ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » кто плохо прятался — тот съеден


кто плохо прятался — тот съеден

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

styx & cocytushttps://i.imgur.com/i3tdJLT.pngКТО ПЛОХО ПРЯТАЛСЯ — ТОТ СЪЕДЕН


их раны затягиваются быстрее, чем на собаках,
но от голода кожа разверзается жадной пропастью.

+3

2

Поначалу людям было страшно, и они сидели по домам — и лишь выгнанные на улицу необходимостью, обнаруживали, что просто сидеть и бояться гораздо страшнее. Конечно, на улицах Петербурга били и беспредельничали — но в центре города это входило в состав воздуха.

Наведаться к пожилой даме  Стикс с Коцитом собирались ещё на прошлой неделе, но свидание случилось лишь вчера поздним осенним вечером, спасибо пробкам и желанию лишний раз не светиться перед полицейскими. В такое время в домах коренных петербуржцев  принимают либо посетителей для некуртуазных забав, либо кокаин.

"Распишитесь, пожалуйста, здесь и здесь. С вами очень приятно иметь дело!" — улыбка Коцита была подобна громоподобному хохоту монстра под кроватью, которым родители пугают маленьких детей.

Бабушка, разумеется, померла, не прошло и дня — свою работу Стикс выполняет прекрасно. Он — финальный штрих, последний аккорд в стройной мелодии страха, а Коцит начинает и ведёт в соло основную партию.

Стикс не поклонник старых вещей, интерес вспышками проявляется в нем, булькает и исчезает, сменяясь апатией, по любому поводу, но нарисованная вручную карта петроградской стороны времён позапрошлого века, висевшая на стене в одной из комнат, манила и не давала покоя. Она влекла к себе уже вторые сутки густым, сладким ароматом ужаса, словно заключала в себе не столько подробное изложение местности, сколько запертые мятущиеся души грешников.
И они вернулись за ней.

[icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/0d/3f/2743-1652195808.png[/icon][nick]Styx[/nick][status]dead inside[/status][lz]<div class="lz">bubble comics</div><div class="lz1">▷ Там наша последняя пристань, там уже не проснуться.</div>[/lz]

— Приехали, — ключ поворачивается в замке зажигания. Беззвучно. Ахерон, на днях перебравший Кадиллак от двигателя до мелких механизмов, уверил что при соблюдении мер предосторожности ближайшее ТО машине потребуется лет через десять.

Мерами предосторожности Ахерон тактично называл соблюдение статуса-кво: Коцит не садится на водительское сидение, получает удовольствие от каждой поездки, пребывая в роли шумного пассажира, а Стикс следит за дорогой, сливает бензин и паркует машину у нужного подъезда в роли покладистого водителя.

Стикс ничего не говорит, но его взгляд в попытке облечь мысли в артикуляцию внятного намерения, упёрся в ботинки Коцита, закинувшего ноги на бардачок. Блестящие в тусклом свете фонарей, чёрные, с сужающимся мыском. Безумно дорогие и уже чем-то заляпанные.

— Сспальня. Карта там. — Это уже на лестничной клетке. Вскрыть замок не проблема, когда знаешь, какая отмычка к чему подходит. Стикс знает все старинные замки в Петербурге наперечет, ему не нужны ключи. Вода лазейку всегда найдёт, вот и сейчас дверь открылась, гостеприимно щёлкнув видавшим виды механизмом, не прошло и минуты.

В квартире все осталось так, как они накануне оставили, пахло сыростью из-за ночного дождя — форточку Стикс, уходя, закрывать не стал — и слегка — пылью.

Стикс берет тряпку, начинает протирать поверхности, к которым они прикасались. Роль добытчика отводилась Коциту.

— Больше ничего не трогай, — с Коцита станется, ему доверять можно, но и подстраховаться будет не лишним. В спальне карта — не единственное сокровище. В шкатулке на прикроватном столике тускло поблескивает кабошон старинной подвески, лежащий поверх остальных драгоценностей прошлой эпохи. Стикс не особо ее разглядывал, но уловил от неё флёр опасной тайны, скрытой за привлекательным и пышным фасадом.

+3

3

едут они долго, словно испытывая на прочность его нервы - коцит может быть терпелив, дергая за ниточки или уговаривая плохо слышащую бабушку поставить нужную подпись, но весь изводится, когда необходимо сидеть в машине смирно и желательно ровно. в пользу маленького роста можно сказать, что на сидении кадиллака очень удобно менять положение - самое комфортное с ногами на торпеде и закинутыми за голову руками. сюда бы еще сигаретку в зубах - тогда совсем замечательно, только вот стикс на этот раз так торопился на квартиру, что даже не притормозил у ларька, в котором коциту из-под полы продавали раковые палочки.

та карта не дает партнеру покоя - это видно по сосредоточенному лицу со сведенными у переносицы светлыми бровями и по сжатым на руле напряженным пальцам. спрашивать что-то - бесполезно, коцит уверен, что половину шутеек стикс пропустил мимо ушей и его нужно тронуть, чтобы привлечь внимание. коцит не делает этого, потому что наслаждается видом.

в квартире у бабки на отсветах уличных фонарей плавает пыль. вроде даже красиво, пока не начинаешь задумываться о том, что львиная доля этих пылинок - кусочки отмершей кожи сварливой старушенции. случается так, что от общения с пенсионерами коцит получает удовольствие. некоторые из них застали те периоды жизни, которые внутри него отзываются теплотой и желанием вернуться, и они охотно делятся воспоминаниями - о войне, о репрессиях, о катастрофах, словом, о самом вкусном. а есть те, которые питаются тобой - будь ты хоть трижды величественным почтенным членом царства мертвых, сожрут тебя живьем и не оставят ни косточки.

вот эта бабка была из подобных, царствие ей небесное, хе-хе. коцит злорадно скалился над занесенной ручкой, готовой черкануть на бумаге смертный приговор, и ряд его непривычно ровных зубов был остер как никогда.

даже жрать ее не хотелось. она будто воняла собственным дурным характером.

но квартирка после нее осталась хоть куда.

- обижаешь, дорогой, - разумеется и без доли обиды отвечает коцит, едва ли не в ритме вальса пробираясь в опустевшую и встречающую приятным смрадом смерти квартиру.

спальня выглядит беспричинно и скоро покинутой. маленькая кровать под стеной с прибитым на нее ковром не застелена, простыня неприлично смята и выглядит пожелтевшей то ли от неправильной стирки, то ли от... бр, нечего портить себе настроение, они пришли сюда не описью заниматься. но взгляд, тем не менее, притягивается то туда, то сюда. прошлой ночью времени разглядеть все до мельчайших деталей у них не нашлось, а тут вон оно как - баночки с травками, плетенки, свечки пожженные - спертые прямиком из церкви, оплавившиеся по форме выемок в кандиле.

- стикс, душа моя, да она точно ведьмой была, - коцит лающе посмеивается, приложив ладонь к груди, и продолжает свой крестный ход по апартаментам бабуси. - я их за версту чую, смрад их гниющий. забирать жизнь у ведьмы - это целый красный день календаря, дорогой.

коцит карту снимает аккуратно, туго сворачивает ее в рулон, насколько позволяет иссыхающая бумага. следов он не оставляет, работает в черных нитриловых перчатках, за которыми гонялся по всем супермаркетам санкт-петербурга. говорит, в них и руки не липнут, и выглядит эффектно, как в кино.

он планирует уже вернуться к стиксу и помочь ему в уничтожении оставшихся улик, но замирает перед обшарпанной от неаккуратного использования тумбой. с нее на фоне серого искусственного бархата поблескивает очаровательное украшение. коцит не флегетон, чтобы попадать в плен красивым вещам, но вещица отчего-то привлекает больше, чем простая старинная цацка прошлого века. карту он кладет на кровать, а сам касается кабошона рукой.

неблагозвучное “блять” тряхануло воздух так, что задрожали стены. коцит зажимает рот целой рукой, прислушиваясь к звукам за стенами квартиры - повезло, что выходной, соседи поди на дачу сбежали. продолжая зажимать рот, чтобы не выть, он с трудом поднимает руку перед лицом и с теперь уже мысленным “блять” смотрит на рассеченную кисть - между средним и безымянным пальцем рука раздваивалась, обнажая чернеющее в вечернем электрическом свете мясо.

- стикс, дорогой?

Отредактировано Cocytus (2022-05-16 19:39:22)

+3

4

Пара секунд - и Стикс уже в спальне, преодолевает своим мучительно знакомым быстрым шагом расстояние до партнера. Мрачнеет заранее, как будто видит проклятье сквозь пелену пыли и посмертной тоски в отсветах электрической лампы.
Дверь едва не слетает с петель, грохот стоит такой, что впору вызывать участкового, но день погожий, к тому же выходной - вся парадная на шашлыках да дачах.

Стикс - это поезд, мчащийся на полном ходу, из которого спешно  сгинули все пассажиры. Пытается сбавить ход, но разгоняется лишь сильнее, высекает искры на рельсах и стирает тормоза окончательно.

Рука Коцита выглядит так, будто он добровольно сунул руку в пасть Флегетону, вытащил, не распробовал боль до конца и решил сунуть снова. "Плохо", "ужасно", "кошмарно", - ни одно  человеческое слово не описывало весь ужас и растерянность, которые испытывал Стикс несколько бесконечных секунд, лучше чем выражение его лица, когда он опустился в благоговейном поклоне над пострадавшей конечностью.

-- Замри.

Он не выглядит взбешённым, он не выглядит злым, он не выглядит испуганным - он не выглядит вообще никаким. Идеальная восковая маска - длинный нос с горбинкой у переносицы, скорбно поджатые губы, демонстрирует полное отсутствие эмоций, и это показатель того, насколько серьёзна ситуация. Впрочем, одного вида раздвоенной руки более чем достаточно для демонстрации. Лишь зрачки быстро мечутся по сторонам, будто присматривая что-то.

В каждой шутке есть доля шутки, верно, Коцит? Предчувствие не обмануло, беглый осмотр комнаты подтвердил - почившая с миром бабка не то ведьмачеством на сытую старость себе зарабатывала, не то баловалась колдовством в юности и кабошон с картой хранила как память о былом. Была у этих вещиц своя история, и веяло от них не то ужасом языческих капищ и мучительных смертей, не то средневековыми пытками, но это подождёт, история всегда - потом, рана Коцита же тем временем стремительно чернеет и никого не ждёт.

-- Ведьма, - зло шипит змей, высунув раздвоенный кончик языка. Точно ведьма, чтоб ее лешие драли.

Стикс осторожно, словно самую великую хрупкую драгоценность в обоих мирах цепляет  пострадавшую руку партнера за запястье и кладёт ее себе на колено. Смотрит на реакцию Коцита. На кабошон. Снова на лицо.

Пол под ногами залит кровью. Плохо, плохо, плохо.

-- Оберег от нечис-сти. - Знала, что за ней придут? - Он вкус-сил твоей крови. 

Тяжёлое, древнее слово - оберег. От него веет мраком веков и пылью могильных склепов. Сейчас подобные вещицы почти не встречаются в обиходе, про них давно позабыли, а ведьмы перешли на атрибутику современного мира. Лишь самые древние из них, уже стоя на пороге смерти, доставали сокровища из своих закромов - любовались, наводили с их помощью порчу, делали привороты.

-- В болоте такая рана не затянетс-с-с-ся, - свободной рукой Стикс расстегивает пиджак и с громким треском рвёт свою рубашку на ленточки. Когти легко рвут ткань. Не лгал портной, клявшийся что рубашка - чистый хлопок.

Лбом ко лбу, с глухим шипением руку Стиксу удаётся собрать в подобие целой конечности. Коциту нужна новая и карта знает где ее достать. Стикс цепляет ее с постели хтоническим языком, зная что она неопасна, и тянет руки, чтобы подхватить на них Коцита.

- Больно? Держис-с-сь. Потом я вернус-сь и дочищу.

+2

5

- бл... - коцит запинается. сколь бы он не был сведущ в разнообразии русского языка, всегда старался играть роль гнилого интеллигентишки, а потому срываться на такое желанное “блять” даже с обнаженными и вывернутыми наружу сплетениями нервов и сосудов, как-то противоречит играючи выстроенному за два века образу. - благодаря этой... штуковине, у меня вот, - он скалится то ли озлобленно, то ли смеясь, протягивая замеревшему в дверном проеме стиксу.

ведьма, конечно, постаралась на славу, хоть и облажалась по полной программе - оберег работает с дьявольской точностью и с дьявольской силой, только вот не уберег он ее совсем от сил потусторонних, которые давно научились не использовать для своих дел нечеловеческим нутром - ведь добиваться хаоса в нынешние времена можно хитростью, смекалкой и изъянами человеческих душ.

- нда, наследил я знатно, друг мой сердечный, - первый шок, который принесла боль, стихает, и сознание потихоньку проясняется, а колючая улыбка перестает натягивать рот до самых ушей. - проклятая ведьма, чуял я, чуял. я их породу наизусть выучил.

стикс собирает его руку по кускам, заматывая обрывком собственной рубашки, и белая ткань мигом приобретает алые краски, стоит только коснуться лоскуту открытой раны. “ай-яй-яй, безнадежно испорчено”, - коцит громко цокает языком, покачивая головой. флегетон будет долго причитать - на стикса костюм подобрать ой как сложно.

- все в порядке, дорогой, я не собираюсь окочуриться прям в этой вшивой квартирке, - губы коцита натянуты так, что становятся светлее его землистой кожи. стикса вывести на эмоции не так-то просто, и смотреть на то, как бешено колышется аидово пламя в его глазах, бесценно. стикс торопится, переживает, может, даже испытывает самое аппетитное человеческое чувство, ах, облизать бы его, укусить, потому что страх пахнет слишком аппетитно, чтобы терпеть. только вот он срывается с места, поднимая коцита на руки.

- подожди, подожди, мы же не бросим эту безделушку здесь, душа моя? надо как-то забрать. нельзя такими ценностями просто так разбрасываться. рука моя подождет, не помру же, в самом деле, - коцит нервно посмеивается и спокойно спрыгивает с рук, поправляя пиджак здоровой рукой. - занятная вещица, я таких лет сто не видел, а ты, родной мой?

коцит потирает задумчиво бороду, глядя на кабошон. не сама же бабка сделала его, верно? такая бы не справилась, смерд нечистой силы в метре от себя не ощутила, а тут амулетик целый! а значит что? значит, не перевелись еще твари колдовские. с одной еще куда ни шло - она войной не идет, но вот только не все они - хозяйки забегаловок. - отнесем рыжику нашему, как считаешь? может, она и на мастера наведет, кто такую... красоту создал.

+3

6

- Вижу, - Стикс недобро хмурится тем уголком рта, из которого в данный момент не торчит раздвоенный язык. Рана, говоря языком смертных, «дерьмовая», и что с этим делать в принципе ясно.

План - добраться до ближайшего безопасного укрытия рек, благо оно не так далеко, достаточно спуститься под землю на глубину залегания тоннелей питерского метро – работал без перебоев, как связка отмычек на любой вкус и цвет в заднем кармане стиксовых брюк. Случившееся в старой питерской квартирке - не катастрофа, бывало им и руку отрывали, а то и обе, а про случай, когда Стиксу оторвало ногу во время бомбежки в блокадном тогда Ленинграде по чистой глупости, не чета коцитовой, он лучше тоже вспомнит как-нибудь в другой раз.

Логика требовала провести лечение немедленно, но у Коцита, судя по реакции, есть внутренний ресурс выдержать с перевязкой еще какое-то время, а потом понадобятся уже нормальные перевязочные мероприятия, и тогда заклинание «нет-нет, еще пять минуток потерплю» перестанет работать. Коцит может терпеть сколько угодно, резерв терпения Стикса - огромный, но тоже исчерпаемый ресурс, и лучше никому не проверять что будет когда отметка достигнет дна.

А пока, значит, можно не дергаться – и успокоить нервы, произнеся скороговоркой, кивая:

– Могло быть и хуже. 

Флегетону не стоит переживать. Белые рубашки легко закрываются черным пиджаком, который как раз остался цел. У них столько денег что хватит отшить с десяток таких же по размеру Стикса и еще на столько же останется, но быстрее будет, конечно, купить, и здесь ему все же придется повиниться перед огненным людоедом.

Эмоции Стикса – редкий деликатес, не в каждом ресторане подают, и река не отказывает брату в удовольствии прикоснуться к их источнику. Стикс переживает – в своей манере, но переживает. Даже его черствое рептилье сердце начинает биться чаще, когда речь идет о безопасности семьи. Особенно Коцита, который будто специально видит самую опасную в своей непредсказуемости ситуацию и нарочно рвется в самое пекло. Стикс следует за ним, испытывая возрастающий голод и азарт, он ведь и сам скроен по тому же лекалу, разница только в источнике эмоций, которых ему не хватает - и сейчас происходит так же.

- Думаешь, это с-с-стоит проверить?

Отголоски беспокойства сходят на нет, будто их смыло питерским ливнем в канализацию, еще одно место их силы. Доверие – основа крепких семейных отношений, но перевязке после визита к ведьме все равно быть, не отвертится. Стикс кивает, помогая Коциту продеть пострадавшую руку в рукав пиджака.

- Отнес-с-сем. Но рис-с-сковать руками буду я, - Стикс по-своему ироничен. Лишаться рук – так вместе. Они всегда все делают вместе. Карта пропадает, сложенная вчетверо, к связке отмычек.

Подхватив кабошон кочергой, Стикс складывает украшение в первую подвернувшуюся газету, которую находит на кухне. «Невский экспресс» на всех парах мчит по лестничной клетке прямиком в багажник Изольды, которая за свою сохранность от соприкосновения с древней магией может точно не бояться. На ней ездил Флегетон – один раз, зато водитель и его раненый пассажир надолго это запомнили.

Координаты «Райдо» Стикс хорошо помнит - еще одна заговоренная точка на карте. Помощь им действительно не помешает.

- На что боль похожа? Штука магическая, любая информация поможет, – Кивок на руку.

Из обрывков рубашки Стикс соорудил что-то вроде перевязи на плечо, чтобы пострадавшая рука не болталась. На большее перевязочного материала не хватило, рубашка едва доставала до ребер. Поэтому теперь змей был наглухо застегнут в костюм на все пуговицы.

+3

7

стикс с безделушкой управляется ловчее, чем до этого пытается коцит. бесстрашно подхватывает вещицу кочергой, стряхивает ее в газету, как кошачье дерьмо и надежно прячет в багажнике авто, отчего коцит едва ли не щерится — потерпи, грит, дорогая, недолго тебе ведьминым духом кормиться.

- о, дорогой, я сейчас тебе расскажу, - для раненого коцит слишком бодро запрыгивает на переднее сидение кадиллака девиль, который он любовно зовет женским именем изольда. за двести лет своей земной жизни он начитывается мемуаров, в которых к любимой лошади или автомобилю относятся как к нежной девице, и, конечно, берет себе за привычку. за изольду он готов разорвать любого — особенно флегетона, когда тот громко хлопает дверьми — но за руль сам никогда не садится. зачем вести машину, если можно наслаждаться поездкой в удобной позе и не прикладывая усилий? вот и сейчас он в очередной раз закидывает ноги на приборную панель под ворчание стикса «у тебя обувь грязная». руку он заботливо прижимает к груди. - вот здесь, - он показывает пальцем на перебинтованное предплечье, в районе разрыва кожи, - ощущение, будто кожа лопается по шву, едва ли не в ушах трещит.

коцит не пристегивается, между делом бросает стиксу, чтобы тот остановился у ларька с сигаретами.

- вот тут, - показывает по центру, - моя кровь пытается склеить рану, но на нее будто льют невидимым растворителем и кровь кипит.

он задумывается, пытаясь подобрать подходящую метафору, прислушивается к своим ощущениям и мыслям, но в последних нет ни одного цензурного слова. всеми правдами и неправдами он проклинает почившую колдунью и желает ей самого горячего котла в преисподней.

- а вот кисть, кажется, пытаются сожрать тысячи маленьких муравьев. затейливая штукенция, да, стикс? хорошо хоть чуму не наслала, не уверен, что сейчас умеют ее лечить, врачи обмельчали совсем, в головах пусто.

спускаясь по сидению вниз, коцит, который и без того не может похвастаться выдающимся ростом, совсем скрывается от глаз мимо проносящихся прохожих, зато носки ботинок методично шевелятся в такт играющей по радио музыке. стикс смирился, что коцита не усадить ровно. энергия из него хлещет водопадом, неусидчивый, театрально манерный, с активной размашистой жестикуляцией — которой теперь придется поубавиться, конечно. полная противоположность размеренному, спокойному стиксу. удивительно, как они сработались, но не даром говорят, что противоположности сходятся.

коцит смотрит на время.

- «райдо» как раз должен был закрыться, лишних взглядов не привлечем, а уля очевидно еще не спит. хорошо, что ты сломал ее метлу, а то она бы нас ею погнала, да, родной мой?

кадиллак паркуется во внутреннем дворе, до дверей кафе реки бредут уже пешком, и коцит, обгоняя на последнем шаге стикса, тушит бычок о ближайшую урну и стучится в дверь, заглядывая за стекло — хозяйка протирает стойку после долгого дня.

- дорогая, принимай гостей! - кричит он ей из-за двери и скалится хищно и приветливо одновременно — как может только он один.

+3

8

В городе итак по стандартам всегда неспокойно, но в её собственном мире спокойствия стало еще меньше после знакомства с Громом. Который, сам того не ведая, протоптал к ней дорожку прямо до входной группы и был таков. Вслед за ним вереницей и реки, один за другим. "Как грибы после дождя." Уля ворчит - чаще, чем прежде, акцент в речи непосредственного начальства уже слышит не одна только Лиля. Но ничего. Главное, что они...ладят?  Как так сложилось и сама не понимает, но нейтралитет уже за благо.

«Райдо» это тоже не очень-то по вкусу. Чувствует это еще с самого первого визита Флегетона, когда ему в голову пришло сожрать ведьму. Все ошибаются, ничего, она даже почти перестала про это как бы между прочим припоминать.

Старое-доброе "держаться друг от друга на расстоянии" куда-то исчезло, плавно трансформируясь в визиты с регулярной частотой. В одни ворота; Уля не оставляет работу, ей недосуг, тем более чужая обитель полна не реками едиными. Главное чтобы присущее любопытство не взяло верх, но сейчас вполне хватало и того, что узнавала во время каждого визита.

Не ставить бы в это уравнение, что убивают людей, можно было бы лучше проникнуться.

Не думать бы о том, что это не первое подобное знакомство, когда лучше не думать о том, чем в свободное_остальное время собеседник и не придется глушить периодические всплески чувства вины.

- Сейчас студенты отправятся гулять до утра, а вы - по домам. - Абраменко сама то и дело зевает на ходу, прелести отсутствия графика работы и их общее знакомство с постоянным попаданием в переделки дает о себе знать. Уля и сама уже чуть не ложится на барную стойку, пока одним глазом поглядывает в сторону последнего занятого столика. Она смотрит чуть не с пониманием, а официантка - с мольбой, когда же уже, мол, давайте все по домам.

Уля легко усмехается.

- Неси посуду сюда, а себя уноси отсюда, - подбородком уже разве что не в стол упирается, тщательно игнорируя уже остывший кофе в чашке здесь же, под рукой. Лиля все делает быстро, кажется, минутная стрелка даже не успела толком разогнаться, а она уже достала свою сумку, полностью готовая отправляться.

- Табличку повернуть?

- Нет-нет, оставь. Я жду сегодня еще гостей, кофейку попьем, отдохнем после закрытия. - Неопределенно машет рукой в сторону двери, поднимается с места. - Иди уже, спасай нашего героя. - Владелица заведения едва успевает допить-таки кофе под аккомпанемент заевшей пластинки и понимает, что поинтересоваться собственной судьбой уже не успевает.

Выходит, все-таки не ошиблась, но выбегать навстречу дорогим гостям не станет. Но что-то у них есть при себе, что так и призывает.

Бойтесь данайцев, дары приносящих.

- Кого я вижу! И не ждала ведь, что вспомните так скоро, - все равно приветственно машет. Гость гостю рознь, но ни одного с порога не разворачивает. - И какими судьбами? Ехали мимо, решили заскочить на кофе? Это правильный выбор. - Но неправильная мысль. Переводит взгляд с одного на другого.

- Ну, показывай, какой вы мне подарок привезли и переполошили район. Клади сюда.

+3


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » кто плохо прятался — тот съеден