ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » Be afraid. And do it anyway.


Be afraid. And do it anyway.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[nick]Itadori Yuji[/nick][status]explosive pie[/status][icon]https://i.ibb.co/FDsJ5vv/FIcj9-l-P7as.jpg[/icon][lz]<div class="lz">Jujutsu Kaisen</div><div class="lz1">▷are monsters born or created?</div>[/lz]

Nanami Kento & Itadori Yuji
https://forumupload.ru/uploads/001a/0d/3f/2509/60924.jpg


Говорят, мастер Ягю однажды заметил: «Я не знаю, как побеждать других, но я знаю как побеждать себя».
Хагакурэ

+2

2

Рана на боку затянулась, почти без следа, спасибо обратной технике Шоко-сан. Природу раны они не обсуждали – незачем; как и случившееся в дальнейшем. Как и несколько десятков обнаруженных в канализационных подземных переходах тел; упакованные в черные пластиковые мешки, они несколько дней лежали в хранилище морга, напоминая о сражении, разразившемся на дворе одной из старших школ Токио. Почему-то слишком много подобных инцидентов случается именно в школах – даже не в свечках офисных зданий, не на задворках трущоб, а в местах, где взрастает будущее нации. Авторы манг и новелл, кстати, почему-то очень любят использовать этот прием с происшествиями в школах. Занятно оказаться героем чьей-то истории – было бы, не скажи Нанами еще много лет назад, что «это все дерьмо». Хаибара не обиделся – ему нравилось представлять себя героем сёнен-манги, борцом со злом, отважно выходящим вечерами на улицы, сражающимся за мир и безопасность людей.

Так просто воспринимать нечто подобное, если не задумываться о природе зла, заполняющего эти самые улицы. Причина проклятий – сами люди. Логика требует разорвать порочный круг, однако реальность ставит перед фактом – это невозможно. Поэтому, наверное, героям сёнен-манги в этом мире живется несколько проще.

«Отгораживайся ты от происходящего, или нет – все равно», - это уже касается Нанами, его, буквально, тщетных попыток соблюдать нейтралитет, и не углубляться в происходящее сильнее, чем следует. Годжо попросил его – присмотри за этим сосудом Сукуна. Нанами возмутился – это ведь твоих рук дело, ты косвенно или прямо же, оказался причастен к тому, что какой-то подросток оказался вмешан во всё это наше магическое дерьмо, и теперь просишь прибрать за тобой?

Говорить Годжо о том, какой он мудак, было отдельным сортом удовольствия. Однако Нанами согласился, не без изрядной доли скепсиса – Итадори Юджи, которого он тогда еще в глаза не видел, представлялся ему полным благих намерений юным дуралеем, но что с него взять, так-то? А вот безответственность Годжо доходила до уровня «давайте поиграем в софтбол ядерной боеголовкой». Действительно, почему нет? Что нам уже терять, с таким идиотом – сильнейшим магом? – однако события, произошедшие позднее, сильно переменили Нанами во мнении относительно Итадори. К своему вящему облегчению.

«Как легко забыть простые и хорошие вещи», - то, что, к примеру, изгнание проклятий облегчает людям и совесть и жизнь. Такое вот чистое, незамутнённое понимание момента. Идущее бок о бок, рука об руку с тем, от чего бы так хотелось отгородиться. Там, где кто-то испытывает облегчение, другого настигает боль утраты. Там, где сила сталкивается с силой, слабейший гибнет – и в этой истории слабейшим оказался именно Нанами Кенто. Лукавил ли он, говоря о том, что у него в жизни не осталось сожалений? И нет и да.

Находясь буквально на ладони проклятия, было так просто всё отпустить. Не оглядываться, не думать – вновь отгородиться. Главное, подумал тогда Нанами, чтобы Итадори был в безопасности. Но он не будет, потому что я проиграл.

В жизни так не ошибался, - Нанами проходит длинным коридором гостиницы до двери номера, в котором разместили Итадори-куна. Годжо заявил, что возвращаться к сокурсникам тому пока рано, сюрприза не будет, видите ли! – и пока что приходилось коротать время вот так. У Нанами были свои дела, потому он практически не появлялся в отеле, но на сей раз у него был вполне конкретный повод явиться.

- Итадори-кун, - он возникает в дверях номера, строг и невозмутим, как всегда. – Я выяснил, где похоронили Йошино Джунпея и его мать. Думаю, нам стоит навестить их, - раньше бы Нанами сказал «тебе» - но то было бы раньше.

Отредактировано Nanami Kento (2022-06-14 13:20:30)

+2

3

[nick]Itadori Yuji[/nick][status]explosive pie[/status][icon]https://i.ibb.co/FDsJ5vv/FIcj9-l-P7as.jpg[/icon][lz]<div class="lz">Jujutsu Kaisen</div><div class="lz1">▷ are monsters born or created?</div>[/lz]

"Я - взрослый, ты - ребенок" - сколько раз он уже слышал это от разных людей? да, что плохого в том, чтобы быть ребенком? У ребенка есть будущее он может расти, потому что в нем еще сохраняется природная гибкость ума, но если ты стал взрослым расти тебе уже, в общем-то, некуда - с каждым витком планеты вокруг Солнца, гибкость превращается в косность и становится все труднее что-то менять в своей жизни...в самом себе. Дедушка, вроде, пытался, но толком у него ничего не выходило и он все чаще ворчал на соседей, правительство, случайных прохожих. Когда Юджи был на втором году обучения младшей школы он думал, что есть какой-то шкафчик внутри каждого человека, где заперты его несбывшиеся мечты и, если ты однажды, потеряешь ключ или забудешь пароль, то мечты оставшись там, будут медленно гнить, отравляя своим зловонием все вокруг, совсем как недоеденный бенто, который он по невнимательности оставил в шкафчике для обуви, на время зимних каникул. Поэтому многие люди и были несчастными - они просто не проветривали свои "шкафчики" и не убирали скапливавшийся там "мусор". Неужели и он когда-то станет таким? Когда-то...

А какая мечта была у Джунпея?

Распластавшись на узкой кровати, закинув ногу на ногу и заложив руки под голову, Юджи морально разлагался, сосредоточенно буравив взглядом пятно на потолке, по форме напоминающее моднявый причесон Фушигуро, а по цвету глаза Кугисаки, когда она бывала чем-то (опять) недовольна. Годжо-сенсей обещал, что скоро они увидятся. Скоро, в его понимании, это насколько скоро? Вот бы побыстрее встретиться с ними, он, кажется, здорово соскучился. Сердце Юджи забилось чаще и он перевернулся на бок, шумно засопев. Просто ждать и ничего не делать, было невыносимо. У Годжо и Нанами, видимо, дел невпроворот и видел он их, эти несколько дней, только мельком, а Итадори тух в этом отеле один одинешенек - нечестно! Просмотр телека помогал отвлекаться от мыслей, но уже сидел в печенке, а другой альтернативы рядом попросту не имелось. Не бегать же вокруг гостиницы, оправдывая это тем, что ему некуда девать пышущий внутри энтузиазм или накатывающую, как цунами черную меланхолию? И для распития спиртных напитков он тоже не подходил по возрасту. Поэтому вскоре Юджи скатился до мысленного пережевывания тех событий, что точно снежный ком навалились на него за последнее время - времени-то прежде на обдумывания почти не было, а теперь на вот "кушай, не обляпайся".

Юджи злился не из-за того, что его называют ребенком, который мало что знает и умеет, по сравнению с другими магами, хоть в душе и понимал, что Нанами прав - его задевала собственная беспомощность. Он же всегда был первый. Ну ладно, в рейтинге учащихся он не был в числе первых, но там, где требовалась физическая сила и сноровка ему не было равных, даром что ли его прозвали "Тигром Западной школы"? Только столкнувшись с реальной силой, которой обладали другие, он вдруг четко осознал, что сила сама себе ничего не значит, если не подкреплена знанием. И опытом. Нанамин такой спокойный и хладнокровный, наверное, потому что многое повидал в своей жизни. Если бы он согласился стать его учителем, как Годжо-сенсей, Юджи стал бы самым счастливым на всем белом свете. Может, тогда Кугисаки перестала бы его дразнить? И его шансы помочь другим возросли бы? Если бы он сумел распознать в том лоскутном парне врага, почувствовать его присутствие - успел бы помочь Джунпею и тем людям?

Все детишки хотят повзрослеть быстрее, чтобы с ними начали считаться. Юджи тоже хотел, но не особо заморачивался на этот счет - разве пора юности не самая прекрасная в жизни? Хотелось бы сполна насладиться этим временем, которое больше никогда не повторится, прежде чем вступить на путь взросления. Интересно, доживет ли он до Сэйдзин-но хи? Вот дерьмо! Откуда такие мысли? Итадори поспешно перевернулся на другой бок и закрыл глаза. "Ты не можешь спасти всех." Да, верно. Но можно же попытаться. Жить зная, что мог и не пытался - страшно. Куда страшнее, чем приговор старейшин, гласивший, что Итадори Юджи не имеет права на жизнь; чем угрозы Нанами отчитать за своевольничанье; чем страх остаться в одиночестве, как дедушка или потерять контроль над тем проклятием, что сидит в нем. Оставшись под присмотром Иджичи, почитывая мангу и надеясь, что взрослые решат проблему, разве не был бы он сейчас пожираем собственной совестью? Возможно, исход для тех людей был бы тем же, независимо от его вмешательства, а что, если нет? Может он всего лишь маленький винтик в системе, но и он на что-то годен.

Не будь его там, безрассудного и обозленного, Нанамин справился бы? Юджи подтянул колени к себе и уперся в них лбом. В конце концов это заслуга Двуликого, пускай и непреднамеренная. А Итадори лишь оказался в нужное время, в нужном месте, с нужным пассажиром внутри, который нехотя решил проблему одним взмахом руки. К тому же, играючи залечил все раны полученные им в бою, -Юджи не сразу заметил даже, - словно для него это как в носу поковырять.

"Я маг, а не герой" - Фушигуро был чертовски прав. Своей заслуги в спасении Нанами Кенто, мага первого ранга, Итадори не чувствовал. Тем не менее он старательно сохранял в сознании то тепло, которое ощутил, когда Нанамин признал в нем мага, такого же как он сам, как другие, - пускай они и на совершенно различном уровне и он, неопытный юнец, который только и умеет, что кулаками месить проклятия, пробивать стены и бездумно вламываться в чужую территорию, - все же его признали. Он научится, обязательно, научится и Нанамин...

- Нанамин! - Юджи, с радостным возгласом, взвивается на кровати, путается в одеяле и катиться кубарем на пол. После непродолжительного пыхтения и борьбы с неожиданным недругом, тут же оказывается вновь на ногах, отшвыривая в сторону треклятое одеяло. Нанами своим появлением развеял тягостную атмосферу уныния и скуки, в которой он безысходно тонул, как муха в сиропе. Широкая счастливая улыбка, которой он приветствовал сенсея, сменяется острым миазмом скорби, мелькнувшим на мгновение, на еще по-детски округлом лице Итадори,- и расплывается неловким подобием светлой грусти, решительности и мужества.

- А... Конечно. Это было бы замечательно, - Юджи смешался, затеребив рукав худи, который ему откуда-то принес Годжо-сенсей с остальными вещами в которые он был одет - весь его скарб оставался в техникуме, а школьная форма, после встречи с "лоскутным" годилась теперь только для мытья полов.

Отредактировано Eonwe (2022-06-20 16:35:40)

+2

4

- Кажется, я просил тебя не называть меня так, - Нанами и мускулом не вздрагивает, фразу словно продолжает, переходя от кладбища к простой, бытовой почти поправке – и, как в случае Итадори оказалось, практически бесполезной. Что-то в голове не задерживается, да? – он изучает лохматую темно-розовую макушку несколько секунд чуть более пристально, словно ища возможность снять с неё крышку, и все-таки положить туда знание, понимание того, что «Нанамин» - это неуместно. Но жизнерадостная физиономия Итадори (он что, действительно настолько рад его видеть? извелся от безделья тут, поди, вряд ли что-то кроме) как бы намекает, что бесполезная это затея, господин заклинатель первого ранга.

- Рад, что ты так считаешь, - «замечательно». В равной степени это могло быть и оговоркой. – Снаружи дождь, не забудь зонт, - в холле отеля их порядком. Прокрутив в пальцах ключи от автомобиля, он кивает Итадори – следуй за мной.

Дождь, скорее всего, затяжной. Принято говорить, что это подходящая погода для посещения кладбища, Нанами же считал, что это просто скверная выдумка. Для посещения кладбища нет хорошей погоды. Посещение кладбища – это дерьмо из дерьма, что бы в себе ни несло. Помимо проклятий, которые вьются там, словно мухи над падалью, конкретно в нем это пробуждает далеко не самые светлые воспоминания. «Словно могло быть иначе», - он щелкает ремнем безопасности. Темно-синий «ниссан», блестя дисками вращающихся колес, с негромким ворчанием отъезжает от здания отеля. Автомобиль, по обыкновению, взят напрокат. В салоне еще слегка пахнет средствами для уборки – словно в доме в день похорон.

«Ненавижу похороны. И кладбища», - вздохнув – незаметно совсем, Нанами выводит автомобиль ближе к автостраде. «Дворники» разгоняют льющуюся по лобовому стеклу воду. Да кто сказал, что ливень – это подходящее время для стояния перед могилами? – ответа не будет, сколько ни возмущайся. Утешает только, что до места назначения ехать изрядно, и дождь, возможно, станет немного потише.

Беглый взгляд на Итадори, через зеркало заднего вида. Не подавлен, не слишком опечален? – в битве с проклятием, именуемым Махито, он проявил предел решительности. Но встреча с мертвыми – это другое. Может быть, Нанами и сам оказывался неплох в изгнании проклятий, но в том, как работать с итогами этого – если кто-то оказывался пострадавшим – проявлял совершенно невзрослое поведение. «До сих пор не хочу и не могу», - ну так а кто его спрашивает. Это ведь он же здесь взрослый, - отчитав себя привычно, он заводит автомобиль на парковку, разрезая серую пелену дождя. Ничерта он не утих, ну да ладно, - щелчок, щелчок – зажигание, ремень безопасности, зонт, дверь автомобиля, брелок сигнализации (короткое пиканье).

В покрытых рябью дождя лужах отражаются два силуэта. Нанами – строгий, корректный, прямой (отчасти благодаря тяжести наты между лопатками) и Итадори – типичный подросток. По черным куполам зонтом начинает радостно барабанить дождь.

Йошино Джунпея положили возле его матери. Хоронили в закрытом гробу – и на церемонию пришло больше людей, чем можно было представить. В основном, ученики школы – Нанами подозревал, что это благодаря усилиям классного руководителя. Возможно, того самого, что не замечал – или не хотел замечать, что один из его учеников прогуливает школу. Или, что более верно, не докапывается до причин. Сам факт выясненного уже Нанами – Йошино Джунпей не только неоднократно виделся с тем проклятием, но, более того, искал с ним встречи, словно они были приятелями, становился тревожным знаком. Однако кто мог бы помешать такому?

«Итадори», - он и помешал. А его обошли – ловко и безжалостно, - гладкий темный камень – в потеках дождя. Белые хризантемы – в каплях росы. Нанами кладет к могилам свежий букет, убирает старый.

- Подержи зонт, Итадори-кун, - он убирает могилу, смыкает ладони, выпрямившись, глядя на лица на гладкой поверхности камня. Жестоко ли с его стороны привозить сюда Юджи-куна?

Необходимо.

+2

5

Замечание о имени, мазнув по краешку сознания, даже не делает попытки задержаться там хотя бы на долю секунды, вовсе не потому что Итадори намеренно игнорирует - инстинктивно не верит в то, что от такого человека может исходить реальная угроза. Вроде как смутившись, Юджи приглаживает растрепанную шевелюру, сконфуженно улыбаясь - слишком много противоречивых эмоций за такой короткий промежуток времени. Делает серьезное лицо, мол "я вас услышал". Правда-правда. Но делать так, конечно, не перестану. Потому что такой вот вы человек Нанами-сан - иначе нельзя. Подобным образом ведут себя маленькие дети и собаки, считывая человека каким-то внутренним радаром, названия которому пока еще никто не придумал, с точностью матерого сыщика вычисляя тех, кто несмотря на устрашающий вид несет в себе доброе, упрямое и горячее, как обжигающий тайяки в стылый зимний день, сердце. Они не понимают слов.

- Угу, - от едва различимых признаков тягостной скорбной мины, равно, как и от хлещущей изо всех щелей радости, на лице Итадори не остается и следа. Он деловито семенит за Нанами, стараясь поспевать за его широченными шагами. В холле, на поверхности глянцевых панелей, ловит краем глаза свое отражение рядом с этим взрослым мужчиной, ощущая некое подобие сопричастности. Берет зонт, перехватывая обеими руками и смотрит на него, словно видит впервые, застыв на мгновение у самого выхода. Автоматические двери разъезжаются пропуская посетителей, шум проливного дождя заслоняет собой все остальные звуки, а запах влажной земли вдруг вызывает легкий приступ тошноты. Тревога, момент слабости.

"Люди притворятся, что эмоции важны, но сердце всего лишь результат метаболизма души."

Юджи, склонив голову к плечу, безучастно наблюдает за проплывающими за окном силуэтами строений, людей и проезжающих мимо машин. Сердце больше не сжимается от неясной тревоги, застрявшей комом где-то между ребер. Наваждение прошло так же быстро, как и возникло. Это ведь не впервой. Когда пришлось прощаться с дедушкой было немного страшновато - Юджи неожиданно понял, что остался в этом огромном мире совершенно один, что больше не на кого положиться. Рядом оказались Годжо-сенсей и Фушигуро и хоть между ними не было родственной или дружеской близости, сосущее под грудью, острое чувство одиночества не было таким гнетущим. Да и рефлексировать подолгу над чем-то, что заставляет чувствовать себя прескверно Юджи не привык - просто не видел смысла в пережевывании того, что является свершившимся фактом. Можно заняться чем-то полезным или наоборот переключиться на какое-нибудь бесполезное, но приятно занятие, вроде просмотра телевизора. Вот только...

"Ты переоцениваешь значимость жизни."

Они и с Йошино друзьями-то не были, но как-то быстро нашли общий язык. Юджи это было не трудно, особенно с теми, кто считался в социуме аутсайдером. Такие люди, замкнувшиеся в себе, зациклившиеся лишь на негативной стороне собственной жизни, похожи на потерявшиеся в море утлые рыбацкие лодчонки, напряженно ждущие в ночи проблеск маяка, дающий надежду и способный вывести из непроглядного мрака к свету. Они готовы ухватиться за любую возможность, даже если она может оказаться губительной. Разве они не нуждаются больше других во внимании и бережном обращении? В мире, где есть сильные и слабые, в мире переполненном человеческой злобой - единственное что ценно это жизнь. Разве кто-то вправе лишать жизни, если не ими она была создана и дарована? Дети легко рвут цветы с соседской клумбы и так ревниво заботятся о тех, что вырастили сами. Поэтому проклятие погубившее Джунпея и других людей, забавлялось с их жизнями, как дурно воспитанный ребенок что обдирает и топчет чужие цветы - совершенно легко. А можно ли считать проклятие одной из форм жизни, если оно способно рассуждать и вести осмысленный диалог? Холодок от подобного умозаключения прошелся по спине Юджи, заставив скукожиться и помотать головой из стороны в сторону. Желание стереть его в порошок, а затем развеять по ветру, никуда не исчезло. Проклятие  - не человек. Оно не испытывает эмоций - ни жалости, ни сострадания, ни привязанности.

Кулаки Итадори самопроизвольно сжались. Погрузившись в размышления он не заметил, как дорога кончилась и нужно было выходить. Слишком быстро. Вдох-выдох, чтобы унять волнение. Если бы он только знал заранее, то подготовился бы лучше. Не правда, что история Йошино Джунпея свершившийся факт! Юджи все это время лгал самому себе. Те изувеченные проклятием люди, черт, да он их даже не знал и все равно глубоко переживал, что не сумел помочь им встретить свой конец достойно, а в жизнь этого парня, что любил смотреть нелепые ужастики, успел войти на несколько жалких часов и проникнуться симпатией. К нему и к его матери. Следуя на пару шагов позади, Итадори уперся взглядом в спину идущего впереди него мужчины. Он выглядит таким невозмутимым во всем что делает. Как так?

Кажется Нанами обо всем успел позаботиться. Он даже знал куда идти. Почему?

С дедушкой было по другому. Йошино Джунпей был убит прямо у него на глазах и он не сумел этому помешать. Сердце Юджи сжалось при взгляде на фотографии, он отвел взгляд и послушно принял зонт в руки, стараясь держать ровно над головой Нанами. Вокруг больше ни души. Несмотря на несмолкающий дождь, безмолвие этого места казалось укоризненным и давящим.

- Спасибо вам большое, - намеревался сказать громко и четко, а в итоге получилось какое-то хриплое пришептывание. Повторил еще раз, чуть громче, добавив совсем тихо в конце "Нанамин". Взгляд упал на цветы обильно орошаемые водой льющейся с неба без передыху, скользнул по острому краю гранита и поднялся до глаз Йошино.

- Вы часто сюда приходите? - зонт в руках начинает мелко подрагивать несмотря на попытки удержать его в равновесии. Юджи зябко ежится и пытливо смотрит, в ожидании ответа, на четко очерченный профиль мага перед ним, такой же твердый и острый, как эти камни хранящие внутри себя воспоминания о жизни.

+2

6

Нанами знает, куда идти, потому что не Итадори-куну же об этом знать – как исследовали останки Йошино, обоих – и матери, и сына, как не только Иеири склонялась над тем, что некогда было человеческими телами. Нанами смотрел на это из-за плотного, слегка гудящего, похожего на стекло в прозекторских, барьера, считал минуты под мерное тиканье хронометра на левой руке. Ждал заключения, принимал итог, не дрогнув и мускулом, не сглотнув – степень повреждения тканей проклятой энергией невообразима, и даже обратная техника мало что способна сделать с подобным в принципе. Если бы под неё попал заклинатель, не имеющей, подобно самому Нанами, подсознательной защиты из проклятой энергии, то…

«То все сложилось бы так, как говорила та залатанная тварь», - он смотрит в черное отражение на гладком полированном камне – скула, светловолосая голова, темные очки-окуляры. Поднимается мелькнувшим светловатым пятном:

- Случается, - никаких «к сожалению, часто». Никаких «к сожалению» – это подразумевается, это витает в воздухе, это слишком часто идет с ними, заклинателями, рука об руку – и это остается непреложной памятью. Смерть тех, с кем ты, вольно или нет, но становишься близок. В их работе сблизиться – проще и страшнее всего.

Нанами выглядит невозмутимым, но хорошо знакомые с ним люди (коих немного) знают также: чем меньше эмоций, чем более каменным выглядит – тем сильнее бушует внутри. Отражение снова дергается, режет наотмашь памятью – о долговязом подростке, точно так же стоявшем перед могильным камнем, стоявшим в отчаянии.

Йошино Джунпей не стал настолько близким другом для Итадори Юджи, каким был для Нанами Хаибара. Не успел – но имел все шансы. К Итадори тянутся окружающие, это заметно – даже нелюдимый Фушигуро, к примеру. Откуда Нанами об этом знает? Не из болтовни Годжо, разумеется.

- Не стоит меня благодарить, - это обязанность выживших, Юджи-кун. Помнить, чтить память, никогда, никогда не забывать. «Они ведь просто уже мертвые люди», - мог бы сказать кто-то, и Нанами, возможно, кивнул бы, соглашаясь. У каждого – своя правда, свои представления. От каких-то правил отступить попросту страшно, ибо кроме них у человека зачастую больше ничего нет. Как у него, к примеру.

Дождь шелестит громче, замирает жемчужинами капель на белых лепестках хризантем; потеки, дернувшись, словно слёзы, стекают по лицу на фотографии.

- Уверен, директор Яга говорил тебе о том, что с гибелью людей на поприще заклинателя тебе придется встречаться чаще, чем ты можешь себе вообразить. Он нисколько не преувеличивает, - черты лица неуловимо смягчаются, на крохотную толику, когда Нанами это говорит.
- Подобных могил с каждым годом становится только больше, - есть вещи, которым невозможно противостоять. Как, к примеру, цунами – в одиночку. Исключением остается Годжо Сатору, но, как показала практика, Годжо Сатору всемогущ, но не всесилен. Об этом думается даже без застарелой досады.

- Я не пытаюсь подготовить тебя к грядущему, - у Нанами действительно нет права на подобное, он педантичен до мелочей – и всё еще не является наставником Итадори. – Но знать об этом будет нелишне, - нельзя, нельзя подготовить к потерям. Особенно – подростка; Нанами видел и слышал слишком многое в том бою с залатанным проклятием. Страх, что кто-то умрет у тебя на глазах – а ты, такой сильный и умелый, ничего не смог сделать. Эгоизм ли это, чувство попранной гордости? – когда не можешь допустить чьей-то гибели не из-за того, что ощущаешь важность его жизни, но ради собственного спокойного сна?

Да в высшей степени, но, проклятье, сколько же жизней спас именно этот эгоизм, а не надуманное прекраснодушие.

- Пойдем под навес, - там горят подсветкой прямоугольники автоматов по продаже напитков. Можно выпить по банке чего-нибудь горячего, что очень кстати в подобный дождь.

- Годжо-сан говорил, когда тебе уже можно будет вернуться к остальным? – баночка с кофе негромко щелкает алюминиевым ключом.

+3


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » Be afraid. And do it anyway.