html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
микаса Микаса не знала – Микаса не знает. Инстинкты, двигавшие её вперед, закрывают сознание на замок все глубже, сильнее, запрещают доверять, верить и проявлять хоть каплю сочувствия к тем, кто этого не заслуживает. Ужасно, невыносимо сильно хочется послушать их, расслабиться, опустить руки и просто отдаться этому сжигающему все на своем пути чувству сладкой ненависти, презрительно смирять темной сталью глаз, и не думать о том, что завтра кого-то могут просто напросто сожрать на задании. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » One in a million


One in a million

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Steve Rogers & James Barneshttps://i.imgur.com/6dBlA00.jpgOne in a million


+1

2

— Blyad'! — выругался Зимний. —  Da yobannyj zh ty nahuj!

Конечно, Баки не могло так повезти. Ему семьдесят лет уже не везло, а тут он попросил всего-то один маленький счастливый шанс. Но, видимо, если у Судьбы существовал единственный вариант, когда всё должно было пойти не так, то именно его она Баки и всучала. Обычно насильно.

Судьба была той ещё сучкой. Баки вот в этот недобровольный БДСМ не подписывался. Даже не смотря на все ремни на форме Зимнего. Вот на ремни подписывался, да. За каждый, сука, расписался в акте приёма у завхоза. Спасибо, Господи, за маленькие милости, американцы такой хернёй не страдали. Просто выдавали сколько надо и не спрашивали, куда он, мать его, дел четыре с половиной метра усиленной тактической разгрузки и семь усиленных пряжек из специальной ракетной стали?

Потерял, блядь! Да, прям в деревне. Прям на местном рынке, да! А про бочку маринованных грибов он ни хрена не знает. Ни-ху-я-шеч-ки. И БТР из части он не брал. Потому что егерям всё, нахрен, показалось. Это был не их БТР, не их отряд и ни в какие кедровые деревья они не врезались. Зачем? Шишки, что ли, собирать?

Может это, вообще, китайцы. Давно границу проверяли? На прошлой недели аж пять штук поймали с мешком лягушек.

Баки встряхнул головой, выбираясь из воспоминаний и оцепенения. Зимнего в родных снегах клинило и заваливало воспоминаниям почище лавины с гор. Скучно было ему там! Ясно?

Вот поэтому его обычно старались не оставлять без крио между миссиями. Не потому что какая то херня с поломками, а скучающий, деятельный Зимний без дела — страшно. Для окружающих — особенно. Чаще всего его просто не могли придумать куда деть, поэтому убирали в холодильник. Что б не испортился. 

— Конечно, она открыта. Как будто могло быть иначе.

Баки перевёл взгляд на стоящее рядом олицетворение слова: “НЕДОВОЛЬСТВО”. Прям заглавными буквами. Капитан Америка— ОСУЖДАЕТ. Баки незаметно вздохнул, перехватывая ремень автомата на плече. Он пока не очень хорошо понимал, что вызывало недовольство Стива. Хотя раньше мог по одному движению нахмуренных бровей сказать, в чем он виноват. А теперь — нет.

Быть может, Стиву не нравилось то, что ему пришлось сорваться из Ньй-Йорка и примчаться в сраный русский Якутск по поддельным документам, нарушая законы всех стран разом. Возможно Стив был недоволен самим существованием базы Гидры посреди бескрайней заснеженной пустыни под Оймяконом в самом сердце холода, потому что Капитан Америка не любил Гидру, и, как предполагал Баки — мороз.

А тут всегда был мороз…

А, может быть, Стив просто был недоволен Баки. Когда-то они были лучшими друзьями. Так в грёбанном музее написано! Но кто они теперь? Последний раз, когда они встречались, Баки пытался Стива убить.   

— Ну… — медленно произнёс он, рассматривая приоткрытую бронированную дверь из укреплённой стали сантиметров в пятьдесят. — Тут есть два варианта: или туда кто-то зашёл. Или вышел.

Как вариант, Стиву не нравились шутки Баки. Сейчас он не мог точно вспомнить, насколько смешно шутил сержант Барнс до падения и были ли его шутки насквозь пропитаны похоронным юмором про инвалидов, потерю памяти и Гидру. И смеялся ли Стив над ними?..

Однажды они с усатым... как его звали то, Иисус Христос? Баки же вспомнил! Помнил…

А, к дьяволу!

У них было несколько дней затишья в 44-м, когда они ждали связного где то под Чехией. Или Венгрией? Несколько обманчиво спокойных дней, в которые очень хотелось расслабиться и притвориться, что войны нет. А сами они дома, под Бруклином, на пикнике с сёстрами Баки. Но затем где-то бухало вдали, солнечное небо застилала чернота дыма, а запах гари доносился даже сквозь густые заросли леса. Они патрулировали местность, максимально тихо охотились и собрали ягоды с грибами, которые могли опознать без риска отравиться. Из жратвы давно остались только дерьмовые экспериментальные сухие брикеты Старка, которые хоть и были дохрена питательными и могли насытить даже Баки, который после Краусберга постоянно хотел есть и стандартными пайками не наедался, но на вкус были как коровий навоз. Не то чтобы Баки когда-то пробовал коровий навоз, но если бы попробовал, то мог бы поклясться, что на вкус тот оказался бы точь в точь, как эти брикеты.

Конечно, самыми удачными охотниками были они со Стивом в паре, так как Роджерс после сыворотки слышал как кошка, а Баки носил звание лучшего снайпера в американской армии не за красивые выразительные глаза и сладкие губы. За сладкие губы он другое звание носил… Нет, как кошка Баки тоже слышал, но хер два он кому-то тогда сказал, как и про еду, про быстро заживающие раны. Баки это игнорировал. Он был рад, что у него после волшебных разноцветных жидкостей Золы не отросло ничего лишнего, и слава Богу. А об остальном не собирался никому ничего говорить.

Спасибо.

Хватит с него медицинских столов и игл. Пошли на хуй.

Так что он отходил назад и позволял Стиву приносить пользу их отряду. И зайцев на ужин. Или чё это такое было тощее и облезлое? Плевать! Бульон получился вкусным. А растворённые в нём дерьмобрикеты даже съедобными.

Тогда Роджерс ушёл в патруль с чёрным — афроамериканцем, Барнс, Господи ты Боже! — Гейбом и французом. Жаном? Жаком? Жан-Жаком?

Дерьнье…

Оставшиеся в лагере лениво резались в засаленную колоду карт, пока Баки не пришла в голову отличная идея. Боже, благослови Америку и людей, которые уверены, что Стивен Грант Роджерс не ругается матом. Они с усатым вытащили из всех пайков презервативы, которые армия США выдавала вместе с консервами своим бойцам, дабы те не похватали гнили от шлюх, надули их, — с трудом, сейчас презервативы надувались куда проще и больше. Нет! Баки не проверял! Он погуглил! — и запихали шарики в стащенное у Роджерса нижнее и нательное бельё. К слову сказать, белья у Роджерса было меньше, чем у них презервативов. Видимо, потому что бельё то они использовали, а презервативы уже несколько месяцев как нет. Так что добавили ещё исподнее Баки, усатого, Гейба, Жан-Жака. И симпатичные кружевные панталончики от той медсестрички, что осматривала его после их возвращения из Краусберга. Роджерс тогда оприходовал в командной части британскую бабёнку, а Баки…  Ну… Единственное, когда Баки Барнс не мог залезть в трусики к красивой девочке, это когда он был мёртвым. Гипотетически мёртвым. И ещё в крио. Что не то чтобы одно и тоже, но почти.

Шарики с бельём они развесили на ближайшем к спальнику Стива кусте. Кажется, тогда было четвёртое июля, а Баки очень хотел, чтобы Стив улыбнулся…

— Нет, с третьей стороны можно, конечно, предположить, что сквозняком надуло. Ветра тут сильные.

Это была неправильная шутка. Неправильное звучание. От которого у Баки заныло где то в области сердца, совести и отдела, отвечающего за ненависть. Русская шутка. Которую не стоило произносить рядом с Наташей. У Баки всегда ныло ненавистью, когда он вспоминал Чёрных вдов.

Чёрт бы побрал кашу в его голове. И его дерьмовые шутки.

— Ну, — снял он со спины автомат, привычно перепроверяя затвор. — Пошли посмотрим?

Нет, конечно, оставался ещё вариант что у Роджерса запор - что маловероятно, ибо сыворотка! - или у него по жизни было такое выражение лица. А Баки просто забыл.

Отредактировано James Barnes (2022-02-11 14:52:50)

+1

3

Все причастные были категорически - Капитан Америка не может вот сейчас все бросить, покидать немногочисленные вещи в сумку и улететь на другой континент. Капитан Америка, наверное, не мог - а вот Стив Роджерс мог, и еще как. Поэтому именно это он и сделал - собрал вещи и улетел. Разумеется, он оставался на связи, взяв с собой телефон, выполняющий функции всего на свете, но факт оставался фактом. Баки Барнс был сейчас важнее, чем любые проблемы Мстителей и ЩИТа. Хотя бы потому, что их было много, а Баки - один.
Он искал его с того самого момента, как узнал, что старый друг жив. Старый настолько, что по нему этого было совсем незаметно - как и по самому Стиву. Но, похоже, старый друг не терял времени даром и чему учился, уходя от слежки информационных технологий и глаз людей так виртуозно, что за все время поисков Стив узнал его местоположение всего через несколько часов после того, как Баки там след простыл. Зато не простыло разнесенное подчистую сооружение, на поверку оказавшееся базой Гидры. И не оно одно. Стив мог себя поздравить - грандиозный успех для организации, превосходящей возможностями Пентагон.
И вот, наконец, оно - сообщение с координатами. От самого Баки. Стив просто не мог не поехать, но объяснять это остальным было бесполезно. Потому что они не понимали. Они бы не поняли даже если бы он рассказал все - про Бруклин 30-х, про друга Баки, про войну, про сыворотку, про Ревущих, про трагедию, которую он потом долго видел в страшных снах - как испуганное лицо Баки удаляется далеко вниз от поезда. Потому что суть была не в этих событиях, а выживании, мечтах и надеждах начала века, военной угрозе, страхе и преодолении. Больше того - о боли и отчаянии самого Стива в последние дни войны. Буквально перед самой победой - о чем он уже не узнал. О том, что он чувствовал и о чем думал. И рассказывать о таком Стив не стал бы никому. Он даже себе не сразу признался в том, что творится у него в душе. Чужим об этом знать и вовсе было не за чем. Но когда позвали - он поехал. Иначе и быть не могло.
При этом и цель поездки, и сама поездка, и все, что могло бы быть дальше, были плохой затеей с самого начала - это Стив отлично понимал. Начиная с пребывания в чужой стране по поддельным документам и заканчивая тем, что затеял Баки, чтобы он там ни затеял. А это однозначно было не приглашение на дружескую пирушку - обстановка не та. Но эти проблемы он будет решать по мере поступления.
Чему бы Баки ни учился за прошедшие годы - научился он отлично. Первейший талант наемника - прятаться на виду. Теперь уже крупная фигура не бросалась в глаза - талант, которым сам Стив так и не овладел. На него обращали внимание всегда и везде, просто потому, что теперь он выделялся. В этом были свои плюсы, но первое время пришлось бороться с желанием начать сутулится, инстинктивно прячась от чужого внимания. Сейчас он привык и просто прятал лицо под кепкой. Теперь вместо "Слышь ты, шибздик!" его могло ждать только "Ой, а вы случайно не Капитан Америка?!" - и это было благом. Наверное.
Всю дорогу до места назначения, где бы оно ни было, они молчали. Баки либо не хотел, либо не имел потребности общаться, а Стив не решался начать разговор. Как и не решился подойти ближе и обнять, мгновенно задавив порыв. Баки был жив и стоял перед ним. Его Баки. Нет, он все-таки изменился, и не только волосы отрастил. Черты лица стали более резкими, кое-где обозначились морщины, но самое главное - глаза. Совсем другой взгляд, отчужденный и какой-то холодный. От этого совсем другое выражение лица - не то, к которому привык Стив. Но желание обнять Баки и прижать к себе было очень велико. И почувствовать ответное объятие. И насмешливый голос возле уха. Особенно после того, как они чуть не убили друг друга. Но Стив справился с собой. Как и всегда. Он только бросал на Баки короткие взгляды, исподтишка рассматривая его и не зная, как начать этот разговор. "Расскажи мне все, что с тобой было"?
Дорога, между тем, уводила их все дальше от жилья, в снежную глушь. И Стив уже начал догадываться, с чем может быть связана эта поездка. С чем были связаны все последние действия Баки. Называть его Зимним солдатом не получалось. Потому что это был Баки. И то, что он смотрел на Стива хоть и незнакомым, но лишенным безразличия взглядом, обнадеживало.
На предложение пойти проверить, что было за открытой дверью занесенного снегом бункера, Стив только молча кивнул. И так же молча толкнул дверь рукой, делая шаг вперед. Они пойдут туда, куда хочет Баки. Но он пойдет первым. Оружие Стив не любил и не использовал - в этом и не было особой необходимости, он сам был оружием. Немного поколебавшись, он все-таки взял с собой щит - его, в отличие от оружия, не надо было декларировать в самолете и, тем более, везти незаконно. А поскольку поездка наверняка должна была быть связана с делами Баки, а, значит, гипотетически - с Гидрой, поездку можно было расценивать как дело значения Мстителей. Стало быть, он имел право использовать свое "табельное" оружие. Которое в сумке напоминало просто детскую ледянку для катания с горки.
Вытащить щит из чехла было делом секунду. Стив привычно выставил его перед собой и медленно пошел вперед, прислушиваясь и к звукам вокруг и к Баки сзади одновременно.

+1

4

Пять часов — сколько это? Много, мало, бесконечно? Для подёнок пять часов иногда целая жизнь, в которой они рождаются, находят партнёра, спариваются и умирают. Для затерянной в космосе древней планеты пять часов — лишь миг, который она не успевает заметить. Судя по ощущениям Баки, в эволюционной ступени он находился где то ближе к подёнкам, потому что к окончанию этих самых пяти часов уже готов был подохнуть, даже наплевав на размножиться. Всё равно, единственная женщина, от которой он когда либо захотел бы детей, их иметь не могла.

Потому что любовь к Родине важнее детей.

Потому что любовь к Родине важнее друга.

И без разницы на какой ты стороне. Если ты выбрал службу своей стране, то она отберёт у тебя всё. Сдерёт шкуру, мясо, даже кости пойдут в дело, для отличного бульона или прокорма собак. Родина, какой бы она ни была: Россия, Америка, Китай, Англия, без разницы, потребует от тебя всего без остатка.

И они отдавали. Стив. Баки. Зимний Солдат. Чёрная Вдова. Патриотическая машина за столько веков научилась перемалывать своих героев в героический фарш, однако так и не нашла рецепт подчинения души. Она могла получить всё, кроме самой сути человека. Ибо существовали на свете вещи куда глубже оголтелого ура-патриотизма и бега впереди отряда с криками: “За Родину! За Сталина! За Америку! Ура США!” И настоящие герои сражались не потому что за их спинами стояло правительство и отожравшиеся на власти ублюдки, а потому что позади них оставались их любимые: родители, супруги, дети. Друзья.

Насколько беспощаднее дрался бы Зимний Солдат, который защищал бы собственного ребёнка? Отказался бы он своей Родины? Сбежала бы Наташа, если б ей пришлось оставить в России своих любимых? Позволил бы Стив Валькирии упасть, если на её борту вместе с ним находился Баки?

“Привет, Стив.”

Первая встреча посреди Аэропорта “Якутск” наполнена таким количеством неловкости и боли, что, казалось, даже пассажиры вокруг почувствовали эту тяжесть между ними и обходили по дуге. Стив настороженный и хмурый, и Баки не может его винить. Он бегал от бывшего друга почти полтора года, эффективно заметая следы и не давая о себе знать. Зная, что Стив искал его, что пытался встретился, но не доверял и боялся посмотреть в глаза. И если бы не необходимость, то так бы и не посмотрел…

“Это база. Заброшенная. Русские там экспериментировали с сывороткой. Потенциально там пять суперсолдат. Может быть никого. Я не знаю. Но если они там, то я не справлюсь один. Мне нужна помощь, Стив.”

Наверное… нет, точно, он не заслуживал этого доверия. Того, что Стив без лишних слов отправится следом. Хотя до самого конца все ещё не верил. Ожидал подвоха. Поэтому назначил встречу посреди многолюдного аэропорта. Даже если бы со Стивом прибыл отряд Щ.И.Т.а, они всё равно не смогли бы арестовать посреди России русского гражданина. Им пришлось бы объяснить своё присутствие посреди чужой страны. Да и Наташа уверила его, что Стив сорвался куда-то совершенно один, и никто из его работодателей не знал — куда. Баки доверял Наташе. И пока ещё не доверял Стиву.

Поэтому они молчали. Практически весь путь от заброшенного, скрытого за рядами колючей проволоки и предупреждающих надписей бывшего аэропорта Гидры до базы, которую Баки ещё искал, обыскивая на бреющем полете бесконечные снежные пустыни. Перекинулись несколькими незначительными фразами как у них дела, — у Баки то лучше всех! — поели, через какое-то время ещё раз поели. Теперь Баки не требовалось скрывать от Стива свои аппетиты. Теперь то Стив знал, что он тоже суперсолдат. И практически всё время молчали. Не как раньше, когда молчание было наполнено тёплом и спокойствием, а тяжёлым, гнетущим безмолвием, за которым пряталось едва ли хорошо скрываемое чувство тоски.

Для Баки эти пять часов до базы показались длиннее всего плена в семьдесят лет.

И он это заслужил.

“Ты! Моя! Миссия!”

Приклад автомата заскрипел под железными пальцами, и Баки заставил себя разжать левой кулак, пока он не превратил оружие в бесполезный кусок железа. Он оглянулся, внимательно изучив местность вокруг скалы, в которой прятался вход на базу, и последовал за Стивом, утягивая за собой металлическое полотно двери. Если снаружи кто-то был, не стоило оставлять ему вход открытым.

Лифты работали, как и аварийное освещение. Хоть и на базе царил отчётливый дух запустений и законсервирования. Последний раз Баки был здесь с Карповым, после развала Союза. Они как раз тут всё закрывали. После Карпов забрал Зимнего в Ирак.

Знакомые — слишком — унылые салатовые стены, кто-то из партийных психологов написал, что зелёный бодрит и дарит рабочее настроение. Видимо он имел в виду не этот зелёный, потому что этого хотелось только удавиться. Или блевануть. Баки пнул лежащую на полу папку, перешагнул через неё, спуская за Стивом дальше к центральному залу. Когда то базу строили в рамках программы отражения ракетного обстрела, и здесь должны были находиться ядерные бомбы. Но после постройки все бумаги ловко подменили и следы шахты затерялись где-то в засекреченных архивах КГБ. А затем и вовсе были уничтожены.

Никто не знал о том, что тут находилась полностью оборудованная и рабочая ракетная шахта с военной базой. Кроме Баки. И того, кто открыл дверь.

Узкий коридор вдруг расступился, выпуская их в огромное круглое помещение, уходящее на много десятков метров вверх. Шахта.

Зал обработки…

И кресло посередине, в окружении запылённых, выключенных чёрных мониторов. Баки сбился с шага, но заставил себя последовать дальше. В жопу кресло. Оно не могло выскочить из камеры и начать всех убивать. А вот эти ребята… 

— Чёрт, — выдохнул Баки, опуская автомат и чувствуя, как к горлу начала подкатывать дурнота. — Чёрт возьми, Стив.

И вот эти ребята тоже больше не могли.

Баки ошарашенно посмотрел на дыру в стекле, от которой расходились во все стороны мелкие трещинки. Человек за ним смотрел на него пустыми, открытыми глазами, чуть помутневшими от смерти. Но смесь ледяных криогазов всё ещё исправно подавались в камеры, поэтому разложение даже не затронуло его.

Как живой. Только мёртвый.

Он мог быть там. Лежать вместе с остальными с пулей во лбу, даже не узнав. Не проснуться, навсегда оставшись Зимним Солдатом. И Стив никогда бы не узнал, что он когда то был жив.

Может оно и к лучшему?

Баки стоял, уставившись на пустое место, ломающее ровный круг из пяти криокамер. Здесь стояла его. На полу остался невысокий постамент с креплениями. Его более усовершенствованная, потому что им пользовались. И меняли оборудование, одежду, запчасти. Ремонтировали. Улучшали. Чинили…

Баки чуть пошатнулся, с резким вздохом беря себя в руки.

“Не время распускать сопли, Барнс!”

— Ну, — глухо произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Что бы тут ни случилось, проблема с лишними Зимними решена. Нет Зимних — нет проблем. Вот только что…

Баки медленно пошёл криокамер, осматривая тела. Одна пуля — один смертельный выстрел сквозь стекло. Тот кто стрелял, был отличным и профессиональным стрелком. Как Баки. Как Зимний Солдат. Как…

— О… — выдохнул, резко перехватывая автомат и приводя его в заряженное состояние.

Он инстинктивно напрягся, прислушиваясь, но ничего не услышал, кроме ровного гула генераторов, обеспечивающих подачу электричества к криокамерам, лёгкие, статические потрескивания и шипение выходящего из поврежденных цилиндров ледяного воздуха. Что ничего не значило, учитывая их умение двигаться совершенно бесшумно. То, что он ничего не слышал, не гарантировало, что здесь действительно никого не было.

— Стив?— тихо позвал он, оглядываясь и ища Роджерса взглядом.

Самая последняя камера возле частично разрушенной стены была пуста. Сбитые явно упавшими сверху металлическими балками крепления больше не удерживали её в вертикальном состоянии, а пробитое стекло было испачкано чем-то тёмным — кровь? — и раскурочено.

Изнутри.

+1

5

Заброшенная база. База Гидры, база русских или все вместе. Уроды были везде и проникали всюду - почему бы им не пустить корни и в других странах, кроме Германии? А Советский Союз много десятилетий представлял серьезную военную силу - было бы странно, если бы его представителей не решили контролировать.
Стив шел вперед, чутко прислушиваясь и оглядываясь. Но, похоже, это было ни к чему - кто бы ни пришел сюда относительно недавно, раз дверь была открыта, похоже, он уже покинул это место. Как и его прежние обитатели, забросили базу явно не в последние годы. Они проходили помещениями, запыленными, захламленными, заваленными остатками мусора или тем, что бросили специально. Ничего из этого Стива не трогали и ни о чем ему не говорило - просто покинутый военный комплекс. Нужно было найти тех других солдат, если они еще были здесь. Раз у Баки была наводка - он верил, что наводка достаточно серьезная, чтобы ее проверить. Проверить надо было в любом случае.
И они нашли, что искали. Да, строили когда-то на века - по мерному гудению было ясно, что питание все еще подается на базу, значит генераторы продолжают исправно работать. В том числе подавать хладагент в капсулы солдат или в чем там их содержали. Капсулы с людьми внутри и одной дырой в стекле снаружи. Стив даже подошел поближе, чтобы посмотреть. Установки работали, но люди явно были мертвы. Солдаты, такие же как Баки... Стив огляделся. Значит, вот так это и выглядело? Баки "спал" в таком же стеклянном гробу, замороженный химикатами? По позвоночнику пробежал легкий озноб.
Он мало что знал о жизни Баки в промежутки между 45 и встречей на крыше. Если это можно было назвать жизнью... Стив не мог. С ним явно многое происходило, и Стив старался не думать о том, что именно. Не потому, что боялся узнать правду, а потому, что не хотел думать, через что пришлось пройти Баки. И все по его вине - он должен был найти тело там, в горах. Он хотел это сделать, но... не успел. Это требовало ресурсов, которые все были брошены на войну. А потом была Валькирия. Он не успел - найти Баки, не найти Баки и даже отгоревать по нему. А теперь он увидел часть того, о чем не знал, вот эти аппараты для лаборатории - место жительство Баки.
Из оцепенения от предчувствий о том, что еще он увидит и узнает, его вывел голос самого Баки. Тихий, но кричать ему было и не надо - Стив услышал бы и шепот. Об этом он подумает после, сейчас нет времени на это. Хотя его желание узнать всю правду от этого подскочило на несколько пунктов.
Одна из капсул была пуста - видимо отключилась из-за разрушения стены. И ее "жилец" выбрался наружу. Или ему помогли это сделать. Но почему? Почему этих солдат вообще оставили здесь? Столько усилий, столько средств... Баки в итоге оказался у Пирса, а остальные? Неужели никто не знал? Кто-то все же знал, раз продырявил стекла пулей. Этот вопрос тоже не имел ответа - почему не передать их в ведение ООН? Почему было лучше убить, чем вытащить и привести в себя? Но это все тоже после.
- Вижу, - так же тихо ответил Стив, уверенный, что Баки услышит. Где пропавший? Прячется на базе? Какой смысл? Но идти здесь тоже некуда - пустыня кругом. Стало быть, все еще на базе? Или просто выполз и умер где-то?
- Пошли искать.
Придется обойти всю базу в поисках хоть каких-то следов. Вдруг он или она все-таки жив? Нужно было помочь.

+1

6

— Да, сейчас, — отозвался Баки, обходя криокамеру кругом.

Он внимательно осмотрел поломанные крепления и широкую трещину, проходящую от пола практически до самого верха. Похоже, за эти двадцать пять лет здесь случилось землетрясение, а, быть может, и не одно. Строить подземный бункер в одной из самых сейсмоопасных зон страны было с одной стороны рискованно, с другой — никому бы в голову не пришло здесь искать базу. Оно итак никому не пришло. Но, как бы то ни было, сила толчка оказалась настолько большой — или просто последней, переломившей хребет верблюду, так как последствия более мелких нарушений никто не устранял, — что свалил  камеру с постамента, нарушил герметичность и запустил экстренное пробуждение.

— Бедный ублюдок,  — покачал головой Баки. — Ему было охренеть как больно. Ускоренный процесс ощущается примерно как будто тебя из морозилки кидают в кипяток. Ты горишь и замерзаешь одновременно. И каждую часть тела выворачивает от боли и судорог. Иногда Зимний нужен был срочно, — объяснил Баки, сталкиваясь взглядом с глазами Стива. — Тогда они не соблюдали процедуру пробуждения, — безмятежно добавил он, будто это и не с ним когда-то происходило.

Но он и правда сочувствовал этому солдату. Никто не заслуживал такой участи. Быть может кроме пары-тройки… сотен особо отбитых гидровцев. Например, Виктор Ивченко, психопат и манипулятор разумом. Доктор Фауст. Наглухо отбитый и чокнутый психиатр, которому самому бы не помешал хороший психиатр. Зимний попал в его руки ненадолго, после того, как тот вернулся из долгой миссии в Штатах, но этого хватило, чтобы Баки сейчас чувствовал желание найти гниду, вскрыть ему череп голыми руками, вытащить мозг, засунуть в блендер и нажать кнопку “Пуск”.

Или он сдох где-то, или они не смогли найти его, чтобы тот взял этих солдат под контроль. И слава Богу.

— Это Леонид Новиков, — медленно произнёс Баки, остановившись напротив выбитых на железной пластине камеры букв “Л.Н.” — Он же Лео Новоков. Один из лучших и талантливых учеников Зимнего Солдата. И самый адекватный из всей группы. С одной стороны это хорошо, потому что он самый адекватный, то есть с ним можно попробовать договориться. С другой стороны… Он самый умный и адекватный. Единственный, кто хоть сколько то в своём уме. А значит — намного опаснее остальных. Я не думаю, что он ещё здесь. Я думаю, что он попытался связаться с куратором, но не смог, потому что не с кем. И не стал оставаться. Собрал вещи и пошёл на разведку. Я бы так сделал. Мы всё… — махнул он рукой в сторону солдат, — так бы сделали. Это основной протокол в случае экстренной разморозки. При невозможности связаться с командованием обеспечить безопасность своей жизнедеятельности любыми способами, восполнить запасы, разведать обстановку, вернуться на действующую службу. При невозможности возвращения на службу, чрезвычайных ситуациях и ситуациях, угрожающих суверенитету и целостности государства, действовать по обстоятельствам, — механически оттарабанил заученный текст Зимний, который сейчас тоже действовал по обстоятельствам. — Вопрос только, по каким именно обстоятельствам решит действовать полубезумный психически нестабильный суперсолдат с военной подготовкой. Но мечтать о том, что он сдох где-то по пути к Оймякону точно не стоит. Несколько дней по пояс в снегу в условиях экстремального холода? Не то что может убить Зимнего Солдата. Ставлю вторую руку на кон, что если бы мы поспрашивали народ в Оймяконе, то кто-нибудь бы вспомнил, что видел странного чужака, которого не сможет описать. И я уверен, что где-то здесь пропали люди и их машина. Он должен был убить водителя и добраться до Якутска. А куда он направился дальше, один Бог знает.

Или дьявол.

Скорее дьявол, конечно.

Баки ещё раз осмотрел зал, застыв перед массивном креслом с креплениями, окружённого компьютерами и приборами. Зимний внутри него бесновался и выл, требуя уничтожить, разломать всё к чёрту, разнести в пыль всё оборудование, чтобы никто больше не мог воспользоваться им. Баки с трудом расслабил пальцы, глубоко дыша и успокаивая охвативший его ужас. Он мог сколько угодно храбриться, быть сильным, стойким и всё прочее смелое дерьмо, но врать самому себе, что обнуление его не пугало было просто глупостью. Не боялись лишь идиоты. А умные боялись, но справлялись со своим страхом. Он потёр пальцами правой руки фантомно занывший висок, отворачиваясь от кресла. Оно подождёт. Даже если вдруг из стен повыскакивают гидранты, скрутят его и потащат поджаривать мозги, им всё равно потребуется время для настроек. За которой Зимний сможет всех убить.

— Надо найти как открывается ангар и закатить самолёт, пока нас со спутника не вычислили. Закрыть внешние двери и включить систему безопасности. Везде проведены камеры слежение, древние, конечно, но неучтённых людей по ним заметить можно. Хотя я всё ещё уверен, что здесь давно уже никого нет. Прошу, — махнул рукой Баки, пропуская Роджерса с щитом вперед. 

Пусть удовлетворяет своё чувство альфа-самоцовости. Баки не жалко, а у Роджерса всегда был пунктик на этом. Просто теперь, когда его потребности наконец-то стали соизмеримы возможностям, стало прощё это делать. Стиву быть альфа-самцом. А не Баки наглаживать потребности Роджерса. Ибо потребности Стива выросли пропорционально его телу. И если раньше он бил мудаков в подворотнях, то теперь он бил международных террористов, сидящих на мегатонных инопланетных бомбах.

Когда это стало его жизнь?

А, в двенадцать лет, точно. 

Как Баки и предсказывал, в бункере царила почти мёртвая тишина, нарушаемая лишь едва слышимым гулом генераторов и гудящим щёлканьем мигающих люминесцентных ламп. Они быстро прошли основные кабинеты, не суясь в закрытые зоны, убеждаясь, что ни в одной из комнат не было признаков жизни, осмотрели столовую, казармы и зал для собраний.

— На самом деле, если он не хочет, чтобы его нашли, мы его не найдём, — тихо рассказывал Баки, пока они осматривали помещения один за другим по пути к ангару. — Их учили быть незаметными. Так что нам всё равно не обойтись без видеонаблюдения. Чисто, — доложил он, отправляясь дальше. — Я не знаю, что это была за сыворотка, но она не сработала. Точнее, сработала. Но не так как планировалась. Они все спятили как мусорные крысы. Стали сильнее, быстрее и психопаты. — Баки посмотрел на Стива и заглянул в очередную дверь. — Чисто. В общем они не поддавались контролю. Вообще. Никакому. На тренировке случилось мясо. Они вырезали весь персонал, кроме Карпова, которого вывел я. Им пришлось пустить газ, чтобы усыпить их. Так что эксперимент признали провалившимся и заморозили всех солдат до того, как они придумают, как их контролировать. Какими бы они не были современными и продвинутыми, у них не было того, что было у меня. Чисто.

Баки скривился, прикусывая щёку изнутри. До отрезвляющей боли. До вкуса крови на языке. Зимний Солдат — идеальное оружие. Идеальный механизм, настраиваемый и управляемый. В пятидесятых даже сам Зола, похоже, не смог найти ответа на этот вопрос. Здесь, в Оймяконе учёные провели немало опытов, чтобы добраться до разгадки, и пришли к мнению, что тяжёлые повреждения неокортекса при падении у Баки просто отключили у него волю. А импланты и триггерные команды направлялись прямиком в лимбическую систему, сопротивляться которой без воли человек не способен. На этой базе было травмировано немало человеческих мозгов, чтобы понять, какие именно травмы и как влияли на волю людей. На этой базе было написано немало научных статей по травматологии и психиатрии. Но более управляемыми замороженных солдат это не сделало.

Заморозка тормозила восстановление мозга Баки, но длительный период без крио в Ираке с Карповым и неумолимое время всё же излечили его. Поломка Зимнего Солдата была делом буквально пары-тройки лет и одного хорошего пускового механизма. Которым и стал Стив.

Баки за этот год столько прочитал о себе и своих мозгах дерьма, что уже сам мог написать пару научных статей.

— Чисто, — отчитался он, заходя вместе со Стивом самолётный ангар. — Ну… да… — опустил он автомат, рассматривая широкие открытые ворота, надёжно скрытые от постороннего взгляда мощным козырьком-навесом из скальных пород. Нанесённый ветрами снег сугробами лежал возле входа  и ровным слоем заносил пол почти половины ангара и колеса двух модернизированных МИГ-29 со стелс-технологиями. — Он улетел. Ему не надо было идти пешком. Он просто взял самолёт.

+1

7

Стив молча сжал губы, слушая вскользь брошенное Баки. Он по себе знал то, о чем говорил - и это было хуже всего, его будничный без эмоциональный тон. Сам Баки вернулся, вот он, стоял перед Стивом, и не надо было больше горевать о нем. Но почему-то не получалось - боль только отошла и сместилась с самого Баки на его прошлое. И теперь к ней добавилась щемящая душу радость - и это было куда лучше, чем раньше. Но не до конца.
А еще Стив заметил, что Баки говорить о Зимнем Солдате в третьем лице. И, судя по описанию, это скорее машина или механизм, чем он сам в другой период жизни. Стиву это было неясно до конца, что и неудивительно - он в такой ситуации не был. Просто записывал в мозгу то, на что нужно было обратить внимание. Ему еще понадобится объяснение после. Если Баки захочет его дать. Он очень хотел узнать про все, что было с 45 до текущего момента, - желательно не от самого Баки. Но других источников пока не было. Но ему нужно было знать, что было. Чтобы лучше понимать и Баки, и то, что он сможет для него сделать. Как общаться. Как дружить. Как... нет, о чем-то другом думать не стоило. Но и делать Баки больно Стив тоже не собирался. Дилемма.
Поэтому пока Стив просто слушал, запоминая. Небольшие крупицы информации, но хоть что-то. Хотя уже и так было ясно, что проект Зимний Солдат - это куда больше, чем просто человек, натренированный Гидрой. У них были сыворотки - Эрскина или еще какие-то. Видимо, Зола что-то воспроизвел, может быть не все или не так или не до конца. У кого теперь эти данные? Можно ли по ним создать новую? Видимо, нет, раз они до сих пор не знают про других суперсолдат. Придется теперь разматывать этот клубок целиком, теперь, когда Баки здесь, это станет проще, чем ссылаться на старого друга, пропавшего после попытки его убить. Во всяком случае, Стив так думал. Оставалось убедить в этом остальных.
На базе было пусто совсем. Кем бы ни был тот беглец - сбежал он уже давно. Оставалось понять, хорошо это или плохо.
- Я загоню наш самолет, а ты закрой ангар и сделай остальное, если знаешь как.
Нужно было прикинуть, что делать дальше. Беглый суперсолдат волновал сейчас Стива меньше, чем остальное, - он сбежал не на территории США. Взять это на заметку, разумеется, надо, но дальше следить будет кто-то другой - не происходят ли в России или где-то еще странные дела. Не хотелось бы, чтобы беглец нашел остатки Гидры и снова встал под их знамена. Но как ему помешать Стив пока не представлял. Сейчас хуже было другое - Баки вызвал его разобраться с базой. А база была пуста. Соответственно, делать им здесь больше нечего - ни вместе, ни по отдельности. А еще документы. Если базу конверсировали - наверняка стащили с собой или уничтожили все, что можно. Никаких пояснений и доказательств. Можно только сделать фото криокамер и мертвых солдат, чтобы потом трясти ими перед теми, кто решит повесить на Баки службу на Гидру. А в том, что решат, Стив даже не сомневался. Но это вопрос технический.
Стив оставил щит в салоне и вылез обратно.
- Есть хоть какие-то шансы найти здесь что-то полезное? Что-то кроме этих стеклянных гробов? Нам нужна информация об этом - надо будет прояснить ситуацию хотя бы для себя. Чего еще ждать от Гидры и беглеца. Есть мысли, куда именно он направится? Какие адреса ему могут быть известны? Много лет прошло, но он еще не сориентировался. Какие могли быть... инструкции на этот счет?
Стив помялся и перешел с делового тона на дружеский. Решать дела он привык, а вот общаться дружески, похоже, наоборот отвык. Во всяком случае с Баки. Что-то постоянно останавливало даже от того, чтобы просто улыбаться ему как раньше. Это было странно - ведь это для Баки эти годы были наполнены событиями, а Стив расстался с ним буквально вчера. Почти что.
- Что ты думаешь делать теперь? Безотносительно всего этого, просто? Ты...
"останешься со мной?"
- ...вернешься обратно в Штаты?
Просительных нот в его голосе не было, зато их компенсировал взгляд - впервые за все время встречи, кажется, направленный точно в лицо Баки. Глаза в глаза.

+1

8

Чтобы закрыть и заблокировать двери, пришлось приложить двойные суперсолдатские усилия — железное полотно намертво вмёрзло в покрытие ангара. Когда бы Лео не сбежал, с его ухода прошло настолько много времени, что следы не просто остыли, а превратились в ископаемые.

— Чисто технически? — спросил Баки, задумчиво пожевав губу. — Чисто технически здесь можно найти всё или ничего. Самые важные данные, конечно, забрали. Карпов забрал.

С помощью Зимнего Солдата. Баки вспомнил, как он упаковывал толстые картонные папки в ящик, обматывал синей изолентой, Карпов их подписывал своим шифром, и они грузили их на самолёт. А потом торговали секретными разработками со сторонниками и противниками Саддама, с иракцами, иранцами, афганцами, со всеми, кто мог заплатить большую цену. После развала Союза, какого только сверхубойного дерьма не оказалось на рынках стран третьего мира, которое позволило им бодро продолжить друг друга убивать с новыми силами. А Карпов к переработанному урану, гранатомётам, автоматам, бомбам и химическому оружию, накладывал сверху секретные разработки Гидры, которые не были вооружением по сути, но являлись подробными инструкциями как его создать.

Технологии, о которых не слышали, программы вербовки, промывания мозгов, допросов, моральной дезориентации целых стран, — всё, что составляло основу проекта “Зимний Солдат”. Зимний Солдат — это не обнулённый Баки с железной рукой. Зимний Солдат — это не один человек. Это огромная, многолетняя работа по созданию средств уничтожения стран и людей. Без риска единой ошибки.

— Но всё вывезти Карпов физически бы не смог. Даже с помощью Зимнего. Так что вероятность того, что он что-то пропустил — очень большая. Он точно не забирал ничего, что было очень сложно и опасно хранить, вроде смертельных патогенов или микроорганизмов. Так что здесь может быть пусто, а может мы стоим буквально на биологической бомбе массового поражения.  Так что, нам надо обустроить временный лагерь и проверить здесь всё. Задание ясно, капитан? — Баки шутливо ударил Роджерса по плечу и широко ухмыльнулся. Почти как раньше. — Давай, шевели унылыми булками, солдат, надо перенести провизию на кухню. Она на минус втором уровне, если что.

За делом было проще. Молчание, переложенное тасканием ящиков с продуктами, сухпайками и военным снаряжением прерывалось обсуждением что куда ставить и нести. Не надо было искать темы, сравнивать лицо перед собой с тем, что оставалось в памяти, хотя Баки всё равно сравнивал. Бросал на Стива долгие, внимательные взгляды и пытался вспомнить чуть больше, чем уже вернулось к нему за последний год.

— Поставь к сухпайкам. — Баки подал Стиву из самолета последний ящик и спрыгнул с борта из открытого люка.

За то время, как двери ангара были закрыты, а отопление включено, стало намного теплее, поэтому Баки даже немного начал перегреваться, пока тягал ящики из самолёта и дальше, к лифту, откуда они их носили в кухонный блок, где, во всё ещё работающем холодильники, он нашёл полки с тушёнкой, сгущёнкой и заспиртованным хлебом.  Он скинул сначала тёплую куртку, оставив на спинке стула в столовой, потом и тактическую хлопковую, оставшись в одной чёрной футболке и бронежилете.

Он же не Стивен Грант Роджерс, прости Господи за все грехи наши, чтобы соваться на военную базу без оружия и защиты.

— Не думаю, что есть смысл сейчас искать Лео. — Баки подхватил последние ящики и понёс их к лифту. — Слишком много времени прошло, он может быть где угодно, даже в Антарктиде. Если он вышел на новых хозяев, то рано или поздно мы услышим о нём. Хотя я бы предположил, что он затаился. Потому что ему, в отличие от меня, мозги не поджаривали. Он обычный советский солдат, вся вина которого, это согласиться на участие в военном эксперименте над самим собой. Хотя я могу предположить, по какому адресу он бы отправился. Моему. Чтобы спросить: “А какого, собственно, хуя?” — эмоционально взмахнул рукой Баки и чуть не уронил ящик, вовремя ловя его железной ладонью. — Куда, блядь нахуй, делся Советский, сука, Союз?! Зимний Солдат был его тренером. Я был его тренером. Так что искать я бы пошёл себя. И узнал бы кучу охуенных новостей, — тяжело вздохнул Баки. — Нам нужно будет поговорить, Стив. — Баки остановился рядом, встречая взгляд бывшего? друга. Не сказать, чтобы совершенно без волнения. — Решить, что делать дальше. Я пока не знаю, стоит ли мне возвращаться в Штаты, всё будет зависеть от того, что мы здесь найдем. И до чего договоримся. Ты голоден? — резко сменил он тему. — Еда и ответы на твои вопросы или начнём обыскивать базу?

+1

9

Стив кивнул и слабо улыбнулся. То ли Баки постепенно привыкал к нему и начинал реагировать, то ли его самого начинало отпускать это странное чувство непривычности происходящего. То ли на этой пустой занесенной снегом базе на задворках мира просто не было ничего, кроме них двоих - ничего и никого, так что кого стесняться? Просто Стив начал замечать больше эмоций в словах друга. И в глазах. А может быть это потому, что он только впервые по-настоящему в них посмотрел.
Разумеется, это не было окончанием всех проблем, - наоборот, только началом. Но все равно Стив вдруг почувствовал себя чуть бодрее, чем все прошедшие сутки. Или тому виной было предложение Баки остаться здесь и начать обыск. То есть, пока можно было не думать об отъезде. И отложить тяжелый разговор с предложением вернуться домой. Домой? Дома там уже не было - ни для Стива, ни для Баки. Но любой подумавший, что Стив так легко отпустит того, кого однажды потерял казалось навсегда, был бы просто идиотом. Даже если это был сам Баки.
За делом было проще. Стив методично ходил, носил и ставил, разрешив себе не погружаться в размышления - сейчас важнее было то, что происходило вокруг. Он только изредка кидал взгляды на Баки, так же искоса, как и прежде, хотя теперь уже не могу прочесть по его лицу мысли или чувства. Да и общих тем у них теперь, в общем, не было... Оставалась только база.
Пока Стив слушал рассказ, постепенно складывая в голове картину происходившего с Баки - он никак не мог называть его даже мысленно Зимним солдатом - разговор внезапно сменил направление.
Переход на то, о чем сам Стив с определенным облегчением только что отказался, внезапно застал врасплох. Он уже не раз прокручивал в голове, что он скажет Баки, как станет уговаривать вернуться в США, но без ответной реакции прогнозировать течение разговора было сложно. И Стив надеялся. что у него есть небольшой запас времени присмотреться к новому Баки и попробовать понять, чем он живет сейчас. Так что Баки ничего не услышал в ответ, только увидел удивленно приподнятые брови и приоткрытый от неожиданности рот. В этот раз Стив не успел подготовиться к полемике.
На его счастье, от него этого и не ждали. Тема снова сменилась, и он решил, что так даже лучше. Стоило, все же, отложить разбирательства на самый финал. Глупо было бы надеяться, что они найдут на базе что-то настолько важное, что заставит Баки поехать вместе с ним. Да Стив и так никогда не искал возможностей хвататься за соломинку. И, все же, стоило решать проблемы по мере поступления.
- Я бы... я бы все-таки поел. Думаю, и тебе тоже стоит.
Прошло два года, а он все еще не привык к тому, что еда - важная вещь первой необходимости. И что в его случае это еще более важно, чем прежде, - организм постоянно нуждался в питании. Прежде думать об этом постоянно было неловко потому, что все вокруг питались не слишком хорошо, теперь - потому что он ел, без преувеличения, за десятерых. И еще предстояло привыкать к мысли, что их таких теперь минимум двое, и стесняться тут нечего.
Стив оглядел запасы, вытащенные из самолета. Большой запас, но только не для двух суперсолдат. Им, безусловно, хватит, и жаловаться никто не будет, и все же - время работало против них.
- Я взял с собой немного - не думал, что мы поедем в такую даль. Ты оказался предусмотрительней, - Стив слегка усмехнулся.
Быть привычным, старым-добрым Стивом пока не очень получалось. У него и прежде с чувством юмора было не очень.
- Ты теперь, думаю, тоже ешь немало?
Он оглядел фигуру Баки, как будто прикидывал, сколько калорий ему надо. Но на деле снова начал сравнивать со своими воспоминаниями - только рост остался прежний. И серо-голубые глаза. Даже выражение лица изменилось. Не говоря уже о руке... Стив задержал на ней взгляд - хотелось рассмотреть поближе. Не только как продукт незнакомой технологии, но и как часть тела Баки. Но пока он не решался даже задавать вопросы на эту тему.
- Тебе нужны какие-то... дополнительные средства? Лекарства, витамины, еще что-то?
Это прозвучало донельзя глупо, и Стив это понял, когда замолчал. А ведь всего лишь хотел узнать, насколько у них теперь одна проблема на двоих.

+1

10

— Дополнительные средства?

Баки посмотрел прямо на Роджерса, пытаясь проглотить смешок, но в итоге не выдержал и заржал в голос. Он, правда, пытался сохранить этот убийственно-отстранённый вид, который они оба нацепили на лица и старательно делали вид, что всё в порядке. Нихуяшечки у них не было в порядке, но серьёзно! Стив в этом конкурсе запорных морд выиграл. И Баки… Да, грёбанный ж ты боженька, он этого человека знал с тех пор, как они штанишки не по размеру на подтяжках носили. Даже когда не помнил ни хуя, даже собственного имени, Роджерс все равно был настолько выжжен на подкорке и прочих лимбических структурах, что его не смогли вытравить ни промывки, ни обнуления. Да даже потеря половины мозгов в Альпах не смогли, настолько Стивен Грант Роджерс всеобъемлюще царил в мозгах Баки.

Повелитель, блядь, Барнсова разума. Ломатель, сука, Зимних Солдат. Честь, совесть и мораль нации. Идиот, выкинувший щит, отказавшись драться с чокнутым бывшим то ли другом то ли нет. Баки ещё наорёт на Роджерса за это. Его, кончено, придавило там балкой на авианосце, но вот этот момент он не забыл!

— Типа смазки и презервативов? — насмешливо спросил Баки  — Иисусе, Стив, сделай лицо попроще, а то у тебя вид, как будто ты случайно выдернул во мне чеку, и я того и гляди взорвусь. Я не взорвусь, — чуть мягче сказал он. — Я  помню. Не всё, но… Большую часть. Тебя, нас. Это я, — приложил он раскрытую ладонь к груди. — Не совсем тот человек, которым был когда-то, но всё ещё я. Ну, кроме этого, — пошевелил Баки железными пальцами. — Вот для неё нужна будет смазка. Чуть попозже. Сейчас не надо.

Баки открыл на всю краны над огромной промышленной мойкой, дожидаясь, пока натужно закряхтевшие трубы, по которым прокатились раскаты стонущего железа, выплюнут из своего нутра первую порцию густой воды, кроваво-кирпичного цвета. На базе по-прежнему всё работало, но из-за простоя запылилось и покрылось ржавчиной. Он оставил воду протекать, чтобы слить скопившийся за двадцать пять лет гной от распада материалов базы и проверил как работает электрическая плита. Он знал, что газ сюда тянуть было дорого и неразумно.

Откуда то знал.

— Мне нужно всё, что нужно тебе, только чуть меньше. Всё зависит от того, насколько много мышечной массы мне требуется. В отличие от твоих, мои сиськи всё таки чуть более натуральные. Ну, — нахмурился Баки. — Или более бракованные. Зола так и не смог полностью повторить твою сыворотку, так что у меня получилось чего получилось. — Он подхватил с пола ящик и поставил на стол, открывая его. Вытащил упаковку влажных полотенец, достал пару и смахнул пыль с части стола, усаживаясь на него сверху. — Я то был в курсе, куда мы едем, так что предполагал, что задержимся. И… вспомнил, сколько ты жрёшь. Не из мишленовского ресторана, но вполне съедобно, — выставил Баки перед Стивом несколько больших упаковок в мягком поликарбонате и большую, крепкую пластиковую ложку запечатанную в целлофан. — Саморазогревающиеся.

Баки потянул на себя ключ на крышке своей порции, сворачивая верхнюю часть и запуская процесс разогрева. Эти пайки ему подогнал Фьюри при последней встрече, несколько ящиков саморазогревающихся консервов без опознавательных знаков. Только номер, обозначающий состав. Какая то сверхтехнологическая разработка Щ.И.Т.а. Или Гидры. Или Щидры. Зимнему выдавали их на операции, а значит уже тогда они стояли на снабжении агентов Щ.И.Т.а. И Гидры.

Как они могли так накосячить? Не Баки, нет, он всё ещё не собирался брать на себя ответственность за чужих людей и дело, к которому был причастен очень опосредованно, а Говард и Картер. Они же служили вместе с ними, они знали на что способна Гидра. Как вообще мисс охуенное красное платье вообще могла такое допустить? Не заметить? Фьюри уже год разгребал говнищные завалы с помощью всех, до кого сумел дотянуться, превратившись буквально в ассенизатора, но пока пованивало ещё почти во всех углах.

Отруби одну голову…

Баки казалось, что Фьюри тоже пытается справиться с чувством вины. Все они тут. Виноватые.

— Ха… — хмыкнул Баки, размешивая рис с кусочками курицы в сливочном соусе с овощами. Пахло… Съедобно. — А помнишь как мы.. под… Сталинградом? неделю жрали замороженный каменный хлеб и котлеты, в которых сухарей и гороха было больше, чем мяса. Хотя я до сих пор не уверен, что там вообще было мясо. — Он зачерпнул ложкой кашу с подливой и сунул в рот, пережёвывая. — Представляешь, если бы у нас тогда было такое?

На самом деле, как ни парадоксально, но по-настоящему досыта наедаться он начал только у русских. В Красной Комнате. Однообразно, просто, но до отвала. Генералы армии, ещё настоящие, только что прошедшие Вторую мировую, как никто понимали, насколько важно для солдата хорошее питание. Что голодный солдат слаб и бесполезен. Поэтому Зимнего в пайке никогда не ограничивали. В отличие от Баки, который отчаянно скрывал свои изменения после опытов в Краусберге, и старался не есть больше, чем стандартный человек.

А ещё он присматривал за этим болваном. Который постоянно то забывал поесть, то взять себе дополнительную порцию. И Баки отдавал свою.

Быть может, будь он тогда на поезде в своей полноценной форме, со всей силой и рефлексами суперсолдата, он бы смог удержаться. Или дотянуться до Стива.

Не упасть…

Ему просто нужно было довериться. Хотя бы Стиву. Рассказать, что он знал про сыворотку, что с ним самим тоже что-то происходило, что Зола все недели плена проводил бесконечные опыты, и людей из лаборатории сваливали в общую могилу даже не заворачивая хоть в какие-то тряпки.

Потому что тел было столько, что тряпок на всех не хватало.

И что бы Зола не создавал, на Баки шеренги выносимых трупов закончились. И в том поезде Зола знал, что у Баки сыворотка. Именно поэтому он кричал: “Не стрелять в него, идиоты!”, Баки вспомнил его мерзкий, визгливый голос в одном из своих кошмаров. Тогда он подумал, что речь шла про Стива, и только много позже потом, в двадцать первом веке, понял, что это было про него.

Стив должен был знать. Но Баки был… Обижен. После того, как побываешь в плену, поджаришься под током, попытаешься убить бывшего лучшего друга и чуть не умрёшь сам, приоритеты несколько меняются. И Баки перестал врать сам себе. Ему потребовалось семьдесят лет плена и пыток, чтобы осознать, насколько он тогда был обижен на Стива. Понимал, что тот чувствовал, радовался, что тот больше не грозился помереть в любую минуту, что стал популярным, но не мог до конца изгнать в себе ощущение брошенности. Новому Стиву, сильному, красивому, с идиотскими грудными мышцами и суперспособностями по сути больше не нужен был старый, обычный друг, без сисек, красного платья и денег. У Стива появились новые друзья, лучше, влиятельнее, Стив в одночасье стал популярным, к нему прислушивались. И Стив упивался этим. Баки понимал. Он бы тоже наслаждался вниманием после того, как был его всю жизнь лишён, но всё равно мерзкий, гадкий опарыш где-то внутри него грыз то, что он боялся было трупом их дружбы.

Поэтому Баки… отстранился. Не мешал. Он отошёл от Стива и позволил ему взять, наконец то, чего тот заслуживал. А сам он сблизился со своим отрядом. Парадоксально, но они стали понимать друг друга лучше, чем теперь Стив понимал Баки. Они все прошли через плен, видели все мерзости войны, хоронили боевых товарищей, ползли по колено в грязи, добираясь из-под Аззано в Краусберг, опорожнялись в одной камере, дышали зловонием собственных гниющих тел и экскрементов.

У них в глазах остались отблески одного Ада, который Стив не понимал. Не видел. И, как казалось Баки, больше не мог видеть. Как будто они потеряли ту уникальную способность лучших друзей разговаривать друг с другом без слов.

Поэтому Баки не говорил. Уходил к костру, где мужики смотрели ему прямо в глаза, не отводя взгляда от вымученной улыбки и давали хлебнуть из фляжки самого дешёвого пойла, что могли найти в лагере. Дум-Дум притягивал его к плечу, хлопая лапищей по спине, а Дернье затягивал очередную революционную песню на французском. И Баки пил технический спирт, который доставал им откуда то Старк, и, делая вид, что хмелел, пьяно смеялся над байками Мориты, которые тот знал в невероятных количествах.

Тогда он мог делать, что всё в порядке.

Сколько раз он думал о том, что могло бы измениться, а покажи он хоть раз Стиву, насколько был не в порядке?   

— Последние… несколько месяцев, — обтекаемо начал бросать бомбу Баки.

В том, что она рванёт, он не сомневался. В эти самые последние несколько месяцев большую часть того, что он вспоминал, помимо бытия Зимним, был Стив. Стивен Грант Боже храни Америку Роджерс. Как оказалось, в его дырявой памяти Стив был везде. Он вываливался мелким, драчливым и очень громким парнем, который был лучшим другом Баки. Он вспоминался тощим, полудохлым пацаном, с которым Баки ребёнком шастал по докам и заброшенным пустырям в поисках неприятностей. Он громил гидровцев яркой, красно-синей мишенью, пока Баки прикрывал его задницу из снайперской лежки.

Его окровавленное лицо под железным кулаком…

Иногда Баки казалось, что вся его жизнь до падения состояла из Стивена Гранта Роджерса. Он, даже, подумал, грешным делом…

Но нет.

По крайней мере в своей памяти он ничего такого не нашёл. Что могло бы набросить тень на их боевые, верно-товарищеские отношения. О которых он прочитал на сайте музей. Грёбанного музея Капитана Америка.

И это его жизнь.

— Когда я ещё не уехал из Штатов, — снова попробовал он, выскребая из упаковки остатки риса. — То меня нашёл один человек. Лысый, такой. И одноглазый, — осторожно добавил он, выбирая следующую порцию.

Он вскрыл банку, заглядывая внутрь. Тушёнка с картофельным пюре. Нормально. Есть можно. Не станет же Стив его убивать. Они уже пробовали. Не получилось. А к крикам Роджерса у Баки иммунитет. Лет с четырнадцати. К тому же, на кого советский прапор орал, тот уже никаких криков не боится.

— Он предложил мне сделку. Я помогаю ему с Гидрой, а он помогает мне… оставаться незаметным. И я согласился. Так что последние несколько месяцев, — выразительно произнес Баки, выкладывая из картофеля горку, — я фактически работал на Фьюри. И, чисто технически, здесь я по его заданию. И в конце о находках должен отчитаться ему. Совсем практически, — мы здесь незаконно, ибо без разрешения проникли на военную базу чужого государства. Я не знаю, что ещё мы здесь найдём, кроме четырёх трупов, накачанные сывороткой, но всё будет зависеть от этого. Что там внизу, — кивнул он на пол. — На минусовых уровнях. И что Фьюри скажет с этим делать. Я… я ещё не всё вспомнил, Стив, — Баки отставил в сторону банку. — Но я вспомнил достаточно, чтобы не доверять американскому правительству. Пока Ник не вычистит всю верхушку от Гидры, я, даже если и вернусь, то сделаю это без приветственных фанфар. Баки Барнс умер в сорок пятом. Пусть так и остаётся.

+1

11

Стив улыбнулся. Не во всю ширину лица, а немного - впрочем, по все тридцать два зуба он улыбался в последний раз очень давно. Почти полвека назад, если разобраться, - в компании этого же человека. И никогда после того, как его не стало. Но эта его реакция все-таки позволила какой-то туго натянутой струне внутри ослабиться и повиснуть. Она была такая не одна, но начало, кажется, было положено. Странная и дикая ситуация - он не может поговорить просто по душам со старым другом, но просто глупая шутка заставляет ослабить собою же натянутый повод. Стив физически ощутил, как ему стало легче, и не только от содержания ответа Баки, что ему не нужны капельницы каждые два часа или что-то в том же роде.
Шутку про смазку Стив намеренно проигнорировал, сейчас это было не в тему. Хотя саму шутку понял, - в этом времени была такая вещь как интернет, где было буквально все. Даже больше, чем нужно. Но вопрос с рукой Баки его занимал все-таки больше, чем уточнение подобных вопросов.
- Спасибо, - Стив взял свою порцию и сел за стол. Да, у нового времени была куча плюсов, спорить с этим было глупо, многое из этого касалось комфорта - именно того, пожалуй, чего так не хватало им в свое время. Он был рад узнать, что страна живет нормально, в магазинах есть продукты - горы продуктов, говоря по правде - без всяких продуктов карточек, туда нет очередей, машины стали безопаснее, хотя их стало куда больше, да и весь город вообще преобразился до неузнаваемости. Никакого доброго старого Бруклина. Разве что в отдельных местах старых зданий или фото в альбомах. Привыкнуть было тяжело, но он понимал, что проблема была именно в нем, а не во времени, - это он стал анахронизмом, волею судьбы попавшем как горошина в мешок с рисом. Они оба.
- Нет, не представляю, - честно ответил Стив. - Другое время - другое... все.
Он ел, не особо замечая вкус еды - во-первых, это была не та стряпня, которую надо оценивать, во-вторых, его мысли занимало совсем другое. Приятно было сидеть вот так и вести хоть какой-то разговор - так и надо, начинать снова знакомиться друг с другом. Стив не знал, что будет дальше - что должно быть дальше - против собственной работы в собственной жизни он ничего не планировал. Просто не знал, что надо планировать. А с Баки - так важно было найти его, что все остальное он вообще не обдумывал. Тогда казалось, что ничего больше и не нужно, - они просто сядут поговорить и все станет как было. Как в детской сказке, да. Глупо, Стив и сам это понимал. Но в тот момент и сама возможность просто сесть за стол напротив Баки казалась практически невозможной.
Зато новые сообщения подпустили хорошую порцию холодной воды прямо за шиворот происходящей идиллии. Стив перестал жевать, посидел неподвижно несколько секунд, медленно положил ложку и все же неторопливо дожевал до конца. И только потом поднял глаза на Баки.
- Лысый, одноглазый? Сделку?
Фьюри все знал. Знал, где был Баки, даже говорил с ним. Господи, даже дал ему задание! Зная, как отчаянно Стив хочет его найти. И врал в лицо, что делает все возможное, чтобы помочь в поисках. Не то, чтобы Стив был шокирован враньем Фьюри - после Озарения-то. Но, все равно, Баки не шел в сравнение - Баки был куда важнее и глобальнее. Да, у каменной статуи Америки было личное и важное, о чем не знали другие. Может, в том и было дело? Нет, они бы все равно не поняли - такое можно только пережить на себе.
- А почему...
Обвинять Баки в том, что он не связался со Стивом раньше, Стив не хотел. Это было бы нечестно. Обвинять бы стоило Фьюри, но его тут не было. Этого засранца он потом еще достанет для разговора, но это будет потом. А сейчас Стив просто сидел за столом напротив Баки, хотя мог бы сделать то же самое куда раньше. Теперь время стало иметь значение.
По итогу сказать было нечего. Стив просто сидел и смотрел на Баки, чувствуя тоску. Он так искал, а все было куда проще и ближе... Стив опустил глаза. Глупо было сейчас из-за этого расстраиваться, но мысль о том, что Баки на самом деле не очень хотел его видеть, все равно не отпускала.
- Я понял. У Фьюри как обычно миллион соображений одновременно, тонущих в море лжи... А что ты помнишь про меня? Про нас.

+1

12

Ладно, разговор не задался. Ожидаемо. Баки вздохнул, сосредоточенно выскребая из формочки еду. На самом деле ему не обязательно было принудительно кормить Роджерса прямо сейчас. Наверное. Он всё ещё не был уверен, но свербящее ощущение где-то внутри о голодном Стиве не давало спокойно жить. Даже в бегах время от времени Баки просыпался с мыслью, а достаточно ли Стив питался? Впрочем, это были одни из лучших мыслей, с которыми он просыпался. Лучше, чем от кошмаров, где его преследовали мёртвые люди.

Еда позволяла Баки отвлекаться. Переводить часть внимания на эту самую еду и не видеть как Стив укоризненно хмурился, смотря на Баки вот этим своим фирменным стивороджерским выражением, которыми раньше чаще всего награждал нацистов и хулиганов, поджигающих лапки котятам.

И теперь вот на Баки. Уничтожая все попытки лёгкой и непринужденной беседы, всем своим видом сообщая, что просто не будет. С другой стороны, — а когда у Баки со Стивом вообще было просто? Уж точно не когда Баки носился после школы по всему Бруклину в поисках звуков избиваемого человека, или звуков негодующего человека, или звуков человека, хоть сколько то похожего на Стива, дабы убедиться, что тот не полез причинять добро и справедливость кому-то, кто больше его раза в три.

Все в Бруклине были больше Роджерса раза в три.

Даже котята, которым местные хулиганы поджигали лапки.

Почему-то этот самый котёнок с обожжённой задней лапкой запал в голову Баки и не желал из неё вылезать. Но уж лучше котёнок и злобно пыхтящий маленький Стив, чем обугленные до костей ноги замученных до смерти детей в сожжёной нацистами деревушке. Стив, тогда уже большой, со здоровыми сиськами, тупо смотрел на чёрные от сажи брёвна и молчал, не в силах найти нужных слов. Они все молчали. И ещё несколько дней не могли есть жареное мясо. Потом всё же пришлось, сил брести по колено в болотах на одной траве не осталось. Им пришлось есть. Мориту и Дернье вырвало практически сразу же, а Баки упрямо жевал, потому что его голод становился всё более невыносимым.

Грёбанные нацисты!

Грёбанное всё!   

— Я не знаю? — пожал плечами Баки, спрыгивая со стола и собирая пустые формы из-под еды. Это тоже позволяло не поднимать глаз. — Половину? Четверть? Может быть всё? Мне сложно понять, сколько я забыл, сколько из того, что я помню истина, а что программа, засунутая в мой мозг.  Что-то я вижу или слышу, или узнаю, срабатывает какой-то триггер и воспоминания возвращаются потоком, причём они могут быть вообще не связанные с тем, что стало пуском. Я не знаю сколько я забыл, — горько произнёс он. — Поэтому я не могу сказать, сколько я вспомнил, потому что я не знаю, сколько вообще забыл. Но я помню. Нас, — добавил он, поджав губы.

Баки кинул баночки в пустой пластиковый пакет, поставил его под стол и достал большой термос с двумя пластиковыми стаканами. Рано или поздно еда у них закончится и ему придётся посмотреть на Стива, но это был термос на два литра. Хватит ещё ненадолго. Баки открутил крышку, с гулким звуком вытащил толстую пробку, задумчиво покрутил её в металлических пальцах и налил в стаканы чай.

— С таёжными травами, весенней хвоей и кедровыми орешками, — протянул он стаканчик Роджерсу. — И мёдом. Полезно для иммунитета. Правда нам уже похрен.

Баки с хрустом распечатал пачку земляничного печенья. Первое, что он купил, когда приехал в Якутск. Раньше было вкуснее.

— Не вини Фьюри, — мягко произнёс он. Стол был грязным, и он пытался оттереть маслянистое пятно салфеткой. — Я попросил его не говорить тебе. Это было частью моих требований работы на него. Я знаю, что ты злишься, но я не мог встретиться с тобой. Стив, послушай, — Баки протянул руку, живую, и накрыл пальцами запястье Роджерса. — Я даже не знал кто я, ни как меня зовут, ни откуда я, ничего. Иногда я просыпался и думал, что на дворе тридцатые, а мы с тобой в Бруклине, иногда мне казалось, что в я в Союзе, а за окном в генсеках Андропов. Я даже не мог гарантировать, что не проснусь Зимним Солдатом, или ещё кем то, боялся, что во мне могли остаться части программирования и приказа убить тебя. Мне нужно было время, чтобы разобраться в своей голове. Ну и… — дёрнул он железным плечом, запуская волну движения пластин, чтобы скинуть напряжение и остаточный заряд.

Помолчал, выбирая слово помягче, но не смог найти. Он вспомнил, что когда-то Стив был единственным человеком, которому он мог сказать практически всё. Точнее, Стив был человеком, который знал о Баки больше всех остальных. Но настоящего Баки, истинного, неприкрытого, обнажённого перед правдой, знал лишь сам Баки, утаивая даже от Стива всё самое сокровенное, что не мог открыть даже своему лучшему другу.

Сложилось ли история иначе, знай Стив всё? Что стрелять Баки учился не только по мишеням и пустым банкам с мужиками за доками, что не все деньги, которые он приносил, были честными и чистыми, что вкус женских губ совершенно не отличался от мужских, однако жёсткость кожи от щетины не оставлял никаких иллюзий, даже если подбородок был чисто выбрит.

Что после Краусберга Баки так и остался извращенцем, но стал сильнее, выносливее и голоднее.

Вернулся бы Стив за ним, если бы знал, что у Баки есть хоть один шанс пережить это падение?

История не терпит сослагательных наклонений. Ничего больше невозможно вернуть обратно. Лишь попробовать создать новое.

— Я должен был отомстить, — невыразительно произнёс он. —  И убедиться, что за мной больше никогда не придут. Что я в безопасности от них.

+1

13

Стив и сам толком не знал, чего ждет. Что Баки внезапно бросится ему на шею, потому что все это врем просто был занят другими мыслями и не успел? Что после стольких лет и событий он помнит все так же ясно, как Стив? Что-то с тех пор осталось неизменным? Что простого вопроса будет достаточно, чтобы все стало если и не как раньше, то легко и просто? Впрочем, про легко и просто Стив забыл примерно в возрасте лет пяти. И даже ко всему, бывшем после своего преображения" так не относился.
Так что теперь Стив сидел и молчал, не имея ничего больше сказать. И машинально взял кружку из рук, так же машинально сделав глоток. Напиток был непривычный на вкус и, как ни странно, это слегка отвлекло от собственных размышлений. Точнее, неспособности их закончить. А потом чуть не вздрогнул, когда руки коснулись чужие пальцы. Странная какая-то реакция - он сто раз касался Баки, хоть это и было в прошлой жизни. Может, просто не до конца сам осознавал, что это все-таки не горячечный сон, а реальность? Хотя на здравомыслие никогда пожаловаться не мог. Но все же аккуратно поставил кружку обратно на стол и опустил глаза на пальцы Баки. Коснуться их в ответ показалось ребячеством - как в дешевой драме. Они же не дамочки, держаться на руки под задушевные разговоры. Но это прикосновение успокаивало - хорошо, что живые пальцы, а не металлические. Стив не воспринимал этот придаток как часть Баки.
- Я... понимаю, - ответил он, помедлив. Желание разобраться в себе и происходящем было ему более чем понятно - сам сколько времени на это потратил. Но тогда рядом не было Баки. А если бы был? Стив бы пошел к нему изливать душу?
- Просто я... подумал, что ты меня не узнал. Точнее, не помнишь. Точнее, не помнишь как мы... дружили.
Жаль, что нельзя было вскочить и куда-то побежать - это было бы проще. А приходилось разговаривать, причем подбирая слова, с человеком, которому прежде даже озвучивать мало что надо было, тот сам понимал.
Стив поднял взгляд на Баки и посмотрел в глаза.
- Я наверное не понял этого тогда - забыл, как чувствовал себя на твоем месте. И мне было проще - я себя хорошо помнил. Все помнил. И сразу ухватился за возможность тебя найти, когда понял, что это действительно ты.
Стив на секунду прикрыл глаза. Буря эмоций по поводу их встречи была такой, что Стив и сам не смог бы ее разложить на составные - от крайнего изумления до крайней злости.
- И у меня не было "хвоста" из старых событий и людей. Я просто... не мог тебя не искать. Не после того, что произошло на Валькирии. Я рад, что ты помнишь хоть что-то из этого. Хотя бы основное. Я надеюсь. И что ты не будешь считать, что прошлое осталось в прошлом и теперь все иначе - без войны, Бруклина. И меня.
Он должен был задать этот вопрос. Просто должен был.
- Ты готов все еще считать меня другом? Потому что я отказываюсь считать как-то иначе - я слишком хорошо помню все, что было.
"И что не было."

+1

14

— Я тебя и не узнал, — неопределённо повёл плечом Баки.

У него теперь этим плечом всё было неопределённо. Железные пластины, в отличие от живой плоти, были тяжелее, менее подвижными и имели меньшую амплитуду движения. Убивать это не мешало, а вот маскировать руку — да. Но обычно объяснения про травму хватало, чтобы люди убирались и больше его не беспокоили. Хотя, в целом в принципе хватало просто её скрыть. Среднестатический человек не смотрел на другого среднестатического человека настолько долго, чтобы подмечать мелкие детали.

Вот только Баки для Стива не был среднестатистическим. А Стив в принципе никогда не был средним. Даже по размерам. Сначала меньше среднего, потом больше. Золотая середина — это не про Стивена Гранта Роджерса.

— Позже вспомнил. Когда мозги начали восстанавливаться. И вспоминаю до сих пор. Потому что они ещё не до конца восстановились.

Это грёбанная суперспрособность Баки. То, чем наградил его Зола. Поговорка, что нервные клетки не восстанавливаются, это не про него. У него восстанавливались все до единой. Его дар и проклятие. Если бы его чёртов мозг сгорел бы после первого же обнуления, то он бы просто сдох счастливым, пускающим пузыри овощем. И не было бы столько смертей на его руках.

Впрочем, те люди всё равно бы погибли. Просто их убил бы кто-то другой.

Так себе утешение.

— Фьюри… Фьюри смог организовать мне томограмму мозга в бывших лабораториях Щ.И.Т.а, как ты понимаешь, в обычную больницу я заявиться не мог. Как и в обычный томограф, ну… — ткнул он в железную руку. — Я бы просто сломал бы его. Только Фьюри и один врач. Женщина. Она выписала мне таблетки, какие то экспериментальные лекарства от Альцгеймера. Ноотропы, миорелаксанты, витамины. Это отвечая на твой вопрос о дополнительных средствах. У меня аптечка больше чем была у миссис Ларсен из Оркенен-Сур. Помнишь её? Она пекла лучшие кукурузные лепёшки во всем Ред-Хук. И у неё было четыре совершенно неуправляемых пацана, которые постоянно встревали во все драки, что могли найти. Прямо как ты, — усмехнулся Баки. — И у неё был целый чемодан с бинтами, которые я одалживал у неё для тебя. Я помню её. Её, парней, бинты, но совершенно не помню мистера Ларсона. Может быть его вообще не было уже. Она была вдовой. Но я не знаю. Понимаешь?  Я не знаю, что из моих пробелов действительно не существовало никогда, а что я просто забыл. Но я не забыл про нашу дружбу. Кажется, это единственное, что я вообще не забыл. 

Ты.

Моё.

Задание!

Баки с гулом сжал железные пальцы в кулак, до крови прикусывая губу. Всё равно заживёт, а ему нужно не соскользнут в воспоминания, остановить прорывающийся поток всех знаний, что были связаны со Стивом. И окровавленное лицо друга под железным кулаком не то, что он хотел бы вспоминать.

— Я чуть не убил тебя, — тускло произнёс Баки, бездумно разрывая какую-то обёртку на мелкие куски. — Удивительно, что этот вопрос задаёшь мне ты. Ну, — махнул он железным пальцем в воздухе, — удивительно, если не знать тебя. Это я должен спрашивать, хочешь ли ты быть моим другом, после всего, что я… натворил. Я уже не тот Баки, которого ты помнишь. И больше никогда не буду им. Хотя часть того Баки всё-таки продолжает быть внутри меня, только на неё наросло всякого… Мерзкого, — поморщился он. — Ты — единственное, что у меня осталось из прошлого. Единственный, кто вообще может сказать, что я — это он. Ты тот, из-за кого Зимнего Солдата перестали посылать в Америку, потому что он постоянно ломался, стоило ему увидеть твоё изображение. Ты единственный, кто вообще смог прорваться через обнуления и программы и заставил меня вспомнить себя. Я не думаю, что смогу считать тебя кем-то иным, кроме как своим лучшим другом. Ты всё тот же малыш из Бруклина, — болезненно улыбнулся Баки, вспоминая вечер после плена в лондонском пабе. И красное платье. Маргарет Картер, наверное, уже умерла… — Я всегда шёл за ним.

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » One in a million