ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » иди на мой голос


иди на мой голос

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Poet & Phlegethon https://i.imgur.com/NLMngfGm.jpgИДИ НА МОЙ ГОЛОС


Контракт требует крови.

+2

2

У Поэта было несколько вариантов того, как поступить со своей жизнью дальше. Он либо остается при своем, либо делает шаг вперед, либо прыгает из окна.

Привычка жить прочно въелась под кожу, не вытравишь.
Скосив глаза в сторону помпезного входа в главное здание Эрмитажа, Поэт замечает знакомые цветные очки. Их цвет, честно говоря, с трудом поддавался определению. Нечто розовое, сладкое, цвета свежей жвачки с ароматом малинового мыла? Освещение путает карты. Флегетон выступил вперед, Флегетон сказал свое слово первым - Флегетон и заказывает музыку новому Хозяину.

"Предлагаю взаимовыгодный обмен любезностями. Вы сами решите, достоин ли я быть вашим хозяином", - это отдавало откровенным позерством, но Флегетон не выглядел скучающим, выслушивая странное предложение. Наоборот, взгляд, скрытый толстыми полупрозрачными стеклами будто загорелся, приподнявшиеся уголки губ продемонстрировали, насколько красивыми бывают ямочки на щеках.

"Я выполню ваше желание. Любое. Каждого из вас по очереди или всех вместе - решайте сами. Я весь ваш", - Поэт театрально поклонился до пояса, положив одну ладонь на грудь, а другую отведя в сторону. Тусклые бледные стены старой питерской квартиры на чердаке озарились бледными изумрудно-зелеными всполохами пламени Гекаты. Апплодисменты - одиночные, стройные, словно колонны в главном зале, услаждали слух. Поэт улыбается, снимая пальто в гардеробной - даже монстры уважают правила посещения самого, пожалуй, богатого на экспонаты музея страны. Номерок... сорок четвертый. Знак? Должно быть, сама судьба благоволит Поэту.

Выставка, куда продают отдельные билеты на вход - "Перекрестки". Билет дает право на посещение и основной экспозиции. Картины знаменитых художников, мумии древних царей, медали и старинное оружие, предметы мебели с пестрой обивкой - чего только не скрывает Эрмитаж в своих недрах!

Все это Поэт собирается методично и последовательно разрушить.

Флегетон об этом попросил, Флегетон дал ему полный картбланш, Флегетон наблюдает и не вмешивается - не больше и не меньше. Пьет предвкушение Поэта, его внутреннее напряжение - тому было не особо с руки снова появляться в музее, снова портить ценные предметы искусства, ведь когда-то он сам был им хранителем и защитником, и хтони наверняка передавалась тонкая серебряная нить прямиком из памяти прошлого. Памяти, которую Поэту не вымыло ни перешитое дважды лицо, ни внезапно свалившееся на голову посмертие, ни метка Гекаты на груди, сколько он ни пытался убедить Огнепоклонника, Кризалиса и Грома в обратном.

Прошлое преследует Поэта по пятам - не скроешься. Прошлая попытка выйти вон из этой грешной жизни, оказавшейся одним сплошным обманом, завершилась неудачей. Прошлый опыт, помноженный на отношения с высотой Строгановского дворца, говорил что не стоит пороть горячку, разумнее будет остановиться и как следует подумать. Прошлый раз, когда Поэт посещал места массового скопления людей, ознаменовал собой один из самых впечатляющих пожаров за всю историю города.

В кармане приготовлено зеркало. Нож отобрали бы на входе, булавка не дала бы нужного эффекта, а зеркало - надежное, круглое, прекрасно помещается в кармане, можно разбить и осколком порезать ладонь - что Поэт и делает, рассматривая свое отражение в зеркале пустого туалета. "Ну, не "Райдо", конечно, но определенный символизм прослеживается". Старый-добрый фокус из детства пригодился спустя много-много лет. Поэт улыбается, походкой свободного человека пересекая границу внешнего мира и мира высокого искусства, предвкушая грядущее безумие и мысленно пытаясь прикинуть масштаб разрушений.  Город это запомнит. Музей получит незаживающую рану. Чувствуя на себе цепкий взгляд из-под приспущенных цветных очков, Поэт неспешно фланирует от зала к залу, и ладонь, сжатая в кулак, капля за каплей роняет кровь на идеально вычищенный каменный пол.

Смотрит не только Флегетон. Впрочем, говоря откровенно, особое приглашение Огоньку и не нужно.
"Ты смотришь, брат мой по мраку? Видишь то же, что и я? Смотришь моими глазами на все эти прекрасные сокровища?" - острый осколок вспарывает кожу легко, словно весна вскрывает лед на Неве. "Ну, смотри-смотри".

- Флегетон, дорогой, последнее уточнение перед тем как начнем, - Поэт с отстраненной улыбкой рассматривает прелести статуи Афродиты - вернее, то, что от нее осталось, чувствуя близкое присутствие огненной реки где-то неподалеку. - Вы предпочитаете наблюдать со стороны или полноценно присоединитесь, просто чуть позже?

+2

3

Цивилизации рождались, расцветали, угасали и умирали, эпохи сменяли друг друга, как день сменял ночь – и только искусство бессмертно возвышалось над временем. Стараниями благочестивых Эрнана Кортеса и Франсиско Писарры было уничтожено племя ацтеков, но навеки остались их будоражащие умы Камень Солнца, золотые статуи божеств и причудливые фрески. Утонули в глубинах реки забвения древние греки, но и поныне восхищаются смертные их идеальными скульптурами и руинами храмов. Давно истерлись в пыль кости Леонардо да Винчи, только вот все не угомонятся искусствоведы и искушенные ценители прекрасного, ломая голову над разгадкой улыбки его «Джоконды». Да и зачем ходить так далеко: на глазах Флегетона возвышались и ниспадали русские поэты, писатели и художники, оставаясь после смерти жить в полотнах своих картин, на страницах своих толстенных романов, в напечатанных в сборниках стихотворных строках. Губы чудовища каждый раз трогала усмешка самодовольства, смешанного с ностальгией, когда где-то заходила речь о Достоевском (не забудет никогда мужчина священный ужас в глазах студента Иванова, мелькнувший за несколько мгновений до того, как на его голову обрушился удар). Федор Михайлович постарался, видно, что весь свой пыл вложил в написание горького, поистине страшного романа. Помнил Флегетон и абстрактную мазню Кандинского – долго и крайне внимательно смотрел людоед на пестрые полотна, пока кто-то жужжал над ухом о «душевных метаниях Василия Васильевича». Великая Идолия, ну какие еще душевные метания, человек просто решил нарисовать несколько кривых фигур!

«Перекрестки». Соединение четырех путей, где ждала усопших строгая Геката, держа в руке факел и ключи от подземного царства. Гекатейон на портрете Рубенса и его сына в одном из залов Эрмитажа приковал к себе внимание Флегетона, молчаливо внимая темным мыслям чудища и его беззвучным беседам с изображением символа богини. То, что задумал огненная река, было рискованно и, по меньшей мере, безумно, грозило проблемами новоиспеченному кандидату в господины, но разве бессмертный не дал Поэту понять еще при первой их беседе, что если тот согласится «нанять» братьев, то должен быть готов привлекать хтоней к… интересной работе? Христос на полотне Бергоньоне, казалось, взглянул на прошедшего мимо Флегетона с тоскливым осуждением и предостережением, но тот ответил кривой усмешкой и блеском стекол цвета фуксии, мол, что же ты молча взираешь на то, как бесы воплощенные ходят по земле, явись предо мной и низвергни в пустоту. Не можешь. Ну так и сиди дальше в своей раме и смотри на то, как все будет гореть.

Поэт согласился на предложение (приказ) огненной реки практически сразу, лишь на секунду позволив изворотливому подопечному уловить спертую ауру сомнения. Флегетон и бровью не повел – все их хозяева поначалу сомневались в правильности своего решения насчет сделки с четырьмя созданиями преисподней, но постепенно втягивались, становились зависимыми, как наркоманы от дозы, требовали большего, чувствовали себя безнаказанными, практически небожителями. Неуверенность естественна для любого существа, особенно для человека, другое дело, как он с ней справится. И справится ли.

Запах крови, теперь уже такой знакомый, свитый воедино с вуалью темной магии, мягко пощекотал ноздри людоеда, заставив отправиться по следу, высматривая цепь крошечных алых пятен, тянувшихся из одного выставочного сектора в другой, складываясь в некий абстрактный рисунок, понятный только тому, кто его создавал. Флегетон двигался плавно, немного небрежно, огибая экспонаты, как река огибала берега и островки, не сводил взгляда то с красных кровавых капель на полу, то с маячившей впереди ровной спины Поэта. Уже через несколько минут склубится по Эрмитажу абсентово-зеленый туман, исказит собой гравюры Альбрехта Дюрера, оживит бесчисленные мраморные бюсты, заржавит и окислит монеты, пережившие самого Иисуса Христа. Уже через несколько часов интернет захлебнется новостями о нападении на крупнейший музей России, а Комитет по культуре Санкт-Петербурга сойдет с ума, подсчитывая сумму ущерба, нанесенного экспонатам. Упиваясь фантазиями о погроме, как крепким вином, которое так любил смаковать Ахерон, Флегетон как будто случайно остановился рядом с Поэтом, разглядывая шедевры античной скульптуры. Они напоминали реке о доме.

- И пропустить все веселье? Это непозволительная роскошь, да и какой смысл просто смотреть, если я фактически в эпицентре окажусь? Я присоединюсь позже, когда сполна наслажусь криками и чужими страхами. На голодный желудок дело идет тяжелее, - насмешливо хмыкнув, чудище придвинулось ближе к мужчине, через плечо кидая взгляд на мраморную фигуру богини красоты, - Я позабочусь о камерах, чтобы потом труднее было вас… опознать. Начинайте, когда сочтете нужным, я все равно почувствую.

Незатейливо хлопнув собеседника по плечу, Флегетон направился через залы к комнате охраны. Когда было необходимо, он мог не привлекать к себе внимание, а потому ни у кого не возникло подозрений, что светловолосый мужчина в забавных цветных очках мог выкинуть что-то из ряда вон выходящее. Можно было бы попросить Ахерона дистанционно обрушить систему видеонаблюдения Эрмитажа, но ведь это их с Поэтом игра, их тет-а-тет в окружении лопающейся от жара краски на столетних произведениях искусства и разрастающихся трещин на белых мраморных лицах. Проникнуть в помещение не составило особого труда; охранник, уже немолодой мужчина, не успел даже среагировать на заплутавшего посетителя: Флегетон оглушил его одним точным ударом по затылку и оттолкнул обмякшее тело к стене. В кои-то веки хтони пригодился его талант выводить из строя технику, даже не пришлось разбираться, за что отвечали все эти многочисленные кнопочки – достаточно было провести кончиками пальцев по клавишам и аппаратуре, чтобы она начала мигать и искрить.

- Что ж, пора повеселиться.

+1

4

Названия экспонатов напечатаны на плотной бумаге, надёжно защищённой от света искусственных ламп и солнца броней прозрачного матового пластика. Шрифт крупный, напечатанный так, что даже человек с проблемами зрения, легко сможет разобрать в каком году написана картина, кто является ее автором и как по его воле было названо полотно.

Произведения искусства как люди - ужасно хрупкие, на самом-то деле, и как не Флегетону, самому, пожалуй, обаятельному и обходительному из братьев рек, было не видеть в этом некую иронию. Эмоции ценителей культуры, своими глазами лицезреющих крах всех их надежд сохранить шедевры прошлого, поистине деликатес долгой выдержки. Крах того, чем люди, находившиеся здесь в качестве смотрителей, посетителей, сотрудников реставрационных мастерских, безумно дорожили, должен насытить огненную реку надолго, подарить истинное удовольствие, которого Умный человек ему вряд ли предоставлял.

Ради сохранения полотен и других экспонатов все кто оказался в Эрмитаже не пожалеют и собственной жизни, и это очень на руку Поэту.

- Вы правы, друг мой, - одними губами произносит, зная, что Флегетон прекрасно услышит его, хоть стоя на расстоянии метра от потенциального Хозяина, хоть находясь на другом конце города.  - Лишнее внимание мне совершенно ни к чему.

Разлившееся по телу тепло, похожее на ласку солнечным светом, только изнутри, безошибочно подсказывает, что со своей работой огненная река прекрасно справился. Талант портить технику прекрасно подходил для отвлекающего манёвра.

Взгляд малахитовых глаз неотрывно следит за входом в галерею: магия крови, помноженная на желание Поэта, гонит в зал все больше и больше людей. “Людмила Владленовна, у нас сегодня аншлаг”, - смотрительницам зала ещё неведомо что будет твориться здесь уже через минуту-другую. Флегетон оказал кандидату в Хозяева  услугу и тот чувствовал себя не в праве упускать так удачно подвернувшуюся возможность для проведения ритуала.

- Храм открыт. 

Раскинув руки в стороны, словно желая обнять изображённый на полотне пейзаж прибрежной лесной полосы в новолуние, Поэт начинает читать орфическую оду Триединой матери.

- Кровь, кости, зубы и слезы
Нет места для бездумного страха
Госпожа темного часа
Геката, принесите Ваше могущество и власть!

Особую пикантность ситуации придавал тот факт, что Поэт по  совокупности обстоятельств не являлся ни магом, ни сектантом, что объяснило бы чтение оды непосвященному. Но посмертие связало его с планами выше нежели человеческий материальный, и хотелось того или нет, Поэт повязан со сверхъестественным - осознание собственной исключительности разносится по залу вместе с малахитовым дымом, невидимым для глаз простых смертных, но ощущаемых как легкий наркотик, вызывающий приступы эйфории или агрессии - как карта ляжет.

Глаза Поэта начинают светиться, как тогда, в Строгановке. Магия Гекаты, любезно одолженная Триединой матерью, стелется по полу, словно послушный питомец. Даже огненная река ощущает на себе ее влияние когда по спине и загривку полыхнуло клубами магически сотканного дыма.

В тот самый момент когда двери закрываются, отсекая зал с экспозицией “Перекрёстков” от основного потока людей, в последний момент в зал успевает протиснуться мужчина, одетый в канареечно-желтый костюм. До того Флегетон уже успел с ним повидаться, когда тот проходил мимо стремительным шагом, словно куда-то торопился. Они всего на секунду пересеклись взглядами, но это были те же самые глаза, что смотрели на Флегетона когда-то сидя на скамейке в аллее и рассуждая про огонь, только на чужом лице. Похожем, вне всяких сомнений, но все-таки чужом.

- Игрище ведьм и пристанище призраков –
Поле ночное, луной посребрённое –
Заткано бликами, тенями выстлано,
Каплями рос, как дождем окроплённое.

Плачет душа в непонятном смятении.
Трепетом, странной мечтою охвачена
Замер я перед полем в волнении,
Словно узнал и нашёл, что утрачено...

Жутко, но сердце поёт от восторга!
Крылья растут у меня за спиною.
Трудно дышать - спазмом схвачено горло.
В ночь ухожу за всходящей луною.

Уже на первых строчках атмосфера в зале ощутимо меняется. Те что постарше начинают озираться по сторонам, словно в поисках опасности, чувствуя себя уязвимыми как никогда прежде. Те что помладше шире улыбались, подходили друг к другу, пожимали руки, словно встретились после долгой разлуки - в реальности эти люди не знают друг друга.

- А вот сейчас, друг мой, начнётся то самое веселье, о котором я вам говорил. - Поэт улыбается, вдохновлённый результатом своих трудов. Краем глаза он замечает движение в сторону экспонатов под стеклом - древние монеты окислились под конец речитатива. Человек в возрасте хватает огораживающий картины бордюр и наносит удар со всей силы.

Звон стекла заглушен радостными криками, словно люди услышали салют. Кто-то заплакал. Не прошло и нескольких минут, а попавшие под влияние магии крови и Гекаты люди уже громили экспозицию. Звон сигнализации отсутствовал - система связана с камерами наблюдения, а та пребывала в посмертии.

Поэт на каблуках поворачивается лицом к окнам, и руки его вновь распростерты словно для объятий. Он торжествует. У него получилось. 

- Друг мой! Нравится ли вам то, что вы видите?

Отредактировано Poet (2022-08-06 23:08:12)

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » иди на мой голос