе с тони и его адвокатом, пропустили по паре алкогольных напитков, потанцевали, а после решили искупаться почти голышом в бассейне – боль и алкоголь смешиваются внутри в один тугой узел, развязывают не только язык, но и руки, - жаль тебя с нами не было. ведьма усмехается, перебираясь в одно ловкое движение на чужие колени так, чтобы сидеть лицом к лицу, - клинт – выдыхает в чужие губы, по-собственнически укладывая чужие руки на свою талию, - хочу тебя . раз уж им не суждено быть счастливыми, то почему бы не повеселиться в последний /для кого – то в первый/ и плевать, кто что об этом подумает, в том числе и бартон.

сочтет ли он ее сумасшедшей, напившейся до беспамятства ведьмой, что кидается на первого свободного мужчину? плевать. максимофф плевать на все, что находится вне пределов этого небольшого такси. у нее есть полное право если не на душу и сердце бартона, то по крайне мере на его тело. - прямо здесь, - не оставить ни малейшего шанса на раздумья и сомнения, взяв все в свои руки. для него она все еще маленькая и невинная девочка, потерявшая брата и друзей, погребенная под слоем боли и одиночества. тем лучше. тем больше пространства и возможности для воплощения потаенных желаний. ванда знает все его эрогенные зоны, все чувствительные места наизусть.  - прямо, - шепчет на ухо, обдавая горячим дыханием, - сейчас, – обводит языком ушную раковину, задирая собственное платье до талии.

+2

4

[indent]Она не верит, что он здесь; он не верит тоже. Касается её пальцами, стараясь захватить больше кожи в желании спрятать, скрыть от всего мира, защитить. От чего – пока непонятно, потому что у башни вроде бы всё спокойно. Ни тебе взрывов, ни летающего легиона. Ти-ши-на. Только шум машин и сбитое дыхание Ванды, которая смотрит и не верит, а он не понимает, почему вдруг. Да, она отшила его, но ведь это совершенно не означало, что лично Клинт ставит на ней жирный крест. Ни в коем случае. Он всегда ответит на её звонок. Может заигнорить Нат, но та поймёт. Нат всегда всё понимает. Даже если он ей открыто скажет, что Ванде он ответит в любом случае. Нужно ли знать об этом самой Максимофф? Хороший вопрос, но она не спрашивает. И Бартон не отвечает даже в своей голове.
[indent]Она утыкается носом ему куда-то в отворот куртки, дышит глубоко и часто, словно не может надышаться. Он даже прижимает руку к её лбу, чтобы проверить, не плохо ли ей. Ванда горит, но совсем по другой причине, а Бартону страшно с этим разбираться. Поэтому в машине он оглядывает её на предмет повреждений. На всякий случай. Ведьма явно не в адеквате, у неё глаза шальные и опасно горят от какого-то предвкушения. О, Бартон знает этот огонёк в глазах. Он прекрасно понимает причину этого пожара внутри. А что ещё хуже – такое передаётся воздушно-капельным, проникает в лёгкие с каждым неровным вдохом и поражает на все триста сорок процентов в какой-то ебанутой системе, о которой Клинт давно забыл. Когда его так накрывало в последний раз? Сколько уже времени прошло? Он не может вспомнить. Банально не думается.
[indent]Особенно тогда, когда Ванда забирается к нему на колени, избавившись от белого халата. Ему нравится. Чёрт возьми, ему ахуеть как нравится это мокрое платье на ней, нравится, какая она горячая и раскованная. Она сама укладывает его руки на свою талию, пальцы становятся влажными, но Клинт к своему собственному ужасу рук не отнимает, лишь сильнее сжимает. Ванда хрупкая. Кажется, что сожми чуть крепче – сломается, но всё это обманка, фальшивая видимость для тех, кто не знает, на что она способна. К своему стыду он пропускает мимо все её слова о том, где она была и с кем. Его откровенно ведёт от того, как она близко, как от неё веет алкоголем и хлоркой. Бартон пьянеет словно сам от одного лишь запаха.
[indent]От её хриплого «хочу тебя» вкупе с его собственным именем Клинта раздирает напополам, а от её губ, что касаются чувствительной ушной раковины, дрожь пробирает пальцы. Так недоступно и неправильно. Что там говорила Наташа в ту их встречу, когда он схлопотал пощёчину от неё? Надо уметь принимать от реальности что-то хорошее с благодарностью. О, он готов был принять, хотя какой-то здравой частью мозга понимал – это неправильно. Ванда была пьяна, а значит это – откровенное пользование. У Бартона есть эта мерзкая черта – он пользуется женщинами. Так под его руку попала Лора, которая загремела в эту дрянную семейную жизнь, разочаровываясь в перспективах всё больше и больше. Теперь Ванда…
[indent]— Твою ж, — трахаться на заднем сидение такси – самое ужасное, что только можно было придумать. Бартон злится на себя за несдержанность, когда руки сами опускаются на голые бёдра, стоит Ванде задрать юбку. Она так призывно просит его сделать хоть что-то прямо сейчас, что сводит зубы от желания взять её самым непотребным образом. Но в отличие от Ведьмы он не пил сегодня, хотя в это самое мгновение ахуеть как хочется. Желание такое сильное, что жжёт горло. — Ну уж нет, — он вплетает пальцы в её волосы, сжимает влажные пряди и тянет к себе. — Не здесь, — а ведь она могла бы его заставить. Черт, она ведь и правда может. Бартону ужасно не понравилось оказаться под контролем Локи в своё время и сейчас бы повторения не хотелось. Максимофф лучше не злить, а пьяную – тем более, но Клинт из этих… наглухо отбитых, а поэтому он выдыхает ей в губы. — Мы не в притоне с двадцать третьей авеню. И если будешь хорошей девочкой, то я сделаю то, что ты хочешь, — обещание, которое он может воплотить в жизнь. Обещание, которое он точно может сдержать.
[indent]Бартон горячо целует её сам. По-взрослому. Без всех этих робких прикосновений, которые приписывают школьникам и подросткам. Может быть ещё смущённым студентам. Никакого хождения вокруг да около. Как там говорят? Женщины любят уверенных мужчин? Что ж, сегодня Клинт из таких, пусть потом его и можно будет назвать каким-нибудь гадким словом, раз он позволяет себе воспользоваться пьяной и слабой девушкой. Она сказала ему то, после чего остановиться уже безумно трудно, а значит…
[indent]Машина паркуется у нужного здания, и Бартон сам хватает её халат, телефон и каблуки, попутно вытаскивая из кармана наличку и швыряя её куда-то на переднее сиденье. Не хотелось отпускать разгорячённую ведьму из своих рук, и он не стал. Лишь открыл дверь и сам шагнул на улицу, удерживая её на себе одной рукой, чтобы Максимофф могла обхватить его талию ногами.
[indent]Как он поднимался с ней на руках и со всем этим барахлом – хер его знает, но отрываться от неё было просто противоестественно. В узком коридоре он прижал её к стенке, уронил вещи на пол и резко захлопнул дверь. Та жалобно заскулила, но Клинту было плевать. Он снова целовал Ванду, терзал её губы своими и сжимал пальцами её бледные бёдра.
[indent]— Умница, — хрипел ей на ухо, носом отводя прядь в сторону и прикусывая мочку. — Я тоже хочу тебя, — хрипло и низко шепчет, обдавая горячим дыханием влажную шею. — Чертовски сильно, — плохо верилось в то, что это была та самая Ванда, которая дала ему от ворот поворот. Та самая Ванда, которая уверовала в то, что он пришёл тогда к ней словно бы с издевкой, но не было и капли лжи в тех его словах. Он любил её, он хотел её. Он готов был положить весь этот ебанный мир к её ногам, если бы это означало, что она поверит ему. — Я куплю тебе любое платье, не таскай у Романофф, — он готов бы ей сейчас Луну с неба пообещать. — Какая ты горячая…

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » я как зимний