html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
леоне он разносился по пустому коридору, рвано разрезая окружающую тишину, и темнота вслед за ней расходилась электрическим светом в тех местах, где была слабее всего. люди давно оставили это место: хозяин магазина даже не смог его продать, в конце решив просто бросить, потому что заголовки местных газет еще не стерлись из памяти людей, что теперь предпочитали обходить старый дом стороной. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » я буду танцевать на снегу


я буду танцевать на снегу

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

milos & kariom
https://i.pinimg.com/originals/d3/52/8b/d3528be89c8e945257a2c7367bf938ce.gif
Я БУДУ ТАНЦЕВАТЬ НА СНЕГУ


Слава тебе, безысходная боль!
Умер вчера сероглазый король.

+2

2

[indent] Ночное небо над станом сегодня невероятно красивое: звезды переливаются разными цветами, вспыхивают ярче, становятся тусклее, перекатываются из одного края небосвода в другой, прячась за облаками и снова выныривая, бросаясь наперегонки друг с другом. Казалось, что небо живет своей жизнью, что небу нет совершенно никакого дела до живущих на земле, до их незначительных проблем и чаяний. Казалось, что где-то там высоко в небе нет никакого горя, есть только бесконечный праздник огней самых разных цветов, хороводы из звезд и невероятная тишина вокруг, нарушаемая лишь редкой музыкой, о которой говорили Бо и Кариом. Музыкой, через которую звезды говорили с ними, музыку, которую мог понять далеко не каждый, которая открывала свой истинный смысл лишь избранный. Хотелось бы и ему услышать ту музыку, которую издают звезды, насладиться теми переливами, которые описывал Кариом, хотелось подобрать к ней ноты, сыграть на клавесине, станцевать под нее, смотря, как Флинн морщится при одном только упоминании созвездий и тихо посмеиваться его брезгливости. Напрочь забывая о том, что это и не брезгливость вовсе, а искреннее беспокойство за Кариома.
[indent] Милош прикрывает глаза и делает небольшой глоток из фляги с настойкой, которую ему из Штиля притащил Флинн - на редкость горький привкус обжигал язык, оседал и оставался на языке неприятным послевкусием, но и за вином в стан Милош сходить тоже не мог, так что приходилось терпеть. Он смотрит себе под ноги - там далеко под ним чернеет водная гладь, спокойная гладь, а от того пугающая, манящая. Если бы в свое время Флинн не отговорил его от прыжка, Милош уже давно лежал бы на дне, рассматривал небо из-под толщи воды, что снизу совсем и не кажется такой уж темной. Слушал бы пение русалок, иногда поднимаясь со дна, чтобы напугать детей, что забрели на пляж поздно ночью, ослушавшись любых предостережений своих родителей. В ту ночь Милош обрел смысл существования, нашел тот путь, который всегда искал, нашел тех, кто никогда не станет осуждать его, косо смотреть в его сторону, говоря, что Милош какой-то не такой, что он не тот, кем должен быть. Он обрел Бо и Флинна, он совершенно точно не собирался возвращаться обратно к семье и стану, пусть и время от времени скучал по сыну, время от времени наблюдая из тени за тем, как он снует туда-сюда по каким-то своим делам.
[indent] Он обрел Кариома.
[indent] Ведь звездочету всегда нужен свой ювелир.
[indent] Милош делает еще один глоток настойки, практически через силу проглатывает и вешает флягу на плечо, чтобы не забыть ее и не вызвать пересуд, не привлечь сюда больше любопытных глаз, чем есть. Хочется осушить флягу до конца, но Милош старается контролировать себя, потому что ясный рассудок ему нужен как никогда. Ясный рассудок и ясная память, потому что помнить он должен каждую деталь, каждое мгновение, ибо в любую секунду у Кариома может наступить перетасовка. И тогда придется последовательно объяснять ему все, что было до. Милош брал эту обязанность на себя - она его дисциплинировала, забота о Кариоме его дисциплинировала, ставила мысли на место.
[indent] И заставляла думать о будущем. Это самое страшное - осознавать, что отныне в его жизни есть силы, которым он будет сопротивляться не всегда, которым он сможет сопротивляться не всегда. Что рано или поздно его заберут у Кариома, что Кариома могут забрать у него, и тогда смысл существовать пропадет окончательно.
[indent] Он вспоминает тень, которую видел во сне. Тень скалилась, смотрела на него, тянула к нему руки и просила остановиться, обещала отдать все за просто так, лишь бы Милош перестал делать то, что делает.
[indent] Она звала себя Фоли-Фоли.
[indent] И Флинн заклинал его не доверять этой тени.
[indent] Милош вздыхает и поднимается с травы, возвращается в дом, смотря на горящий в окне Кариома свет. Качает головой и идет прямиком к нему, стучится и тихонько проходит внутрь, кладет руку ему на плечо.
[indent] - Тебе нужно отдохнуть, уже поздно.

Отредактировано Milos (2022-05-13 13:57:15)

+1

3

Ведь, если звезды зажигают, значит это кому-нибудь нужно.

Кариому всегда очень сильно хотелось узнать: кому и зачем. Кому же на небе может быть настолько одиноко, чтобы зажигать миллионы, миллиарды звезд, рассыпая тусклый свет по серой земле. Кто это загадочное существо, которое каждый вечер, будто просыпаясь ото сна, согревается в холодном сиянии крохотных огоньков. А может и не крохотных вовсе. Может быть, он, Кариом, для них на небе всего лишь маленькая пылинка под носом, на которую даже внимания не обратишь, пройдешь мимо, безразлично смахивая прочь. Кариому хотелось увидеть его. Того, кто зажигает для него звезды каждый вечер. Кто расстилает перед ним полотно, полное звонких голосов и загадок. Кариому хотелось бы коснуться его. Есть ли у него хвост? Уши? Чешуя? Может быть, клыки или копыта с лапами? Похож ли он на него, или больше на Флинна и Бо? А может и вовсе на Милоша.

[indent]  [indent] Милош.

Кариом хмурится, проговаривая про себя это имя еще несколько раз. Он выдыхает его, произносит лишь одними губами, беззвучно, будто кто-то сможет осудить его за сказанное. Будто он делает что-то плохое, нарушает какую-то страшную тайну. Он хотел запомнить его. Выбить это имя себе где-то на подкорке сознания, вырезать на коже, оставляя глубокие шрамы, лишь бы больше не забывать. Лишь бы больше не видеть его тяжелый, уставший взгляд каждый раз, когда Кариом, давясь злостью непонимания, спрашивает, срывая голос на крик, кто он такой и что здесь делает. Он знает, что это было уже не раз. Знает, что повторится снова. Просто потому что у них нет другого выхода. Потому что Кариом пообещал. Нет, он поклялся. Поклялся закончить начатое, любой ценой. Даже ценой собственной жизни, которую уже завтра, возможно, больше никогда не вспомнит. Тогда Кариому было нечего терять.

Кариом хотел бы, чтобы так продолжалось и дальше.

Он открывает блокнот и косым прерывистым почерком выводит его имя на смятых пожелтевших страницах. Карандаш неприятно царапает поверхность шершавых листов, заставляя его чуть нахмуриться, приподнимая плечи от мурашек, что пробежались по телу неприятными волнами. Ему не нравится этот звук, но он чувствует, что должен продолжать писать, вести дневники, отпечатывая на страницах крупицы своей достаточно однообразной жизни, чтобы после перетасовки приоткрыть дверь к прошлому себе. С еще ясным умом и уверенностью, что разгадка нового созвездия в этот раз совершенно никак ему не навредит.

[indent]  [indent] «Милош Он заботится обо мне»

Кариом не ставит точку в конце предложения, а просто откладывает карандаш в сторону, закрывает дневник и заменяет его одной из книг, которую из Штиля в Поток принес Флинн, решив, что ему она пригодится больше. Кариом терпеть не может все эти знаки препинания, которые лишь отнимают время и отвлекают от мыслей своими ненужными правилами и условностями. Флинн как-то сказал ему, что точка обозначает конец предложения, абзаца, текста, страницы и книги, после нее нельзя продолжить старую историю, можно лишь начать заново. И меньше всего на свете Кариом хотел бы, чтобы рядом с Милошем хоть когда-нибудь стояла точка.

Кариом откидывается на спинку стула, поднимая взгляд к звездному небу, которое было так хорошо видно из окна их небольшого домика на самому краю обрыва. Он смотрит на созвездия, пропускает между пальцев прохладную цепочку Театра звезд, погружается в свои мысли и даже не сразу понимает, что Милош уже вернулся. Что он рядом, даже позвал его, и даже подошел, останавливаясь за спиной. Кариом будто не замечает его. Будто сознание застелила пелена. Он вздрагивает и будто просыпается ото сна только тогда, когда Милош касается его плеча. Кариом медленно поворачивает голову, смотрит по началу на его руку, затем поднимая взгляд и на него самого.

— Я не смогу увидеть звезды, когда будет не поздно. — Он хмурится. Но не от злости, а от осознания полной очевидности ситуации, не понимая, почему Милош вообще говорит об отдыхе. Он ему не нужен. Ему некогда. У него нет времени. У них нет времени. — Как я буду разгадывать созвездия, если звезд не видно? — На самом деле он видел звезды даже днем, вот только при солнечном свете они почему-то молчали, будто в одно мгновение запирая все свои секреты от посторонних глаз.

— Это ведь не из Потока. — Кивает на флягу, свисающую у него с плеча, даже отсюда чувствуя знакомый запах какой-то горькой травы, который он слышал у Флинна в доме. Иногда ему казалось, будто Флинн сам по себе пропах этой отвратной настойкой, а теперь точно также пахло и от Милоша.

— Зачем ты это пьешь?

+1

4

[indent] Милош никогда не был настолько вдохновлен своей работой, как он был вдохновлен ею с Кариомом: ему хотелось сотворить что-то прекрасное, что-то, чему никогда не будет подобия, что-то, что будет казаться невероятно хрупким, но при этом быть настолько прочным, что ни Штиль, ни Поток и за тысячу лет не смогут нанести ни единого штриха времени на его изделия. Он смотрел на Кариома, и ему казалось, будто его мастерства недостаточно, чтобы передать то, что он чувствовал по отношению к Кариому, чтобы воплотить все свои фантазии и задумки, какие рождал в его уставшей голове этот мальчишка. Он хотел отдать всё, что имел, даже больше, чтобы показать, что он вернул его к жизни, воскресил его постепенно умирающую душу.
[indent] От того больнее было с каждой новой перетасовкой, от того сильнее креп страх за то, что однажды Кариом не сможет восстановиться, не сможет вспомнить. Что Милош не сможет его защитить, не сможет найти его руку во тьме, не сможет вытащить Кариома на свет, не сможет пройти с ним тот путь, который хотел бы. Тот путь, который будет после того, как Кариом разгадает последнее созвездие, откроет дверь, которую ему поручили открыть.
[indent] - Я думаю, что перед самым рассветом, все-таки, можно немного отдохнуть, - Милош говорит вкрадчиво и терпеливо, потому что прекрасно знает эту странную особенность Кариома - воспринимать все слишком буквально, слишком близко к сердцу, иногда совсем не понимая всех иносказаний кого бы то ни было из них троих. Это было очаровательно, но и сложно вместе с тем. Если воспринимать Кариома, как материал для его изделий, то он наверняка был бы меридубом - редким, сложным материалом, невероятно ценным и таким же хрупким под гнетом человеческой алчности, - Я понимаю, как для тебя важно то, что ты делаешь, но некоторыми вещами лучше заниматься на свежую голову, - Милош проводит ладонью по его голове, вскидывает брови и смотрит на флягу у себя на плече, чуть вздыхает.
[indent] - Мне нужно было прочистить голову, избавиться от посторонних мыслей, а это для меня лучшее средство, - Милош смотрит несколько виноватым взглядом, - Я не пьян, честно - всего пара глотков, - он тихо смеется, но потом выглядит строго, - Но тебе нельзя. Даже глотка. Потому что. - Милош картинно хмурится, а после ловит его за руку и тянет за собой, - Давай. Если не спать, то пойдем хотя бы просто посидим на воздухе. Тем более, что у меня для тебя кое-что есть, - он выводит Кариома в коридор, заглядывает в свою каморку, чтобы оставить там флягу и взять небольшой сверток красной ткани, только после этого они выходят на улицу, присаживаются на лавочку возле теплицы. С этого места просматривается подсвеченный разноцветными лампочками спящий стан, видно долину с ее перетекающими в холмы полями, засеянными пшеницей, видно горизонт, за которым занимается заря нового дня.
[indent] - У меня есть для тебя кое-что, - говорит Милош и достает сверток, - Помнишь, я обещал сделать тебе какое-нибудь украшение? Так вот, я сделал, - он тонко улыбается и достает из свертка деревянный браслет, напоминавший двух сцепившихся волков, а может быть и лисов, а может быть и двух цурай. Они то ли дрались, то ли пытались поцеловать друг друга - вариантов было множество, и ни одного по-настоящему правильного. Каждый мог придумать что-то свое, каждый был бы прав. Милошу было интересно, что придет в голову Кариому, - Вот, - Милош ловит его руку и надевает браслет на запястье Кариома, - Нравится? - он поднимает взгляд, замирает, даже, кажется, перестает дышать в ожидании его реакции. Ждет - оценит Кариом подарок, или назовет его безвкусицей. Милошу всегда казалось, что всего его изделия окажутся недостойными Кариома, но сейчас ему так хотелось, чтобы подарок ему понравился.

+1

5

— Мне не нравится, когда ты так прочищаешь голову. — Кариом отвечает сухо, практически безэмоционально, в своей привычной манере констатируя факты. Однако он все же невольно хмурится, совершенно наивно полагая, что весь мир крутится вокруг него одного и исключительно его желаний. Но сказать Милошу как-то по-другому он том, что он волнуется за него, Кариом не мог. Попросту не умел. Он собирал все свои мысли и переживания глубоко в себе, сортируя неумелыми движениями по неправильным полочкам, пытаясь разобраться в своих чувствах и том, как он должен вести себя, чтобы быть нормальным. Как все. Кариом терялся каждый раз, когда Милош выходил к обрыву и оставлял его наедине со своими мыслями. Наедине со звоном звёзд.

[indent]  [indent] Если я разгадаю вас, вы оставите меня в покое?

[indent]  [indent] Оставите меня с Милошем?

[indent]  [indent]  [indent] Милош

[indent]  [indent]  [indent]  [indent] Друг

— Ладно. — Кариом тихо вздохнул и кивнул коротко своим же словам, отодвигаясь от стола и поднимаясь на ноги, бережно складывая тонкую цепочку Театра, прежде чем сложить его к себе в карман. Вдруг там на улице звезды будет видно лучше. Вдруг они поманят его в неизведанный туманный мир, и он захочет забыться в их звоне. Кариом задумался на несколько мгновений о словах Милоша. Он искренне не понимал, почему бы не показать то самое «что-то особенное» сейчас. Зачем продолжать скрывать и идти на улицу? Но спросить так и не решился, лишь следуя за Милошем и присаживаясь на узкую лавочку около теплицы.

Кариом, отвернувшись от вспыхивающего ночными огнями стана, всматривался в мутное озеро, которое разлилось под обрывом непроглядной и пугающей бездной. Он ненароком вспомнил о том, как слышал рассказ одной обеспокоенной почтенной дамы, что проходила неподалеку от их с Милошем убежища. Дама яростно уверяла то ли своего внука, то ли племянника, что на дне этого озера уже много веков обитает Глаштин, который так и ждёт, чтобы полакомиться непослушными детьми. Кариом никогда не понимал этого стремления к неоправданному обману. Едва ли цурай вообще смог бы прожить столько времени в Потоке, наверняка бы уже давным-давно превратился бы в пыль. И это не говоря уже, что всем цурай строго запрещено вмешиваться в течение времени и вредить смертным. И даже если бы было можно, едва ли Глаштин мечтал бы полакомиться малолетним парба. Но откуда об этом знать мальчику, заходящемуся в испуганном плаче, который ни разу не был в Штиле? Кариому показалось это несправедливым. Примеряя на себя поведение этой дамы, он осознал, что сам никогда не стал бы обманывать Милоша. Возможно Флинну и Бо он и смог бы рассказать не всю правду, но только не Милошу. Он просто не сможет.

Всматриваясь в глубокое озеро, Кариом ловит себя на мысли о том, что на самом деле хочет чтобы эта страшилка оказалась правдой. Ведь он ещё ни разу не видел живого Глаштина.

Погрузившись в свои мысли, он уже почти забыл о том, что Милош пообещал ему показать нечто особенное. Кариом отвлекся лишь на шуршание свертка и совершенно с детским, искренним удивлением уставился на резной браслет у Милоша в руках.

— Что это? Это только мне? — Вырвалось совершенно неосознанно, бездумно, когда браслет оказался на запястье. Он думал, что Милош сделает и себе что-нибудь. Кариом не знал почему, но ему, наверное, хотелось, чтобы у них были парные украшения. Он где-то слышал о том, что это мило. Что это показывает чувства. Привязанность. Он поднял удивленный взгляд на Милоша и тонко улыбнулся. — Спасибо. — Произносит совсем тихо, будто звезды могли подслушать их секреты. Могли выдать, разболтать миллиарду других таких же звезд о том, что Кариому сделали особенное украшение. Как он и просил. Как он и хотел. — Они похожи на волков… тех, что вечно бегут друг за другом. Мне Флинн рассказывал. Хотя… — Кариом почти нежно скользит пальцами по вырезанным мордам двух существ, которые тянулись друг к другу, огибая его запястье. — Наверное больше на двух суалокин. Ты видел когда-нибудь их короля? Мне кажется этот похож на него. — Указывает пальцем на зверя, изображенного слева и тихо смеется. — Он очень красивый. Мне нравится. — Кариом наклоняет голову немного на бок, продолжая внимательным взглядом изучать вырезанные силуэты, тихо, почти одними губами прошептав «и только для меня»

— Милош… — Кариом слегка хмурится, как будто готовится сказать что-то невероятно важное. — Ты не скучаешь по ним? — Поднимает взгляд на него и кивает в сторону стана. — Не хочешь вернуться? Может поэтому ты пьёшь это… потому что скучаешь по семье? Тебе от этого нужно было прочистить голову? — Кариом как может старается быть безучастным, несмотря на то, что предательское сердце пропускали удар за ударом. Он скользит пальцами по вырезанным силуэтам волков-суалокин и неосознанно хмурится, чувствуя как едва ощутимая обида и злость вскипает где-то внутри. Он не хочет отпускать Милоша, не хочет нарушать порядок, не хочет снова учиться жить без него. — Они наверняка по тебе скучают.

Отредактировано Kariom (2022-06-02 20:47:09)

+1

6

[indent] - Да, только для тебя. Что-то, что будет у тебя одного, и ни у кого не будет ничего подобного. И, если вдруг что-то случится, я всегда узнаю тебя по этому браслету. Или, если ты отдашь его мне, то всегда сможешь вспомнить меня, - Милош слабо улыбается, обнимает Кариома за плечи и прижимает к себе, зарывается носом ему в волосы, снова смотря в сторону стана, чуть хмурясь от его вопросов, сильнее сжимая его плечо пальцами, словно стараясь убедить его в том, что не о чем беспокоиться, что все будет хорошо.
[indent] - Нет, Кариом. По ним я совершенно точно не скучаю, - он трется щекой о волосы Кариома, утыкается в них носом, прикрывая глаза и втягивая его запах, на секунду задумываясь о том, каким чудом он вообще дожил до момента знакомства с Кариомом. Потому что в ту секунду вся прошлая жизнь вдруг показалась сном, нереальным измерением, туманностью, в которой были одни лишь иллюзии, одна лишь игра воображения. Он проснулся, почувствовал себя настоящим, поверил в то, что его тело и его мысли принадлежат только ему. Он добровольно отдал свою волю и свободу Кариому, подчинился его ритму жизни, его правилам игры. И теперь уже он добровольно шел по собственному пути, пути, который он выбрал сам.
[indent] - Может быть, совсем немного по младшему сыну, но без меня ему будет только лучше, - Милош слабо улыбается и качает головой, - За ним есть кому присмотреть, а с остальным он справится сам, - Милош коротко прижимается губами к макушке Кариома и снова прижимается к нему щекой, - А ты вот без меня никак не справишься, поэтому я никогда тебя не брошу, что бы ни случилось, - он обнял его покрепче и прижал к себе, почти укладывая Кариома себе на грудь, прислоняясь спиной к стене дома, - А дрянь эту я пью, скорее, чтобы забыть все, что было до этого дома. Чтобы окончательно увериться в том, что это в прошлом, забыто, как страшный сон. Там мне было плохо и больно, там я умирал, а здесь ожил. Здесь, с Флинном, с Бо. С тобой, - он смотрит на Кариома, зарывается пальцами ему в волосы, аккуратно перебирая их, - По большей части, в этом твоя заслуга. В том, что мне снова хочется жить и работать, создавать что-то новое и красивое. Ты мне как будто целый мир открыл, я как будто заново посмотрел на вещи, заново научился ответственности, - Милош тихо смеется, обнимает Кариома за плечи и прижимается губами к его плечу, прикрывает глаза, - Я тебя очень люблю. И никогда не оставлю, обещаю, - говорит он негромко, почти на самое ухо Кариому, упирается в его плечо подбородком и рассматривает его руки, ловит за запястье, переплетает пальцы и касается губами костяшек, трется носом, не переставая улыбаться. Внутри было легко и хорошо, внутри было спокойно, словно на секунду исчезли все трудности, исчезла необходимость читать звезды, исчезла необходимость быть осмотрительными, исчезли все трудности.
[indent] - Когда это все закончится, мы уедем. Я покажу тебе весь мир, - говорит Милош мечтательно, - Мы будем только вдвоем. Может быть, иногда к нам будут приходить Флинн и Бо, если мы захотим принимать гостей, - Милош хмыкнул, - Где бы ты хотел остаться жить? У моря? Или в горах? Или на опушке леса? Огромной сосновой чащи, - Милош качнул головой и посмотрел на Кариома.

+1

7

— А может ты сделаешь что-то похожее и для себя? Вдруг что-то случится, а я совсем не смогу узнать тебя. Сделай… Тоже с двумя суалокин, они мне нравятся. Я ведь чаще... ну... если у тебя будет такой же браслет как у меня, то может и до-де пройдет практически незаметно. И я тебя не забуду. Или вспомню гораздо быстрее. — Кариом прикрывает глаза. Он не знает почему, но в груди вдруг что-то болезненно сжалось. Сердце. Как жаль, что оно у него все-таки есть. — Или если ты забредешь далеко в Штиль. Хотя… пообещаешь мне так не делать, ладно? Тебе нельзя туда надолго, ты ведь не избранный, как я. — Кариом говорит неторопливо, тихо, без тени какого-либо высокомерия, о котором любил ему говорить Флинн, когда сильно злился от того, что с трудом понимал его временами. Кариом говорит все, как есть. Честно, без зла, без двойных смыслов. И иногда ловил себя на мысли, что по-настоящему понять его может лишь Милош.

Кариом слегка вздрагивает, чувствуя тепло чужих прикосновений, что пробиралось через тонкую одежду, просачиваясь сквозь кожу, разливаясь целым роем мурашек, что бежали по телу. Он замирает на мгновение. Мгновение не дышит. Но затем лишь прикрывает глаза и позволяет себе расслабиться, прижаться в ответ к Милошу. Все идет так, как должно.

Кариом не понимал зачем и почему Милош тянется обнимать его. Не понимал что побуждает в нем это желание. Не осознавал когда стоит это делать, или когда нужно об этом попросить. Каким-то совершенно неизвестным, магическим образом Милош сам понимал, когда нужно поддержать Кариома, когда не стоит к нему подходить, а когда стоит просто обнять и заставить миллионы голосов в его голове замолчать. Он забывал о звездах лишь тогда, когда Милош оказывался рядом. Тогда, когда чувствовал тепло его прикосновений, когда оказывался в его крепких объятьях, которые казались ему пуховым одеялом. Да, именно им. Тем самым, которым он обматывался в особенно холодные вечера, когда зимний ветер прорывался через щели в обветшавшем старом доме. Тем самым, в котором он ощущал покой. Безопасность. Чувствовал себя дома. Чувствовал, будто наконец-то все оказалось на своих местах.

[indent]  [indent] Милош был его одеялом.

Звучит до смешного нелепо, отчего Кариом слегка улыбается собственным мыслям.

Нет, не так.

[indent]  [indent] Милош был его домом.

Кариом не понимал зачем он обнимал его, зачем прижимал к себе, зачем гладил по волосам и даже иногда зарывался в них носом. Не понимал, но чувствовал, что не готов от этого отказываться. Не готов прерывать этот момент. Кариом твердо и четко решил для себя, что хочет, чтобы это мгновение длилось целую вечность. Чтобы это стало его реальностью. Его порядком.

Он слушает Милоша, внимательно ловит каждое слово, раскладывает их по полочкам собственной памяти, рисует себе картинки его жизни, от которой он добровольно отказался. От которой он сбежал. Картинки почему-то черно-белые, вымазанные в каких-то вязких чернилах. В картинках Кариома Милошу больно. Милош страдает. Поэтому он тянется руками к нему, поэтому мягко обхватывает его талию, обнимает его, повторяя его движения, где-то глубоко внутри себя надеясь на то, что он поступает правильно. Вовремя. Уместно.

— Даже если я снова тебя забуду — не бросишь?

Продолжая обнимать Милоша, Кариом сжимает пальцами браслет на запястье с новой силой.

[indent]  [indent] Кариом не хочет больше забывать.

— А разве обязательно выбирать какое-то одно место? Ты ведь парба. Я читал, что вы любите переезжать. Можем побывать везде, а потом искать новые места. Или, если не найдем, вернуться опять сюда и начать сначала. Только… подальше от Штиля. — Кариом кладет голову на плечо Милошу и прикрывает глаза. — Мне интересно что там, дальше в нем. Что будет, если зайти так далеко, куда даже цурай не забирались. Но тебе нельзя… а без тебя я не хочу.

+1

8

[indent] - Даже если насовсем забудешь и никогда больше не вспомнишь, Кариом, - Милош тонко улыбается, поднимает руки, пока Кариом садится поудобнее и обнимает его, обнимает Кариома в ответ, прижимает к себе еще крепче, снова откидывая голову назад, прижимаясь затылком к стене, - Мы познакомимся заново, я расскажу тебе все еще раз, сделаю для тебя много красивых вещей, чтобы однажды мы снова смогли сидеть вот так и смотреть куда-нибудь вдаль. Обещаю. Я всегда буду рядом, даже если тебе будет казаться, что это не так, - Милош на секунду подается вперед и касается губами макушки Кариома, снова откидывается назад, рассматривая постепенно занимающийся за горизонтом рассвет, - И браслет себе такой же сделаю. Нужно только будет раздобыть еще меридуба. Попрошу Бо, чтобы самому никому на глаза не попадаться. Займусь этим, когда он решит навестить нас, - говорит негромко и прикрывает глаза, чтобы послушать, как над долиной занимается утро.
[indent] Кажется, что он слышит вообще все, что происходило вокруг. Слышал, как из своего дома...или сарая...или мастерской выбирается Алек, как он идет в сторону пруда, чтобы окунуться, пока на пляж не стали стекаться остальные. Слышит звуки утренней рутины и со стороны дома Дробески и Феми - топят очаг, готовят завтрак, умываются, перешучиваются с детьми. Милош был готов поклясться, что даже чувствует запах кофе и выпечки в "Гоблине", пусть тот и находится дальше всего от них. Было в этом что-то волшебное. Что-то, что можно было накинуть на плечи и согреться зимой или укрыться от жаркого летнего зноя летом, пусть это все ему и не принадлежало, пусть он и одалживал это все на время. Никогда не принадлежало, никогда не будет принадлежать, но Милош готов поискать что-то подобное, что-то, что подошло бы им с Кариомом, что-то, что было бы только для них. Подальше от Штиля, подальше от этого стана, от всего того, через что они прошли, через что им предстоит пройти, пока Кариом не разгадает последнее созвездие.
[indent] - Иногда, когда парба находят подходящее место или устают переезжать с места на место, они снимают колеса со своих домов и обрастают корнями и хозяйством, - Милош чуть улыбается, открывая глаза и рассматривая Кариома, - Хотя, я уверен, что есть те, кто в дороге родился, в дороге и умрет, - Милош вздыхает и начинает нехотя подниматься, - Все, нужно уходить. В теплицу скоро придет Вандер. Ни к чему ему нас здесь видеть, - он помогает Кариому встать и отводит его внутрь, крепко запирает все двери, закрывает окна на первом этаже, чтобы их не было видно. Привычно помогает Кариому переодеться ко сну, укладывает его, ерошит ему волосы, присаживаясь в кресло рядом с его кроватью, привычно ловит его за руку, с мягкой улыбкой желает ему спокойной ночи и ждет, пока Кариом уснет, и только потом отключается сам, слушая тихую возню Вандера в теплице, его разговоры с самим собой, его тихое пение - сегодня Вандер был в хорошем расположении духа, пел какие-то старые веселые баллады.
[indent] Но стоило только Милошу проснуться, проспав всего три или четыре часа, стоило ему подняться и начать, пусть и аккуратно, но ходить по местами скрипучим половицам, которые он все никак не соберется поменять, как Вандер тут же стихал, сам старался быть как можно менее шумным и, как казалось Милошу, закончить работу поскорее, чтобы оставить так пугавший его дом с приведениями или чем-то похуже. Это всегда вызывало в Милоше странное шкодливое желание нет-нет, да и припугнуть Вандера, но он никогда так не делал. Зачем привлекать излишнее внимание, верно? Вандер не  суется к ним, Милош и Кариом не суются в теплицу к Вандеру, хотя он, кажется, ее даже не закрывает: один раз ночью они туда все-таки заглянули, внимательно изучили урожай паприки, а Бо даже предложил Флинну взять один плод себе, чтобы из семян вырастить нечто похожее на собственном огороде, на что Флинн только презрительно фыркнул и сказал, что не будет собственноручно разводить мусор в своем же собственном огороде. Бо и Милош только тихо рассмеялись. Больше в теплицу они не забирались - так и жили, словно доброжелательный соседи, считающие дурным тоном беспокоить один другого.
[indent] Милош просто приводит себя в порядок, переливает в кружку остатки чая, находит что-то на завтрак из вчерашнего - свежее он приготовит только тогда, когда Вандер уйдет домой, а пляж опустеет, чтобы никого не привлекал запах еды. Поднимается к себе в мастерскую - крохотную комнатушку, в которой только каким-то невероятным чудом мог разместиться один лишь Милош, доверху набитую материалами для работы и инструментами. По сути, если разобраться, то скарба было не так уж и много, просто помещение было настолько небольшим, что могло сложиться ошибочное мнение, будто у Милоша здесь целая кладовая с драгоценностями. Но, с другой стороны, все было буквально под рукой, и до всего можно было дотянуться практически не вставая с места. Оставляя завтрак и чай на подоконнике заклеенного пергаментом окна, Милош достает из стопки бумаг эскиз браслета Кариома, рассматривает его со слабой улыбкой несколько секунд и вешает его над столом, чтобы тот всегда был перед глазами. Ищет восковую заготовку, хмурится - он точно помнит, что не переплавлял ее, не выбрасывал, просто не мог убрать ее так далеко, чтобы не найти с первой попытки.
[indent] - Куда же ты... - Милош бормочет себе под нос, чуть отодвигается от стола и начинает заглядывать в ящики, поднимает взгляд на полки.

[indent]  [indent]  [indent] Фоли-Фоли.

[indent] Слышит за спиной звук падения, оборачивается. Перед ним на полу лежит расколотая заготовка браслета. Местами превратившаяся в крошку, похожая на осколки мутно-зеленого полудрагоценного камня, невесть как попавшая наверх, невесть как упавшая вниз, невесть как сумевшая сломаться так, что казалось, будто бы ее специально сминали руками. Милош вздыхает, трет пальцами переносицу. Нет, это точно не он положил заготовку так далеко и высоко, и он не был настолько пьян, чтобы это просто не помнить. Кажется, нужно попросить у Флинна еще оберегов, чтобы повесить их и в мастерской.

Отредактировано Milos (2022-09-17 07:43:32)

+1

9

Кариом не помнит, снились ли ему когда-нибудь сны. Сколько бы он ни спрашивал о них, сколько бы ни просил рассказать, каждый описывал их по-разному. Хаотичные картинки, бестолковые сюжеты, цветные пятна перед глазами, звуки морского прибоя, запахи любимой еды, и все это ненастоящее. Все это лишь уловка, обман уставшего мозга, который придумывал себе воображаемый мир, заставлял тело испытывать пережитые эмоции, заставлял добираться до самых тайных, самых темных воспоминаний. Кариом говорил, что и наяву видит такие же картинки, стоило ему только взглянуть на звезды через тонкие кольца Театра. Что все это будто сон. Чужие звонкие голоса, чужие истории, чужая жизнь, чужой мир, в его голове, в его теле. Если бы Кариом точно знал, может ли он видеть сны, он уверен, что они бы ему не понравились.

Милош желает ему доброй ночи, когда наступало утро. Желает добрых снов, когда Кариом просто не способен их видеть. Кариом лишь улыбается. Молчит ему в ответ и коротко кивает, поворачивая голову, прячась носом в мягкую подушку. Он не станет ему говорить, не станет напоминать. Милош выглядел счастливым, когда произносил эти бестолковые, бессмысленные для Кариома слова. Наверное, для него это важно. Наверное, так проявляют привязанность. Наверное, он тоже должен был что-то ответить. Мысли об этом заставляют волну мурашек пробежаться вдоль тела. Кариом сжимает пальцами край подушки.

А вдруг он обидится? Ведь Кариом никогда не спрашивал, что снится Милошу. Может быть его семья, его дети, стан, большие зеленые поля, просторный вардо со снятыми колесами. Хотел ли он вообще снимать колеса со своего вагончика? Хотел бы обрасти корнями, завести хозяйство и никогда больше не путешествовать? Кариом проваливается в собственные мысли, которые обволакивают его будто пух цветков хлопка, которые были так похожи на баранцев. Точно, баранцы. Флинн как-то рассказывал, что ему приснился баранец. Что он дарит его Кариому на день рождения. А ведь Кариом ненавидит возиться с растениями, не умеет даже их выращивать.

Все-таки сны — очень странная штука.

Кариом слышит глухой стук, который заставляет его вздрогнуть, выныривая из глубины собственных мыслей, открывая глаза и тут же болезненно щурясь от яркого света, закрывая лицо руками. Все смешалось в одну мутную размытую кашу. Без очков становилось все сложнее, поэтому Кариом тянется к тумбочке, стараясь пальцами зацепиться за дужки массивных очков с толстой черной оправой, надевая их и вздрагивая от нового стука. Снова и снова он трет глаза, будто старается выцарапать их себе, не веря в то, что видит перед глазами. Желая, чтобы оно немедленно исчезло. Испарилось. Будто страшный сон. Страшные сны, они ведь такие?

Темное, бурлящее пятно разрастается вдоль стены, превращаясь постепенно из небольшого, едва заметного пятнышка, в огромную непроглядную пропасть, будто густое ночное небо, со сверкающими звездами в центре. Они зовут его, манят к себе, кричат о чем-то, просят. О помощи? Или же о том, чтобы он просто их выслушал? Кариом оглядывается по сторонам, откидывает слегка потрепанное одеяло в сторону. Милоша нигде не видно, наверное ушел куда-то.

Или его никогда не было.

[indent]  [indent]  [indent] Милош?

Кариом подходит ближе к стене. Пальцы будто сами тянутся к тьме, хочется коснуться ее, окунуть в нее руку, дать ей поглотить себя. На коже остаются черные следы, будто выжженные шрамы, будто мазки старой, засохшей кисти. Чернила? Те самые, которые так страстно желал Король? Дыхание перехватывает и сердце начинает биться где-то под горлом. Вот она, разгадка. Прямо перед ним, сейчас, он может даже коснуться ее, может унести с собой, может избавить себя от голосов в голове. Кариом сжимает в руке Театр, смотрит сквозь кольца на тусклые звезды в мутных чернилах и чувствует, как проваливается в бездну.

— Надо же, ты все еще жив.

Кариом не может понять откуда доносится голос. Слова, будто металл по стеклу, неприятно режут слух. Голос скрипучий, надменный, насмешливый. Он слышал его раньше, слышал много раз, даже видел мутное очертание говорящего где-то вдалеке в стане у подножья холма. Или говорящей. Кариом не может вспомнить имени. Не может вспомнить где и когда видел существо, заговорившее с ним. Но внутри него закипало какое-то странное чувство. Кажется, оно называется ненавистью.

— Кто ты?

Голос Кариома кажется ему самому чужим, отдаленным, слишком хриплым, слишком взрослым. Или старым? Сколько прошло времени, не мог же он стоять у стены целую вечность? Кариом злится. Кариом напуган. Кариом запутался. Он закрывает уши ладонями, стараясь отгородиться от его/ее голоса. От сотни других тонких голосов, что крылись в звездах.

у м о л к н и т е!
[indent]  [indent]  [indent] Фолли.

— Все еще не сдался? Сколько же ты еще будешь пытаться, мерзкая любопытная Птица? Если будешь таким же упрямым, придется убить тебя. А ведь мамочка так не любит расставаться со своими детишками.

Кариом молчит. Он чувствует, как легкие сдавливает спазмом, как незримая сила давит на грудную клетку, как сложно дышать, хрипеть, или произнести хоть одно чертово слово. Тьма опьяняет. Тьма затягивает. Тьма зовет и обволакивает нежными объятиями, не давая сопротивляться. К чему эта суета, зачем она? Зачем бежать вперед и биться о закрытую дверь, если можно остановиться, если можно остаться здесь навсегда?

— Глупая-глупая маленькая Птица. Ой, или может быть… мелкая?

Не Птица.
Нет.

[indent]  [indent]  [indent] Меня зовут Кариом…
[indent]  [indent]  [indent] Я…

+1

10

[indent]  [indent]  [indent] ...не дам тебе пострадать.

[indent] - Отпусти его, - он обнимает Кариома, прижимает к себе, прячет его лицо у себя на груди. Он смотрит на фигуру перед ними, он знает, кто она такая, ему рассказывали о ней, его предупреждали, что ведьма своего не отдаст. Флинн предупреждал, говорил, что Фоли придет, что сделает все, чтобы помешать им, пойдет на самые крайние меры. Милош скалит острые зубы, Милош готов броситься на нее, Милош пойдет на все, лишь бы защитить Кариома. За секунду из улыбчивого старинного и очень доброго приятеля, что живет по-соседству, он превращается в опасного зверя, в того, с кем лучше не связываться, в того, кем его наверняка видела Брилла и все ее родственники, кем его видел старший сын. Сейчас он готов быть каким угодно, сколько угодно страшным, казаться сколь угодно пугающим - если это отпугнет или хотя бы оттолкнет Фоли, если это заставит ее отступить, Милош согласен. И на длинные клыки, и на опасные когти, на шерсть и хоть на три хвоста. Лишь бы это помогло. Лишь бы помогло маленькой слабой блохе победить огромного слона. Пылинке победить обезумевшего бога. Травинке победить стремительно падающее на них небо.
[indent] - Отойди от него, оставь нас в покое, - Милош рычит, а Фоли смотрит на него и тянет улыбку практически от уха до уха, сложив руки перед собой так, словно бы рассматривала двух очаровательных крольчат, мирно спящих в коробке перед ней. Могло ошибочно показаться, что Фоли не причинит им никакого существенного вреда, но Милош знал, успел почувствовать через каждый из своих снов о ней: ей ничего не стоит просто взять и раздавить их, словно насекомых. Но она почему-то медлит. Почему-то наклоняется к Милошу, практически нос к носу сталкиваясь с ним, рассматривает, проникает своим глубоким взглядом прямо Милошу в душу, ища там хотя бы тень сомнения, тень страха.
[indent] - Какого все-таки необычного юношу Его Величество, - из ее уст это звучало особенно издевательски, - приставил к Птице, - Фоли негромко смеется, - Совершенно разбитый, совершенно не напуганный, - она выпрямляется и переводит взгляд на Кариома, пряча руки в карманы брюк, - Не боится жизнь потерять, наоборот - он не расстроится, если я у него ее отберу, ему очень хочется умереть, он часто думает об этом. Поверь, Птица, я знаю, я вижу это в его снах, в его темных мыслях. А мне, ведь, исполнить это его желание, что пальцами щелкнуть, - Фоли скалится, улыбаясь, - Но я не буду, нет-нет-нет. Он будет страдать, он будет жить. Его смерть я приберегу напоследок, - Фоли игриво наклоняет голову к плечу и возвращает свое внимание Милошу, - Ювелир умрет тогда, когда Звездочету будет нужен больше всего остального, когда Звездочет потеряется, когда будет страдать, когда его предадут близкие. Тогда Ювелир попадется в мою хитроумную ловушку, расставленную с особенной изобретательностью. Так и будет, мои милые маленькие зверятки. Ювелир всегда умирает. Звездочет всегда приходит ко мне с опущенной головой. И мамочка вседа его прощает. Даже не знаю, почему, - Фоли смеется и обходит их, заходит им за спины, - Хотя, если детки будут сильно мамочку злить, мамочка раздавит их, как бу-ка-шек, - Фоли особенно старательно отчеканила последнее слово и рассмеялась, превращаясь в черную тень, в лужу собственных же чернил, что теперь отступали, возвращая их обратно в комнату Кариома.
[indent] Милош продолжает скалится, игнорируя растущий в груди ком боли, ком страха, ком отчаяния, вызванные словами Фоли. Милош боится, что Кариом поверит ей, что Кариом в нем разочаруется, а потому не рискует отпустить того от себя, продолжает прижимать его, обнимать, успокаивающе гладить по затылку, зарываясь носом ему в волосы.
[indent] - Все, все... Она ушла, - зачем-то шепчет ему, словно маленькому ребенку, который увидел страшный сон, которому показалось, будто чудовище пришло к нему в спальню, материализуясь прямо у него из головы. Хотя, так ведь и было, - Не слушай ее, Кариом, - Милош болезненно хмурится, судорожно стараясь подобрать слова, - Не верь тому, что она говорит. Она все врет, она переворачивает факты, выворачивает их так, как ей удобно, так, чтобы ты отступил, чтобы мы испугались и убежали, сверкая пятками.

[indent]  [indent] Может быть, и правда стоит так сделать?

[indent] Стоит убежать и больше никогда не пристрагиваться ни к Театру, ни к звездному небу.
[indent] Мысль правильная, логичная. Ведь, если Милош и правда хочет защитить Кариома, он должен забрать его, увезти как можно дальше, сделать так, чтобы шум от звезд, чтобы их плач больше никогда не достиг его ушей, не поднял его посреди ночи. Чтобы звезды не забрали у него Кариома. Чтобы однажды Милош не проснулся в полном одиночестве, с ужасом понимая, что Кариом стал одной из тех звезд, что так отчаянно стремится прочитать король цурай. Наверняка король хочет защитить кого-то близкого и дорого, хочет что-то изменить, переписать этими чернилами чью-то судьбу, но Милошу с Кариомом от этого не легче - им придется отдать свои жизни, чтобы король спас кого-то другого. Едва ли всех. И это злит не меньше слов Фоли, ведь получается, что какой выбор не сделай - везде столкнешься с теми, кто хочет использовать их, либо уже использует в каких-то своих непостижимых целях.
[indent] - Давай, я сделаю тебе чаю, - тихо шепчет Милош, наконец-то отпуская Кариома. Перепугает Вандера до смерти, конечно, но сейчас Милоша этот мальчишка не волновал совершенно. Тем более... Милош смотрит в окно и видит, розово-оранжевые всполохи заката. Сколько времени они провели в беседе с Фоли? Ладно, это не так плохо, потому что Вандер уже ушел, - Идем со мной, - Милош приобнимает Кариома за плечи и спускается вместе с ним вниз, на кухню, ставит чайник, достает чашки, заварку. И думает о том, что стоит Кариому только захотеть, сказать ему хоть слово.
[indent] - Мы уедем. Мы все бросим и уедем, - она смотрит на Кариома, - Одно твое слово и мы уедем отсюда, перестанем идти на поводу у цурай, - сильнее сжимает пальцами столешницу, - Я не хочу потерять тебя. Я не хочу допускать даже мысли о том, что ты можешь пострадать. Так что, одно твое слово и мы уедем, Кариом.

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » я буду танцевать на снегу