html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
леоне он разносился по пустому коридору, рвано разрезая окружающую тишину, и темнота вслед за ней расходилась электрическим светом в тех местах, где была слабее всего. люди давно оставили это место: хозяин магазина даже не смог его продать, в конце решив просто бросить, потому что заголовки местных газет еще не стерлись из памяти людей, что теперь предпочитали обходить старый дом стороной. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » MAX FREI | межфэндомные отыгрыши » casino always wins


casino always wins

Сообщений 1 страница 6 из 6

1


https://i.imgur.com/WXFRDtR.png

люцифер и вирт, атлантик-сити 2005 // “The casino played a song of its own — slot machines dinging, chips clacking as the dealer passed them out to the players at the tables, and the chatter of people throwing down money with the hope of hitting it big. It was like a carnival for adults. A person could get lost for days in a place like this.”

[status]козырные тузы[/status][icon]https://i.imgur.com/o9mLjdV.png[/icon][lz]<div class="lz">abrahamic religions</div><div class="lz1">я всю ночь играл в покер картами таро. мне выпал фул хаус, и четыре человека умерло.</div>[/lz]

Отредактировано Lucifer (2022-07-11 15:39:33)

+2

2

soundtrack

Я видел Дьявола, говорят они, это была женщина, которая жила в небольшом мексиканском городе в штате Сонора, у нее были волосы, как смола, огромные черные бездонные глаза, она не ходила в церковь и никто никогда не слышал ее молитвы, даже когда мы выволокли ее из дома вместе со всеми травами, что она собирала, зельями, что варила и разливала в стеклянные бутылки из-под острого чипотле, записями, что она вела, мы вырывали их из записных книжек, прокладывали ими влажные дрова и затыкали ими ее открытый рот, она дышала, как загнанное животное, крестик на ней болтался не затянутой петлей, а Иисус на нем висел вниз головой, даже когда мы подожгли ее, она не закричала, просто смотрела на нас через искры, oh, Dios mнo, Dios mнo, Дьявол смотрел на меня.

Я видела Дьявола, говорят они, это был высокий мужчина в серой форменной шинели, он ходил по распаханной земле, и она дышала у него под ногами (пули экономили - выживших забрасывали телами и сухими комьями), когда он говорил, то слышался собачий лай, звериное рычание, не надо было знать языка, чтобы понимать, что его слова были злыми угрозами, молитвами задом-наперед, сатанинской мессой, он сортировал людей, когда они обезумевшим потоком вырывались из открытых дверей деревянных вагонов, он посмотрел на меня, он действительно посмотрел на меня в упор, у него были холодные голубые глаза, я чувствовала, как мою сестру забирают, чувствовала, как она вцепляется в мою руку ногтями, а Дьявол в Дахау сказал мне: ты будешь жить. Я думаю, ад пахнет так же... Как воздух Дахау.

Я видел Дьявола, говорят они, это была девчонка в прокуренном баре, которая продавала сигареты, на ней была форма, похожая на одежду игрушечных солдатиков, у нее были красные-красные губы и самые острые стрелки, которые я когда-либо видел. Она хотела, чтобы я убил своего босса и захватил власть, мы лежали в отсыревшем номере отеля "Сесил", и она шептала: сделай это, сделай это, сделай это. Когда я умирал, последнее, что я видел, как она изящно переступает через трупы, высоко поднимая ноги, не наступая в вязкие лужи крови и разбитые стаканы, в своей дурацкой форме cigarette girl, она предложила мне закурить, и, когда я согласился, Дьявол попросил сначала у меня сорок центов... Именно столько стоила пачка Lucky Strike на подносе на ее шейном ремешке.

Я видела Дьявола, говорят они, и это была тень в белом больничном халате, которая держала меня за руку до самого утра. Мы говорили так долго, что у меня начало саднить горло. Он читал мне вслух что-то из русской серебряной поэзии, потом - вкладыши из коробок с лекарствами с противопоказаниями и побочными эффектами, а потом - скупые некрологи на последней странице газет.

Я видел Дьявола, говорят они, для этого пришлось повеситься.

Я видела Дьявола, говорит Джинни Лавлейс, он спас меня от злого духа, кажется, это была ведьма, нет! Норма Робертсон не была ведьмой, она была просто сварливой, тупой недалекой женщиной, ее оболгали. Спросите Вирта, Вирт там был, он помогал Дьяволу. К сожалению, мистер и миссис Лавлейс, говорит врач психиатрической лечебницы Мерси, улучшений в ее состоянии пока нет, вы смогли найти мальчика? Вирта? - Да, мы связались с деканом, студента с таким именем просто нет, его не существует. Как и Дьявола, со вздохом замечает врач.

* * *

- Доброе утро, sunshine. Ты проспал Нью-Йорк, но ничего, я взял для тебя хотдог. С горчицей и кетчупом.

Шоссе, по которому они ехали, было ярко и щедро освещено солнцем; мимо с веселым визгом и обрывками чужой музыки двигались другие машины с веселыми беспечными компаниями, грузовые с уставшими и давно не спящими водителями за рулем, гигантские бензиновые бочки на колесах с улыбающимся черепом, говорящим "Огнеопасно" на покатых боках. У них тоже играло радио - негромко напевало что-то голосом Мадонны Луиз Чикконе, сладким и манящим, растекающимся прямо по внутреннему уху. Когда Вирт открыл глаза, Люцифер сделал погромче и переключил песню - она запела "Like a Prayer". 

- Хот-дог. Кола. Ешь, тебе надо восстановить силы. - Люцифер пихает все в руки Вирта, практически не следя за дорогой, красный "мустанг" дернуло в сторону на чей-то семейный старый форд. - А еще смотри, кого я нашел в Нью-Йорке. У него такое забавное черное пятно на морде, как усы Гитлера, я не мог оставить его там совсем одного. Животные помогают справиться со стрессом. Держи, у меня теперь все брюки в кошачьей шерсти.

Вирт смотрит на него так, словно готов выйти из машины прямо на полном ходу и попасть под ярко-красную леденцовую фуру кока-колы. Люцифер опускает вниз козырек, смотрит на себя, знакомым движением убирает назад темные волосы, похожие на перья воронов, и внимательно рассматривает собственные кристально-голубые глаза, единственное ангельское, что у него осталось. Ему стоило не крыльев их лишать - если Он знал, что люди изобретут самолеты, чтобы воем турбин и стрекотом лопастей раздражать бесплотное воинство, - а глаз.

- Я просто... переоделся. Во что-то более привычное. - мальчику приходится объяснять то, что Люциферу было очевидно. Разве Вирту не говорили о том, что дьявол многолик? Что он приходит в разных образах, и чаще всего - тех, которые желанны? - Я не похищаю чужие тела, если ты думаешь сейчас об этом, и не вселяюсь в них, так делают только низшие, не только демоны, но и ангелы. Ни один человек не способен вынести соседство с высшими силами, вы же расходитесь по швам. Ладно, если не веришь, рогатый тебе подтвердит. Пусть потрясет ветками или моргнет фонарем.

Люцифер протягивает руку, чешет кота за ухом. "Like a Prayer" идет на повтор.

- Я купил тебе костюм. Заедем ненадолго в одно место, а потом поедем, куда ты скажешь. - красный "мустанг" уходит на развилке на дорогу со знаком "Atlantic City Expy E". - как назовем кота?

(Я видел Дьявола)

[status]козырные тузы[/status][icon]https://i.imgur.com/o9mLjdV.png[/icon][lz]<div class="lz">abrahamic religions</div><div class="lz1">я всю ночь играл в покер картами таро. мне выпал фул хаус, и четыре человека умерло.</div>[/lz]

Отредактировано Lucifer (2022-07-11 15:40:10)

+1

3

Вирт проваливается в глубокий, тяжелый сон; темнота накрывает его удушливым одеялом, которое чьи-то заботливые руки подтыкают у самого горла, коконом обматывает себя вокруг всего тела, сдавливая грудную клетку все крепче и жестче, пока у скованного сонным параличом тела не остается сил даже чтобы просто кричать – тратить драгоценные остатки воздуха, с хрипом вырывающегося из беззвучно разевающейся глотки. Время от времени у него даже конвульсивно подрагивают ноги, как у продолжающей бежать куда-то во сне собаки, не хватает только тихого поскуливания и подергивающейся над клыками губы. Беспокойное движение глазных яблок выдает, что ему все же что-то снится, а значит усталый мозг и сейчас продолжает работать: беспощадно нарезать воспоминания на куски, остервенело кромсать ведьму-не-ведьму, болезненно ледяной пол Морган-Холла, такое же болезненно холодное и бледное лицо Джинни, щекочущие ей лицо ветки в отсвете фонаря. Фонарь – это сам Вирт, это что-то горит у него в самой груди, прямо под сердцем, бьется в такт бешеному ритму загнанного Зверя, выливается густой черной жижей наружу, капает изо рта, собирается у ног лужей и стекает дальше, прокладывая дорожку вперед. Туда, где стоит костюм дьявола, где блестит острая улыбка дьявола, где пачкаются в подтекающем ближе черном и мерзком чистые ботинки дьявола, где падает вниз чиркающая зажигалка в руках дьявола, где вскинувшееся пламя отражается в любопытных глазах дьявола, где сам дьявол стоит и смотрит как огонь жадно набрасывается на густое и вязкое топливо, неумолимо подбирается по черной блестящей тропинке обратно к отступающему назад Вирту и сжигает, сжигает, сжигает все к чертям. Как мясник рубит тесно прижатые друг к другу свиные ребра, превращая их в удобные и приятные для употребления мясные куски, так и мозг с силой опускает тесак на коридоры Морган-Холла, запах мела в пустой аудитории, ходящие ходуном стены и хлопающие двери, и чей-то хохот, и скрипение оконной рамы, и тянущиеся холодные руки, и морозное дыхание чужой могилы, и гудок поезда, и река, и исцарапанная изнутри каменная плита, разбитая на кусочки, и таблетки, смытые в унитаз. А потом одним махом кто-то скидывает все это с разделочной доски прямо в гигантский жужжащий блендер, чтобы наверняка, пока грязная мешанина крутящихся за прозрачными стенками воспоминаний не становится совсем уж абсурдной, мельтешение картинок не смазывается снова в единое, но уже успокаивающе пустое черное, и не наступает блаженная эфирная тишина.

Вирт просыпается рывком, но как будто не весь сразу, а частями. Слишком резко для запаздывающих воспоминаний, поэтому они обиженно бьют его в затылок эхом уже почти прошедшей пульсирующей боли. Просто сон. У него есть целых несколько секунд драгоценного неведения – хватает на потянуться, подавить зевок, с трудом разлепить глаза, мгновенно залепить их обратно, подальше от яркого солнца (он что, открыл на ночь окно?) и даже подумать какой же премерзкий, какой ужасный, какой реалистично-кошмарный ему снился сон. Нужно меньше читать на ночь, честное слово, такой бред приснился, ха-ха, Зверя ему не хватало так тут добавился сам Сатана. Кстати, нужно не забыть перед едой закинуться таблеткой, а потом закрыть эти дурацкие шторы – ну ей-богу, свет бьет прямо в глаза, что за ч…

О, черт.

Во плоти – насколько это возможно в метафизическом смысле; Вирт не планировал начинать разбираться в тонкостях вот этих вот всех библейских проблем, оставляя их для богословов. Или кто там занимается описаниями знакомых уже интонаций, отдающихся в черепе далекой тянущей зубной болью накатывающих волнами реальных воспоминаний вчерашнего. А разлившееся внутри неприятное булькающее чувство, опознавшее темный затылок впереди четко и с явной неприязнью (да-да, это он самый, который не нравится) – это уже к специалистам по забытым божкам из насквозь промокшей от дождя и чавкающих в обуви болот ирландско-британско-мертвой мифологии. В общем, да. О черт.
Машину резко дернуло вбок, и он едва не завалился со всем этим добром. Под сытое урчание Зверя у него заныло от голода в животе, как бы намекая, что локальный конец света не повод морить вот конкретно его голодом. Вирт бездумно поблагодарил, как выдрессированный манерами хороший мальчик, и не чувствуя ни горчицы, ни кетчупа откусил сунутый ему хот-дог. На вкус было один в один как разбитые мечты, хрустящие стеклом под названием это-не-сон и во-что-ты-влип-опять-Вирт.
– Я не сплю, – ему почему-то очень важно было произнести это вслух. Прозвучало очень уныло. – А.. с ними все в порядке, да?
С ними, объединяя и Джинни, и ведьму, и тени Морган-Холла, и остальных студентов в один несчастный вопрос. Он хотел еще что-то сказать (а где его вещи? зачем кот? почему хот-дог? когда они проехали Коннектикут?), но тут кот впился в джинсы маленькими острыми когтями и издал какой-то утробный звук, явно не желая находиться так близко ко всяким древним и забытым божествам и их носителям (а Сатана его, значит, не смущал да?). Вирт на автомате сунул мелкому чудовищу хот-дог, и тот сразу отвлекся, смешно тыкаясь пятнистым носом в напичканную химией съедобную штуку. Видимо, про стресс и животных была отчасти правда, потому что губы невольно дернулись в намеке на улыбку. Он хмыкнул. И еще. А потом еще раз. Машина размеренно гудела, кот лизал крошащуюся булку шершавым языком, пытаясь добраться до невесть из чего сделанной сосиски, на месте водителя что-то мурлыкал себе под нос Сатана, выглядящий совсем не так, и при этом на каком-то уровне абсолютно также, а Вирт трясся от нервного смеха и совершенной, кристально ясной реалистичности происходящего. Фоном мелькнула дурацкая мысль про эксгумацию трупов, последствия заключенных контрактов с дьяволом или тело, состоящее из жужжащей массы летучих насекомых, ползучих змеев и прочих гадов, проскрипевшее в голове каркающим голосом почившего еще в его детстве проповедника – образ, долго потом снившийся Вирту в кошмарах, и одна из причин, почему его перестали таскать в церковь по воскресеньям.
Отточенный профиль на переползающих друг на друга совокупляющихся жуков походил не особо, и сатана, словно услышав, поспешил это подтвердить. Вирт угукнул, опустил руку так, чтобы коту было удобнее сражаться с ним за хот-дог, и неловко, не без помощи коленей и локтя, открыл колу – побыстрее утопить в газировке нервный смех, грозящий перейти в нервный срыв.
– А, – он сглотнул и поморщился от острых пузырьков, ударивших в нос. – А от.. ну.. Зверя и подобного не расходятся? В смысле, по швам.
Потому что по ощущениям – да. По крайней мере, он и последние пару лет точно постепенно расползался по лоскуткам, держась на смеси транквилизаторов разной силы. Скорее бы найти тот камень и забыть об этом всем, господи.
Невпопад подумалось, что коту надо бы нормальной еды, потому что к сосиске он потерял интерес довольно быстро, а запасы жидких пакетиков с кормом остались где-то за стойкой информационного стенда в Уильямстауне. Котик заурчал, подаваясь под вытянутую со стороны Сатаны руку (вполне себе живую и человеческую, умереть можно). Вирта от случайного прикосновения на секунду снова переключило в режим вижу-не вижу, но все вернулось в норму слишком быстро, чтобы по новой прошибло холодным потом или что-то такое. Некстати зачесался подбородок, напоминая что он уже какое-то время избегал смотреть в зеркала и явно выглядел по-студенчески помято. Он украдкой поднес рукав к носу. А пахло от одежды почему-то больше пылью и салоном автомобиля.
На слове «костюм» он все равно, правда, вздрогнул от непрошенной ассоциации с массой и жуками. Как раз на его размер. Кот в очередной раз издал какой-то мяукающий звук, и на память непрошенным гостем пришло заученное thrice the brinded cat hath mew’d. Подумалось: главное не Макбетом, если они будут заезжать под крышу театра или что-то такое. Вирт снова нервно хмыкнул и выдал первое, что пришло на ум после почти семестра корпения над английской литературой:
– Тибальт?...
Повелитель котов и все такое.
[icon]https://i.imgur.com/vnjEEBw.png[/icon]

Отредактировано Wirt (2022-04-21 10:51:53)

+1

4

Древние шаманы в ритуальных танцах отбивают себе ступни, начисто снимают кожу с огрубевших пяток и мясо прямо до плюсны, когда призывают к себе духов - открывают широко рты, впуская их в себя. Современные вудуисты толкут в ступках, оставшихся в наследство от их прабабок (вместе с их сушенными в тсантсы головами), сухие травы и рецептурные таблетки, купленные по поддельным бланкам, без страха соединяя природу и химию, чтобы по-настоящему увидеть лоа. Демоны и ангелы толкаются локтями над очередным сосудом, по человеческому скудоумию их позвавшим (люди так и не поняли, как опасны бывают проклятья, чертыхания в сердцах и жадные желания получить все и сразу, заплатив за это не деньгами со счета, вполне материальными, а бессмертием души, которую никто не видел и в руках не держал), а когда пролезают внутрь, то сдавливают все внутренние органы в пюре, натягивают на себя грешную плоть, как плотно сидящий компрессионный чулок, разглаживают складки, поэтому одержимые никогда по-настоящему не похожи на людей. А когда человеческое тело не выдерживает, оно начинает выкручиваться дергающейся куклой, сценой из "Экзорциcта", настолько плохо, что кажется просто дешевым ужастиком, снятым на волне популярности джалло в семидесятых-восьмидесятых, это произойдет, рано или поздно, зависит от силы такого "соседа", ангелов и демонов, даже низших, носят не больше недели - страшный кельтский Зверь был слабее любого с небес или с ада -

Но и от него тело, сознание и душа Вирта пострадает, рано или поздно. Фонарь прожжет глазное яблоко изнутри, ветки проткнут легкие, на языке прорастет трава. Люцифер скашивает глаза на мальчика, радостно возящегося с котом. Лучше ему пока об этом не знать. Дьявол неудобный вопрос про духов, швы и похитителей тел игнорирует. Внезапно все, что угодно, вызывает живой интерес: пятнистый нос кота (Люцифер наклоняется к нему, не смотря на дорогу, пальцем нажимает на розово-черную прохладную кнопку с щедрым комплиментом: "Какой ты красавчик, Тибальт, какой роскошный кот, просто невероятно, какая прекрасная тварь Божья"; на новое имя кот наклонил голову на бок, дергая ухом, оно было принято за отсутствием других вариантов), автомобильные развязки на карте, разложенной на приборной панели, безупречно ровная линия прибора, которую Люцифер проверяет в зеркале заднего вида.

Они въезжают в Атлантик-Сити, и Люцифер опускает окно на водительской стороне вниз. Тибальт подставляет морду под свежий ветерок. Они с Виртом должны чувствовать разное - мальчик в воздухе распробует только соль с Атлантики, может быть характерный жар от нагретого асфальта, дьявол же чувствует запах дешевого и запрещенного алкоголя, порох, гнойные раны и пулевые отверстия, бильярдного бархатного сукна, которым оббивали столы. Это запах жадности, азарта, стяжательства, всех этих менее признанных и растиражированных, но все же смертных грехов. Здесь повсюду, на каждой улице, словно таблички с достопримечательностями для него: тут прошитые мирные автоматными очередями, тут зажаренные до хруста конкуренты, тут утопленные в ванной бывшие компаньоны, здесь сцена ревности и выжженные сигаретами глаза любовниц. Здесь совсем не так, как в Вегасе, Атлантик-Сити намного тоньше, как хорошее вино - целый букет грехов и грешков, наслоенных культурным слоем.

Они едут сквозь Monopoly City - где-то на заднем сидении, среди небрежно брошенных вещей, есть красно-грязная коробка "Монополии" от Паркер Бразерс, года так тридцать пятого-тридцать шестого, ехидно улыбающийся человечек, Богатый Дядя Пеннибэгз, протягивает вверх пачку ненастоящих денег. В бардачке "Мустанга" - карточки и доллары из "Монополии", которые тут без вопросов примут в любом магазине - им же расплачивается сам дьявол (как и поддельными чеками, крадеными из банка купюрами, жетончиками на ленинградское метро, сувенирными монетами из разных городов). Немного туристов, которые слабым денежным потоком спешат оставить на столах казино накопленные деньги, но все скучнее, чем в Вегасе. Мечтавший о богатстве город практически разорен, бордвоки вдоль песчаных пляжей и пузырящихся "шипучкой" на языке волн пусты. Много магазинов и лавок заколочено, помпезные отели и казино простаивают полупустыми.

Люцифер ставит машину поперек блеклых разметок прямо на огромной пустой парковке. С одной стороны шумит волнами и криками голодных обезумевших чаек океан, с другой - два огромных здания обнесены грязной и уже разорванной ветром завесой, которые пытаются закрыть заброшенные дома в городах, спрятать от любопытного взгляда. Строительный забор, окружающих их, завалился на один бок, кое-где был вырван с корнем и брошен. Щит, поставленный городской администрацией, выцветшими буквами бормотал что-то о реконструкции и о том, что доступ запрещен. Были видны выбитые окна, частично заколоченные, а частично оставленные пустыми провалами.

Он выходит из машины, медленно поправляет старомодный темно-синий костюм (такие уже не носят, но у Вирта в руках такой - еще с биркой от портного, с запахом новой вещи, без застиранного или сального воротника рубашки), смотрит на свое отражение, влажно прилизывая волосы и решая, что не хватает тонкого бледного шрама по линии челюсти, оставленного ножом. Так лучше, Тибальт выскакивает следом, и Люцифер бережно усаживает его на нагретую солнцем крышу, велит Вирту:

- Переоденься. Там, куда мы идем, есть определенный дресс-код. - он ждет, расслабленно оперевшись на открытую дверцу машины, пока мальчик наденет костюм. Линии тридцатых ему определенно шли, недаром говорят, что классика есть классика. Люцифер указывает сначала на одно здание, потом на другое с коротким комментарием. - Монтекки. Капулетти.

С теми, кто видел изнанку, кто успел ухватить хотя бы уголком глаза белое ангельское крыло, увидеть в попрошайках на улицах перекошенные демонские морды, столкнулся с необъяснимым и страшным не просто на страницах бульварных ужасов или в серии нового сериала, можно говорить прямо. Не пытаться выдумывать так, чтобы это перестало звучать бредом сумасшедшего, запертого со сложными диагнозом. Подобные вещи существовали и во время Зверя - леса, в которых терялись люди, пусть они и были прозрачными, негустыми, крепости и замки, которые то появлялись, то исчезали, бродячие карнавалы, которые из каждого нового города уводили за собой детей, которые просто шли под песню каллиоп. Столько всего увлекательного на земле - если уже не отказался, не испугался, то держись крепче, the Devil knows how to ride.

- Вот говорят, что все грешники попадают в ад, так? Необязательно тащить душу в ад, чтобы организовать вечные муки. Поэтому мы иногда держим грешников здесь, на земле, как того беднягу ирландца, который так и ходит со своей тыквой. Есть много мест, подобно этому, считай их своего рода резервациями для грешников, фермой, где сеют и жнут бесконечно. - Люцифер застегивает пиджак, сдержанно, без нотки раздражения, убирает с рукава пиджака кошачью шерсть. - В Атлантик-сити в конце двадцатых было две криминальные группировки, которые никак не могли поделить город. Никто из боссов мафии не хотел уступать другому, речь шла об огромных деньгах. Они построили два отеля с двумя подпольными казино совсем рядом друг с другом, следили друг за другом из окон, мечтали уничтожить друг друга так сильно, что готовы были продать души дьяволу. Я купил обе. Но они не хотели ждать, поэтому через неделю в одном из казино была бойня. Погибли практически все, включая боссов, персонал и с десяток мирных жителей, которые в тот вечер играли в рулетку и пили в баре, певица, музыканты, даже поваров зацепило. Все эти души не отправились в ад. Они остались здесь, и теперь каждый день - тот самый, пятнадцатое августа двадцать девятого года. Пойдем, бери кота, ставь всегда на черное.

Загораются глаза зданий новыми стеклами, включаются лампочки на огромных вывесках, начинает играть музыка и звучать смех. Что-то похожее уже было в Массачусетсе с закусочной, внезапно вернувшейся в дело, но здесь это смотрелось эффектнее. Отели, закрытые после бойни двадцать девятого года, открыли свои двери - нужно было только пролезть через дыру в строительном заборе, единственном, который казался по-настоящему реальным.

[status]козырные тузы[/status][icon]https://i.imgur.com/o9mLjdV.png[/icon][lz]<div class="lz">abrahamic religions</div><div class="lz1">я всю ночь играл в покер картами таро. мне выпал фул хаус, и четыре человека умерло.</div>[/lz]

Отредактировано Lucifer (2022-07-11 15:40:21)

+2

5

Атлантик-Сити казался Вирту чем-то, ну… Не таким. Наверное, еще один пример эффекта Манделы, свойственного исключительно ложной общей памяти ребят из небольших и уютных в своей средней маленькости городков – ему виделись какие-то яркие, красочные образы с рекламных вывесок, а здесь местами валялись сами рекламные вывески, которые никто не озаботился как следует прикрепить и поставить на место, потому что место, что та вывеска рекламировала, давно выцвело и пожухло вслед за ней. Вирт полжизни смешивал два города – Вегас и Атлантик-Сити – воедино, в безумную мешанину из неона по ночам и блеклой душной жары днем (для лесного мальчика и смешные 70 по Фаренгейту были бы немного чересчур, а после пары месяцев в прохладе Морган-холла так и подавно). Жара от времени года не зависела, вестимо.

Особенно в комплекте с громко, совсем не романтично и резко орущими где-то сбоку летающими белыми крысами. Невольно вспоминается отцовское шутливое «береги еду» с какого-то из общесемейных выбитых потом и кровью у корпоративной машины отпусков, такие же чайки и такая же липкая пленка теплого воздуха, покрывающая все кругом и оседающая на теле каплями пота – и едко сосет под ложечкой от почти болезненного отсутствия младшего брата, как неотъемлемой части любого пограничного путешествия, подковыривая корочку на едва-едва затянувшейся ране после операции по удалению родственных воспоминаний и чувств (так проще спать по ночам и бодрствовать на лекциях, заматывая себя в рутину по уши; оживать, оттаивать – это всегда сложнее, особенно когда обстоятельства дают передышку).

Обстоятельства конкретного сейчас остановили машину возле двух титанического размера зданий. Обстоятельства, то есть сам дьявол во плоти (наверное. ужасно не хотелось задумываться над такими вопросами), вышли из машины и вежливо отвернулись, пока Вирту было велено переодеваться («Что, прям здесь?» – глупый вопрос, конечно), и он неловко юркнул обратно в машину, с бессмысленной скромностью (вокруг было пустее, чем в том же Морган-холле по ночам) натягивая на себя ужасно непривычный костюм. Переодеваясь, Вирт чувствует как сыто дрыхнувший, глотнувший в университете своего, Зверь неприятно отряхивается изнутри и поводит носом на что-то, чего его глаза не видят (и не особо-то и хотят), но белки сухо покалывает от последствий тяжелого сна и полопавшихся алыми трещинками сосудов, сквозь которые нет-нет да проглядывает что-то, чего здесь не было и быть не должно. Зверь видит изнанку специфически и не всегда мозг поспевает трактовать искаженные образы верно, скатываясь в трактовки как у одурманенных жриц бога пророчеств и прочего смутно-прекрасного, расшифровывать которое у него, в отличие от страждущих посетителей храмов, не было ни времени, ни сил.

Сознание мигает и проваливается на какие-то доли секунды, которых хватает, чтобы уловить – по концентрации чего-то в воздухе, несмотря на яркое солнце, ненасытному в своей жадности до разливающейся в отдельных точках силы Зверю, как ломающемуся торчку в подворотне или древнему старику с деменцией, кажется какой-то свой источник, цепляющая слух сходная начальная нота, раскрывающаяся в совершенно иную мелодию:

Огромный, расстилающийся на мили вокруг лес. Отдающий тоской по потерянному, сжирающий нерадивых путников, прогладывающий целые отряды, требующий строгого исполнения своих правил и диктующего их с жесткостью непокоренного божества. Непобедимому Риму потребовались века, века перед самым его разрушением, чтобы хотя бы подступиться по самому детскому опушку к этому безграничному темному морю, покрывавшему своей тенью безграничные пространства и поглощавшего любую чуждую этим лесам армию, неуважительно посмевшую вторгнуться на священные для населявших прибрежные к сему морю земли и оскорбить своим присутствием леса. Даже многоликая Эллада поклонялась своим лесам, тянувшимся от одной соленой воды до другой, казалось бы, бесконечно далекой. Поклонялись они и богам, божкам, духам, мелким приспешникам и надутым важным маленьким божествам, занятых своими надутыми важными маленькими делами у каждого дуба, у каждой сосны, у каждого пня и кустарника из густого подлеска от плодородного подножия извечных греческих гор до самых вершин острой и величественной Аркадии. И были куда более близкие его собственному жестокому духу дикие леса Броцелианды, была тень боярышника, легендарное колючее укрытие для остатков цепляющейся своими корнями за усыхающую землю древней магии, были ветви боярышника, раздирающие неловким путникам одежду до самой мягкой кожи, до крови, ослабевшими когтями царапая по локтям и беззащитным туристическим лодыжкам, выскабливая из карманов последнее как отчаявшиеся, но слишком оголодавшие для драки нищие, жизнь готовые положить за каждый лишний цент. Они трогали людей дрожащими на ветру ветками и сладко вздыхали, начисто впитав в себя даже самую случайную каплю крови; вздыхали и вспоминали как за содранную кожуру с дерева когда-то сдирали кожу с самого святотатца и, кабы избежать их возмездия, сами люди приматывали эту кожу на место покалеченной кожуры – как замену и кровавую жертву, как попытку умаслить и отвратить легкую на расправу руку древнего и могучего бога, обитавшего в каждом местном дереве. Вспоминали как в иных местах таким же дуракам вырывали пупок и с радостным хохотом мелкие духи под их руководством под дикие вопли несчастного наматывали хороводы вокруг пострадавшего дерева, пока все его кишки не оказывались размазаны по стволу в виде еще одного слоя новенькой пульсирующей чужой болью и жизнью кожи. Жизнь за жизнь. И их жизни стоили больше. Деревья стоили больше, потом столько же, потом меньше, и меньше, и меньше, и вот они здесь. На покоцанной и побитой временем деревянной табличке, прибитые к ней как полумертвые мухи с оторванными крылышками – для забавы, или просто потому что.

Они, эти леса, все. Их нет, а там, где есть, остались лишь блеклые копии, не набрать больше силы, не поймать в свои сети людей, не развлечься. Они все еще здесь, какой-то кусок от того дерева есть в части тех проклятых гигантских зданий, но оно давно мертво и гниет вместе со всем остальным. Он сгинул, но выжил, а они выжили, чтобы сгинуть.

Вирт усилием воли сбрасывает с себя влажное и пахнущее водой наваждение, вылезает наконец из машины и подрагивающей рукой тянется почесать сидящего на крыше кота, пока Сатана рассказывает ему местную трактовку – про две враждующие группировки, про классическую историю соперничества, которому даже не нужен особый повод и достаточно обычно мелочи, а тут такие здания отстроили, и ради чего? Вирт представляет, какого это, застрять в одном из таких мест, как в том околоримском или британском лесу, навечно. Ходить, ходить, не видя выхода, повторять одно и то же по кругу, выныривать только из-под заклятых холмов и то, если повезет не умереть по пути, потому что тогда наматывать бесконечные круги будет уже не наполненное тело, а пустеющая с каждым кругом вечного запала душа. Брр.
– А здесь есть какая-то любовная история, или они просто?... – под конец фразы Вирт уже пожалел, что открыл рот.
Не везет ему сегодня с вопросами, все какие-то невпопад.
[icon]https://i.imgur.com/vnjEEBw.png[/icon]

Отредактировано Wirt (2022-06-06 04:16:27)

+1

6

soundtrack

Дьявол удивительно разговорчив и услужливо словоохотлив - задавай вопросы, спрашивай, я могу ответить, кто на самом деле убил Кеннеди, подкинуть хорошую ставку на ближайшие стачки или обменять государственную тайну какой-нибудь маленькой воинствующей страны на анекдот, который еще не слышал ("Заходят в бар дьявол, святой и грешник, и бармен им говорит..."). Вирт не следит за руками, когда ему предлагают сделку, дьявол скрещивает пальцы под столом в ожившей закусочной, где бургеры готовил демонский князь и пела в автомате заикающаяся, полная ужаса, женщина, не знает еще, что может быть Зверя не получится вытащить, не повредив чужую голову, не превратив мозг в суп-пюре, что старые боги - они как энцефалитные клещи, вцепляются намертво, можно вырвать, но корни останутся, воспалятся, начнут болеть на плохую погоду, на христианские праздники, на слишком громкую рекламу, на соль в любом блюде. Люцифер готов рассказывать мальчишке истории и на пальцах показывать, как работает ад, его круги и адские муки - как надзиратель болтает с приговоренным на смерть, которому остался один последний завтрак.

Обычно он не любит раскрывать всех секретов. Компания "Кока-Кола" хранила секретную формулу напитка в ячейке банка Trust Company в Атланте (не путать с городом, в котором они сейчас, на карте Америки можно заплутать, черт ногу сломит в этих новых развязках на шоссе, ведущих в мегаполисы, построенные через индейские кладбища, города призраки и маленькие белые чистые городки, в которых живут психопаты и убийцы). Два отеля в Атлантик-Сити - тоже корпоративная тайна, но кому может рассказать об этом Вирт, кроме как своему психотерапевту? А бесполезному Рогатому в его голове и вовсе только "смотреть, но не трогать", если даже очень захочется лизнуть засахаренную в грехе и времени душу длинным змеиным языком, ничего не получится. Адские муки как "русские горки" с мертвыми петлями, закольцованные в бесконечную поездку, уже оплаченную поступками, словами, деяниями, мыслями - пятнадцатое августа двадцать девятого года наступает снова и снова, и на красных ковровых дорожках удобно не видно крови.

- Всегда есть любовная история. - назидательно говорит Люцифер, критически осматривая узел галстука Вирта, развязывая его быстрыми тонкими пальцами и забрасывая на приборную панель, так лучше. Старомодный костюм, подтяжки, растрепанный и растерянный вид ребенка, моментально отнимающий от юного сладкого возраста еще пару лет, такие мальчишки разносили газеты по пирсу, клянчили монетки, а потом отправились убивать. Когда вернулись, многие выглядели стариками, седели виски, уходила легкость из глаз, стучали деревянные протезы по деревянным же мосткам. На любой войне кучи любовных историй, дьявол иногда вскрывал письма с фронта и читал их вслух, любовная история в каждом окопе, красивые обещания вернуться обратно, клятвы, пряди девичьих волос, слабо пахнущие лавандой, француженки, проводящие одну ночь с американскими солдатами, и прощающиеся с ними - навсегда, люди любят слово навсегда, хотя оно неосторожное, очень опасное... Вот так произнесешь, не подумав, "навсегда", а рядом будет демон, услышит, и вот тебя уже убили в двух шагах от дома твоей возлюбленной, и ты с ней действительно навсегда. Не телом, но духом. - В любой хорошей истории должна быть любовь, иначе она не может считаться хорошей.

Люцифер продолжает свой рассказ, закрывает машину, делает знак взять кота. У Монтекки был сын, у Капулетти была дочь - сын Монтекки махал флажками с американским флагом уходящим на фронт солдатам и был слишком мал, чтобы умереть в Европе, дочь Капулетти пела в церковном хоре и носила белоснежные платья. Никто не мог поверить, что у двух гигантских жадных жаб родились такие прекрасные дети - детям, как известно, отвечать за грехи родителей, хотя люди говорят обратное. Их оберегали, их учили, их держали под стеклянными колпаками, сын Монтекки везде ходил со своими друзьями, за дочерью Капулетти следовала охрана из самых верных людей, но тогда друзья заболели, а охрана была невнимательна, просто иногда бывает, что что-то должно было случиться - и человек не способен остановить божественный замысел. Слышал про божественный замысел? Они встретились здесь, недалеко, у моря, был прекрасный вечер десятого августа, и они поклялись, что будут вместе навсегда... Никогда не используй это слово. Демоны могут услышать.

- Можешь подсчитать, если хочешь, сколько раз двенадцатое августа успело повториться. - Люцифер знает, что еще недостаточно, чтобы заточенные тут души превратились в кисель, в полупрозрачный бессознательный бульон, который можно замешать с потоком душ; еще даже века не прошло, есть места, например, недалеко от Голгофы, где в одном единственном дне варятся уже тысячелетиями.

Они пролезают через дыру в заборе, Люцифер заботливо убирает в сторону гвоздь, чтобы он не вспорол плечо новенького пиджака Вирта. Одинаковые швейцары в парадной тяжелой форме, как генералы, стоят на своих постах, готовые распахнуть двери для новых гостей. Все началось в отеле Монтекки, а закончилось у Капулетти, и Люцифер осторожно тянет Вирта к нужным золотым дверям. Начало не так интересно, лучше увидеть конец, он был грандиозным - устроив перестрелку, люди Капулетти отступили, а выжившие Монтекки с подкреплением принялись штурмовать здание.

Лобби бросается поражать роскошью - все здесь куплено на грязные, кровавые и больные (в основном алкогольным циррозом) деньги; деньги сухого закона, деньги мафии. Торопливо, в стиле старых мультяшек, бегут мальчики-посыльные, прокатываясь по натертой доске, звонят телефоны, хотя гости давно уже выписались и покинули проклятое место, чтобы всю жизнь вспоминать, как пережили страшную бойню, а абонентов отключили от телефонной сети. Люцифер уже знакомо подмигивает Вирту, как заговорщик подает другому тайный знак, спокойное красивое лицо принимает злобное, агрессивное выражение, сужается до бескровной нитки линии рта, закладывается невидимым скульптором глубокая морщина между темными бровями, легкие ровные плечи опадают вниз, становятся плохой осанкой, уже начавшим собираться солевым горбом. Он прячет руки в карманы, небрежно катает в зубах спичку, и рванувшийся было на перерез консьерж - сэр, у нас нельзя с кошками!.. - останавливается и переходит на осторожный и крадущийся шаг.

"Веди нас к управляющему" сквозь зубы цедит Люцифер, словом пинает "И быстрее".

Их уводят от золота лобби узкими отельными коридорами, железными лифтами вниз, на запрятанный для чужих глаз этаж подпольного казино (так в некоторых отелях до сих пор нет тринадцатого этажа), Люцифер идет вперед, взведенный, собранный, как пружина, на него оборачиваются все, сидящие за бархатными зелеными столами за картами и рулеткой, тишина, вновь начинается веселье, ставят грязные деньги, крутится заветный костяной шарик, сделанный из чьих-то святых мощей, звучат мольбы и заветные желания разбогатеть, пожалуйста, Боже, пожалуйста!..

Управляющий сидит за центральным столом - это худой, странный скуластый человек с сигаретными провалами на щеках, с зализанными по моде двадцать девятого года волосами. На нем был хороший костюм в тонкую полоску, алмазные запонки и булавка под узлом галстука. Его глаза - чуть выпуклые, будто у рыбы - скользнули по Вирту и остановились на Люцифере. Он встал, застегивая пуговицу на своем пиджаке, - и игроки за столом последовали за ним.   

"Люцифер, добро пожаловать, давно ты не освещал это скромное, Богом забытое место своим присутствием"

- Это Мамона. Князь Ада, демон богатства, алчности и стяжательства. - он представляет управляющего Вирту, делает знак проскользнувшему мимо официанту, чтобы принес виски и колу в стеклянной бутылки; прохладные напитки появляются почти мгновенно. - Это Вирт. - улыбку Мамона можно было считать дружелюбной, насколько может быть дружелюбной змея, смотрящая на кролика. - Мальчишка со мной. У него в голове твой старый друг. Подумал, тебе будет любопытно на него посмотреть спустя столько веков.

Мамона опускает тяжелые кожаные веки, молчит. Люцифер садится за стол, сцепляет пальцы в замок, улыбается на одну сторону отталкивающе, неприязненно.

"Мистер Вирт" говорит наконец Мамона, делая широкий приглашающий жест, алчно сверкают крупные алмазные запонки, "Сделайте ставку"

[status]козырные тузы[/status][icon]https://i.imgur.com/o9mLjdV.png[/icon][lz]<div class="lz">abrahamic religions</div><div class="lz1">я всю ночь играл в покер картами таро. мне выпал фул хаус, и четыре человека умерло.</div>[/lz]

Отредактировано Lucifer (2022-07-11 15:40:29)

+1


Вы здесь » yellowcross » MAX FREI | межфэндомные отыгрыши » casino always wins