html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
леоне он разносился по пустому коридору, рвано разрезая окружающую тишину, и темнота вслед за ней расходилась электрическим светом в тех местах, где была слабее всего. люди давно оставили это место: хозяин магазина даже не смог его продать, в конце решив просто бросить, потому что заголовки местных газет еще не стерлись из памяти людей, что теперь предпочитали обходить старый дом стороной. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » у сердца есть радар;


у сердца есть радар;

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

у сердца есть радар.
когда-то, в ту весну тебя я угадал.
из тысячи. одну.
https://64.media.tumblr.com/42db7db77f32d29bd8477dc73107e665/62c90dc93b4609a6-72/s400x600/e9f54909499e16ac8aeb3a3c95dbd8b7e73ae4ce.gif

https://64.media.tumblr.com/1c3a7db3652ff9e6fe565a2ab3da19fe/62c90dc93b4609a6-f3/s400x600/686f6c15d09f78c8845e1f99a324ef04f641749a.gif
и екнуло в груди. радар обозначал
твой смех.

Отредактировано Kazan (2022-03-17 15:56:18)

+3

2

Резко-континентальный климат Оренбургской области делал из ее жителей универсальных солдат, которые выжили бы и на склоне действующего вулкана и на просторах Антарктиды. Летом Ксюша готова была снять с себя кожу, чтобы хоть немного охладиться, но зато зимой куталась в три слоя одежды, пряча кончик носа в шарф, пока стояла на остановках или просто шла по улицам. Своеобразное закаливание, что тут еще можно было сказать. Зато как легко становилось на душе, когда в город приходила весна, пусть и не радовала она вовсе огромными лужами посреди дороги и грязью, хлюпающей под подошвами сапог. Слякоть и вода высыхали, солнце грело все теплее, и вот уже в Оренбуржье вовсю господствовало долгожданное лето. В то пятничное утро Оренбург встала пораньше, чтобы выйти на балкон и прислушаться к звукам городского пробуждения.

Солнце еще не ушло в зенит, мягко растапливая ночную прохладу, а вежливо расстилалось лучами по асфальту и сочному зеленому покрову в палисадниках. Машин было еще немного, только какие-то слишком уж ранние пташки спешили по делам, а птицы громко делились сплетнями. Пятница начиналась размеренно и ласково – хорошая примета, значит и день будет таким же приятным. Кажется, у мэра сегодня не было запланировано каких-то важных встреч, а заседание Правительства области пройдет и без ее участия (положа руку на сердце, Ксения честно могла признаться, что  никогда не считала эти встречи чем-то интересным, но незримо присутствовала только из уважения к правящей верхушке области). Тем более за всей беготней из одного административного здания в другой Оренбург просто не успевала наблюдать за тем, как царствовало в городе лето. У Дома Советов наверняка уже вовсю бьет фонтан, а кафе в скверах вытащили столики на улицы и летние веранды. Стоит пройтись вечерком по Советской, послушать уличных музыкантов, играющих на саксофоне и скрипке, поесть мороженого на Беловке…

Зажмурившись от красочных картинок, нарисованных воображением, Оренбург полной грудью вдохнула рассветный воздух мирного спального района и ушла на кухню, чтобы сварить кофе и дочитать брошенную прошлой ночью на середине страницы книгу. Честно говоря, девушке не хотелось куда-либо выбираться из своей берлоги, особенно после двенадцати часов, когда солнце превращалось в беспощадного убийцу и грозило вот-вот начать плавить асфальт. А может, плюнуть на все и укатить на пляж Сакмары? Взять большое полотенце, крем от загара и поваляться пару часов, румянясь со всех сторон, как курочка-гриль в забегаловке или ларьке на рынке. А потом с разбегу плюхнуться в воду, покрыться гусиной кожей и начать рассекать подводные течения, соревнуясь с ними в скорости. После обеда пляж точно заполнится горожанами, изнемогающими от жары – в основном это будут пенсионеры с внуками, - и Ксения с вежливой улыбкой уйдет, будто одно только воплощение города чем-то стеснит отдыхающих людей.

Немного молока и обязательно сахар – как-то иначе Оренбург кофе не пьет. На завтрак бутерброд с ломтиком сыра или омлет, а можно и просто булочку с маслом, все равно у Ксюши не было привычки наедаться с утра. Всевозможные статьи о здоровом питании утверждали, что завтрак должен быть полноценным, пестрить красками и бурлить витаминами, но девушка чисто физически не могла впихнуть в свой желудок спросонья что-то больше, чем кусочек хлеба. Интересно, а чем завтракала Казань? Орьева посмотрела на часы: вероятнее всего, Камалия еще спала, ведь разница во времени у них была в два часа. С другой стороны поволжская девчонка слишком хорошо знала Казань – та могла и не ложиться спать вовсе. Немного подумав, полистав страницу книги несколько раз вперед и обратно, Ксения взяла в руки смартфон и сделала видеозвонок по Вайберу. Гудки шли долго, абонент, казалось, не торопился принимать входящий вызов.
- Хм, наверное, все же спит, попозже наберу.

Не успела Оренбург сбросить вызов и вернуться к распитию кофе, как гудки прервались, а на экране появилось знакомое девичье лицо. Широко улыбнувшись, Ксения отвела руку с телефоном дальше, показывая собеседнику кружку и тарелку с не до конца доеденным бутербродом.
- Доброе утро, Казань! Ты уже не спишь? Смотри, это я оставила тебе. Приезжай, пока я не передумала и не съела, - голос у Оренбурга высокий, звонкий, как хрустальный колокольчик. Широкая улыбка едва не вылезла за пределы лица девушки, но стоило ей присмотреться к собеседнице получше, как мгновенно угас в ее глазах огонек озорства, - Казань? Камалия, что-то случилось? Ты не заболела? Выглядишь так, словно не спала несколько дней. Эй, я серьезно, с тобой все нормально? Так, у тебя снова тревожка?

К счастью, а может и нет, Орьева была в курсе, что ее «место встречи и свидания двух миров», как сказал про Казань в девятнадцатом веке Герцен, была подвержена паническим атакам и тревожным состояниям, время от времени вылезавшим в не самое подходящее время. Несмотря на то, что по видеосвязи не так хорошо были видны на лице Камалии следы усталости и нервозности, Оренбург будто сквозь экран и расстояние чувствовала давящее на шею и затылок ощущение безысходности.
- Камалия, поговори со мной, пожалуйста.

+2

3

казано в собственные волосы вплетает венок из цветов — ей дарит их мальчишка пробегающий мимо и она смеется мягко, почти солнечно; здесь тепло и камалия подставляется солнцу, позволяет ему ласкать кожу бледную, пока гуляет по кремлю, пока смотрит на соборы, пока ловит отблески в чужих окнах, пока заглядывает в окна чужие, словно хочет быт найденной, но навсегда потерянная.

дома ее никто не ждет — квартира у камалии, конечно же, большая. у нее студия, в которой есть все для того, чтобы жить в комфорте и работать. у нее в студии есть все, чтобы не тужить — техника по последнему слову, ночные стримы, где она обнажает себя и деньги, а еще у нее есть звонки от оренбурга, куда стремится ее сердце каждый раз, когда она в чужие глаза заглядывает, но ничего она не может сделать с собой — каждый раз, когда она закрывает глаза, камалия видит ужасы войны и пожары.

иногда камалия сказать хочет всем о том, что она устала, что она разваливается на части, что она — поломаный механизм, но у нее не хватает сил на это, и она молчит. даже ксении она не говорит — лишь в шею девичью утыкается и молчит долго-долго прежде, чем вздохнуть полной грудью. и это становится традицией — они есть друг у друга, они скучают, но они повязаны алой нитью за пальчики и они знают это, а потому как бы они далеко не оказывались друг от друга, они все равно окажутся рядом.

— ксюша?, — она не сонная, как хотела бы девушка, но замученная. у камалии снова круги под глазами, которые едва скрыты тональником и макияж, который только подчеркивает осыпь веснушек. она все еще в пижаме своей дурацкой с какими-то овечками, но волосы все еще струятся по плечам укладкой и это выглядит так нелепо, что она смущается. сейчас казань слишком сильно не хочет смотреть на себя в камеру или зеркало. ей сейчас противно смотреть на себя и она ничего не может с этим сделать.

— ты сегодня рано звонишь, — она смеется, пока усаживается на кровати широкой удобнее, подгребает под себя очередную игрушку, которую не так давно забрала с почты, обнимает ее и смотрит на то, что ей показывает ее оренбург, — ты дразнишь меня на то, чтобы я купила билеты и тут же прилетела к тебе на завтрак? ты же знаешь, что я это сделаю!, — и она правда это могла бы сделать, если бы не это удушающее чувство, которое в горле сидит чертовым комом, который хочется выплюнуть.

и когда в голове возлюбленной слышится беспокойство, когда в голосе ее возлюбленной слышатся нотки понимания, камалия словно бы сжимается вся изнутри, судорожно втягивает воздух и зажмуривается. ей требуется пару мгновений на то, чтобы воздух снова начал нормально циркулировать в легких, чтобы сердце снов начало биться ровно, а не заполнено, чтобы она ногти не впивались в собственные предплечья и чтобы страх не душил так сильно, как делал это сейчас; камалия поднимает взгляд и старается сделать хоть что-то, чтобы провести свою возлюбленную, но сдается.

— я просто последнее время слишком много работала, немного устала, — она не говорит и половины того, что действительно с ней творится, не говорит, что не спит по ночам из-за кошмаров, что самооценка снова в заднице, что она снова чувствует себя потерянной; но смотря на оренбург она чувствует себя гораздо лучше

— но вот ты позвонила и мне стало лучше! знаешь, я соскучилась., — и это — чистая правда.

+2

4

Когда Ксения впервые увидела Камалию, та с гордо поднятой головой рассекала в расписном национальном кафтане, пестря сочными красками и нежными газовыми вуалями. Такая царственная, с легкой усмешкой на губах – истинная дочь степей и мусульманских заветов. Оренбург любовалась родинкой-росинкой под правым нижним веком, густыми, словно углем напомаженными, черными бровями девушки, тугими пружинистыми косами. Камалия напоминала собой хлыст, гибкий и щелкающий раскатом грома. Руки Орьевой сами собой тянулись к собственной стриженой голове, закрывали ладонями гетерохромные глаза, обхватывали острые плечи – по сравнению с Казанью Оренбург казалась нескладным подростком, случайно затесавшимся среди благородных статных взрослых.

Только уже тогда в глазах Казани плескалась боль неистовая, жгучая, как солью по открытой ране, режущая всех, кто попал под раздачу, и саму хозяйку. Ксения знала, через что пришлось пройти татарской столице, - кровавыми страницами остались в вековой русской истории чудовищные сражения Камалии с Москвой и взятие города царем Иваном Грозным – но до последнего надеялась, что реки времени рано или поздно вымоют все негативные эмоции, оставив лишь тонкий привкус пепла где-то на кончике языка. Надеялась, да без толку. Никогда не оставят ночные кошмары и панические приступы своих жертв: коль ухватились, то прямо зубами, не оторвешь и не срежешь.

Ее сөекле (Оренбург нет-нет, да и выучивала несколько слов на татарском, чтобы щегольнуть перед Казанью) улыбалась самой мягкой из своих улыбок, изящно пожимала плечами, такими плавными и сильными, но Орьева все равно углядывала в непринужденных жестах крик о помощи и незаметно прикусывала изнутри щеку, подавляя рвущийся из груди вымученный стон. Ксения вновь не успела вовремя предупредить приступ Камалии, а ведь могла сорваться с места с первым свободным самолетом или междугородним автобусом и вбежать в просторную квартиру Казани, обнять так крепко, чтоб выбить из легких воздух. Могла начать гладить девушку по густым чернильным волосам, пока та плакала бы Оренбургу куда-то в изгиб шеи, беспощадно вымачивая в слезах одежду. После Зилант начала бы неловко посмеиваться, называя Орьеву «ахмак», а степная столица рассмеялась бы в ответ, приговаривая, что «этот пиджак все равно ей никогда не нравился». Все это могло было быть, будь Ксения чуточку внимательней.

- Я слышала, у вас открывается новый курортный сезон, ты поэтому так много работаешь? Камалия, родная, пусть мы и бессмертные пчелки-труженицы, но все же тоже имеем право на отдых, - Оренбург смешно поморщила носик, будто вдруг что-то пощекотало ей ноздри, - Я тоже по тебе скучала, жаным, жаль, что мы не можем видеться чаще.

Где родился – там и сгодился, да? Как бы ни мечтали города русские о том, чтобы бороздить континент от одного края до другого, покинуть пределы своей территории на продолжительное время они не могли – неведомая сила тянула их обратно к месту рождения, словно магнитом, отзывалась тупой тянущей болью разрастающаяся где-то под сердцем пустота. Однако везде были и свои плюсы: семимильными шагами несущийся прогресс и развитие дорожного строительства теперь позволяли городам добираться друг к другу за рекордно короткие промежутки времени. С нежностью вспоминала Оренбург времена, когда неслась она через широкодольные золотистые степи верхом на казачьем скакуне, чтобы на одном из холмов встретиться с выехавшей навстречу Камалией – и уже вместе с гиканьем и смехом обгонять ветер и выбивать копытами столбовую пыль. Ушли в прошлое лихие скачки, сменили коней железные коробки о четырех колесах, а теперь и вовсе можно было лететь по небу, как птицы.

- Камалия, приезжай! – голос Ксении задребезжал, как хрустальный звон, а сама она встрепенулась, подалась вперед едва не прижимаясь лицом к экрану смартфона, - Все равно выходные на носу, чего сидеть в четырех стенах. Помнишь, я тебе про наш Александровский район говорила? Ну, про земляничную полянку? Давай съездим туда, а? Давай, Казань, не отказывайся, пожалуйста. Мы давно не виделись, все по видеосвязи только.

Программа развлечений нарисовалась в воображении Оренбурга сразу. Сначала девушки встанут пораньше, пока прохладно и немноголюдно, уедут в область, до обеда будут собирать ягоды, загорать на солнце и болтать (не забыть взять холодный чай и бутерброды!), а потом Орьева покажет Зилант живописные места по берегам Малого Урана. Возможно румянящее солнце и приятная компания помогут Казани расслабиться, и они с Ксенией поговорят по душам, как всегда делали до этого.

- Пожалуйста, Камалия. Я очень хочу тебя увидеть. Можешь даже вещи не брать, я тебе свои одолжу. Если поймаешь междугородний прямо сейчас, то к вечеру будешь уже у меня. И, возможно, даже твой завтрак тебя дождется, - девушка вновь сунула в камеру тарелку с нехитрым перекусом и весело хмыкнула, - Ну, я смогла тебя убедить?

+1

5

казань глаза свои прикрывает — ей бы подремать, на самом деле, досмотреть хоть несколько снов и выпить очередные таблетки от головы, но она не может кинуть трубку, когда ей звонит орьева. слишком уж сильно любила она ее, слишком уж сильно она скучала по голосу ее родному и касаниям. казалось бы, только рядом с ней она могла себя ощутить более... живой, что ли. только рядом с ней все тревоги сходили на нет и только рядом с ней сон становился спокойным.

камалия обводит взглядом совершенно отсутствующим каждую деталь в собственной квартире — ей совершенно нет дела до того, что из себя она сейчас представляет. она большая, несоразмерно большая для маленькой девушки, но камалии нравится. здесь можно потеряться. даже если она чувствует себя потом одиноко — это все неважно. главное — здесь можно переждать любую грозу, какая бы ни пришла. и даже когда ее накрывает страхом, она может сжаться и никуда не идти.

— да, у нас открывается новый сезон, поэтому... — она не говорит, что последнее время все чаще и чаще устраивает стримы. все чаще и чаще ненавидит себя, старается не резать и не царапать себя лишь потому, что это портит товар, коим она улыбается. орьевой это совсем не нужно знать. иначе она изведет себя и камалия этого не простит себе никогда.

— только ради земляничной поляны! и тебя, конечно же!, — она правда старается придать своему голосу хоть сколько-то уверенности в том, что это правда. в том, что все — хорошо и они просто говорят о том, что вот-вот случится. и камалия смеется почти что звонко ( забыла уже, когда в последний раз позволяла себе такое ), а после смотрит быстро билеты, не отрывается даже от разговора.

— я нашла! самолет прилетает в шесть вечера, встретишь меня? или адрес скинь, я всегда теряюсь, — и она неловко улыбается. вспоминает, как потерялась первый раз, когда оказалась в оренбурге, как чуть не замерзла зимой, когда забыла где дом ксении и как потом ее долго та отогревала своей лаской. камалия такое бы, наверное, повторила только ради этого.

— все, я собираться. а ты смотри, оставь мне еды!, — она знает, что сама не будет есть ни сейчас, ни в самолете. просто не сможет, потому что как только она вешает телефонную трубку — внутри все снова сводит приступом паники. хотелось бы тут же засунуть пальцы в рот и выблевать все, но камалия лишь пьет слишком громко и слишком много, почти давится водой за мгновение до того, как опускает стакан.

собирается она в тишине. у нее не так много вещей — в небольшой чемоданчик влезает, если честно. она не берет с собой технику, только зарядки от телефона и часов с наушниками и планшетом, проверяет музыку, книги и фильмы и выходит. времени достаточно для того, чтобы она успела зайти и купить книгу для ксении — та, кажется, давно хотела почитать что-то по психологии и она выбирает ей очень долго и тщательно, но все же оплачивает покупку и выходит, укладывая подарок в чемодан.

сердце заходится в беге.

пара часов и она увидит любимую.

в такси тихо, оно мерно движется мимо кремля, все дальше и дальше и камалия прикрывает глаза. в аэропорту шумно, но она почти привыкла к этому, а в самолете она дремлет, пока шасси не касаются земли и их не начинает слегка трясти. и только после она открывает глаза и двигается на выход.

камалия никогда ничего не боялась, но сейчас внутри было ощущение, словно она — напряженная струна, готовая вот-вот порваться.

— ксюшенька!, — и она видит ее, в толпе, направляясь тут же к ней и смыкая объятия свои, утыкаясь совсем беззащитно в чужое плечо. — а вот и я.

и только между строк читалось я дома.

+1

6

Почти все время до момента, когда нужно было порхнуть в салон такси и полететь в аэропорт за Камалией, Оренбург носилась по дому, тщательно вытирая с полок пыль, переставляя горшки с цветами и подушки на диване, будто они могли одним своим «неправильным» положением оскорбить чувство прекрасного Казани. Пол влажно блестел и пах средством для мытья с незапоминающимся названием, который Ксения приобрела по чьему-то совету, кажется, это была Самара. Девушке то и дело казалось, что она пропустила пятнышко и усердно еще раз (кажется, уже в третий?) проходила тряпкой. Ей бы косынку на голову, застиранный передник – и точь-в-точь карикатурная уборщица с ее сварливым «куда по помытому?». К Оренбургу редко приходили гости, за исключением других городов области и России в целом, но каждого из них квартира Орьевой встречала чистотой и вкусными ароматами сытного обеда или выпечки. Ксения давно хотела угостить Казань своим фирменным шоколадным пирогом – тот как раз румянился в электрической духовке, пока она выполаскивала тряпки и прятала швабры в кладовку.

Вообще Оренбург могла бы и не париться со всей этой генеральной уборкой и готовкой, могла бы просто заказать на ужин пиццу или роллы и купить бутылку вина (а может чего покрепче, вроде коньяка или рома), но тихий писклявый голос где-то в недрах черепной коробки и того, что смертные называли душой, утверждал, что так будет уютнее. Что это именно то, в чем Камалия сейчас нуждалась. Суши и полусладкое белое можно будет приобрести и позже, когда девушки вернутся с полей и лесных лужаек, счастливые и немного уставшие, с ведром земляники и зеленоватыми пятнами травы на шортах.

Потерев влажные от мытья пола ладони друг о друга, Орьева взглянула на часы, кивнула сама себе, отметив, что до отправки в аэропорт было еще достаточно времени, и критическим взором обвела отполированную квартиру. Оставалось надеяться, что глаз-алмаз Камалии в этот раз решит отдохнуть и не поймает цепко какую-нибудь микроскопическую пылинку на телевизоре. Спохватившись, Оренбург рассмеялась собственным глупым мыслям – уж она-то точно расскажет об этом своей дорогой Казани, пусть посмеется вместе с ней.

Аэропорт, к удивлению Ксении, кишел людьми с чемоданами, гудел от приветственных криков, перекрывавших даже голос оператора, предупреждавшего о прилете или отправке воздушного судна. Орьева не сразу увидела пружинящие при беге косы Камалии, зато мгновенно различила громкий, чуть по-татарски зычный, женский голос; мягко-бронзовые, загоревшие под степным солнцем, руки крепко обвились вокруг чужих плеч и прижали к себе, нос втянул до боли родной сладковатый аромат медового талкыш калеве.

- С приездом, Камалия! – улыбнувшись так, что, казалось, улыбка выползет за пределы лица Оренбурга, девушка ткнулась носом в шелк черных волос. Казань всегда выглядела ухоженной, словно в любой момент могли выскочить из кустов фотографы и начать снимать ее для обложки модного журнала. Для всего остального мира Зилант была бриллиантом, и только Оренбург видела ее настоящую: заспанную, со следом подушки на щеке; смущенную, с милым румянцем на скулах; игривую, с хмельным блеском в глазах и соблазнительно прикушенной нижней губой; страдающую, с прижатыми к заплаканному лицу ладонями и дрожащими плечами, - Жаным, ты здесь…

Кажется, на их шумную беседу всю дорогу до дома Орьевой отвлекался водитель такси, бросая взгляды  в зеркало заднего вида, кажется, они едва не оставили чемоданчик Казани в багажнике, но вовремя спохватились, кажется, они едва не упали, споткнувшись о высокий порог железной тамбурной двери – все это прыгало перед глазами и сознанием Оренбурга, как стекла в калейдоскопе, не задерживаясь и стремительно сменяя друг друга. Неизвестно, кто первым потянулся, чтобы обхватить за тонкую девичью талию, привлечь к себе и мягко, почти что робко, поцеловать в атласные розовые губы. Это не был их первый поцелуй, но накрывало каждый раз, как в первый, до трясущихся рук и мурашек вдоль позвоночника.

- Я пирог испекла… шоколадный, - неловко улыбнувшись и облизав вмиг ставшие сухими, как Буртинская степь между Уралом и Илеком, губы, Ксения на несколько секунд потупила смущенный взор, уставившись куда-то себе под ноги, - И у меня есть замороженная ягода. Она, конечно, не сравнится по вкусу с только что сорванной, но все же. Хочешь, я сделаю тебе холодный морс? Тебе, наверное, жарко?

+1

7

камалия не хочет никому признаваться в том, что в ней силы — на самом донышке, что ей нужна передышка, что ей нужно схватить воздух раскаленный грудью, наполнить себя до краев и задуть свечи какие-то внутри, словно отсчитывая еще один год того, что она жива. а она не может — даже в самолете руки едва заметно трясутся, даже во сне, который длится не так много. и камалия избегает взгляда в отражающиеся поверхности — себя видеть не хочет: ни россыпь веснушек, ни волосы теперь уже подстриженные, да выкрашенные. нет больше златоглавой казани — осталось лишь пепелище.

то самое, которое рядом с оренбургом вдруг начинает расцветать, словно пришла новая весна. и она прижимается, лочит чужую улыбку, хихикает едва слышно — лишь бы не забыть о том, что она жива, лишь бы не забыть о том, что все это может быть действительно правдой.

— здесь я, здесь, дорогая моя. на столько долго, насколько ты мне позволишь остаться, — она посмеивается, потому что знает — ей все равно придется вернуться обратно, снова запереть себя в золотую клетку, снова продавать себя, потому что больше она ничего не умеет — навыки верховой езды давно стерлись, фехтование не так уж и важно, а казаков она точно не пойдет возглавлять, да и кто ее, такую тонкую-звонкую пустит? сбросила она хорошо, а набрать не получалось.

и свой чемоданчик она отдает ксении совершенно спокойно — так же, как и отдала однажды сердце свое. позволила той просто руководить ей, позволила забраться так глубоко, как никогда никого не пускала и уже потом, в такси, она прикрывала глаза на плече чужом ( родном ), говорила что-то, хотя похоже было на то, что она что-то напевает, и не думала о том, что "скорая сумочка", в которой лежали множественные препараты на случай того, если ей плохо станет, слишком далеко. это не успокаивало, но зато присутствие рядом родной души — очень даже.

и поцелуй этот она запомнит — то, как она отбила, кажется, мизинец и лишь выругалась едва заметно; как пальцы в волосы запустила, сжимая их у корней, потянув ближе к себе, как раскрывала собственные губы — лишь бы это было ближе, лишь бы это было сильнее, четче, лишь бы это отложилось так хорошо, что за это можно было бы потом цепляться.

и не важно, сколько поцелуев этих будет или было — для камалии они все равно дробью вдоль позвоночника, тихим стоном в чужие губы, потому что оторваться будет невозможно, нежеланием прикрывать даже глаза — ксения реальная и она должна это чувствовать, видеть, знать.

— мне всегда жарко рядом с тобой, — она смеется едва слышно, глаза свои раскосые щурит игриво и видит, как девушка смущается. и в этот момент камалия понимает — она настолько влюблена, настолько счастлива, что не может противиться себе; — на морс, наверное, время потребуется? я тогда сбегаю в душ и переоденусь, а то я после самолета такая мокрая, — она умела придавать совершенно разные нотки каждому своему слову, но сейчас она не пыталась даже заигрывать — она и правда отстранилась, оставив поцелуй на румяной скуле, и тут же убежала в душ.

камалия помнила, где он. камалия и полотенце свое достало — кажется, его когда-то подарила ксения, но сейчас было не важно, ведь стоя под струями воды она хотела сказать я дома, и пусть дом был не здесь, а в нескольких часах лета. но сейчас все было так, словно она путник, который только что вошел домой.

из душа она выползает разгоряченная, убирающая волосы в какой-то тюрбан из полотенца, обмотанная другим, большим. без намека на одежду, и шлепает босыми ступнями до кухонки, ловит ксению в объятия и посмеивается, когда целует в шею совсем невесомо:

— так и где мой морс и шоколадный пирог? или ты будешь вместо угощения?

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » у сердца есть радар;