html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
микаса Микаса не знала – Микаса не знает. Инстинкты, двигавшие её вперед, закрывают сознание на замок все глубже, сильнее, запрещают доверять, верить и проявлять хоть каплю сочувствия к тем, кто этого не заслуживает. Ужасно, невыносимо сильно хочется послушать их, расслабиться, опустить руки и просто отдаться этому сжигающему все на своем пути чувству сладкой ненависти, презрительно смирять темной сталью глаз, и не думать о том, что завтра кого-то могут просто напросто сожрать на задании. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » глава седьмая. «Венера-Юпитер»


глава седьмая. «Венера-Юпитер»

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://i.imgur.com/F0vkGNI.png

[icon]https://i.imgur.com/zXfnjLR.png[/icon][status]скажу спасибо городам, что не разделили нас[/status][lz]<div class="lz">marvel</div><div class="lz1">Но я вновь на нашей крыше вспоминаю, как <a href="http://yellowcross.f-rpg.me/profile.php?id=2427">ты</a>  дышишь<br>
Как же ты дышишь</div>[/lz]

Отредактировано Natalia Romanova (2022-02-05 15:37:12)

+2

2

[indent]Наташа просыпалась лениво, неторопливо. Никаких будильников и жёсткого графика. Ничего из того, что могло доставить дискомфорт, только теплые руки Мердока, пуховое одеяло и тонкая футболка. Она проснулась первая, а это у них в принципе было редкостью. Воспоминания о прошедшем дне сразу же начали яркими картинками проноситься перед глазами. Как она не узнала его, как сидели в беседке, как ужинали, как она плакала в тёмной ванне, как он говорил ей все эти слова [которые она, конечно же, запомнит на всю жизнь], как свет от вывески ударил в глаза, когда они полувлажные вышли из кромешной тьмы. Мир показался тогда Наташе слишком ярким, она действительно успела отвыкнуть от этих бешеных красок.
[indent]Они завалились спать с мокрыми волосами, обнимаясь и оставляя мягкие поцелуи на щеках друг друга. На самом деле всё это было где-то за гранью реальности. По крайней мере, так казалось Наташе, потому что она уже не надеялась, не верила и не допускала в своей голове таких мыслей. Но действительность демонстрировала ей Мердока, который мирно спал рядом, обнимая край подушки. Романофф села на кровати и уставилась на него, разглядывая. Подрагивающие ресницы, чуть подвернувшийся рукав футболки, съехавшее до середины груди одеяло. Мердок всегда спал чутко, и Наташа боялась потревожить его. Не дай бог он проснётся раньше того, как она начнёт воплощать грандиозный план в жизнь. Идея у неё действительно была, она не шутила.
[indent]Тем более для Романовой это тоже было довольно необычно. Как бы отреагировал Мэтт на такую идею, она не знала, но ведь в этом было какое-то особо очарование, ведь так? Ну а если ему не понравится, то она придумает что-то другое. Благо у Наташи мозг работает как надо, а значит выкрутиться она сможет, даже если замена будет немного тривиальной и скучной. Если так подумать, то у них с Мердоком не бывает скучных вечеров, потому что им всегда вместе хорошо, а теперь будет ещё лучше. Ведь будет, да?
[indent]Наташа аккуратно выбирается из кровати, опускает ноги на пол и старается не шуметь, умоляя Мердока мысленно не просыпаться, потому что ей нужно всего-то лишь минут десять, чтобы всё забронировать. Она босиком идёт по паркету, выходит из спальни, избегая тех половиц, которые, если ей не изменяет память, скрипят на всю квартиру. Мэтт словно бы специально их не менял все эти долгие годы, чтобы точно знать, где ходит противник, если такие вообще способны пробраться в его жилище. Она аккуратно открывает коробку, которую они оставили в коридоре, и достаёт телефон. Зарядки достаточно, так что Наташа очевидно лезет в гугл и открывает строку поиска, прижимаясь бедром стене и быстро печатая пальцами по клавиатуре. От усердия даже губы нервно кусает, заправляя рыжую прядь за ухо. Из-за того, что она легла спать с мокрыми волосами, те ужасно вились, собираясь в подобие кудрей, и светлые кончики щекотали ключицы и щеки.
[indent]Она находит то, что ищет, и копирует номер телефона, а затем звонит, нарочно убираясь в самый дальний угол квартиры, подальше от спальни. Да, это бесполезно, если Мердок проснётся, но попытаться стоит. Очень не хочется, чтобы сюрприз накрылся медным тазом, если вдруг он проведёт рукой по постели и почувствует, что Нат нет рядом, решив, что та снова сбежала. После трёх длинных гудков, которые Таша ненавидит, там всё-таки берут трубку.
[indent]— Да, здравствуйте, я бы хотела забронировать, — она говорит шёпотом, чтобы минимизировать любые риски. — Да, Натали Рашман. М.. нет, вы не поняли… Всё. Часа на два. Да, — к счастью, карточка Старка всегда при ней, а если вдруг с неё пропадёт круглая сумма, то она прекрасно выкрутится, сказав, что это было на личные нужды. Что ей Тони за это сделает? А вдруг она белье себе купила. Потребует показать? Хотя Старк мог… Нужно было придумать легенду поубедительнее. Впрочем, скрывать что-то от Железного Человека – дело неблагородное и бесполезное. Так что лучше всего частично сказать правду. Да, потратила. Да, захотелось. Да, было нужно, потому что не расслаблялась уже семь месяцев. У Наташи аж дух перехватывает от того, что и правда так много времени прошло с тех пор, как у неё была хоть какая-то передышка. То, что у неё сейчас есть несколько дней отдыха – чудо какое-то. Не иначе как подарок себе на Рождество сделала. — Спасибо. Буду вовремя, — она быстро сбрасывает звонок, боясь быть пойманной.
[indent]Не только ведь Мердоку устраивать им романтичные вечера с радио и тихой музыкой где-то в углу квартиры. Романовой хотелось бы потанцевать с ним по этим самым половицам, медленно переступать с ноги на ногу, делая обороты вокруг их особенной оси, вложив руку в его тёплую ладонь. Наташа даже замирает с несчастным телефоном в руке, представляя себе это. Так тепло делается внутри, потому что… они же и правда могут теперь. Она никуда не денется, с ней ничего не случится. У них вся жизнь впереди. И Романофф слишком хорошо осознает это прямо в эту самую секунду, словно до этого верила не до конца, а теперь преисполняется мыслями об этом. Воодушевляется.
[indent]Её срывает с места быстрее, чем она сама соображает. Несётся в спальню, едва не пролетая по коридору мимо двери, почти врезается плечом в косяк. Конечно, из-за неё в квартире становится шумно, потому что она больше не старается избегать скрипучих половиц. Она забирается на кровать с ногами, нависая над Мэттом, которого всё это, конечно же, должно было разбудить. Целует его в лоб, в щеки, в подбородок, кончик носа, переносицу, добирается до губ, продолжая держать копну своих волос, чтобы не мешали ей зацеловывать его из-за переизбытка нежности.
[indent]— Доброе утро, — о боже, как же давно она не говорила ему это. Как же она в принципе давно не говорила эти слова хоть кому-то. У Наташи сердце стучит бешено от восторга и предвкушения, аж в кончиках пальцев колит. У Мэтта волосы взъерошены, и он похож на заспанного воробья. Романова поправляет рукав его футболки и садится на ноги в кровати, давая Мердоку возможность хотя бы на локтях приподняться. — Завтрак? Яичница с беконом? Вчерашняя паста? Никакой микроволновки, обещаю. Обжарю на сковородке, — Наташа пышет жизнью, хотя казалось, что только вчера в ней совсем не было никаких сил. Но она наконец-то выспалась, проснулась сама в кровати любимого мужчины. И, кажется, она готова была сворачивать горы, а затем ставить их на свои законные места. Дай ей волю и она побежит ветер ловить. — Чай? Кофе? Выжать апельсины? — и она снова тянется к нему, чтобы поцеловать. Упирается руками в матрас, наклоняется вперёд не в силах сдержать радостную улыбку.

[status]скажу спасибо городам, что не разделили нас[/status][icon]https://i.imgur.com/zXfnjLR.png[/icon][lz]<div class="lz">marvel</div><div class="lz1">Но я вновь на нашей крыше вспоминаю, как <a href="http://yellowcross.f-rpg.me/profile.php?id=2427">ты</a>  дышишь<br>
Как же ты дышишь</div>[/lz]

+2

3

мердоку снился сон, и он не был похож на все те кошмары, которые мучали его вот уже почти год. это был сон, наполненный реалистичными образами и яркими красками вместо более привычных черно-белых тонов. в нем было синее-синее небо. такое, каким он запомнил его из детства. с нежной россыпью облаков, будто художник чуть-чуть обмакнул кисть в белую масляную краску и легонько, одними кончиками ее ворсинок провел по яркому фону. на небе светило солнце, и его лучи превращались в радугу, отражаясь от утренней росы. в этом сне была трава. такая же изумрудно-зеленая, как на лужайке во внутреннем дворе католической церкви, куда мэтта водил отец каждое воскресенье на службу. на радуге мердок мог с легкостью определить цвета ее полос: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый. и эта радуга накрывала собой всю поляну. в этом сне был лес. темно-зеленые сосны водили хороводы вокруг поляны, защищая ее от ветра и посторонних глаз. и сорвиголова мог с легкостью рассмотреть коричневые стволы хвойных деревьев, их тонкие иголки, торчащие во все стороны, и даже шишки, что прятались незаметно под распластавшимися в воздухе ветками.

мердоку снился сон, и он не был похож на все те кошмары, которые мучали его вот уже почти год. в этом сне его не разрывал на части ужас и не накрывала тревога. от него не хотелось спрятаться или скрыться, мечтая о том, чтобы поскорее проснуться. наоборот, мэтт испытывал невероятнейшей силы умиротворение. вокруг было тихо и спокойно. только птицы где-то в глубине леса глухо щебетали. и ветер прогуливался высоко над ним, беспокоя одни только лишь кроны высоких сосен. в этом сне не было ставшего давно уже обыденным медного запаха и привкуса крови. и даже пот не стекал тяжелыми каплями по изнеможденным пульсирующим вискам. был только запах хвои и влаги от утренней росы. и ярко выраженный аромат зеленой травмы, которая шелестела от малейших движений. в этом сне сорвиголова никуда не убегал и не пытался кого-то спасти. он лежал на влажной траве, устремив взгляд в небо и чувствовал, как солнце приятно щипало глаза.

мэтт слышал знакомое биение умиротворенного сердца где-то справа от себя и еще одно тихое и размеренное дыхание. он поворачивал невольно голову и видел рядом с собой наташу. ее яркие рыжие волосы длинной по плечи под лучами солнца буквально горели огнем. и эти языки пламени заботливо укрывали изумрудные травинки, будто теплым пледом. ее зеленые глаза были лишь на пару тонов светлее той поляны, где они оба тихо лежали, и были устремлены точно на мэтта. а пухлые розовые губы расплывались в счастливой улыбке, и мердок тут же непроизвольно отвечал ей тем же. он до непозволительного пристально рассматривал черты ее лица. эти худые впалые щеки и чуть сморщенный от яркого солнца лоб. и аккуратный нос с тонкой переносицей и острым, чуть задранным кверху кончиком. он видел ее почти такой же, какой и представлял себе все это время. и невольно улыбался сильнее от мысли, что в реальности они была даже прекраснее, чем он был способен вообразить в собственном сознании.

мердок опускал взгляд ниже и находил, что пальцы их были нежно переплетены между собой. он сжимал ладонь чуточку сильнее, и наташа делала то же самое. он снова поднимал глаза на нее и пытался в мельчайших деталях запомнить то, как она на него смотрела. то был нежный и робкий взгляд, но полный любви и тепла. и он него сердце невольно начинало биться немного чаще, легкими толчками задевая ребра. мэтту хотелось пролежать так всю жизнь. дождаться заката и встретить его с ней. посмотреть. как заходящее за кроны деревьев солнце окрасит ее волосы в темно-красный свет, а потом оставит лишь розовую полосу под темнеющим небом. дождать ночи, когда на черном полотне над ними начнут проявляться крошечные звезды, хаотично разбросанные брызгами. складывать из них известные им созвездия и искать самую яркую – полярную звезду. любоваться тонким серпом-месяцем и полной луной, отыскивая на ней невооруженным взглядом кратеры, которые так похожи на дырки в сыре. и пролежать так до рассвета, пока первые лучи солнца не спрячут звезды и не окрасят небосвод с пастельные цвета разных оттенков розового и желтого.

мердоку не хотелось даже двигаться. просто замереть в этом положении и продолжать не отводить взгляда от девушки. но внезапно прервавшие тишину глухие звуки, похожие на топот, и скрип, напоминающий тот, что издавали некоторые половицы в его квартире, заставляли тело вздрогнуть. наташа, которая за мгновение до этого так же неподвижно лежала рядом, редко поднималась и оказывалась над ним. ее улыбка была еще шире, но он толком даже не успел ее рассмотреть, прежде чем романова своими губами принялась оставлять поцелуи на его лбу, щеках, подбородке, кончике носа и переносице, а потом добиралась до губ. и сердце начинало сразу биться так быстро, словно боялось куда-то опоздать. мэтт невольно опускал веки, а когда открывал глаза перед ними была темнота.

[indent]  [indent]  [indent]  [indent] ты не хотела уже войны
[indent]  [indent] когда ложилась ко мне на плечо
[indent]  [indent]  [indent]  ты знаешь, все ведь вокруг больны
[indent]  [indent]  а мы, как будто, еще ничего

мэтт открывал глаза, а перед ними была темнота. и четырехкамерный механизм вопреки всем законам физики по горизонтали ускользал куда-то в пятки. он невольно сжимал ладонь, в которой еще совсем была рука наташи, но пальцы нащупывали между собой лишь сатиновую ткань простыней собственной спальни. мэтт неохотно отрывался от поцелуя и делал глубокий вдох. пахло квартирой – легкой сыростью от шпаклевки и пылью от кирпичных стен. но все это перекрывал едва ощутимый аромат яблока в карамели и жасмина. и сердце плавно возвращалось на место.

– ты меня напугала, – лениво смеясь отвечал мэтт наташе, что нависла над ним. ее сердце билось бешено, и это неудивительно, учитывая, как сильно она была возбуждена. энергия у девушки явно лилась через край. ее корпус поднимался выше, и она усаживалась удобно на его бедрах, оставляя возможность привстать. руки все еще сонно сгибались в локтях, заставляя тело оторваться на пару сантиметров от кровати. это все, на что пока был готов не очнувшийся до конца ото сна мозг. доброе утро, – так же тихо и лениво говорил он, расплываясь в довольной улыбке, пока мысли жили еще где-то в тех картинках, которые он буквально видел всего несколько минут назад во сне.

в ней жизни было больше, чем мэтт когда-либо видел. и это не пугало, но вводило непроизвольно в легких ступор. его рассудок изо всех сил старался поспеть за ходом мыслей девушки и ее слов, но бездарно запинался раз за разом. так, что мердок сумел едва ли понять хотя бы половину сказанного, но общую суть дела вроде бы уловил. не торопись, – снова тихо хихикал сорвиголова. наташа скорыми движениями опускала корпус обратно к нему, опираясь ладонями в матрас где-то рядом с его плечами. оставляла поцелуй на его губах, и он тут же, расплываясь и утопая от удовольствия в сатиновых простынях, отвечал тем же. когда черная вдова отстранялась, его тело безвольно опускалось обратно на постель, а голова без сил падала назад на подушку. руки лениво тянулись к наташе, ладони скользили по ее спине и обвивали талию. и с непосильным для расслабленных мышц трудом он сумел повалить ее рядом с собой в кровати.

– дай мне еще хотя бы десять минут, – бурчал под нос мэтт, не переставая улыбаться. он аккуратно переворачивался со спины на бок. какими-то неясными манипуляциями, больше похожими на судороги, заставлял тело опуститься чуть ниже, а голову соскочить с подушки и оказаться на матраце. все его движениям были плавными. такими, будто мозг и правда все еще отказывался просыпаться. давай полежим еще минут десять, а потом я заварю тебе чай, как и обещал, – продолжал бормотать сорвиголова. носом мердок тут же упирался в плечо наташи. пальцы цепляли собой одеяло, которое по ощущениям весило не меньше тонны, и тянули его собой, укрывая его по самую шею, а следом и наташу. рука, оказываясь под одеялом, плавно ложилась объятием на талию девушки и крепче прижимала ее к телу. ты чего так рано встала? – спрашивал он, продолжая шуршать постельным бельем, пока устраивался поудобнее.

[icon]https://i.imgur.com/q4UPDIy.jpg[/icon][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">правильно демоны пляшут, <br>черными крыльями машут</div>[/lz][status]не боишься пораниться[/status]

+2

4

Укрой меня, побаюкай, поуговаривай,
Дай грога или какого другого варева;
Потрогай; не кожа – пламя; у ока карего
Смола закипает; всё изнутри пожгу.

[indent]Он милый. До этого Наташа никогда не думала о мужчинах в таком ключе. Если честно, то она вообще о них толком никак не думала, но Мердок и правда милый, когда хлопает своими длинными ресницами, явно не осознавая до конца, что происходит. Таша глядит на него жадно, запоминает то, как он двигается, как сжимает пальцами сатиновые простыни. Говорит хрипло, и Наташа виновато улыбается. Да, не удивительно, что она напугала его. Это ж надо было так ворваться, так влететь в его сладкие сны [они же сладкие?], нагло разбудить, но Романофф еле сдерживается, чтобы не скулить от восторга, потому что ей так не хватало всего этого. Сколько прошло с тех пор, как они просыпались вместе? Сколько долгих месяцев непреодолимой тоски по теплу рядом, возможности переплести пальцы и не разжимать руки? Наташа не хотела считать, целуя Мердока в мягкие губы и жмурясь от удовольствия.
[indent]Она верхом на нём в одной футболке на голое тело, а руки Мэтта скользят по коже, от чего мурашки бегут по коже, разгоняя кровь, заставляя сердце предательски колотиться. А ведь он сейчас всё услышит, поймёт лучше, чем сама Наташа, сделает какие-то свои выводы, а ей… ей так хорошо. Отрываться от Мердока нет ни сил, ни желания, и она позволяет ему сделать то, что хочется – аккуратно завалить Романофф рядом с собой. Снова оказываясь головой на подушке, она смеется тихонько, ведя пальцами по предплечью Мердока. Мышцы под кожей напряглись и сразу же расслабились, как только рыжая устроилась удобнее рядом с ним. Рядом. Наверное, это было самое главное слово сейчас. Наташа подпитывается его сонный теплом и думает о том, как же ей спокойно вот так – в его кровати, под его рукой. Мэтт тычется носом в её плечо, и Наташа поднимает руку, запуская пальцы в волосы Сорвиголовы, перебирая их, ероша.
[indent]— Ладно, десять минут, — она словно бы на мировую идёт, соглашаясь на все эти условия, хотя ей хочется подскочить, рвануть на кухню, собирая волосы в кривой пучок на затылке, нацепить фартук, встать к плите. Приготовить что-нибудь им двоим. От этого желания у неё зуд в ладонях, от которого довольно тяжело избавиться, так что она прижимается губами к его лбу, оставляя мягкий и трогательный поцелуй между бровями, чуть выше переносицы. — Пообнимай меня пока, — если он будет поглаживать пальцами её поясницу, то она не против дать ему хоть двадцать минут, хоть все тридцать.
[indent]На самом деле времени у них было ещё достаточно и чтобы позавтракать, и чтобы полежать, и чтобы душ принять. Может даже совместный. «Блять». Она вспоминает про вымокшие вещи. После вчерашней истерики воспоминания были слегка сбитыми, и она честно не могла вспомнить, хоть кто-то из них позаботился о том, чтобы Наташе было в чём из дома выходить? Запасных вещей в квартире Мердока у неё не было, но теперь Таша всерьёз думала о том, чтобы притащить сюда что-то. Ну так… на всякий случай. Правда вот везти придётся с базы, ведь теперь все вещи там. Если бы Мердок попался ей вчера на пару часов раньше, то Романова, скорее всего, переиграла бы события и назвала бы грузчикам другой адрес, и машина поехала бы вниз по улице, чтобы потом повернуть на оживлённую проезжую часть, слиться с потоком. У Мердока сейчас могла бы сейчас квартира быть заваленной коробками с её барахлом, но не сложилось. Так что выбора нет – она потом привезёт что-нибудь сюда.
[indent]— Снилось, что я ничего не успеваю, — она усмехается, прижимаясь к Мердоку плотнее, закидывая ногу ему на бедро под теплым одеялом, которое так приятно согревало продрогшую кожу. Романова заставила себя сделать глубокий вдох, чтобы потом медленно выдохнуть, отсчитывая семь секунд. Какая-то там классная техника дыхания, от которой мысли прояснялись. В этот раз тоже помогло – Таша подуспокоилась и даже лежала, не дергаясь в сторону выхода из спальни. — Ну знаешь… ох уж это планирование-планирование-планирование…
[indent]На окне не хватало шторы, которая могла бы не впускать свет в их спальню. Ну… не хватало этого, конечно, только ей, а говорить об этом сейчас Мердоку не хотелось. Наташа зачем-то уже планировала её повесить. Выбрала бы сама, конечно. Да и прикрепить её могла без посторонней помощи. Она вообще была у Мэтта очень самостоятельной. Такой, что аж иногда зубы сводило от желания всё переложить на чужие плечи, только вот она никогда бы такого не сделала. Или всё-таки сделала бы? Всё-таки сейчас не она занималась делами ЩИТа. Она скинула всю эту работу на Роуди и лежала в руках Мэтта, упрямо делая вид, что не является исполняющей обязанности директора самой секретной организации. Ну или уже не самой.
[indent]— Что тебе снилось? — шепчет ему в щеку, снова целуя. У Наташи острая необходимость касаться его губами. Словно если она перестанет, то задохнётся. Каждое касание губ – новый вдох, и такая патока разливалась внутри от спокойствия, которое ей дарил сонный Мердок. Чёрт, он же буквально был всё ещё на какой-то грани между сном и реальностью, а Нат всё равно было до опьянения счастлива. — Ты так улыбался, — так мог улыбаться только он. Улыбка, от которой у Наташи сводило низ живота и пальцы немели. Улыбка, которая заставляла мир искрить и сиять. Наташа не могла налюбоваться им, пальцы скользнули выше и очертили овал его лица, задерживаясь на подбородке. Костяшки оглаживают челюсть Мердока, а сама Романофф едва дышит, облизывая собственные губы. — Хороший сон? — у неё мурашки бегут от того, как Мердок обнимает её за талию, прижимая к себе. Даже коленки тяжелеют, и Нат не может пошевелиться. Да и не хочет. Если валяться вот так в кровати – это счастье, то она определённо счастлива.

[status]скажу спасибо городам, что не разделили нас[/status][icon]https://i.imgur.com/zXfnjLR.png[/icon][lz]<div class="lz">marvel</div><div class="lz1">Но я вновь на нашей крыше вспоминаю, как <a href="http://yellowcross.f-rpg.me/profile.php?id=2427">ты</a>  дышишь<br>
Как же ты дышишь</div>[/lz]

+1

5

мердок от наташи больше отрываться не хотел. ни на день. ни на час. ни на минуту. даже секунды себе позволить мэтт не мог. ему бы так и пролежать все жизнь, уткнувшись ей в плечо. слышать, как ее сердце в спокойном ритме танцует в ее груди медленный вальс, а его – подхватывает те же самые движения на той же скорости. ощущать, как ноздри расширяются непомерно, желая захватить еще больше воздуха в легкие. воздуха, что пропах ей насквозь. этими духами с ароматом спелого яблока, дразняще сладкой карамели и сверхлегкого жасмина. и черным чаем с бергамотом, запах которого не покидал периметра квартиры мердока в адской кухни ни на сутки с тех самых пор, как наташа здесь появилась впервые.

он обнимал ее крепче, цепляясь пальцами за позвонки где-то в районе поясницы и продолжал шуршать мягкими сатиновыми простынями и одеялом в попытке прижаться к девушке еще ближе. одновременно с нее нежным поцелуем опускал веки и закрывал глаза. старался из темноты снова воссоздать тот сон, в лучах и красках которого с таким наслаждением купался еще несколько минут назад. и это удавалось без каких-либо трудов и усилий, будто это был и не сон вовсе, а самое настоящее и свежее воспоминание из их с наташей жизни.

сорвиголова воображал, что сейчас они лежали уже не в кровати с сатиновым постельным бельем, а на той самой лужайке. что грело их не теплое одеяло, а прямые лучи яркого солнца, что освещали поляну, где они были только вдвоем. и что нос щекотала не пыль от матраца под ними, а изумрудными травинки, которыми была щедро усеяна земля под ними. и больше всего на свете мердоку сейчас хотелось открыть глаза и увидеть если не зеленую лужайку и темные кроны высоких сосновых деревьев вокруг, что водили хороводы под ярко-синим небом, то как минимум наташу. вживую налюбоваться ее локонами, напоминающими самые настоящие языки пламени. взглянуть в ее зеленые-зеленые глаза своими карими, полными любви, а не привычной потерянности и дезориентированности. но мердок знал, что это невозможно. а потому держал веки опущенными, боясь лишний раз вспугнуть послевкусие приятного сна. делал глубокие, но легкие вздохи полной грудью и прижимал ее еще крепче к себе.

[indent]  [indent] помню, как ты смеялась
[indent]  [indent]  [indent] и как ты плакала,
[indent]  [indent]  [indent]  [indent] как сжимала ладони,
[indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent] врала о нас.

[indent]  [indent]  [indent] я разлюблю тебя в феврале,
[indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent] тридцатого,
[indent]  [indent]  [indent] если ты не разлюбишь меня
[indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent] с е й ч а с.

– это не дело, – сонным, но вполне себе очень даже серьезным голосом отвечал наташе мэтт. она закидывала ногу на его бедра, и он в очередной раз шуршал одеялами и простынями, еще более уютно обосновываясь рядом с ее телом. внутри накрывало тепло. не сжигающий огонь, которым обычно между ними разгоралась страсть, а приятное теплое покалывание, которого было недостаточно, чтобы им обоим сгореть дотла в этой кровати, но зато аккурат столько, чтобы согреться друг от друга в объятиях в это прохладное предрождественское утро.

– тебе определенно точно нужен отпуск. хотя бы неделя. чтобы не думать ни о работе, ни о переезде, ни о чем-либо еще, – заключил он так, будто это было выводом логических рассуждения врача, только что изучившего данные тестов своего пациента. мэтт правда за нее переживал. может, он не мог видеть ее уставшего лица, потерянных глаз и темных кругов под ними от недосыпа, но он слышал это в ее голосе. тоже уставшем и потерянном. чувствовал в ее ленивых и обессиленных движениях. и это не давало ему покоя.

мердок совершил небольшое усилие над собой и, чуть оторвавшись носом от наташи, приподнял голову и открыл на автопилоте глаза. перед ними – по-прежнему была кромешная темнота. может, если ты была бы не против, – тихо начал он и немного неуверенно. так, будто боялся услышать отрицательный ответ на свое предложение. мысленно такую вероятность оценивал практически во все сто процентов, но все равно осмелился произнести вслух: мы могли бы съездить в лос-анжелес? или сан-франциско? – и брови боязливо собрались в домик, тут же обнажив десятки уже глубоких морщинок на лице. или, если ты не хочешь покидать нью-йорк, мы могли бы провести несколько дней в каком-нибудь отеле, – и его голос снова звучал по-щенячьи жалобно: ну знаешь, завтраки в постель, огромный бассейн и спа и нормальная темная спальня, без этих неоновых вывесок, – и, улыбнувшись, мердок снова завалился головой на край подушки. но глаза уже не закрывал – необходимости в этом не было и смысла тоже: я просто хочу, чтобы ты полноценно отдохнула, – уже тише выдохнул он ей в плечо, в котором вновь уткнулся кончиком своего носа.

– что мне снилось, – тихо и по-таинственному задумчиво повторял мэтт за наташей ее же слова. уголки губ невольно вздрагивали и вытягивались в довольной улыбке, когда девушка тянулась к нему с очередным поцелуем. не что, а кто, – и в своей темноте он невольно глазами пытался нащупать ее, чтобы увидеть все то, что сознание показало ему во сне: мне снилась ты, поэтому и улыбался. как можно не улыбаться, если ты рядом? – все так же задумчиво ответил он и принялся во всех красках описывать свой сон, пока ее кончики пальцев в исследовательской экспедиции бороздили его лоб, щеки, скулы, подбородок и рассыпались приятной щекоткой: было лето. мы лежали с тобой на зеленой траве в окружении высокого соснового леса под ярко-синим небом. держались за руки. вот так, – и он через все ее тело от самой поясницы проскользнул ладонью сначала вверх до плеча, а потом плавно опустился вниз, переплетая их пальцы между собой.

– и я повернулся к тебе, – продолжал мэтт: ты улыбалась и смотрела на меня своими зелеными глазами. с небольшим отблеском голубого у самого зрачка. и твои волосы под лучами солнца горели самым настоящим огнем. и языки пламени твоих локонов разливались по зеленой траве. и, кажется, я запомнил каждую секунду этого сна на всю оставшуюся жизнь, – и он потянулся к ней поближе, чтобы оставить короткий, но по-юношески нежный поцелуй на кончике ее носа. потом плавно приподнял корпус и осторожно облокотился, придерживая рукой голову. надо вставать, да? – резюмировал мердок, предположив, что его вымоленные десять минут уже, должно быть, истекли: чур, чай завариваю я! – и, чмокнув ее на этот раз в нос, сорвался с кровати в одних боксерах и помятой футболке, будто на перегонки на кухню.

подлетел к кухонному гарнитуру, слыша и ощущая, что нат ему совсем в этой гонке не уступала. но первым тут же щелкнул на кнопку чайника, в котором оставалась вода со вчерашнего дня. столько, что точно хватило бы на две порции, а может и больше. к чему мне сегодня готовиться? – потянувшись к ящику, где стояли чаи и кофе, спросил мэтт. если честно, его разрывало от любопытства перед тем, что задумала наташа. ему хотелось поскорее узнать все подробности предстоящего свидания, но романова будто намеренно все держала в строжайшем секрете. скажи хотя бы, какая форма одежды? и стоит ли надевать под одежду костюм? – и он подмигнул ей, заливая закипевшую горячую воду в чашки.

[status]не боишься пораниться[/status][icon]https://i.imgur.com/q4UPDIy.jpg[/icon][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">правильно демоны пляшут, черными крыльями машут</div>[/lz]

+1

6

[indent]Вроде бы не страшно. Наташа прислушивается к себе, пытаясь поймать хоть толику беспокойства, потому что оно обычно всегда есть. Даже если всё хорошо, даже если миссии идут по плану, даже если с заданий люди возвращаются без ранений, Романофф всё равно чувствует беспокойство, и ищет его сейчас в руках Мердока. И…не находит. Совсем. Как же сильно это ударяет по дыхалке, выбивает воздух к чертовой матери, и Наташа не может перестать улыбаться. Когда ей было так легко и хорошо в последний раз? Когда она вообще ощущала нечто подобное? Нет, дело было, но тогда Мердок был рядом тоже. У неё приблизительно семьдесят процентов радости – это про Мэтта. Он знает об этом? Догадывается? Вряд ли, потому что они о таком не говорили, но Наташа чувствует необходимость сказать, поделиться, чтобы Мердок понял её ещё немного. Хотя он и так понимает её.
[indent]Мэтт говорит про отпуск; Наташа задумывается. Это что ж получается, она должна будет оставить ЩИТ и рвануть куда-то? А как же миссии, задания, стратегии? Что они будут делать без неё? Как Роуди справится с координацией? Сможет ли держать руку на пульсе? Всё ли будет хорошо, если вдруг Наташа сорвётся с места, прихватит с собой купальник и улетит в закат? Не станет ли это её глобальной ошибкой? Столько вопросов и ни одного вразумительного ответа. Оставлять ЩИТ надолго откровенно страшно, потому что Наташа боится, когда контроль ускользает из пальцев. Но видимо она действительно плохо выглядит… И не внешне. Внешне бы Мэтт разглядеть не смог. Он считывает усталость другими способами, но от этого ведь никому не легче. Наверное, что-то есть у Нат в голосе, в прикосновениях, в тем, что она потеряла в объёмах по паре сантиметров, стало проще прощупывать позвонки. Мэтт же так всё понимает, предлагая ей поездку? Наташа виновато улыбается и снова целует Мердока куда-то в переносицу.
[indent]Он был соткан из нежности в это предрождественское утро. Как свитер, как шарф и шапка, и Наташе хотелось укутаться во всё это, погрузиться. Кончик его носа прошёлся по плечу Романовой, и она запустила пальцы ему в волосы, поглаживая и успокаивая. Он переживал о ней даже сейчас, и в этом его предложении было столько заботы, что становилось совсем тепло. Отогревались ноги, руки, сердце. Таяли стены, сносились ограждения. Наташа вспоминала, что тоже человек, пусть и с сывороткой лайт версии. А людям нужно отдыхать. Успеет ли она собрать себя за эти пару дней? Хотелось верить, что да. Но даже если у неё ничерта не получится, то она начнёт делать то, что нужно было начать уже очень много месяцев назад – правильно распределять ресурсы, а не бросать всё на оборону, защиту и бесконечную работу. Как справлялся Фьюри? Наверное, он просто распределял всё лучше Романовой. И пил Маргариту где-то в Лос-Анджелесе, а Наташа ещё не пила, но очень хотелось.
[indent]— Нормальная вывеска. Если я сплю к ней спиной и натянув одеяло до макушки, то даже не мешает, — ну и ещё Романовой нравилась эта квартира. Она была достаточно просторной и простой. Здесь не было вычурности и нагромождений. Всё было лаконично и стояло по своим местам уже довольно долгое время, потому что Мэтту было так удобно, а Наташа любила порядок и чистоту, даже если и могла после заданий оставить вещи валяться на полу в спальне. Потом, конечно, всё собирала, стирала, сушила, гладила.
[indent]Мэтту с ней повезло, конечно, где-то в половину. Потому что Наташа не была обычной, не могла спланировать отпуск, не могла сорваться. Она столько лет не могла даже просто остаться у Мердока на ночь. Были дни, когда всё, что им оставалось – это десять минут на поцелуй и «у меня всё хорошо, ты как?», «увидимся, когда вернусь», а когда именно – никогда не понятно. Спланированные даты отпуска на год вперёд – это не про Романову, и сейчас ей почти грустно от этого, ведь с Мэттом хочется уехать куда-то далеко-далеко, чтобы они лежали рядом на песке, греясь под солнцем, и тянули коктейли через трубочку. А потом Наташа бы садилась на него верхом и двигалась… чтобы песчинки под белье, чтобы припекало, чтобы потом в душе застрять на добрых два часа. Она просто представляет это и падает куда-то в собственное воображение.
[indent]Правда оно сменяется на то описание, которое ей подсовывает Мердок, рассказывая про свой сон. Ему и правда снилось что-то хорошее, и Романофф очень жаль, что Мэтт не может увидеть её прямо сейчас, как в своём сне. Наверное, ему бы понравилось, потому что она улыбается ему очень искренне, когда их пальцы переплетаются между собой. Наташа думает, что Мердок улыбается так, словно хочет вытолкнуть из неё все мысли разом. Наташа думает, что его рассеянный взгляд, направленный поверх её плеча, - это мелочи, которые она принимает от и до. Потому что даже если Мердок смотрит словно бы сквозь, Романофф понимает, что это неосознанная попытка найти её лицо. И больно, и приятно. У них по жизни так.
[indent]Мэтт целует её в кончик носа, и Наташа разнежено вытягивает ноги, когда понимает, что её бойфренд решил обставить всех на этом свете, потому что Мердок слишком быстро срывается с кровати. Так быстро, что даже Романофф теряется. Впрочем, действует на инстинктах, бросаясь следом. Правда сначала в одеяле путается, и Мэтт выигрывает у Наташи ровно три секунды. А этого иногда достаточно. Мэтт бежит до кухни так, словно не слепой вовсе, а самый зрячий во всей вселенной. И есть что-то такое в этом дурачестве особенное. Романофф сдувает прядь со лба, когда подлетает к Мэтту. Он нажимает на кнопку, и Наташа фыркает себе под нос. Что это вообще было? Такая глупость в своём чистом виде, но… Нат веселится. Чёрт, ей так всё это было нужно, что аж зубы сводит от неуёмной благодарности.
[indent]— Думаешь, я тебе всё расскажу только потому, что ты уделал меня в «наперегонки»? — она прижимается бёдрами к столешнице и складывает руки на груди, скрещивая ноги. Она смотрит на Мердока, который всего пару минут назад казался сонным. Теперь же был бодрее всех живых. Чёрт, он просто невозможный. Но Наташа и правда задумывается, когда Мэтт спрашивает по поводу формы одежды. Нет, лучше, конечно, хоть что-то сказать. — Ладно. Ничего сковывающего, — она кивает, а потом вспоминает, что у неё вообще-то в этой квартире только юбка. И это не самое лучшее решение для того, что она придумала. Впрочем, с другой стороны, наверное, Наташа будет выглядеть крайне романтично. Или лучше зайти и купить что-нибудь? Она так сосредотачивается, что поджимает губы. — Мэтт, мы в Нью-Йорке на Рождество. Я бы хотела сказать, что тебе не нужен будет костюм, но… Ты же знаешь, статистика на праздники почему-то возрастает, — наверное, это связано с глобальной истерией и большими тратами, где люди несут деньги в магазины, чтобы закупиться какими-то приятностями для своих родных.
[indent]Наташа смотрит на Мердока и тянется к своей кружке, когда он заваривает чай. Наташа смотрит и думает, что хочет в эту самую глобальную истерию. Хочет что-то подарить ему на это Рождество, потому что теперь ей очень хорошо понятно – они проведут его вместе. Наташу от этого сможет удержать только очередная катастрофа вселенского масштаба, но ничего такого вроде не предвиделось, а значит…
[indent]— Ты проведёшь праздники со мной? — она делает глоток из кружки. Очень горячо, но Романова даже не морщится, словно Мердок может ей…отказать. — Если у меня получится, то мы вырвемся на пару дней за город. К пляжу вряд ли, но… Горнолыжный курорт? Не ради сноубордов, конечно. Ну там, знаешь… Камины, пахнет корицей и сугробы по пояс…

[status]скажу спасибо городам, что не разделили нас[/status][icon]https://i.imgur.com/zXfnjLR.png[/icon][lz]<div class="lz">marvel</div><div class="lz1">Но я вновь на нашей крыше вспоминаю, как <a href="http://yellowcross.f-rpg.me/profile.php?id=2427">ты</a>  дышишь<br>
Как же ты дышишь</div>[/lz]

+1

7

вчера мэтт мердок изо всех сил держать себя в руках, чтобы тут же не заняться строительством воздушных замков. он услышал сердце наташи, и был в ту же секунду готов броситься к инструментам, начать выкладывать кирпичик за кирпичиков фундамент. а затем стены, складывая из них просторные комнаты с высокими потолками и резными ставнями на окнах. возводить башни, как в сказках про принцесс и принцев. ведь сказки всегда имеют счастливый конец, не так ли? огромные усилия были брошены на то, чтобы сохранять спокойствие и не бежать впереди паровоза. а мердок это ой как любил. каждый раз расписывал их с романовой будущее на сотни шагов вперед, но спотыкался уже на первом. на том, где по сценарию должен был убедить ее остаться и остаться навсегда. воздушные замки разрушались в миг, превращаясь в песок и пыль и пепел. все планы летели к чертям. а мердок летел ебалом в бетон. так, что торчащий из него щебень разрезал кожу, оставлял на ней кровавые ссадины, а потом рубцы и шрамы, которые уже ничем не вывести было.

[indent] неприятно?
[indent]  [indent]    очень.
[indent]  [indent]  [indent] больно?
[indent]  [indent]  [indent]  [indent] неимоверно.

но уже этим утром у мэтта мердока сорвало тормоза. проснувшись рядом с наташей, дав ей миллион и даже больше обещаний никогда больше не отпускать и всегда быть рядом, как бы сами собой оказались холостым выстрелом в небо, сигнализирующим, что уже можно, уже пора. но думать о будущем все еще было немного боязно. сорвиголова разгонялся в своих мыслях, подробно воображая, что будет завтра, а потом после праздников, а потом в следующем году. а потом резко жал на тормоза, нагоняя страха и паники, что все может рухнуть в любой момент. вдавливал педаль в пол и ударялся в лобовое каждый раз от собственной глупости. сердце каждый раз подскакивало в одном ритме, а мердок отгонял дурные мысли из головы и начинал все сначала.

почему-то представлять себя сейчас рядом с наташей ему было неимоверно сложно. словно где-то в темноте сладкую парочку ожидал очередной подвох. и как только все вроде бы наладится, обязательно белая полоса сменится на черную. они уже вчера и все еще сегодня утром были самыми счастливыми людьми на планете. более того, выглядели даже как-то нормально. гуляли по зимнему нью-йорку, наслаждались рождественской атмосферой в центральном парке и сладким горячим какао. утром проснулись вместе, теперь заваривают чай. никаких супергеройских костюмов, преступников и инопланетных угроз. никто не был смертельно ранен, никому не нужно было убегать, заметая за собой следы. словно это была не их реальная жизнь, а лишь ее иллюзия. в этом было что-то поразительно скучное, но приятное. а мэтт все еще метался между попытками найти подвох и убедить себя в том, что существовало лишь настоящее и ему нужно было радоваться без условий.

– как-то слишком много «если», – тихонько рассмеялся мэтт в ответ на слова наташи. и тут же принялся снова шуршать простынями, чуть меняя свое положение: не хочу, чтобы ты ушла к другому из-за бессонницы, – и снова хихикнул, понимая, что его слова могли быть интерпретированы неоднозначно. в общем-то, расчет на то и был.

мердока окутывало невероятное желание заботится о наташе. следить, чтобы на улицу она выходила, не забыв теплые вязанные шарф и шапку. ведь декабрь выдался в нью-йорке холодный и снежным, и мэтт не хотел бы, чтобы черная вдова болела. но даже если бы это произошло, он бы каждую секунду проводил у кровати. носил бы ей горячий черный чай с бергамотом и лимоном или малиновым вареньем. следил, чтобы она принимала все лекарства точно и вовремя. укутывал бы ее одеялом, ложился рядом и не мог бы уснуть до тех пор, пока не уснула бы она. ему неимоверно хотелось создать ей лучшие условия жизни из всех. уговаривать взять отгул или отпуск, если бы она сильно перерабатывала и была слишком уставшей. поднимать ей настроение всеми доступными способами, если бы она грустила. напоминал бы ей регулярно о том, что стоило бы оторваться на обеденный перерыв или оторваться от бумаг и заданий и лечь спать пораньше. вся жизнь мердока была сосредоточена на заботе. об отце. об адской кухне. и о наташе.

– думаю, ты не расскажешь даже под пытками, – усмехнулся сорвиголова, зная, что устраивать допрос бесполезно. и все же его разрывало любопытство от мысли, что же такое пришло в голову наташе. он перебирал миллионы вариантов. начинал с кафе и ресторанов, но понимал, что это было бы слишком просто. думал о кино и выставках и усмехался. нет, она не такая жестокая, чтобы затащить его на немое кино или в картинную галерею. театр? винная дегустация? стрельба? прятки в темноте? о, она бы ему проиграла и прекрасно это знала. в голове у мэтта не было ни одного варианта, который он счел бы наиболее вероятным. зато продумал десятки свиданий наперед, на которые позовет наташу.

– ничего сковывающего, понял, – расслабленно выдохнул мэтт. мысленно обрадовался, что не придется доставать костюмы, которые раньше он регулярно надевал на работу, а теперь практически не доставал из своего шкафа. руки потянулись к горячему чаю. стенки кружки уже нагрелись от жидкости, и напиток приятно обжигал изнутри все тело, согревая. не сказать, что в квартире в это время года было сильно холодно – батареи кое-как все же согревали воздух в комнатах – но от окон все равно веяло холодком и горячий чай после теплого пухового одеяла был очень кстати.

– а я надеялся, что в коем-то веке сорвиголова возьмет отпуск на рождество, – рассмеялся мэтт, а в голове уже прикидывал, что поверх костюма можно будет смело надеть спортивные штаны и водолазку с высоким воротом. будет и тепло, и костюм надежно спрячется под слоями одежды. но наводки наташи по дресс-коду не пролили ни капли ясности на то, что она задумала. любопытство проносилось щекоткой где-то под тончайшими слоями кожи. из-за него хотелось расчесывать ладошки, переминаться с ноги на ногу и вообще оставаться в постоянном движении. поэтому мэтт опустил из пальцев чашку чая обратно на столешницу. вытянул руки в сторону наташи, обвивая ими ее талию, и потянул девушку к себе.

– эти. и все последующие, – прошептал он ей на ухо, обнимая: куда захочешь. и к камину, и на сноуборд. лишь бы ты была рядом, – с ней мердок хотел провести и праздники, и рабочие дни, и выходные, и всю свою оставшуюся жизнь. сколько бы ему ни было отведено судьбой – неделя, год или десятки лет – это не имело значения, если наташа все это время будет с ним рядом, идти рука об руку. он прижимал ее к своей груди. ладонью водил плавно по шелковистым локонам волос. кончиками пальцем рисовал параллельные им линии, когда внезапно ощутил, что на ощупь они стали будто немного другими. то ли память подводила спустя столько месяцев разлуки, то ли: ты что, покрасилась? – внезапно выпалил мердок, улыбаясь.

[status]не боишься пораниться[/status][icon]https://i.imgur.com/q4UPDIy.jpg[/icon][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">правильно демоны пляшут, черными крыльями машут</div>[/lz]

+1

8

[indent]Она никогда особо не искала смысл вещей, которые с ней происходили. Просто обстоятельства так складывают, просто люди делают то, что делают. Есть причина – есть следствие. Ну или последствия. А вот смысл – это уже немножко другое. И многие его ищут. Наташа не искала, считая, что это – пустая трата времени и сил, потому что до истины никогда не дойдёшь, потому что это что-то непостижимое и надо просто жить. Делать что-то ради чего-то – это одно. Искать смысл своего существования – другое. Но она все равно иногда думала о том, правда недолго. И как только добиралась до каких-то неприятных постулатов, то тормозила себя, потому что Наташа ощущала последние полгода удушающую пустоту, в которой приходилось буквально выживать. И не думать о себе. В этом был смысл? Угробить себя за рабочим столом напротив широких мониторов? Конечно, смысл не в смерти. Это было бы крайне глупым заблуждением.
[indent]Слова Мердока про кого-то другого – это тоже никакого смысла, потому что другие были до него. Сильно задолго «до». Это сейчас кажется вообще другой жизнью, в которой Романофф вечно проёбывалась. Что с Барнсом, что с Лёшей, что с Клинтом. Со всеми своими бывшими мужчинами у неё было по-другому, иначе. И это прошлое было уродливым. Не в том плане, что у Наташи остались плохие воспоминания. Нет. Каждый из этих мужчин оставил свой след в её жизни и чем-то научил. После Бартона в любовь не верилось. Клинт был хорошим, но вот дружить с ним было проще. Лёша был хорошим, но вот только поставным. Барнс был. Он просто когда-то был её самым чистым чувством, которое уничтожили ГИДРА и Красная Комната. И после этого верить в то, что можешь испытывать что-то по-настоящему чистое – абсурд. Но Романова смотрела на Мердока и понимала, что это всё равно случилось с ней. И чёрствое сердце, которое изначально планировало бороться за свободу, планировало биться против Мэтта, сдалось. Белый флаг. Полная капитуляция всей войск после его улыбки. Невозможно было вообще противиться изгибу этих губ. А ведь Мердок, наверное, даже не подозревает, какой разрушительной силой обладает и какую власть имеет над ней. Танос, конечно, идиот в крайней степени. Что-то носился по вселенной и собирал свои цацки. Нужно было просто дать Наташе Мердока, подарить им по-настоящему счастливую совместную жизнь в десять лет, чтобы Черная Вдова вросла в него всеми своими конечностями, а потом убедить её, что Мэтту угрожает опасность в лице каждого живого существа. И Наташа бы всех их вырезала, потому что никогда бы в жизни не допустила, чтобы Мердоку что-то угрожало. Она с рвением бойцовской собаки выгрызала бы Сорвиголове безопасность. Мэтт – её больное, слабое место, на которое нужно лишь немного надавить, чтобы Наташа слетела с катушек и растеряла всю себя. Страшно? Есть немного. Она не привыкла к тому, какую власть над ней может иметь один человек. Или, правильнее сказать, отвыкла от этого, потому что задолго до всех этих событий Наташа только и делала, что подчинялась.
[indent]Она смотрит на него с нежностью, когда пальцы Мердока обхватывают кружку с чаем. Длинные пальцы согреваются о керамику, и Романофф усмехается, потому что она буквально вытащила его из-под тёплого одеяла, а теперь Мэтту приходилось согреваться о кипяток. Ей тоже. Но на самом деле Наташе не было холодно, ведь кровь от нетерпения бежала по телу быстрее. Романову буквально разрывало от желания побыстрее уже воплотить задуманное в жизнь и…оттянуть этот момент, потому что ожидание тоже было важным. Предвкушение на кончиках пальцев. Конечно, у Романовой есть план. Она придумала его вчера и решила, что нет ничего более подходящего для их свидания. Этого просто не существует. Хотя, возможно, у Мэтта были в голове уже какие-то свои сценарии… Её бойфренд имел довольно хорошую фантазию.
[indent]— О, мы как сотрудники магазинов. В Рождество работы в три раза больше. Если не в пять, — она тихо смеётся, но где-то внутри надеется, что всё обойдётся. Знает ведь, что уповать на счастливый случай не стоит, потому что обстоятельства обычно коварнее всех планов, но ведь мечтать никто не запрещает.
[indent]На самом деле мечтать о совместном будущем Наташе было уже не так сложно, потому что в жизни появилась какая-то…стабильность? Да, именно она. Теперь не Романофф – девочка, которую можно отправить в любую горячую точку. Не она должна рисковать своей жизнью на секретных операциях. И не ей красть секретные данных врагов или потенциальных террористов. Она теперь вроде как главная и имеет полное право руководить парадом. Да, Таша не собиралась пользоваться своим положением и планировала делать всё только во благо человечества, но ведь… иногда можно было сделать что-то и для себя. Для себя и Мердока. Как сейчас, например. Он обнимает её за талию, прижимает к себе. Таша держит кружку в одной руке, а вторую привычно укладывает Мэтту на шею сзади, чуть сжимая, как бы давая понять, что она и правда здесь. И, что возможно важнее, никуда убегать не собирается. Всё. Допрыгалась. Конечно, в спокойную жизнь верилось с трудом, потому что никто из них не переставал быть героем с большой буквы, но ведь и у героев есть выходные. Пусть и не такие длинные, как у других людей.
[indent]— Да вы романтик, мистер Мердок, — его слова согревают Романову внизу живота. Комочек тепла растёт и заполняет каждую клеточку тела. Пальцы путаются в его волосах на затылке, чуть сжимают. Наташе кажется, что она сама вот-вот сорвётся и наброситься на него после вот таких нежных слов. Утащит снова в постель, а даже если не для умопомрачительного секса, то хотя бы просто ради того, чтобы тискаться до тех пор, пока губы не заболят от сладких поцелуев. Из них двоих Мэтт самый романтичный. Из них двоих именно Мердок самый надёжный. Фундаментальный. Наташа в их доме – это интерьер, который легко поменять. И что с того, что у Мердока в квартире годами перестановка не менялась? Это вообще другое. — Тогда я постараюсь устроить нам уикэнд на двоих, чтобы мы поехали куда-то вместе. И чтобы никому из нас не понадобился костюм, — Романова не хочет тянуть коктейли через трубочку, сидя в латексе на барном стуле. Ну уж нет. Мердок спрашивает её про волосы, и Наташа усмехается. — Да, но они уже отросли за последние полгода, — рыжие корни очень выделялись на фоне выжженного блонда, но краситься снова Наташа не спешила. Хотела, чтобы отрасли. — Пришлось ещё до щелчка. Я же в бегах была, — вряд ли Мэтт мог такое забыть. Тогда они переживали довольно тяжёлое время в своей жизни. И Наташа уходила в неизвестность, давая ему, как оказалось, не пустые обещания по поводу будущего, которого могло не случиться. Но вот оно…во всей своей красе. — Блондинка. Сейчас я блондинка. И явно не выгляжу как голливудская звезда, — Романофф смеётся. Она не знает ни одну звезду, которая могла бы себе позволить ходить с такими вот корнями. Взгляд мажет по часам, что тонкой змейкой оплетают её запястье. — Нам скоро надо выходить, а для этого нужно позавтракать, так что… — Таша очень мягко выскальзывает из рук Мэтта, явно без особой охоты, а затем отставляет кружку и отходит к плите.
[indent]Они завтракают, сидя напротив друг друга. Романофф избавляется от своей порции с завидной скоростью, едва пережёвывая. Да, надо бы насладиться моментом и прочувствовать первый совместный завтрак за столько лет, но у неё банально не хватает терпения, а ведь на самом деле Наташа умеет выжидать. Не так, конечно, как Мердок, но тоже неплохо. Просто сегодня не получается от слова совсем. Она также быстро срывается с места и несётся мыть посуду, а затем спешит проверить свои вещи, отчасти переживая, что те могут оказаться мокрыми.
[indent]Романофф не помнит, когда Мэтт это сделал, но даже в том состоянии, в котором они оба вчера были, он позаботился о ней – закинул вещи в сушилку, и теперь юбка, колготки и даже её нижнее бельё были сухими. Наташа переодевается, прямо в ванной, а затем выходит обратно к Мердоку. Только вот сверху на ней только бюстгалтер, так как свою кофту она оставила вчера на спинке кресла, пока переодевалась в водолазку Мэтта.
[indent]— Мы не имеем права опоздать, так что тебе лучше тоже поторопиться, — Наташа подходит к Мердоку вплотную, касается губами его подбородка. Всё ещё без кофты. Хочется дразнить. Хочется завести. Хотя это бессмысленно.
Наташа не ищет смысл во многих вещах, потому что когда-то давно уверовала в том, что его нет. Но сейчас… смысл Наташи в Мердоке. И вряд ли это можно изменить.

[status]скажу спасибо городам, что не разделили нас[/status][icon]https://i.imgur.com/zXfnjLR.png[/icon][lz]<div class="lz">marvel</div><div class="lz1">Но я вновь на нашей крыше вспоминаю, как <a href="http://yellowcross.f-rpg.me/profile.php?id=2427">ты</a>  дышишь<br>
Как же ты дышишь</div>[/lz]

+2

9

мердок ощущал себя каким-то уж больно слишком потерянным. причем потерянным где-то в сложнейших переплетениях сотен или даже тысяч узлов временных и пространственных явлений, которые расплести невозможно было. он витал среди них послушно и почти без сопротивления, не в силах определить ни сезона, ни дня недели, ни времени суток. зависнув где-то в вакуумной сфере вечного сна, в которой хитрый кинематографист проецировал в подсознании текущие плавно кадры персонального рая сорвиголовы.

стены в этой карманном мирке или целой вселенной, за пределы которой мэттью выбираться по собственной воле не пожелал бы никогда, казались дьяволу адской кухни непостижимо тонкими и хрупкими. настолько, что он слышал все звуки с просыпающихся соседних улиц. не так, как обычно, а куда сильнее и громче. будто мозгу его все еще страшно было окунуться в тот сон, где все вопило о долгожданном счастье. и потому сознание вновь и вновь отбрасывало в окружающую пародию привычной реальности. той, где люди торопливо бежали единой толпой на работу, стукаясь локтями друг об друга, недовольно хмыкая и сонно зевая. где метро шумело под подошвой вместе с водопроводом и канализационными трубами. и миллионы других звуков жили своей жизнью, лишь изредка соединяясь во всеобщую какофонию инструментов оркестровой ямы где-то в центре головного мозга мэттью мердока.

и мэтт мечтал бы их заткнуть куда подальше, лишь бы ничего в его голове не отвлекало от приятного шелеста волос наташи, ее размеренного сердцебиения и мягкого спокойного дыхания, но что-то по-прежнему останавливало. он то выжимал в пол газ на полную, не жалея оборотов двигателя и себя самого. шел ва-банк, был готов жертвовать и жертвовал всем из раза в раз. то замирал в ужасе и, не желая переживать болезненные потери вновь, застывал и затихал. как хищник, что наблюдает за своей жертвой из кустов. так и он. хотел верить и верил своему счастью, но где-то под ребрами все еще чувствовал испуганный четырехкамерный механизм.

и тем не менее, мэтту уже не терпелось узнать, что придумала для них романова. внутри приятно трепетали внутренние органы в брюшной полости от одних только предположений, мол, что такого она могла наворотить, ведь это наташа. в то же время приятный волнительный трепет резонировал с толикой внутреннего страха. страха, основанного на годах болезненного опыта и самоуничтожения. нарушенных обещаний и клятв в первую очередь самому себе. ощущении полнейшей безысходности и бессмысленности всей собственной жизни и всеобщего бытия. страх, основанный на этих блядских внешних обстоятельствах и постоянной невозможности быть вместе. и даже сейчас мердок одновременно боялся полноценно поверить в то, что они могут быть безусловно и безукоризненно счастливы, и в то, что наташа может испариться и исчезнуть из его жизни в тот же самый момент, как только ее сердцебиение и дыхание, запах ее кожи и ее волос пропадут из зоны досягаемости его органов чувств.

– и все же, – вслух рассмеялся мердок со сравнения наташи. где-то в далеком детстве он бы и правда мечтал об этом. торговать на рождественских ярмарках ароматными букетами из еловых веток, венками из омелы, разноцветными стеклянными игрушками, нарядной блестящей мишурой и гирляндами всех форм и цветов. я бы не отказался от отпуска хотя бы на пару дней, – в конце концов, в нью-йорке развелось столько супергероев, что они все уже давно должны были сообразить какой-то общий график отпусков, чтобы не пропадать из требующего повышенного внимания города одновременно.

под все эти мысли и голос наташи дьявол адской кухни лениво уплетал свой завтрак, приготовленный дамой сердца. смаковал каждый кусок и впервые за утро ощущал, насколько реально был голоден. черная вдова тем временем торопилась вперед. и только мердок упаковал последний кусочек завтрака на язык, как девушка уже спешила к кухонной раковине мыть посуду. к чему была такая спешка – мэттью все еще не понимал, но тем сильнее разгорался интерес внутри него, который уже и так пылал изо всех сил, не уставая и не прерываясь ни на секунду.

сорвиголова лениво поднялся на ноги, вспоминая, где вчера оставлял свою одежду. где висели спортивные штаны, а где старая потертая толстовка, в которой он выглядел похожи скорее на бомжа, нежели на адвоката по уголовным делам. что касается костюма сорвиголовы – тут проблем никогда не возникало. мердок всегда заботливо укладывал его на дно обтянутого кожей чемоданчика и не менее заботливо оставлял на нижней полке шкафа в углу квартиры. реже – бросал прям посреди комнаты открытым. но сегодня был не тот случай.

мэтт пытался сосредоточиться, но шаги романовой из-за его спины заставляли снова замереть на месте где-то посреди комнаты. голова отказывалась думать, а тело – выполнять даже самые элементарные команды, отправляемые мозгом. когда холодные руки девушки касались раскаленной груди, внутри все в миг скукоживалось. системы всего организма были готовы выдавать лишь одно – error 404 not found – и мердок непроизвольно чуть задерживал дыхание. чувствовал, как екало и его четырехкамерное, и четырехкамерный механизм наташи. как они в такт пропускали по удару, немного ускоряясь. и как каждый из них словно боялся сделать слишком глубокий вдох, словно из-за него что-то непременно разрушится. тело наташи плавно приближалось к нему. касаясь всей своей площадью его плеч, его груди, его живота. такое же горячее, раскаленное и как его собственное, собственное сошедшее только-только с дьявольской тропы из преисподней.

– даже не знаю, смогу ли я, – едва шепотом отвечал мердок на просьбы поторопиться, когда ее губы так нежно и трепетно касались его подбородка. он все еще стоял, замерев. лишь легонько водил пальцами и ладонями по ее обнаженной спине, балансируя на грани полного самоконтроля и желания отдаться целиком полностью ее адскому пламени. даже не уверен, смогу ли прямо сейчас сделать хоть шаг в сторону, – тихонько смеясь, продолжал мердок. уже сам тянулся губами к ее лицу, оставляя ими робкие касания в районе висков и уголков глаз. поверь, это требует от меня слишком больших усилий. но раз ты говоришь, что мы не имеем права опоздать, тогда я вынужден слушаться и повиноваться, – и мердок лениво-прелениво начал отстраняться. отдаляясь со скоростью улитки куда-то по направлению своих вещей: и все же. куда мы? подсказок совсем не будет? хотя бы одной небольшой!

[status]не боишься пораниться[/status][icon]https://i.imgur.com/q4UPDIy.jpg[/icon][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">правильно демоны пляшут, черными крыльями машут</div>[/lz]

+1

10

[indent]Конечно, идея Наташи носила лёгкий оттенок безумия. Но а как иначе? Она же русская, теперь ещё и не просто какая-то там шпионка. Она самая настоящая глава Щ.И.Т.а, ну или того, что от него осталось. В её голове гениальные мысли должны были селиться с завидным упрямством и долгими видами на жительство. Впрочем, это всё ещё должна была быть фишка Ника. Наташе до своего покровителя было далеко, даже слишком далеко. Ей от Фьюри досталось тотальное и непоколебимое неверие каждому, кто встретится на пути. Мэтта это, конечно, не касалось, потому что он прошёл с Наташей сквозь годы и всё ещё почему-то хотел с ней что-то делить. После всех этих истерик, сорванных в бездну обещаний. Он хлебнул с ней бочку дёгтя, но продолжал улыбаться так, словно они только встретились, а впереди их ждала самая настоящая счастливая жизнь.
[indent]Знала ли Романофф, что своим появлением она обрекает Мердока на самую тяжёлую жизнь? Нет, она даже не думала об этом. Это было просто задание. Мэтт должен был быть не больше чем флирт, а в итоге Наташа позорно проиграла в этой битве. Девочка, не влюблявшаяся ни в кого десятилетиями, сломалась от потерянного взгляда слепого. Это было одновременно смешно и грустно, но Романофф была не в силах переписать историю, тем более камня времени у них теперь тоже не было. Но зато был Мердок. Чудом уцелевший в этом хаосе из ополовиненной вселенной. И сам он тоже, если честно, был чудом. Романофф думает обо всём этом, глядя на Мэтта. А ещё об отпуске, о котором заходит речь. Наташа обещает себе серьёзно об этом подумать. Может быть получится скинуть обязанности на Воителя, а им двоим махнуть куда-то, вооружившись здоровым эгоизмом. Им ведь столько всего нужно наверстать. У них столько всего упущено. И Наташа тоже тому виной. В отличие от неё Мердок из раза в раз пытался всё сохранить, это она – бестолочь, всё куда-то бросалась и пряталась, сбегала. И натерпелся же Сорвиголова. Кто бы мог подумать, что он всё ещё будет в неё верить? Да никто. Даже Наташа в это не верила.
[indent]— Не будь наивным. Все хотят в отпуск, — Романофф усмехается собственным словам. Хотя, возможно, Старк не из этих. Скорей всего он будет вешать на себя уйму работы, лишь бы не думать и не заставлять мысли сжирать мозг, ведь это самое ценное, что у Тони есть. Возможно. А может быть и нет. Никто не знает, что там у Железного Человека на сердце, зато все точно знают, что оно у Тони есть. Забавно. И тоже, кстати, немного грустно. — Но я что-нибудь придумаю. Обещаю. И это то самое обещание, которое я могу тебе дать, — она должна сдержать хотя бы одно чертово обещание, данное ему. Блять, Мердок святой. Хотя сам бы он с этим, конечно, не согласился, не зря же таскает костюм дьявола. Ирония то какая.

[indent]От Мердока веет жаром и задатками огромного желания, но сейчас им на такое отвлекаться нельзя. Его прикосновения – легкие, поцелуи около виска – поверхностные. И слава богу, потому что если он позволит себе лишнего, то Романофф отказать не сможет, а опаздывать им нельзя. Ни в коем случае. Сколько там будет стоить простой, если они задержатся? Даже думать не хочется. Нет, пластиковая карточка Старка решит все эти проблемы, но злоупотреблять не хочется. И не то чтобы Романофф обделяла себя зарплатой на новой должности, но всё-таки не в таком же размере! Наташа меру хорошо знала, её мере ещё в Академии научили, поэтому она находит в себе откуда-то эти чертовы силы и отстраняется от такого знакомого и родного тела. Абсолютно никто не может ей запретить насладиться Мердоком после того, как они снова окажутся здесь.
[indent]— Не волнуйся, я сделаю всё за тебя, — Наташа лукаво улыбается, хоть Мэтт и не может этого увидеть. Зато вполне в состоянии услышать. И пусть Мердок первый делает шаг в сторону, но он медленный. Таша отходит в сторону кресла и находит там свою кофту, ловко натягивает её, скрывая кожу под тканью. Всё, теперь никакого соблазна. Ну… почти. Мердоку тоже нужно одеться. Причем лучше как можно скорее, иначе Наташа за себя не ручается. — Какой же ты нетерпеливый, — Романофф цокает языком, жмурится, прикидывая, что она может ему сказать. На самом деле любая информация может испортить этот сюрприз, но вдруг есть какой-то такой факт, который сохранит интригу? Вот его-то Наташа и ищет. — Ладно, слушай подсказку, — она щелкает пальцами и снова подходит к Мэтту, после чего начинает упрямо толкать его в сторону шкафа, чтобы он уже выбрал что-то из грёбанной одежды. Ну правда, сил никаких нет. Мэтт словно бы время тянет, двигаясь как черепаха. Не раздражает, но кажется несправедливым. Романова ведь уже полностью одета. Осталось влезть в сапоги и накинуть пальто. — Это связано с квадратами, треугольниками, параллелепипедами, кругами. И ещё с каруселью. Ну как? Доволен?
[indent]Наташа знает, что вряд ли Мердок сможет понять, что там придумала для него Наташа. Отличная зарядка для мозгов, чтобы не думать о том, как они могли прямо сейчас заставлять кровать в спальне жалобно скрипеть.

[status]скажу спасибо городам, что не разделили нас[/status][icon]https://i.imgur.com/zXfnjLR.png[/icon][lz]<div class="lz">marvel</div><div class="lz1">Но я вновь на нашей крыше вспоминаю, как <a href="http://yellowcross.f-rpg.me/profile.php?id=2427">ты</a>  дышишь<br>
Как же ты дышишь</div>[/lz]

+1

11

у мэтта мердока ладошки чесались до невозможного от любопытства. оно обволакивало тонкой и ненадежной пленочкой, которая готовилась вот-вот лопнуть. мердок с ней ничего сделать не мог и только сильнее кутался в нее, как в прохладную сатиновую простынь летом или теплый махровый плед зимой. добровольно утопал в этом бесконечном чувстве, как в бескрайнем бушующем море. ни конца ни края ему не было. ни конца ни края. и волны эти подхватывали мердока под плечи и раскачивали туда-сюда, то влево, то вправо. водили от одной догадки к другой, но все они бесполезными казались ему. ой какими бесполезными. и мозг, как корабль посреди шторма, между версиями скитался, но нигде приюта найти не мог. и у мердока ни одной достойной попытки предположить, куда романова могла потащить его с таким задором и интересом могла, не было.

у мэтта мердока тело горело. пожар толстыми линиями расползался от груди сначала вниз, ближе к животу, а затем и назад. окутывал своими языками пламенными его крепкие напряженные без повода плечи и уходил куда-то назад за спину. разлетался миллионами мурашек по поверхности неровной, покрытой парой крупных и десятками мелких шрамов кожи. так, что мысленно сорвиголове их хотелось распугать, разогнать, расчесать до крови. или попросить наташу это сделать. страстно и жадно.

у мэтта мердока внутри, как в узкой и тесной клетке с твердыми чугунными прутьями, лев голодный бушевал. метался от одной стены с другой, желая наружу вырваться с криком с каждым новым прикосновением наташи. и каждая последующая секунда казалось тяжелее и адовее предыдущей. а каждая последующая минута словно тянулась в два раза дольше предыдущей. и так в бесконечной геометрической прогрессии. он так долго ее ждал. так долго. в целом, и всю жизнь свою никчемную и грешную был готов в ожидании провести лишь ее одной. других не надо было. но сейчас все тело и весь организм кричали и молили о том, чтобы восполнить пробелы, да поскорее бы. поскорее.

наташа смеялась над его неторопливостью. ну как смеялась. он слышал отчетливо как язычок ее цокал, в силой отталкиваясь от неба. воображал, как закатывала она глаза, наблюдая, как плавно и неспешно мэттью передвигался по комнате. хотя даже все дефекты его зрения не мешали ни капельки для того, чтобы ускориться. следующий шаг уже мердок совершал скорее и уверенней, повинуясь женщине. замирал в комфортном расстоянии от шкафа, будто и правда все-все-все на свете чувствовал. безошибочно тянулся длинными чуть худощавыми пальцами к ручкам и отворял дверцы. стаскивал с вешалки темный свитер теплый-теплый. из мягкой шерсти с вискозой, что больше кашемир напоминали и совсем не кололись по коже.

– совсем не помогает, – задумчиво ответил он на ее подсказки. они только сильнее путали и делали разброс вариантов и опций еще шире, чем были. мердок свитер на себя натаскивал, аккуратными движениями расправляя воротник на шее. джинсы натягивал уже не так медленно, а скорее даже торопливо. чтобы поскорее загадку наташину разгадать, ведь подсказки и правда ничуть не помогали. это какая-то полоса препятствий? – смеялся он, представляя себе что-то типа шоу про ниндзя. усмехнулся, что если бы было что-то такое в темноте и на время, ему бы равных не было. ведь он столько знакомых и незнакомых улиц и переулков и крыш облазил, что не счесть, на пальцах обоих рук не пересчитать.

– я готов, – гордо заявил мердок, уже подбираясь к входной двери. и параллельно стягивал с крючка, что в стену привинчен намертво был, свой зимний пуховик, в котором он скорее на бродягу, чем на дипломированного и опытного адвоката по уголовному праву походил. мех на капюшоне уже приятно нос щекотал, и сорвиголова непроизвольно его поправлял пальцами, пытаясь примять чуточку. следом широкий шарф вокруг шеи наматывал предусмотрительно. уже не для того, чтобы не замерзнуть, а чтобы, в случае непредвиденных ситуаций, вместо маски его использовать. обмотать им всю часть головы верхнюю вместе с глазами и не переживать за тайну личности.

и все же как-то лениво мердок сегодня работу свою воспринимал. все за упущенное время считал да пересчитывал те годы, что их с наташей разделяла не то судьба, не то злой рок ее. мольбы все его к богу направлены были, лишь бы ничто больше не помешало и не разделило их. ни обстоятельства, ни люди, ни километры бесчисленные. лишь бы уже рука об руку, бок о бок, да вместе до самой смерти. и чтобы никак иначе. никак иначе.

– может, еще одну подсказку? – ехидно хихикнул он, потягиваясь корпусом ближе к наташе и оставляя недолгий, совсем короткий поцелуй на ее губах. а уже в следующую секунду тянулся к высокой тумбе в прихожей, у которой вчера вечером трость свою бережно оставил. теперь точно. готов, – сомкнув крепко-накрепко на ней пальцы почти шепотом сказал мэтт.

[status]не боишься пораниться[/status][icon]https://i.imgur.com/q4UPDIy.jpg[/icon][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">правильно демоны пляшут, черными крыльями машут</div>[/lz]

+1

12

[indent]Он у неё очень красивый мужчина. Какая-то совершенно правильная линия плеч, волевой подбородок, чувственные губы. Мердок для Наташи идеален. Она не знает, связано ли это с тем, что она его искренне любит (вот прямо всем своим черным сердцем), или же дело в том, что он просто сам по себе такой. Не зря ведь Мэтт пользовался этой долбанной популярностью у представительниц прекрасного пола. И она ревновала. Боже, как же она его ревновала. В тот день, когда до битвы с Таносом оставалось всего ничего, она пришла и увидела вещи Карэн. Осознала, сколько всего упустила, позорно проебала из-за своей неправильно выстроенной жизни. Но Мэтт был здесь и сейчас. Наташе казалось, что она всё равно не заслужила этого идеального мужчину, потому что всегда делала словно бы недостаточно для того, чтобы быть счастливой.
[indent]У Мердока всё тело в шрамах и белых рубцах – напоминания о всех тех битвах, в которые ему пришлось вступить в своей жизни, но Романофф знает точно только одно – самая уродливая рана внутри него, на его нежном сердце, нанесённая Черной Вдовой. Не со зла, не из-за злого умысла. Просто у Наташи только так и получилось в этой жизни. Ей не хотелось, но она сделала это. Все бои, которые вела Наташа, были с позором проиграны. Могла ли она позволить себе быть с Мэттом? Да, она обещала ему, что если они встретятся ещё раз, то уже не расстанутся. И вот они встретились. Но Наташа думала, что это будет иначе – как-то более правильно, где она полностью реабилитируется, найдёт способ всех спасти. Не нашла.
[indent]Мэтт одевается в свитер, штаны, натягивает носки. Романофф может только стоять и смотреть на него, облизывая губы, потому что от всех этих хреновых мыслей они пересохли. Ведь если что-то и было хорошее в этой жизни у Наташи, то только Мердок. Знал ли это Сорвиголова? Подозревал, чем является для Наташи? Она вот, наверное, до конца не понимала, как он так сильно мог быть к ней привязан, раз всё прощал, раз жил с этими воспоминаниями вот так – в этом своём бродячем пуховике, который только бездомный бы подобрал по острой необходимости.
[indent]Романофф отходит к стенке в прихожей, наклоняется, чтобы влезть в сапоги на каблуке и застегнуть их. Коробки, которые Мэтт притащил, всё ещё стояли где-то здесь. Наташа их уже просто не замечала, предполагая, что совсем скоро в этой квартире появится куда больше женских вещей, чем было тут при Карэн, ведь она для Мердока важнее какой-то там его помощницы, пускай и красивой, умной, смышлёной, догадливой и простой. Господи, как же хороша мисс Пэйдж подходила Мэтту Мёрдоку, но только вот беда в том, что Сорвиголове абсолютно точно подходит только Чёрная Вдова, а Карэн никогда не стать такой, не превратиться в русскую шпионку с весомым послужным. Таша слишком глубоко забралась, Карэн не догнала бы её ни при каком раскладе. Но теперь Карэн нет, как и половины тех, кого они могли бы любить.
[indent]— Нет, Мэтт. Не полоса препятствий, хотя… — она задумчиво тянет, потом хмыкает и накидывает пальто, затем вяжет шарф на шее. Вряд ли Романофф может замёрзнуть при таких температурах, но шарф для образа, для красоты, для Наташи. И ничего из этого Мэтт увидеть не сможет. Грустно, но с этим можно жить. Когда-то давно Романова приняла решение, выбрав Мэтта в качестве человека, с которым хотела бы провести всю свою жизнь, пока смерть не разлучит. И что с того, что кольца на пальце нет? Наташе слишком много лет, чтобы цепляться за кольца. Это мелочи. Куда важнее то, что скрыто в черепной коробке, а у неё там Мёрдок и какие-то планы на совместную жизнь. Типа отпуска. Мэтт тянется, чтобы поцеловать, и Наташа сама поддаётся к нему, чтобы ответить на этот быстрый, короткий, но всё ещё до одури нежный поцелуй. От него на душе очень хорошо, тепло даже как-то. Мэтт её согревает одним своим присутствием. — Там прохладно, — это тоже плохая подсказка, потому что сейчас зима. Везде, как минимум, прохладно.
[indent]Наташа берет Мердока за руку, и они покидают квартиру.

[indent]Им приходится преодолеть половину города, заскочить в магазин, чтобы Наташа купила себе штаны, потому что «в юбке будет не удобно, она слишком узкая». Но это всё равно не занимает слишком много времени. Романофф не из тех женщин, что ходят по торговым центрам часами и ничего не могут выбрать. У неё всегда чётко поставленная цель, и она совершенно точно не видит препятствий. Последний участок дороги они преодолевают на такси. Жёлтая машина с черными шашечками проезжает три поворота и семь кварталов, после чего паркуется рядом с большим зданием, где около пяти этажей. Романофф выходит из машины первая, после чего широко улыбается, глядя на Мёрдока.
[indent]У него слишком острый слух, он точно должен был услышать, что происходит вокруг. И наверху. Там, на пятом этаже веет холодком, катается машина для укладки льда, работают морозильники.
[indent]— Мэтт Мёрдок, ты когда-нибудь катался на коньках? — Таша берет его под локоть, прижимается своим боком к его. У неё через руку висит пакет с юбкой, она в джинсы переоделась ещё в магазине. Так что кататься будет удобно. И Мердоку, по идее, тоже.

[status]скажу спасибо городам, что не разделили нас[/status][icon]https://i.imgur.com/zXfnjLR.png[/icon][lz]<div class="lz">marvel</div><div class="lz1">Но я вновь на нашей крыше вспоминаю, как <a href="http://yellowcross.f-rpg.me/profile.php?id=2427">ты</a>  дышишь<br>
Как же ты дышишь</div>[/lz]

+1

13

они преодолели путь с верхнего этажа дома в адской кухне до улицы за считаные минуты. так, будто жили в этой квартире несметное количество лет. вместе. как и комнаты мердока, лестничная клетка здания сохранила в себе запах духов наташи, которые проникли в помещения вчера вечером. и сорвиголове хотелось больше всего на свете, чтобы этот аромат никогда больше не терялся. не растворялся среди бетонных стен в сотнях или тысячах других запахов, которые то и дело нарочито пытались перебить самый прекрасный аромат на свете по версии мэттью мердока. вот у соседа по лестничной клетке веяло жареной курицей из духовки и запеченным картофелем с розмарином и тимьяном. у жильцов снизу – свежим ароматом горячего кофе. а мужчина на втором этаже снова забыл вовремя вынести мусор, что портило всю картину.

стоило открыться металлической двери подъезда, как ноздри тут же обжег холодный воздух. мороз начинал пощипывать щеки уже через пару минут на улице, но зато снежные хлопья приятно падали на волосы и кончик носа. наташа держала его под руку, и мердок поддался ленивому настроению, так и оставив держать трость под мышкой. вокруг все продолжало веять рождеством. запахи пряного глинтвейна и имбирных пряников, еловый ветвей и венков из омелы не покидали улицы нью-йорка уже, наверное, больше месяца. характерным оставался и счастливый визг детей, которые то лепили снеговиков, то играли в снежки, то катались с ледяных горок, которые специально возвели в парках и просторных скверах. и улыбка непроизвольно возникала на лице у дьявола адской кухни и уже никуда с него не сходила.

– люблю рождество, – тихим, но довольным голосом озвучил свои мысли вслух сорвиголова. надо придумать новое желание на этот сочельник, раз ты уже здесь, – и мердок рассмеялся, крепче прижимая к себе наташу. но в голове с опаской пролетело напоминание о том, какие зыбкие и хрупкие у них всегда были отношения. и мэттью тут же принялся отгонять их от себя, заставляя себя хотя бы сейчас, накануне рождества, поверить в чудо и в сказку.

они преодолели расстояние до ближайшей удобной остановки и запрыгнули в нужный автобус, где мэттью заботливо стряхнул с волос наташи осевшие корочкой снежинки. проехав несколько станций и оставив позади половину нью-йорка, они вышли у большого торгового центра. здесь лампочки на витринах дружно потрескивали в разы громче, чем в адской кухне, а шум взрослых и детей напоминал о том, как в детстве отец брал маленького мэттью в торговый центр за подарками к рождеству.

– ты привела меня на шоппинг? – ехидно усмехнулся мердок, но послушно проследовал вместо с романовой внутрь. услышав отрицательный ответ на свой вопрос, он снова принялся прорабатывать версии в своей голове, но по-прежнему безуспешно. сорвиголова терпеливо сопровождал девушку из магазина в магазин, пока та выбирала себе брюки на смену юбке. не то чтобы его в принципе напрягали такие походы, совсем нет, но мердоку казалось, что наташа вот-вот спросит: «как тебе этот цвет?» или «мне идет этот фасон?», а он ничего не сможет ответить. от этого он испытывал если не дискомфорт, то толику сожаления и переживания, что никогда не сможет быть для нее тем парнем, о котором девушки мечтают из бульварных романов и голливудских романтических комедий. впрочем, их жизнь едва ли подходила к одной из этих категорий.

закончив дела в торговом центре, прямо у входа в здании они поймали такси и направились к финальной точке. по траектории движения автомобиля и окружающим звукам мердок все еще пытался понять, куда они направлялись. он даже предлагал на суд наташе новые версии, но все они, как и предыдущие, оказывались неверными. а сорвиголова был слишком плохо знаком с этой частью города, чтобы его предположения основывались на каких-то конкретных фактах, а не на том, что первым приходило в голову.

скрежет шипованных шин по припорошенному снегом асфальту был знаком мердоку с детства и преследовал его на протяжении всей жизни. это одновременно был и звук предстоящих приключений и далеких поездок, в предвкушении которых внутри все замирало и только сердце билось учащенно, пока по всему телу бегали мурашки. и звук неутихающего и незасыпающего ни на секунду мегаполиса, где все куда-то торопятся по своим делам. особенно, когда он сопровождался резким визгом тормозом. но сейчас, скорее, мердок все же испытывал нетерпение перед приключениями и долгожданной развязкой того, куда же все-таки везла его наташа.

такси плавно замедляло ход, готовясь припарковаться. неспешное движение задним ходом и машина остановилась. короткое от водителя: не забудьте оценить поездку, – и характерный щелчок, означавший, что двери были закрыты. сорвиголова успел лишь потянуться к дверной ручке, как наташа уже ловко выскочила из автомобиля, лишив его возможности по-джентльменски открыть ей дверь и подать руку. невольно усмехнувшись, мэтт неохотно раскрыл трость и принялся мастерски играть неуклюжего слепого, который на ощупь пытался найти выход из такси.

встав на ноги, мердок первым же делом пытался прислушаться к окружающим звукам, чтобы понять, где они находились. но в первые минуты все, что слышал дьявол адской кухни, это звук давшего по газам такси, которое спешно ускользало по снежным улицам на следующий заказ. далее будто из-за ширмы начал появляться звук работающих моторов, но не таких мощных, как у машин. а затем что-то похожее на звук, который издавал нож-ледокол, проходя сквозь лед.

– неужели это... – и на лице мердока губы принялись расплываться в широкой и довольной улыбке, будто он не мог поверить в то, что услышал. не успел мужчина озвучить свою финальную версию, как наташа его опередила. только в детстве, – счастливым голосом ответил он на вопрос девушки. до тех пор, как он потерял зрение, зимой отец изредка приводил маленького мэтта на каток. и каждый раз это был маленький праздник. спустя столько лет новая попытка встать на коньки была для него поистине лучшим подарком. недалеко от зала, где тренировался отец, в холодные зимы заливали каток. иногда он разрешал задержаться там и позволял немного покататься, – с неугасающей улыбкой вспоминал мэтт: но это было так давно, что, скорее всего, я давно разучился стоять на коньках, – и, рассмеявшись, он проследовал за наташей внутрь.

они поднялись по лестнице на пятый этаж, когда приятный холодок снова окутал кожу лица. мердок довольно стянул с шеи теплый шарф – улыбка все еще не покидала его лица. как думаешь, – с усмешкой обратился он к романовой: мне стоит прикинуться слепым, чтобы оправдать тот факт, что я буду катиться по льду как большой и неуклюжий слон?

[status]не боишься пораниться[/status][icon]https://i.imgur.com/q4UPDIy.jpg[/icon][lz]<div class="lz">MARVEL</div><div class="lz1">правильно демоны пляшут, черными крыльями машут</div>[/lz]

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » глава седьмая. «Венера-Юпитер»