ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » strange·effect


strange·effect

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

эндрю миньярд & нил джостенhttps://i.imgur.com/lBDcfBM.pngSTRANGE EFFECT


it's too cold for you here and now so let me hold both your hands in the holes of my sweater.

Отредактировано Neil Josten (2022-05-26 12:08:05)

+1

2

в колумбии душно, в колумбии слишком много людей, но оно и понятно — сегодня все приезжают сюда отдохнуть и лисы совсем не исключение. вернее, не так: эндрю никого не хотел видеть кроме собственной проблемы-джостена, но теперь с ними приехали все и от этого он едва ли не скрипит челюстью, пока выпивает шот с водкой и почти не морщится.

аарон говорит, что ему нельзя — мешать таблетки с алкоголем плохая идея, но он отмахивается, когда уходит к бару, когда протягивает деньги и когда заказывали на всех; эндрю совершенно на всех, кроме джостена — он не помнит, когда они перестали скрывать свои отношения, он не помнит, когда они перебрались жить вместе, не помнит, когда впервые позволил так спокойно себя касаться; джостен его разрушил до самого основания, не позволил собраться, а теперь пытается выложить слово вечность как мальчик из сказки, но эндрю совсем не против — наоборот, только поощряет все это, посмеиваясь чужому упорству.

у них на двоих кафов не хватит, но рядом с джостеном эндрю ощущает себя оголенным нервом — даже здесь, в колумбии, в этом треклятом баре, где он уже не раз успел швырнуться, он наблюдает за ним — макушку чужую ловит даже сквозь толпу, вытягивает его на танцпол под чужое жужжание и стучащую кровь в висках, куда-то в шею почти что лижет, когда шепчет

— если не хочешь, чтобы я сломал руку обмудку, который только что тебя поимел глазами, оставайся со мной, — и они оба знают, что он это может сделать. здесь, в этом клубе, с расширенными зрачками в полную радужку, ощущающий странную легкость и прижимающийся так странно спокойно, эндрю даже не замечает ничего. весь мир у него сужается до джостена и до

— блять, как же я тебя ненавижу, — но оба они знают, что это лишь один из способов сказать то треклятое слово на л которое он никак не может произнести. не потому, что не любит джостена, а потому что боится, что все разрушится, как у золушки разрушился замок в полночь, как карета превратилась в тыкву; но нилу позволено слишком много для того, кого он ненавидит — нилу позволено целовать его так, как никогда и никому он не позволял. нилу позволено трогать его там, где никто не мог раньше, и даже сейчас, когда эндрю неловко бедрами в чужие вжимается, подтирается слишком отвратительно для себя, но так подходяще для этого места — он чувствует, что джостена просто так отпустить не может.

и пальцы смыкаются на чужих запястьях, когда он дергает его из толпы, когда его ноги сами заплетаются, пока он буквально тащит его до выхода, вжимает в дверь, целует голодно и кусает за губы; эндрю хотелось бы быть нежным, но в его зрачках отражается лишь нил и все, о чем он может думать, так это о том, что

— блять, джостен, у тебя в роду не было ведьм? тогда какого хуя у меня на тебя так стоит, — и он прав. у него стоит на нила так, как не стояло никогда. и если бы нил сказал, что это лишь последствие наркотиков — он бы схлопотал по своей наглой макушке, но миньярд буквально затыкает его новым, почти голодным поцелуем прежде, чем тот хоть что-то успеет сказать и отталкивает поближе к парковке. туда, где припаркован его джип и

миньярд даже не обращает внимания, как снимает сигнализацию с него, когда шепчет

— нет, нил, ты точно меня приворожил, — и откуда он вообще знает такие слова он даже не думает.

+1

3

казалось, что воздух вокруг прогрелся до едва терпимой температуры, будто бы дрожит, как зной в пустыне, и сейчас они плывут в этом мареве. джостен позволил себе совсем немного градуса — лишь пара шотов, потому что все лисы были в колумбии с ними, даже новенькие, а нил до сих пор не до конца доверяет своему языку. и поэтому когда эндрю тянет его за собой, нила топит приятным маятным ощущением, пусть и пальцы сжимаются на его запястьях как-то зло. но привычно — не впервой.

— не поверишь, но мне похуй, кто там что делает со мной глазами, — он хочет добавить, что свои он не отводит от эндрю. он позволяет себе цокнуть языком, прежде чем расстояние между ними сокращается и он прислоняется своим лбом к лбу миньярда.

потому что за миньярдом каждый раз как с обрыва — быстро, страшно, выпадая из реальности. особенно когда взгляд эндрю — внутрь.

— знаю, — он расслабленно улыбается и проговаривает на выдохе в приоткрытый рот с замирающими над плечами эндрю ладонями: тот ничего не говорит, и нил воспринимает это как да прежде, чем обнять за шею и дерзко укусить за нижнюю губу.

пыл эндрю нервировал, изводил, оседал на коже мурашками, и нил не вспомнит, когда ниточка, оставшаяся от разорванной давно паутины сомнений, стеснения и страха не справилась с порывом ветра; когда они перестали бояться вот так вот жаться друг к другу при всех.

воздух резко стал прозрачнее.

раньше это были невесомые касания или покровительственная прохладная ладонь у загривка нила; иногда — сплетенные конечности при совместных просмотрах фильмов, когда они с эндрю на одном бини. мысли буксовали, иногда возвращаясь к этим смутным и смазанным воспоминаниям — сейчас им почти всё равно даже тогда, когда кевин заявляется без спросу, а нил обнимает своего монстра, сидящего на краю кухонной столешницы, словно мягкую игрушку, и ласкает подставленную шею укусами или сам позволяет прятать влажные короткие влажные касания губ на своём лице, подбородке, каждом уродливом рубце. их мир отрезан от остального.

он знает, какой эндрю бывает: с мягкими краями и размытыми линиями или, как сейчас, колючий, впивающийся, с дыханием, ярко играющим на губах. миньярду не нужно много времени, чтобы губы нила стали искусанными и сгоревшими в поцелуе.

он млеет под мурашками, закатывает глаза, ощущая близость тел и трение паха о пах, и в головокружении плывёт вслед за эндрю, тая, теряя, отпуская себя в похоти.

— конечно, — джостен резко вдыхает, забыв даже поставить в пару выдох, прежде чем издать удивлённый смешок: эндрю под кайфом — уже не настолько частое явление, но, как и всегда, открыт нилу на самом личном уровне, — можешь спросить у короля пушистика, где я прячу алтарь с твоими фотками.

джостен попытался сфокусировать полупьяный поплывший взгляд, и каждый раз, когда эндрю отстраняется от него, чтобы сделать шаг, нил теряется в пустоте. до тех пор, миньярд не позволяет притянуть себя обратно, чтобы нил поцеловал жёстче, до поли прижал нижнюю губу и отпустил.

— ещё скажи, что тебе это не нравится, миньярд. тогда я что-нибудь придумаю.

свежесть с улицы бьёт по голове и кружит её сильнее, и нил придерживает эндрю ладонью изгиб между лопаток, собирая его откровения, пока удары сердца, время замирает. нил слышит писк от брелока, и этот звук обрывает вереницу всех мыслей о том, что их будут искать. когда они оказываются в салоне на заднем сидении, джостен щелчком раскрывает массивную бляху пояса эндрю, не задавая лишних вопросов.

потому что
плевать. сейчас они будто были одни накануне конца света.

Отредактировано Neil Josten (2022-09-14 13:29:47)

+1

4

с нилом никогда не бывает просто — с тем, кому эндрю однажды давал защиту, он был до самого конца. и с нилом он тоже решил быть именно так — до гробовой доски, до чертового прострела в ребрах, если они вдруг напорятся на кого-то и даже если им переломают конечности. и даже если джостен от этого открестится — миньярд за собой его потянет в самое пекло ада. ну, или же пойдет за ним, как верная псина. ведь у каждого почти-святого должен быть свой монстр. и эндрю — как раз тот, кого до сих пор побаиваются, о ком иногда ходят самые жуткие легенды, но

только джостен умеет сделать его едва ли не мягким и расплывающимся где-то по столешнице-стенке-кровати. только джостен знает, куда надо надавить и чего боится больше всего тот, кто всегда стоит на воротах; и если эндрю поклялся себе защищать это недоразумение, то он никогда не сдаст назад, потому что так просто не делают.

и даже сейчас, когда он знает, что их искать уже не будут — его все равно кроет. так, словно он выпил больше всех, словно закинулся лучшими таблетками и просто потерял ориентацию. хотя, нет. свою ориентацию он потерять не может, потому что весь его компас буквально настроен на рыжего мальчишку с голубыми глазами, в которых он тонет каждый раз, когда целует его шрамы-рубцы, когда оставляет собственнические метки и отмахивается на чужое бурчание на утро.

но сейчас они на улице, сейчас он целует его почти что голодно, трется, желает его и пытается сорвать чужие предохранители за мгновение до того, как упадет окончательно в пучины, из которых будет не выбраться

— обязательно спрошу, а потом сожгу алтарь к херам, потому что нахуй тебе они, если есть я?

и он, конечно же, пьяный: не то от страсти, не то от переполняющей любви и комфорта, которое только с джостеном возможно, но если бы тот захотел — эндрю сделал бы буквально все, что только в его силах. если бы нил попросил достать луну — он бы, блять, постарался. но думать ни о чем не хочется, потому что нил рядом с ним — горячий, кусает и провоцирует только сильнее.

и губы миньярда находят чужую шею, кусают и оставляют следы и плевать ему на ближайшую игру и на все с высокой башни, когда они оказываются в машине, когда он падает спиной на сиденье и фырчит

— если мы ее изгадим, с тебя химчистка, — и после все слова совершенно вылетают из головы, потому что собственные пальцы находят чужой затылок, тянут к себе, а губы целуют жестко, кусаясь, позволяя понять — он не намерен играть даже в подобие шуток и чего-то похожего

а потом щелкает бляха ремня и эндрю сбивается с дыхания, пальцами скользит по чужим косточкам подвздошным и тут же пытается расправиться с чужой ширинкой, да пах накрывает собственными пальцами, сжимает и в глаза заглядывает:

— и что же ты придумаешь, если я скажу, что мне это пиздец как не нравится?

эндрю не только скалиться умеет — шутить он тоже пытается, хотя выходит плохо и сейчас он только и может, что облизывать собственные губы, да стараться выкрасить чужую кожу в следы, что скоро станут синяками. и ему абсолютно все равно на это, потому что джостен — его, и только. а возбуждение настолько сильное, что против воли миньярд елозит задницей по обивке сиденья и выдыхает судорожно:

— у меня на тебя стоит так, что пиздец, джостен. как у тебя это удается, — и вопрос, конечно, риторический, не требующий ответа, но эндрю старается стащить чужую футболку ровно в тот момент, когда кто-то проходит рядом с машиной, но

ему настолько насрать, что он даже не обращает на это внимание.

+1

5

нилу хочется отпустить и без того уже мерклый и почти неощутимый контроль, поделиться всем жаром, бурлящим внутри и слепым доверием, как и всегда это происходит с эндрю, вверить себя в его руки. сейчас эмоций, трогающих лицо эндрю, и пыла, звучащего в его голосе, непривычно много, и уколы приятной боли вынуждают нила зажмурить глаза, поддаваясь под кусачие поцелуи. он выдыхает, и губы снова растягиваются в полупьяной улыбке:

— что ж, в таком случае, у меня есть одна идея. мы поедем домой, съедим твоё любимое мороженое, а потом я помогу тебе одеться в твою любимую пижамку и уложу в кроватку, — нил жмёт плечами и, хоть горечь возбуждения оседает на языке, наигранно-провоцирующе воркует.

каждое короткое или непритязательное движение и касание заставляют сердце нила пуститься вскачь — под рёбрами остро и сладко пульсирует. пусть градус и взволнованность и продолжают бить по каждому нерву, благоговейное, странное и тёплое чувство пронизывает всё его тело — сколько бы времени ни прошло, нил, кажется, никогда не привыкнет к этим ощущениям.

он теряет границу реальности, и даже отблески старых смыслов не помогают ему найти себя обратно. когда-то вечно прячущийся за обломками прошлого и настоящего, в будущем скрываться не за чем, потому что здесь с ним есть эндрю, светом и следами от зубов впечатывающийся на коже и тенью сворачивающийся у сердца.

воздух становится острым и плотным. нил, качнув бёдрами и сжимая эндрю через плотную ткань джинсов ладонью, теряется за рваными прикосновениями с пробирающим по коже космосом в стыке соединения ригеля с землей; он знает, что они вдвоём — неправильно, колюче и впивающимися льдами. в их комнате — делятся теплом, бурлящим внутри, стягивают друг с друга чёрные повязки знаком того, что ближе, больше и необходимее не существует; здесь — делятся истым жаром, давящим клубком эмоций, и познают тёмную, сладкую суть.

нил улавливает за шумным дыханием — их общим, потому что перестать целоваться представляется чем-то немыслимым — звуки шагов и замирает. внезапная тревога сковывает его движения, и если за пару мгновений до этого нила трясло от предвкушения и жадного нетерпения, то сейчас он чувствует, как его мышцы напрягаются. пальцы эндрю, проворные, чуткие и ловкие, дергают его футболку выше, и поясницу трогает прохлада, пока шаги становятся ближе и ближе. нила сковывает неловкостью и страхом — что-то схожее он испытывает каждый раз, когда новички по незнанию спрашивают, почему он не переодевается, пока никто не выйдет из раздевалки после тренировки.

— эндрю... дрю, не надо. кто-то идёт.

он запальчиво и дрожаще шепчет, будто раздувая пламя, накрывая ладони эндрю своими, но тут же понимает, что сказал. эндрю под ним застывает, как изваяние, и арбис его челюсти напрягается.  они оба замирают в недолгой тишине, в котором можно было бы завязнуть и утонуть. нил, взволнованно сглотнув, открывает рот, чтобы дать волю словам, которые должны всё исправить.

— это не нет, — мысли путаются в голове, и кошмарная эмоция, что он всё испортил, грузом давит на его плечи. нил чувствует себя беспомощным, — я просто... хочу её оставить, ладно? мы можем... вот так?

нил, всё также прижимая пальцы эндрю к низу своего живота, касается края футболки и позволяет запустить их под тонкую ткань. удары его сердца замирают, застывает время, и чужое присутствие кажется всё незначительнее. нил старается не сводить с лица эндрю взгляда, снова наклоняясь ближе и прижимаясь его губам в извиняющимся-виноватом поцелуе.

и предчувствие тлеющего желания и их общего испуга ощущается, как балансирование на носках на пике самой высокой точке.

+1

6

— ты отвратительно шутишь, тебе говорили об этом?, — эндрю старается не фыркать, не отпускать слишком едкие замечания, но он знает — с нила станется действительно исполнить эту угрозу с пижамой и сном. сном, когда у него стоит так, что никакой сон не поможет, а нил над ним такой горячий,  еще не расхристанный, но уже почти; и эндрю кусает только больше, ставит собственные метки, которые будут потом ожерельем по чужой шее стелиться, которые потом придется скрывать ( или нет; и это нет нравится эндрю гораздо больше, чем когда нил старается надеть что-то с высоким воротом ).

с нилом хорошо везде — в машине, в их квартире, в колумбии. с нилом эндрю кажется, что он может сделать все и даже больше. с его поддержкой он может ходить к бэтси ( или другому врачу, которому доверяет ) и не бояться рассказывать о том, что действительно скрывается за его ребрами. не бояться, что его оттолкнут, что ему сделают больно — только если он сам попросит грубее, только если он сам решится не контролировать ничего и полностью передать бразды правления нилу.

и такое получалось только с ним. только этот мальчишка заставлял миньярда хотеть касаться, чувствовать, принимать и отдавать. только он заставлял хотеть его целовать до нехватки воздуха и кружащейся головы; и эндрю хватается за нила сейчас так, словно тот вот-вот может уйти, словно может передумать делать это в этой треклятой машине и выдыхает:

— если ты думаешь, что пижама и уложить меня в кроватку помешают мне оседлать тебя — то ты плохо меня знаешь, джостен, — и он, конечно же, последнее не серьезно. потому что сам дышит тяжело, потому что член под собственными пальцами твердеет и он чувствует это, когда проводит по нему кончиками пальцев, а потом

а потом миньярд замирает, словно его только что ударили куда-то в самое больное.

доверие — то, что между ними есть. безграничное чертовое доверие и тот самый уговор, при котором они готовы прекратить все в один момент. но раньше нил никогда не говорил ему нет, только не всерьез. а сейчас, когда он слышит голос нила, который сначала просто пытается его позвать, а потом дает стоп сигнал тело эндрю перетряхивает. он буквально ощущает, как немеют кончики пальцев, как тело сводит судорогой и он знает — он должен сейчас же отстраниться, должен сейчас же взять все свое сознание под контроль, должен справиться с этим, чтобы не навредить, но

он не может вытащить пальцы, потому что может только смотреть на нила, чувствуя как даже челюсть сжимается. у него вокруг — белый шум, который он даже не понимает. у него вокруг — вакуум и эндрю кажется, что на долгое ( очень долгое ) мгновение он даже не может дышать. что все это — какой-то бред сумасшедшего, что это просто шутка и что он чуть ли не принудил нила к чему-то, чего хотел сам, но.

чертов джостен. он продолжает говорить, он старается что-то сделать, исправить ситуацию и когда до эндрю доходит смысл его фразы, он лишь едва заметно дергает уголком губ. напряжение вместе с возбуждением заставляют его задыхаться.

— конечно. — он не говорит больше ничего, старается позволить себе отпустить все то, что его парализовало и чувствует чужие губы на своих, тянет еще ближе к себе, поглаживает низ живота под футболкой кончиками пальцев, оглаживает каждый шрам и когда отстраняется, то шепчет, — ты такой придурок, джостен.

и это не звучит уничижительно — только не тогда, когда эндрю умудряется сползти по сиденью вниз, когда дергает нила на бедра и буквально подтаскивает к собственному лицу. жар никуда не делся — он чувствует чужое возбуждение как свое, чувствует желание и именно потому эндрю все же расправляется с чужой ширинкой, чужими джинсами ( сдергивает их совсем слегка вместе с бельем ) и широким жестом, не отрывая взгляда от чужих глаз, ведет языком по чужому члену.

эндрю кажется, что в темноте этой машины, когда их может застукать буквально любой, нил пылает.

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » strange·effect