ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » прости меня


прости меня

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://i.imgur.com/BgPGISi.gif
https://i.imgur.com/FtEqQny.gif https://i.imgur.com/5xdAOgT.gif https://i.imgur.com/aTV2qIp.gif

+1

2

ванитас выдыхает судорожно — миша реальный, миша действительно здесь, держит в руках второй том мемуаров и улыбается ему; ванитасу кажется, что он задыхается — он бежит до этого чертового цирка, до этого чертового парка развлечений, потому что здесь — ной. не миша, не разгадка — здесь то, что несет его прошлое. здесь то, что не должно быть выкопано — то, что мертво всегда должно оставаться мертвым.

— миша, — его голос садится, когда он замечает ребенка. он почти не изменился с момента, как они были там, в лаборатории; и ванитас закрывает глаза, потому что ему нестерпимо больно — никто не должен знать, что произошло тогда, когда он взял чужое имя, когда его руки обагрились в кровь чужую, никто не должен знать о том, что происходило потом.

но миша пьет кровь ноа, миша видит чужие воспоминания и это — то самое, что заставляет внутри ванитаса что-то оборваться. ему хочется достать клинок, ему хочется исполнить собственную угрозу — убить, искоренить, не дать никому больше узнать слабость, но он не может; ему интересно: ноа понравилась кровь миши? он ведь сделал это не из-за жажды, правда? он ведь не предал его, ванитаса? он ведь просто... просто хотел спасти доминик, правда?

но внутри что-то ломается с громким хрустом, что-то на подобии льда.

дождь не осуждает, дождь не помогает ему даже вздохнуть спокойно — тут пахнет лишь воспоминаниями, от которых он так давно бежал, от которых он так давно хотел спрятаться; но ноа лежит под ним, смотрит на него с испугом, смотрит на него с сожалением? ванитас чувствует, как в ушах клокочет море, как внутри все замирает — он пальцами сжимает клинок, заносит над чужой шеей

— блять, не могу... почему я не могу тебя убить?, — его голос дрожит, дает стрекоча вверх, и ванитас склоняется. его тело дрожит, его тело — совсем не сильное, да и он все еще слабый — даже после всех экспериментов моро он может только проживать жизнь человека, может только нарываться на неприятности, стараться вылечить вампиров, но

— я не могу тебя убить, не могу... почему?!, — а потом все меркнет. ванитас больше ничего не слышит — на грудь чужую падает, буквально вжимается в чужое тело, цепляется за него, глаза закрывает собственные, потому что после он видит лишь темноту.

дождь не смывает их грехи. дождь лишь усиливает их.

— какого..?, — когда он открывает собственные глаза, в горле першит, а собственное тело ломит так, словно его пинали стаей монстров. но он знает, что он заболел. ну, как. пытается знать это; — блять, — судорожно выдыхая, он закрывает собственные глаза до чертовых точек под глазами и сдерживается от того, чтобы сорваться на слезы. ему хочется, но он не может себе позволить это. вспоминает чужие глаза, вспоминает чужой запах и внутри у него все сжимается.

— ноа?, — облизывая слегка собственные губы, он поворачивает голову, ищет вампира, но не находит. садится на постели и буквально чувствует, как у него голова раскалывается, — черт..., — и в голове полная каша.

— что ты успел увидеть?, — ни тебе здравствуй, ни спасибо. ванитас — синоним слово прямота и стоит ноа появиться здесь, в комнате, глаза встречаются с чужими и выпытывают, ждут. ванитасу важно знать, хотя он прекрасно понимает, что еще немного и его мир просто рухнет.

+2

3

[indent] Что такое любовь?

[indent] Ной часто задавался этим вопросом. Ответа как такового он не получил. Любовь сама по себе странная штука. И есть ли она на самом деле тоже не понятно. Вот только он же что-то испытывает к Ванитасу. Раздражает его, конечно, очень сильно. Это и понятно. Выходки парня порой выходят за границы все дозволенного. Его жертвенность немного пугает. Улыбается, как идиот. А потом странно смотрит.
Ной хочет узнать, что скрывается в нем. Но он не должен. Помнит слова, которые были сказаны. Ванитас очень добрый и отзывчивый. Безумный и красивый.

[indent] Душа тянется к нему. Внутри все рвется и хочется прикоснуться. Очень хочется. Быть рядом. Говорить с ним. Молчать. Просто быть.
Только Ванитас… Как ему такое сказать? Он всегда выбирает одиночество. Даже страдая все эти десять дней без еды и без сна. Он мучился и очень сильно напугал изначально вампира. Кто же знал, что это признаки любви. Почему же Ной этого не испытывал?

[indent] Всегда наблюдает со стороны. Следит за ним. Ловит его слова, которые бросаются в порыве какого-то сражения. В голове была огромная головоломка из пазлов, которое он соединял при каждом удобном случае.

[indent] Ной никогда и не думал, что причинял боль Доминик. Банально даже своим существованием. Говоря ей слова, он ведь даже не задумывался о том, что ей тяжело жить с огромной ношей. Не понимал. Не видел. Чувства порой сложно распознать. Особенно ему.

[indent] Он обещал оберегать Доми. Обещал самому себе. Обещал. Она единственная, кого он мог называть семьей. Разве осталось у него кто-то еще? Смерть каждый раз наносило новые раны. Каждый раз. Но он понятия не имел, что пережил Ванитас. Лишь кровь Мишы помогли увидеть их общие воспоминания. Он видел их. Видел, что делал Ванитас. Что говорил. Как переживал. И теперь стало отчасти понятно, почему он иногда так смотрит.

[indent] Я не оставлю тебя.

[indent] Никогда. Нет, ни за что. Ной не оставит его в полном одиночестве, в котором тот так привык жить. Никого не пускать. Никто не полюбит. Так странно было такое слышать в кофейне, что никто не может его полюбить. Тогда Ной и есть никто?
Как же страшно было задеть его. Ранить.

[indent] «Прекрати. Хватит».

[indent] Но увы, все не так просто. И вместо удара, который лишил бы жизни его друга, Ной промахивается, лишь раня его. Ванитас же понимает это, верно? Понимает, что вампир намного сильней его. Что его удары могли давно закончить это бессмысленное сражение. В то время как сам парень с синими глазами, совсем не думает отступать.

[indent] Лежа на мокром асфальте, под проливным дождем, наверное, он бы согласился умереть от рук Ванитаса. Наверное. Лишь только одно его пугало в тот момент. Не смерть. Нет. А то, что он потом будет страдать и еще дальше себя закопает. Потому что ему будет плохо. Но рука дрогнула. И смерти не последовало. Такое хрупкое человеческое тело бьет его. А Ной ничего и не может сказать.

[indent] Уходи.

[indent] Да и плевать, если все полетит к чертям. Но как бы там ни было, он никогда не оставит Ванитаса. Тем более умирать. Да и после того, как он смог остановить свой нож. Остановиться. Не сможет его оставить, да даже если бы вдруг захотел.

[indent] Но день заканчивается неожиданностью. Его учитель. Появляется его учитель, который оставляет много вопросов. Ему придется узнать того с кем он так долго жил рядом. Кажется, что он много не понимал и не понимает до сих пор.

[indent] А потом забвение.

[indent] Ной просыпается от приятного запаха еды. Рядом стоит маленькая миска с едой и стакан воды. Только дотянуться до нее получается не с первого раза. В отличии от Ванитаса, он все же вампир и восстанавливается куда быстрей. Но все равно тело слегка ломит. Поев. Какое-то время беловолосый парень сидит на кровати. Ему неловко. Из-за Доминик он словно рехнулся. Отчаянно пытаясь защитить ее, чуть не потерял его. Как же это ужасно.

[indent] Но рано или поздно все равно придется поговорить, поэтому он выходит из своей комнаты, чтобы найти Ванитаса. Без стука. Если спит, не станет будить. И разговор можно будет оставить еще на время. Потом. Когда-нибудь потом обязательно поговорят. Шаги не уверенные. И что ему сказать?

[indent] - Я знаю твое прошлое, которое ты так берег?

[indent] Ной узнал то, что ему было нельзя знать. Заглянул туда, куда не стойло бы. Возможно, иногда его дар – это настоящее проклятие.

[indent] Не спит. Встречаясь с его голубыми глазами, парень замирает на месте, готовый вовсе провалится под землю. Желательно в это же мгновение. почему не влетает Данте с новым  заданием или известиями. Сейчас было бы как нельзя кстати.

[indent] - Много того, что не следовало бы, - выдыхает светловолосый и закрывает все же за собой дверь, войдя окончательно в комнату. – Ты только проснулся? – он внимательно осматривает его бинты и тихо выдыхает. Потребуется много времени, чтобы он все же восстановился. Только вот внешние раны не так глубоки, как внутренние. – Ванитас, я это сделал… Выпил его кровь, только чтобы спасти Доминик. Она, - подойти к нему или остаться так стоять? Почему становится страшно. Что если узнав о том, что он узнал, исчезнет. Оставит его. При одной лишь подобной мысли в груди забилось бешено сердце. И он невольно прикладывает туда свою руку. Словно прося быть тише. – Я бы не предал тебя и не лез. Прости, что просил тебя рассказать. Просил дать своей крови.

[indent] И все же Ной делает несколько шагов на встречу. Разглядывая его лицо. Пытаясь уловить его мысли.

[indent] «Только не уходи».

[indent] Сказать о том, что чувствуешь куда сложней. Намного.

[indent] - Ванитас, я всегда хотел узнать тебя. Всегда. Но никогда бы не стал это делать против твоей воли. Она могла умереть, - он опускает взгляд на пол. – Доминик единственная моя семья.

[indent] В детстве они лишь вдвоем остались в живых. Проклятье забрало всех. Включая их любимого Луи. Мальчишку, который всегда был рядом с Ноем.

[indent] - Я не дам тебе стать свободным, - одиноким.

Отредактировано Noe Archiviste (2022-05-06 19:37:37)

+1

4

карточный домик, который с таким трепетом строил ванитас — рушится на его глазах одним дуновением чужого дыхания, одним присутствием чужим, одним неосторожным движением. карточный домик, что ознаменовывал всю его чертову жизнь — рассыпается, под откос идет, а он может только смотреть на это и ничего не делать, потому что сломанного не соберешь, не воротишь, не склеишь. карты — слишком хрупкие, стекло — еще тоньше, а ванитас — хрусталь венецианский, на который и дышать-то страшно бывало, но сейчас.

сейчас он прекрасно все понимает. и то, что ноа все видел, что он все он прекрасно понимает, и он даже не пытается это отрицать; и что никто не откроет к ним дверь или окно, не ворвется данте, не встрепенутся птицы и его никто не разбудит — это не кошмар, это — реальность, а внутренняя боль и страх смыкают собственные зубы так сильно, что он буквально не может дышать. приходится вспомнить как это делать.

и голубые глаза в панике поднимаются на чужие, следят за чужим кадыком, за чужим взглядом, за тем, как трепещут чужие ресницы за мгновение до того, как пальцы, тонкие, худые, подхватывают подушку и кидают ее

— ты идиот!, — а еще он — тоже. он не должен был этого делать. он не должен был допустить того, чтобы миша был реальным, чтобы миша был жив. он же... он же убил его, он же был мертв, ведь так?

— миша, он же... он же был мертв... мертв... — ванитас перед собой смотрит, повторяет, одеяло сжимает, в себя уходит, не замечает ничего и никого до момента, пока его трясти не начинает, а повязки кровью не пропитываются: его раны открываются, кровью пахнуть начинают так же, как и лекарствами, но ему все равно. сейчас ванитас теряет контроль над всем и это его пугает.

— и какая она — кровь миши?, — он усмехается уголками губ. задает вопрос-шпильку, старается собраться со всем и подавить паническую атаку, но едва ли у него это получается, учитывая что зрачки у него как плошки. а потом он позорно понимает: он не может злиться на ноа за то, что он пил кровь миши ради спасения семьи, но он разочарован тем, что миша показал то, чего не должен был

я убью его, — шепчет он сам себе, сжимая трясущимися руками кипельно-белое одеяло до того состояния, что собственные костяшки начинают белеть, а потом... отпускает.

делает глубокий выдох.

поднимает глаза и смотрит в упор на вампира, что делает шаг к нему. впервые за все время, что он тут стоит. и теперь ванитас понимает, насколько они разные с ним — человек и вампир. на что он вообще рассчитывал?

— и что же ты... почувствовал, увидя все это? теперь ты знаешь мое прошлое, — и улыбка у него уже выглядит потухшей, совершенно не такой живой, как прежде.

ванитасу не нравится вспоминать детство — то, как его воспитывали йегери, как его потом забрал моро, как он пытался спасти мишу, как его называли объект 69 и как он терпел все, лишь бы спасти ребенка, а потом... а потом появился тот, чье имя он взял. вампир голубой луны.

и ванитаса тошнит в таз около кровати, он сплевывает и полощет рот — то, что было так давно скрыто вновь вскрыто, карточный домик разрушен до самого конца и теперь ванитас выглядит еще более жалким. и сейчас он буквально сжимается на кровати

— я теперь кажусь противным, да?

+1

5

[indent] Как сказать Ванитасу, что он не угроза. Что его знания никак не станут причиной бед для голубоглазого? Никак, наверное. Точно никак. Просто многое стало словно понятно. Некоторые дыры, которые появлялись в голову у Ноя, закрылись. Понять парня напротив все еще сложно. А уследить за его поведениям так вообще что-то запредельное. Его настроение всегда скачет и не понятно, в какой момент он хочет тебя убить, а в какой момент начнет шутить. С Ванитасом не просто. Совсем не просто, только вот это все как-то уже стало родным. Привычным что ли.
Зачем? Запах крови ударяет в нос. Моментально. Для вампира это вообще самое любимое лакомство. А кровь Ванитаса всегда его манила больше, чем остальные. Поэтому он слегка фыркает, видя уже, как бинты становятся алого цвета.

[indent] - Остановись, - получается громче, чем надо. Да и подушка, что полетела в него, покоится на полу. Не больно. Подушкой решил кидаться. Дурак такой.  Мог ведь чем-то по серьезней кинуть. И Ной бы не отказался. Все же он виноват перед своим другом(?).

[indent] Хотел бы Ной сказать, что кровь Миши отвратительная. Но Ной не из тех, кто врет. Ему такое вовсе чуждо. Всегда старается жить по справедливости. Его учили этому люди, которые приютили его в детстве. Быть честным. Именно так. Но да, кровь Миши была сладкой и вкусной. И если бы было можно, он бы выпил ее без остатка. Она чуть отличалась от той манящей, что в Ванитасе, но такой же завораживающей. Его тянуло. Ему хотелось. Чего греха таить. Вот только сказать не может. Не может, потому что это станет причиной того, что может сломать и так сломанное между ними. Разорвать последнюю нить, которая позволяет стоять здесь Ною и разговаривать с Ванитасом.
«Да, Ванитас, понравилось». Но он молчит.

[indent] Улыбка другая. И взгляд похожий на тот, что изредка видел Ной. Измучанный. Несчастный. Да, все верно. Перед ним разбитый мальчишка, которого он видел там. Но даже хуже, Ной понятия не имеет, что было дальше. Какой ад ему приходилось пережить.
Его воротит. А Ной лишь смотрит. Какое-то время боясь дотронуться до него. Потянуться к нему. Крови становится больше. От белых бинтов почти ничего не остается белого. Все такое красное. Но впервые он может отвлечься от мысли попробовать его.

[indent] Все же поддается вперед, чтобы убрать таз в сторону, чтобы не воняло возле кровати. Он обязательно его поменяет и смоет все. обязательно. А пока, ему просто надо посмотреть на раны. И если они сильно разошлись позвать доктора. Ванитас человек. Самый настоящий человек, который получил раны из-за него. В первую очередь все же из-за него и ему стыдно. Надо было просто дать себя убить. Надо было дать спасти Доми и дать себя калечить. На нем раны быстрей заживают. Намного. Наклоняется к голубоглазому парню ближе, вытирая его рот салфеткой, которая всегда есть в его кармане. Вытирает аккуратно, боясь, что его оттолкнут.

[indent] - Нет, Ванитас, ты не стал мне противен. Это было бы глупо. Твое прошлое, в чем ты там виноват? В том, что хотел спасти мальчишку? Или в том, что тебя мучали и издевались. Я видел этого «ученого». Мы уже сталкивались с ним. Нет, ты  не стал мне противен и прости.
Он кладет Ванитаса на спину.

[indent] - Твои раны разошлись. Если ты будешь и дальше двигаться, то мне придется позвать кого-то, кто тебя будет осматривать. А учитывая твою не любовь к этому, то перестань шевелиться. Я подожду, - он садится на край кровати, боком к Ванитасу.

[indent] - Твое прошлое, я уже сказал, что хотел тебя узнать лучше. Почти с первого дня. Ванитас, я почувствовал сожаление, что ты был один. Что тебя мучали. Я почувствовал злость, - потому что не хотел, чтобы с ним такое случилось. И видеть это было ужасно. Теперь его кровь хоть и манила его, но Ной не был готов узнать больше, поэтому не станет просить или даже давать повода, чтобы попробовать. Нет, не так.

[indent] - Ванитас, мне очень жаль, что так получилось. И его убивать. Я не понимаю почему с ним связан Учитель. И вместо того, чтобы убить, я бы хотел узнать ответы на свои вопросы.

[indent] Ной поворачивает свою голову к Ванитасу и улыбается. Как умеет. Как может сейчас. Пусть слегка криво. – Прости, что мешаю тебе, но я не собираюсь отступать.

+1

6

ванитасу хочется стереть эту улыбку с лица ноя. ему хочется, чтобы он больше не улыбался, чтобы не смотрел на него так, словно понимает абсолютно все, словно он знает какого это — находиться в катакомбах, словно он знает, какого это — жить от эксперимента до эксперимента и никому не доверять. даже себе. и до сих пор ванитас не думает о том, чтобы довериться хоть кому-то, не думает о том, что его можно любить, что его возможно полюбить. что есть за что — у него нет понимания того, что любят не за что-то, а просто так и вопреки. и сейчас, когда он комкает одеяло, пока он смотрит перед собой — в его голове абсолютно

пусто.

— остановиться? это ты мне говоришь, ной?, — у ванитаса больше нет цепей, у него больше нет ни одного стопора. они все — рухнули так же, как рушится фарфор, разбитый. может быть, когда он был мальчишкой, он так же разбивал вазу или чашку мамы и смотрел на то, как осколки падали вниз. но сейчас он смотрел за тем, как околки прошлого оживали, как миша, который действительно столько лет был мертвым — восстает, как улыбается, как тянется к тому, что ванитас считал его

и от этого он поднимает резко голову, игнорирует даже то, что перед глазами снова плывет и смотрит в чужие глаза.

ванитас не знает, что такое любовь. и тогда, когда он думал что он умирает — это тоже была любовь. вот только не к жанне, а к этому чертовому придурку-вампиру, который сейчас улыбается и не может соврать. в голове у ванитаса — сплошная неразбериха. ему хочется, чтобы ной соврал, чтобы он сказал, что кровь миши — отвратительна, но он знает — ной слишком правильный.

— как же ты бесишь, — он шепчет это еле слышно перед тем, как едва ли не скулит. раны все еще открыты, все еще болят, но он даже не может себе сказать: болят ли раны внутренние, или это болят те, что кровоточат. ванитас действительно слишком привык к боли, к одиночеству, привык быть клоуном для того, чтобы скрывать все за этой личиной, а теперь ной все рушит.

просто стирает в порошок все, чего он достиг за все годы.

— тогда лучше уж свяжи меня. — кровать прогибается, ной что-то говорит и ванитас не сразу понимает, что вампир прав. его раны и правда разошлись и теперь они кровоточат, а это значит, что ему придется потерпеть чуть больше, чем просто переждать пару минут; присутствие ноя перестает раздражать вместе с тем, как накатывает усталость от всего, словно ванитас ощутил, какого это быть атлантом, что удерживает мир на плечах.

— и поэтому ты хочешь что? еще раз выпить его крови? или моей?, — он усмехается, отворачивается и закрывает голубые глаза. ему противно, но от себя самого. надо же было — влюбиться в вампира, который теперь сидит рядом и говорит так, как никогда раньше. ной сейчас — образец сдержанности, ной сейчас — образец того, каким должен был быть ванитас, но он... позволил себе расклеиться. позволил на мгновение злости застелить глаза и именно поэтому теперь его кровать окрашивается слишком быстро в алый, а он даже не собирается ничего с этим делать, словно совсем потерял к этому интерес.

— я не знаю, чего ты хочешь, ной. но миша не должен существовать. и на это есть свои причины. — и когда его взгляд встречается с чужим, на дне голубого океана замерзают льды.

0

7

[indent] Крови слишком много. Невероятно приятный запах крови. Он манит. Дурманит. Это как сладкоежке протягивать сладкое и запрещать даже просто попробовать. Но Ной всегда старался с этим бороться. Со своим инстинктом. Несмотря на то, что он вампир, он оставался правильным человеком. Ему было чуждо все то, что было в мире вампиров. Ему не нравилось то, как некоторые так легко поддаются крови. Вот только все же глупо судить только вампиров. Даже среди людей – есть те, кто хуже монстра. Увы, но таких полно и невозможно всех их искоренить.

[indent] Вампир голубой луны. Тот, кто является самым настоящим страхом для таких как он. Вот только беловолосый парень хочет понять, что это. Хочет лучше узнать. У него, кажется, что есть миссия. В голове иногда всплывают странные картины, которые как будто не случались с ним. Какой-то бред. Самый настоящий.

[indent] Кровать становится алой. И Он понимает, что просто сидеть и ждать не вариант. Как можно было так легко поддаться своей злости. После всего. Так страшно было от того, что он узнает его прошлое? Ной? Разве он может внушать хоть какую-то опасность или может быть что-то еще? Какой-то бред. И если подумать, то это могло бы его даже задеть, но почему-то не задевает.

[indent] - Ванитас, почему? Так, ладно, подожди, - он все же встает с кровати и смотрит на него. На такого бледного. Несмотря на все, он все еще человек. Как бы он не старался. Сколько бы не пережил. Ванитас человек, который истекает кровью. А он вампир, который не видит в нем жертву, но который едва сдерживается, чтобы не вкусить его. – Я сейчас, - и беловолосый уходит, чтобы привести помощь. Чтобы обработали раны.

[indent] Сам же он остается за дверью. Выжидая, когда от него выйдут. Его слова все еще слышны эхом в голове. Несмотря на то, что Миша тот еще поганец. Несмотря на то, что он заставил Ноя попробовать кровь. Несмотря на то, что его подруга была в опасности. Почему-то вампир, все же уверен, что нельзя того убивать.

[indent] «Что же такого случилось?»

[indent] Его размышление нарушает скрипучая дверь в комнату Ванитаса.

[indent] - Ему нужен покой, - и Ной кивает. Лучше было бы просто уйти, но он не может. Несмотря на то, что он всегда был правильный. Всегда был терпеливым. Всегда. Решает нарушить некоторые свои правила. К тому же он переживает за другого.

[indent] - Ты не можешь мне такое говорить и не объяснять причины. Почему ты хочешь, чтобы его не стало? Он же…
Закрывает плотно дверь за собой, подходя снова к кровати. Даже постель поменяли? Уже как-то даже можно дышать. А не делать это через раз, чтобы не потерять свой рассудок.

[indent] - Расскажи мне. И да, я хочу выпить твоей крови. Она манит. Ты даже понятия не имеешь, как я завидую Жанне, которая раз за разом может вкусить тебя, попробовать. И как я бы этого хотел, - как вампир? Да нет же. Ной пусть до конца и не понимает, но он влюблен в эту выскочку.

+1

8

ванитас закрывает глаза — дверь за ноем закрывается и он остается один на один со своими проблемами, с ожившими кошмарами, с желанием сделать хоть что-то — и он не может этого сделать, потому что все вокруг плывет. крови становится только больше, он знает это, он чувствует этот запах — такой же был когда он был у моро. такой же был каждый раз, когда он не мог сдержать себя и сейчас... сейчас он тоже в крови — она пузырится в уголках губ, мешает говорить, затапливает все.

чьи-то руки держат его, фиксируют, и ванитас смотрит на них слишком зло. он не привык к кроватям, не привык к тому, что с ним можно вот так — почти что ласково, говоря, что все пройдет и он просто должен быть умницей. ванитас не привык к тому, что о нем заботятся — заново сшивают, обрабатывают, дают лекарство от боли и он ее не чувствует. ванитасу от этого тоже страшно — если ты не чувствуешь боль, как ты можешь понять, что ты живой?

окна открываются, постель меняют и ванитас едва ли не шипит на всех, когда они все же уходят. а потом возвращается ной — он смотрит на него и глаза встречаются лишь на мгновение перед тем, как у ванитаса что-то щелкает: ноя нет смысла бояться. да, он вампир. да, он совершенно ничего не знает о нем и о мише, но он и не должен, если так подумать.

но все выходит из под контроля, когда ной оказывается у кровати, когда ванитас неловко тянется, чтобы показать — ты можешь сесть, все в порядке, — а после снова прикрывает глаза. нужно угомонить звук сердца в ушах, нужно чтобы оно не билось так, словно пичужка в клетке. ему нужно просто... просто отдохнуть. хотя бы немного. от всего.

— слишком много эмоций за последние дни, — он говорит это тихо, пальцами изуродованными сжимает под собой белую постель и выдыхает. однажды он обещал, что если ной попробует его крови — он убьет его. потому что там хранится слишком много секретов, которые никто не должен знать. но ванитас думает, что есть еще одна причина, по которой он не хочет, чтобы ной его пробовал

— жанна не может проникнуть в мои воспоминания, ной!, — это выходит практически истерично, на грани крика, потому что о жанне он не хочет слышать от слова совсем. о той, кто не раз кусала его, принося с собой только холод. о той, из-за которой была вся заваруха. он не хочет-не-хочет-не-хочет, но, — если ты хочешь сказать, что "он же твой брат" — ничерта подобного, — и взгляд отводит. прикрывает глаза. зажмуривается.

— просто... просто его существование иррационально, ной. я его убил. его не должно быть. мы — лишь эксперимент моро над тем, как связать людей с гримуаром, но... но миша — не должен быть жив. и он не мой брат. — все это выходит тихо. он никогда ни перед кем не изъяснялся так, как говорит это с ноем. так, словно тот должен его понять.

— если ты ее попробуешь, кровь в смысле, то ты отвернешься от меня. ты увидишь все то, чего не должен видеть. а жанна... она просто не видит этого. она — не архивист. — выходит жалко. ванитасу кажется, что он унижен этими словами — он позволяет пить жанне кровь, но не допускает ноя. вампира, которому доверяет. вампиру, который так старался ради него быть хорошим, старался всегда быть рядом и смотрит на мир, как ребенок.

— я просто... не хочу, чтобы ты отвернулся от меня. — подводит черту во всем этом, зажмуривается от боли в теле и выдыхает судорожно, — мне жаль, что ты попробовал кровь миши. очень жаль, ной.

+1

9

[indent] - Я никогда не отвернусь от тебя, - почему-то он и сам в это верит. Правда. Самая настоящая правда. Ной не умеет врать. Чем он и отличается от многих. Часто выражается прямо и не старается скрываться за словами. – Даже если твое прошлое столь ужасное. Эксперимент. Может, это плохо, но я про себя тоже не многое знаю. Сам понятия не имею, кто я и откуда был создан. В таком случает, что если ты узнаешь что-то ужасное? Отвернешься?

[indent] Страшно даже такое представить. Что от него отвернется Ванитас. Хотя он своими  действиями не раз его от себя отталкивал.

[indent] - Я не смог бы это сделать, но я ценю твой секрет и сам не стану узнавать его. Когда ты сам решишься, - вдыхает белобрысый вампир.

[indent] Да она не может проникнуть в воспоминания. Ну и что? От этого он не может ей завидовать? Или от этого он не может испытывать ревность. Почему ей выдался такой счастливый билет в его объятия? Ной ревнует и не раз уже убеждался в этом. Анализируя все. спрашивая про чувства у остальных. Он прекрасно понимает, что глупо ревновать того, кто, условно, тебе и не принадлежит. Но оказывается управлять чувствами куда сложней. 

[indent] Ною бы молчать. Вообще оставить его в покое и дать зажить его ранам, но вместо этого он остается. Наклоняется к нему. Совсем близко к его лицу. И да, чтобы там ни было. Какие бы чувства не связывали их.

[indent] - Не давай больше ей пить своей крови, - получается холодно. Даже отстраненно. Получается по зверский. Не как привычный Ной. Что-то в нем загорается. Ему не хочется больше сталкиваться с этим. Не хочется видеть, как они вместе куда-то уходят.

[indent] - Не давай никому пить свою кровь, - проводит костяшками своих пальцев по щеке Ванитаса. Такой несносный. Все время кричит. То улыбается и спасает, то потом смотрит как-то грустно. Его взгляд полный боли и печали пугает Ноя. Пугает до одури порой, потому что в них он видит пустоту, которая его медленно поглощает.

[indent] - Прости, Ванитас, - белобрысый парень выпрямляется и отворачивается. Не смотреть сейчас. Встать и уйти.

[indent] - Я много раз спрашивал Доминик о том, что сам до конца не понимал. Про себя. Про чувства. И мне кажется, что совершенно не нравится эта ваша связь с Жанной. Чтобы там ни было, но меня это задевает, - наверное, лучше прямо говорить, чем ходить и мучиться в сомнениях и до конца не осознавать, что именно его притягивает в ней. Ему не по себе при этом. Но нечего делать. Раз начал.

[indent] - Ванитас, ты когда-нибудь любил? – он снова поворачивается к нему. – Точнее, что значит для тебя любовь?

[indent] Вопрос не касается его «брата», которого он убил. А тот жив. Нет. Он хочет узнать это больше для себя. Каждый по разному ему рассказывает про эти чувства. Вот и ему хочется понять. Быть может, там, в церкви он так же потерял не просто вампира, который для него был близким. А того, кого он полюбил? От этого и было так больно?

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » прости меня