html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
леоне он разносился по пустому коридору, рвано разрезая окружающую тишину, и темнота вслед за ней расходилась электрическим светом в тех местах, где была слабее всего. люди давно оставили это место: хозяин магазина даже не смог его продать, в конце решив просто бросить, потому что заголовки местных газет еще не стерлись из памяти людей, что теперь предпочитали обходить старый дом стороной. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » маковые поля


маковые поля

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://i.imgur.com/hDhipSZ.gif

Gawain Robards - Mary Macdonald
у мака цвет крови - вы замечали?
цвет любви зеркален - совпадение же.

+1

2

[indent]Карл сглатывает кровь вместе со слюной и медленно оседает на грязный асфальт, дрожащей рукой перехватывая себя поперёк пояса, только расторопность Гавейна не позволила ему упасть - вместо погони он вернулся обратно так быстро, как смог - на сомнительную удачу их противник не владел безмолвными заклинаниями.
Гавейн, как и Карл, счёл своим долгом стать аврором на передовой нарастающей войны задолго до её начала.  Восхождение никому не известной раньше группировки пришлось по нраву братьям Гавейна, которые не скрывали своих взглядов, а их взгляды были отражением того, что едва не сожрало мир магглов в сороковых годах двадцатого века. Маги считают себя лучше людей, а на деле они совершают идентичные ошибки.
Убивать по выборке, жить племенами, селекционировать породу - даже от одной теории сторонников Тома Реддла сводит скулы. Гавейн возненавидел идеологию чистой крови ещё сущим мальчишкой, теперь же  это уродливое варево касалось непосредственно его близких. Его коллег и его, чёрт побери, мира.

- Да это просто ранка, давай, не ссы, дальше пройдём за засранцем, - Гавейн под мышку поддерживает Карла и чувствует как тяжелеет его собственная одежда от чужой кровопотери. Тёмная магия убивает так же верно как магловского тяжёлое оружие. Виртус Виолатио способно разорвать вены или артерии, если тёмный маг не промахнется, а что самое скверное - кровь не остановить. У Карла пробит бок и бурая кровь намекает на ополовиненную печень, он харкает кровью же и его кожа, губы приобрели циановый оттенок. Карл медленно умирает, но пытается шутить, будто это отсрочит скорый конец.

Только я тебя так просто не отпущу, сукин ты карлик.

Карл прыгучий и быстрый как снитч, всегда был таким, недоношенный с виду, зато активный и выносливый на деле. Лучший загонщик хаффлпаффа, лучший друг, напарник и собутыльник, как выяснилось на последних курсах Хогвартса. Гавейн не простил бы себе, если бы бросил боевого товарища посреди переулка подыхать, вместо этого он готов даже упустить сахарную кость в виде сбежавшего пожирателя Смерти, есть вещи важнее. Аврорат держится на взаимовыручке.
По крайней мере, молодняку это внушают и молодняк охотно верит, Гавейн в их числе. Трансгрессия никогда не была его сильной стороной, несмотря на все остальные явные успехи в других дисциплинах - подспудный животный страх расщепа бил в спину каждый раз когда Гавейн решался трансгрессировать. Проще влезть в окно шестнадцатого этажа, чем это дерьмо, но между отсутствием выбора и хреновым выбором капризы неуместны. Выбора нет.

Придерживая Карла, Гавейн ощутил привычное неприятное то ли жжение, то ли щекотку по всему телу, когда магия всасывала тела колдунов в себя, пережевывая, чтобы в следующий момент выплюнуть в нужном месте. Нужное место Гавейн твёрдо держит в голове: Восточное крыло больницы святого Мунго, пятый этаж экстренной помощи, мимо регистрации, потому что он не намерен встрять в бюрократическое сражение, речь идёт о жизни  оперативника прежде всего. Пусть хоть завалят его гром-письмами потом, иной раз их удобно использовать как будильник.
Гавейн не выпускает из головы образ комнаты, где был предпоследний раз несколько недель назад, каждый  его визит носит гостевой характер и лишь единожды ему выращивали кости: гром письма от Мэри можно использовать как воздушную тревогу.

Холод, секундой проникающий в каждую клетку тела, онемением свернувшийся внутри черепа и новый вдох на мраморном полу посреди широкого коридора. Это здание всегда имело запах старости, после трансгрессии чувства обострены во сто крат, Гавейн слышит как дышит человек за закрытой дверью, под боком ощущает биение сердца друга, в отдалении гаснут шаги - мутное зрение проясняется до нормы, слух становится исходным. Поддерживая Карла Гавейн ковыляет к единственной приоткрытой поздним вечером двери, пока магическое вторжение не учуяли санитары, Гавейн знает что здоровых ребят в Мунго отбирают не хуже чем в Аврорат, врачи, как правило, скверные бойцы.
Надо ли говорить как это бесит Гавейн конкретно сейчас, конкретно тогда, когда почти каждую ночь над Лондоном горит зелёный череп Пожирателей, как блядский прожектор Бэтмена. Карл уже не идёт на своих ногах, он носками волочится по полу, так что Гавейну приходиться взвалить волшебника глубже на себя, чуть ли не на спине донести до кабинета, уже не важно какого,  ему в любом случае помогут.
Гвейн верит что он успел вовремя.

- Ему нужна помощь, - не тратит времени на объяснения и не тратит его на то чтобы поглядеть на дежурного лекаря, сваливая Карла на пустую кушетку. Пачкает чужой кровью уже всё вокруг, но спотыкается о прямой взгляд со стороны.
Как он, Мерлин подери, не смог её узнать и тем более увидеть?! Мэри, конечно же, должна в это время быть дома и крепко спать. Так было в её расписании, которое Гавейн удосужился изучить - не ради слежки, хотелось знать в какие часы она лишь в относительной безопасности.

- Мэри, - даже на приветствие нормальное, с крепким объятием, нет времени. Им срочно, срочно нужен старший лекарь.

- Виртус Виолатио, - на выдохе произносит Гавейн и рвёт остатки рубашки на исключенном боку напарника.

[icon]https://i.pinimg.com/originals/bd/8e/8d/bd8e8d5870e0e30ec82b1c1374c231a5.gif[/icon]

Отредактировано Gawain Robards (2022-05-26 22:51:33)

+1

3

Чёрт. Нет. Их же всё и по три раза!
Мэри определённо стоило поискать более скучные и мирные пути заработка честного галлеона, чем госпиталь Святого Мунго. Хотя и бытность целителем (ладно, ещё пока только стажёром и недоучкой, но!) оказывалась часто на редкость скучной штукой. Сиди себе, жди пациентов с интересными и срочными случаями, обходи занудных старых вредин, с их-то высокомерием о настоящих и ненастоящих волшебниках, а ещё — Господь всемогущий, Мерлина погоняющий! — бесконечные рассуждения о политике, с которыми никогда нельзя спорить, нужно лишь поддерживать и улыбаться. А то вдруг что? И сердце не выдержит, и жалобами за километр закидают.
А целитель Пирс не всегда сможет вытащить. Тем более, эта вот вечная политика! Которая, по меткому выражению деда, плавно перетекла в разборки банд с целью власти и бабла. Хотя, казалось бы, зачем? У этих, в белых масках, денег и так завались; впрочем, дедуля предлагал уточнить диапазон детских игрушек главарей, особенно того, который себе кличку придумал. Ага, приплетая французский ветер, мор и что-то там ещё.

Впрочем, от почтенного сэра Арчибальда влетало и другим видным политикам; Мэри выписывала "Пророк" чисто формально, газетёнку эту фальшивую насквозь читал всегда и основательно только дедушка, комментируя, что, де, эта минисриха лишь позорит женщин, нужно бы кого поумнее на её место было поставить; Мэри знала, что дед думает ещё и о том, что мужчина по умолчанию лучше бы в такой трясучке справился, но знала, что после бабушки, пройденных войн и кучи собственных дам-сослуживцев полностью падать в махровых шовинизм, отрицая женские мозги, не мог. Впрочем, министр Бегнольд в категорию действительно достойных женщин, людей и прочих фантастических существ входила не всегда, а уж в толковые министры!
Или она ещё не стала министром, а только точно выиграет выборы? Мэри не слишком точно слушая, полагая, что там, во власти, все мудаки по умолчанию, которые никак не могут оторваться от денежных и идеологических кормушек, чтобы надавать по заднице всем зарвавшимся негодяям. Или на них тоже действует харизма пародий на главарей банд начала века?..

И Мэри, если честно, не слишком понимала, почему дедуля считает, что школьный директор тоже тот ещё козёл и явно рулит одной из банд, но спрашивать уже остерегалась. Потому что те два раза, когда честно и возмущённо спросила — ну серьёзно! Дамблдор не мог! Он хороший, а тут мутная политика, которую дед ругает от всей широты души. И принимаемые решения, кстати, тоже; в тех попытках "объяснить очевидное" Мэри запутывалась очень быстро. И в итоге просто приняла к сведению, что от профессора Дамблдора стоит держаться подальше. И вообще ото всех подальше, кроме таких же дурочек, как сама и рыцаря. Между прочим, это тоже цитата! Сэр Арчибальд в принципе предпочитал говорить прямо и чётко, когда понимал, что его излишне эмоциональная внучка руководствуется уже не умом, но сплошными эмоциями и пропагандой.

Но что Мэри, в очередной раз обучающуюся ударными темпами устранять особо мерзкие и стремительные проклятья гадов со всяких сторон, удивляло так то, что для многих людей в магическом сообществе мало, что изменилось. То есть, ну. Все знали про одержимого маньяка с жаждой власти и слабыми попытками прикрыться ненавистью к магглам и их магическим детям, но умирали-то все! И каждый думал, что сосед заслужил, не умея оставаться полностью нейтральным. А ещё выпендриваясь и показывая, что не просто рядовые подданные Её Величества. Или маги и правда не подданные? Чтобы всё! Это слишком сложно.
А Мэри каждый день с ужасом ждала, что очередная кровавая стычка маньяка тире банды тире ревнителей чего-то там с защитниками сирых тире убогих тире тупых магглообразных закончится смертью и потерями в мракоборческом отделе. Особенно смертью одного конкретного маркоборца, который никогда, даже в гражданском, не сможет пройти мимо такой драки и кровавых развлечений скотов. Которые действительно чаще нападали на тех, кто и ответить ничем не мог.

Впрочем, когда-то Гавейн точно также защищал малявку с факультета буйных шилозадов, терпеливо и спокойно объясняя правила и особенности устройства жизни в магическом мире и среди потомственных магов. Дед бы сказал, что тут геморроя и маразма больше, чем у современной аристократии, но как же можно Гавейна не любить?
Кстати, дедуля не сказал бы, а вполне чётко выдал, в очередной раз пытаясь споить наивного орлёнка. Тогда ещё Мэри не была влюбленной дурочкой, а потому честно давила хохот над бестолковым почти самым настоящим "старшим братом" и другом. Глупая она была, эх.
И сейчас бы тоже с удовольствием не замечала бы ничего, только вот пострадавших привозили в Мунго. Очень часто, а Мэри старалась брать смены, совпадающие с графиком Гавейна, то есть практически всегда была тут. Но в этот самый момент у неё в голове зависла одна мысль, что мало и скромно она тогда громовещатель прислала. За который, между прочим, было ужасно стыдно, но сейчас чётко понятно — мало ему было. И ещё надо было. Очень надо. Было. Бы.

Мэри была бледнее и белее парадной скатерти мамаши Гавейна, и — прости, Карл! — первым делом бросила диагностируюющее в своего любимого человека, а уже потом занялась раненным. Только, подлетая к пациенту, умудрилась прорычать возмущённо рыцарю.

— Убью! И жалеть не буду, марш за укрепляющим! — а то она близость к истощению не видит! И про себя тихо радуется, что Карл, не он, не он, не любимый, прости, Карл, я тебя поставлю на ноги, я смогу, а если что, то целитель Пирс придёт через минут тридцать, и что только режущее, без долгоиграющих проклятий. Так, носилки, уложить, не обращать внимания на Гавейна и желание убедиться в его благополучии ещё раз, стазис, в палату отлевитировать, приняться за работу.
И потом сидеть, пока не пришёл полноценный медик, не осмотрел и не погнал её спать. Какое спать? Это Карл?? Она перед ним тоже виновата. Сейчас найдёт героя рыцарского, надерёт ему уши и снова за работу. В конце концов, бабусям нужно кого-то ещё поунижать.

Мэри нашла Гавейна, молча взяла его за руку и потащила к буфету. Кофе. Много кофе и ещё больше кофе. Сладкое рыцарю, сэндвичи и яблоко.
Снова тащить, в пустую ординаторскую. И сжимать, почти судорожно. А рухнув буквально на небольшой столик, перепутав его с диванчиком, потребовать:
— Тебе тоже нужно обследование! А то... Проклятья. Ты знаешь, но. Гавейн, чёрт небесный! Прости. С Карлом будет всё в порядке, но...

Мэри смотрела сбивчиво, чуть лихорадочно. Она хотела спросить, когда уже случится ранение, чтобы можно было уложить его на больничную койку и не отпускать ни на какую работу на четыре месяца сверх положенного?

— Не пугай меня так больше. Пожалуйста.

[icon]https://c.tenor.com/CgXY509GwocAAAAC/alexandra-daddario.gif[/icon][nick]Mary Macdonald [/nick][status]where're u?[/status][lz].[/lz]

+1

4

[indent] Магия в жилах остывает, но сердце заходится от перекачки крови, будто насос отчаянно не справляется. Адреналин заводит, привычно забрасывая дозу, будит так, будто Гавейн влил в себя дюжину чашек кофе. Не магического, а самого обыкновенного, маггловского, убойного если добавить таблетки, которые нехитрым способом расспросов Гавейн вычислил как неплохое бодрящее. Об этом, разумеется, Мэри тоже лучше не знать. Как и о том, что проклятие чудом не поймал он, а не Карл, всегда и во всём стремящийся быть первым.
Даже подохнуть.
Карл хрипит как будто в нем заел динамик и пачкает кровью уже всё вокруг, Мэри, кровать, подушку, пол. Крови так много, что надежда выходит в окно, но Гавейн в курсе того как лечат в Мунго. Если говорить прямо, то умирают тут редко. Слава Мерлину они просто-напросто успели вовремя и теперь вся надежда на лекарей и на Бога, чьё существование Гавейн ставит под сомнение. Единственная заноза которую он в себе не искоренил, будучи воспитанным в семье чистокровных, это презрение к религии.

Пока Мэри рычит драконом он даже не сопротивляется, послушно отваливая от раненого друга и напарника, вытирает руки о штаны, не чище рук в общем-то, и уходит не особо разбирая дороги, просто помнит где нужно достать укрепляющее, чтобы успокоить бушующее нутро и разум. На автомате находит нужный кабинет и жалеет, что тут нет чего-нибудь покрепче лекарских зелий и сиропа от кашля. Он бы выпил, если честно. Дурная привычка заразна, как и курево. Сигарету Гавейн себе всё-таки позволил, пальцы липнут к фильтру, но он упрям в стремлении уничтожить лёгкие и как только прикурил совершенно не магическим способом, глубоко вдыхает терпкий дым. Так, чтобы в глазах защипало, выдыхает Гавейн вместе со скрипом двери.

Он не успевает сказать ей, что ладони у него грязные и не стоит так опрометчиво хвататься, она медик, должна понимать, но Мэри в этот момент хочет заботиться и вряд ли Гавейн имеет право на сопротивление. По крайне мере перед собой он честен - даже не желает сопротивляться, он устал и после адреналинового взрыва захочет уснуть глубоким сном, хороший диагност постановил бы истощение резерва, точный расчёт трансгрессии после продолжительного магического боя может убить сердце. Гавейн в курсе таких мелочей, потому что Мэри изучает литературу и при нём тоже и даже в их общие выходные, а ему нравится когда они читает вслух.

- Если меня принесут по кускам, буду знать что ты меня сошьёшь, - обычно за такие пассажи в него прилетает подушкой, но Гавейн уверен, что Мэри наверное хочет запустить чем потяжелее.
Вот и сейчас в её торопливости он ясно читает не скрытое волнение и Гавейн понимает, Мэри с ним, в последнее время, по нескольку раз в неделю прощается. Времена настали неспокойные, шалость одного ненормального затянулась слишком долго. Хуже, когда безумную идею подхватывает множество. Это уже не разгул преступности, но напоминает попытку переворота в мире магов.

- Тс, тише, - он перехватывает её кисти, совсем маленькие и тонкие в сравнении с его, останавливая Мэри. Взмылена и ей бы тоже вздохнуть. Он, дурак, не сообразил раньше сказать что в порядке, самое страшное уже случилось с Карлом. - Я в порядке, ран нет, - усмехается без веселья и подносит руки Мэри к губам, глубоко вдыхая запах. Пахнет травами, простым спиртом для обеззараживания, чистыми бинтами и железом. - Если бы у меня был выбор, то сейчас мы с тобой смотрели бы кубок мира по квиддичу во Франции, а не тратили время в этом котле. И я бы вместо обследования предпочёл душ, - Гавейн  смотрит на перепачканные чужой кровью пальцы Мэри. Или они уже были грязными.

Он садится на кушетку и утягивает к себе Мэри, голову устало опуская к её животу. От пробежки по переулкам до трансгрессирования прошло не больше получаса, а в плечах тяжесть в тонну. Гавейн с трудом вспоминает день, когда всё было спокойно. Кажется уже третий месяц творится чертовщина. Аврорат трясут и требуют результатов, в идеале прекратить беспорядки вчера.

- Некоторые маги уехали из Лондона. И наверное они правы, - Гавейн не говорит "не чистокровные". Но серьёзно думает о том, чтобы Мэри, если не уехала сама - она не согласится - то уговорила бы Арчибальда оставить внучку и погостить где-нибудь за Ла-Маншем. Но упрямство в семье Макдональдов разделено на двоих.

- Арчибальд всё ещё уверен, что ружьё быстрее палочки? - Гавейн перебирает пальцами по пояснице Мэри, а мысли ворочаются как булыжники тяжело и шумно. Но он вправду думает каким заклинанием можно убедить старого и упёртого вояку не сравнивать свой боевой опыт и угрозу выше чем войны людей.

[icon]https://i.pinimg.com/originals/bd/8e/8d/bd8e8d5870e0e30ec82b1c1374c231a5.gif[/icon]

+1

5

[status]where're u?[/status][icon]https://c.tenor.com/CgXY509GwocAAAAC/alexandra-daddario.gif[/icon]

Пальцы зарываются в волосы, гладят чужую кожу, массируют, перебирают пряди, а Мэри бестолково думает, что ей хочется вцепиться покрепче, совсем-совсем крепко, притянуть к себе, зло укусить в поцелуй, а после утопить в своей нежности. Она ведь помнит некоторых сослуживцев дедушки, тех старых, уже рассыпающихся параноиков, которые защищали страну, дважды. И относятся теперь ко всему новому страшно и жутко. Как будто тоже — война. Любое изменение, даже брюки для женщин и более близкая коалиция с бывшей колонией. Что уж говорить о потере Индии и той "фальшивке", что сейчас зовётся Соединённым Королевством?
Мэри знает, как чесать Гавейна, будто это он кошачий львёнок, а не гордый птиц Орёл, хотя в такие моменты больше всего напоминает того самого дворового кота, которого Мэри подкармливала в одной из последних дедовых командировках; правда, миссис Фитцуильямс ворчала, что этот страшный зверь уже напоминает бочонок, дорвавшийся до дармовой сметаны. Но у той старой дуры были убеждения, что всех беспородных нужно утопить, а уж допустить, чтобы у них не торчали рёбра! Мэри жалела, что того кота не удалось забрать с собой. Красавец был, лучше всех.

Она опускает лицо ниже и тихонько трётся носом о висок своего рыцаря, жалея лишь о том, что волосы прочно спрятаны. И совсем не думает, что Гавейн игнорирует еду, опять. А при магическом истощении и состоянии близком к нему, есть необходимо. Желательно побольше и пожирнее. Это вот только дамочкам, типа Лиззи и той дуры, что периодами в Мэри просыпается, такие фокусы кажутся хорошим способом поддержать фигуру.
Мэри плюёт на всё и крепко обнимает Гавейна. Никуда она его, главное своё сокровище, не отпустит. Всю жизнь положит, но всё равно будет и ждать, и защищать, и никому не отдаст! Если, конечно, в идеальном рыцаре не проснётся блудливый котяра. Или если от этого не будет зависеть жизнь Гавейна или деда.

— Дедуля не в прямом смысле, ты же знаешь, — ладони переплетаются, она смотрит в его глаза совсем близко, всё ещё не выпрямляясь. — А о том, что мы, колдушки бестолковые, заклинания чаще всего говорим и тратим на это время. В честной дуэли опытный солдат высокомерного мага убьёт, не разменивась ни на заклинания, ни на пафосные речи о чужой никчёмности. Только эти бандюки, пожиратели, они же как шакалы и саранча, стаей налетают. А тут что палочки, что оружие, численное преимущество всегда играет роль. Но, ты же знаешь. Деда не заставили предать Англию две мировые войны, сдаться толпе мажористых магов для него хуже смерти.

Мэри жмурится, кладёт вторую руку напротив сердца своего рыцаря и успокаивается, считая удары. Ей так хорошо, когда он рядом. Лучше только, когда они с дедом спорят в небольшой гостиной, а Мэри упорно не вмешивается и не смеётся. Только приносит чего поживать, себе и остальным, напитки обновляет и читает про колдомедицину больше. Или про руны.
А после, под понимающе ехидный взгляд деда, тащит Гавена в свою комнату. Спать, потому что, пора. И знает, что сэру Арчибальду такое не совсем по нутру, но дед — это дед, а не его старые маразматики-сослуживцы. И сэр Арчибальд скорее умрёт, чем допустит, чтобы Мэри повторила путь своей матери, его дочери, что уж говорить о таких незначительных вещах, как чуть поступиться принципами?
К тому же они всё уже давно семья. И нет ничего, кроме. Совсем, даже страшилки рыцаря о его высокомерных родичах не пугают. Мэри просто боится, что он не вернётся. А остальное?
Какая разница, какой белены объелись родственники, когда сам — идеальный?
Мэри никогда не говорит, насколько ей страшно. Каждый раз, когда Гавейн уходит на работу, когда уходит куда-нибудь ещё, куда угодно, без неё, всё кажется, что случится что-то дурное.
Так страшно, что иногда даже рядом ужас не отступает. Ведь его с утра придётся отпустить!

— Ты же сам такой же совсем, да, Гавейн? Никогда не убежишь и не бросишь, — она всё же его целует, мимолётно, но крепко, распахивая глаза только в последний момент. — А мне кажется, что я тебя сама удавлю, чтобы в постель уложить и никуда не отпускать. Как будто ты хрустальная фиговина, которыми болеет и сходит с ума, собирая, миссис Эйвери. Знаешь, она даже снисходит разговорами к грязнокровке, если показать, что что-то понимаешь в её дурацком фарфоре. У нас её пол госпиталя ненавидит.

Оторвать руку от груди рыцаря невероятно сложно, просто невозможно, но Мэри не собирается себе потакать. Подумаешь, рука. Стыдится, разве? Лучше покрепче прижать к себе, как плюшевого зайца в детстве, но пока посидеть можно и так. Хорошо, а сороком-сплетницам и новым подругам по стажировке всегда можно показать ту самую фигу и задницу, которая так бесила миссис Фитцуильямс.

— Поешь только, ладно? А душ тут есть. Вторая дверь по коридору, служебный, средней паршивости. И огневиски в шкафчике. Доктор Пирс будет напоказ ворчать, но все знают, что для таких случаев он и оставил бутылку здесь, а не утащил в свой кабинет. Что скажешь? До окончания моей смены ещё где-то час и сорок пять минут.

+1

6

[indent] Арчибальд упрямый человек старых взглядов - Гавейн видит явное сходство между чистокровными стариками и стариками магглов, успевшими увидеть две войны. Они уверены что их невозможно превзойти, так и Макдональд уповает на скорость своей реакции и навыки солдата, он напрочь забывает кое о чём...

- С опытным дуэлянтом ружьё может  и не сработать, - безмолвные заклинания, в которых Гавейн был лучшим на потоке, но он сам себе отдавал отчёт в том, что есть кто-то быстрее и смекалистее его. Он всегда учился со скидкой на то, чему его позже обучал Арчибальд, ставя руки под огнестрельное - Гавейн высчитывал время полёта пули и формирования заклинания. При хорошем раскладе для двух противников дело решали секунды. А ведь, в армию Тома Риддла, если ту орду без чёткого командования, можно так назвать, приходят всё более искусные волшебники. Молодые волшебники, не старые, кто ещё помнит молодого Дамблдора и Гриндевальда. - Я с ним поговорю, - он видит волнение в её глазах и понимает, что в данный момент Мэри беспокоится о нём, а не о самостоятельном деде. Льдисто голубые глаза Мэри покраснели, лопнувшие капилляры как свидетельство бессонницы, в госпитале много работы: от несложных проклятий до тяжелейших ран, нанесённых чёрной магией. Гавейн в Хогвартсе учил только теорию, защиту от тёмных искусств им давали постольку-поскольку, никто не верил что угроза снова проявится, многим вообще не свойственно помнить прошлые беды. И это во многом объединяет простаков и магов.
Вот и теперь, беспорядки, переросшие в открытое движение анархистов, стали неожиданностью для Министерства Магии. Чистокровных колдунов покрывают, чтобы не нервировать общество, газеты стараются сластить новости выдуманным позитивом, министр магии делает вид что все неурядицы кончатся, по меньшей мере, через пару дней. В аврорате же все ожидают худшего. Куда уж хуже, если сам Грюм активно возглавляет боевые группы, перетряхивает новобранцев на профпригодность. Будто бы уже началась война.

Впрочем, Гавейн его не осуждает, он охотно перенимал опыт у легендарного мракоборца. Гавейн вообще легко обучаем всего, что не касается,например, сбережённых нервов доктора Мэри Макдональд. Он улыбается ей и притягивает её лицо к своему. Но щекочет новый запах сладко-горький духов. Он любит этот аромат.
Он перехватил её руку у сердца и улыбнулся. Она вправе и не такое говорить, она единственная с кем Гавейн чувствует себя нормальным. Не обязанным соответствовать и её семья стала его семёй. Пусть мать хоть на тысячи лет проклянет его, уж с такой ерундой он справится. Даже старший брат перестал ёрничать на тему выбора невесты Гавейном, соглашаться на брак по выбору родителей он всё равно не станет. А отец за которым решающее слово, не настоит. Уже не настоит, Гавейн сумел с ним договориться.
Гавейн гладит пальцы Мэри. Хочется выбраться из госпиталя в более спокойное место. лучше в их лондонскую квартиру, но по неотложным обстоятельствам Гавейну нужно увидеть Арчибальда.

- Ты страшнее некоторых террористов, - он негромко смеётся, но горло сводит спазмами кашля. После истощения резерва бросает то в жар, то в холод, Гавейн чувствует себя так словно сильно простужен. И это состояние хуже чем рана - он слаб. Объективно слаб и не может в таком виде даже шоколадную жабу прибить.

- Я бы не хотел оказаться на полке миссис Эйвери, должно быть жуткая женщина и пахнет мочой своих кошек, верно? - он оставил в покое пальцы Мэри и провёл рукой по её щеке. - А в душ  я бы лучше с тобой сходил, но это точно убьёт миссис Эйвери. Я поем, нужно восстановиться до конца твоей смены.

Гвейн подмигнул Мэри, надеясь, что это выглядит ободряюще. На самом деле, она заслуживает не бегать за ним как мамочка. Тем более при её усталости, Гавейну хочется сгрести мисс Макдональд в объятия и унести из госпиталя прямо сейчас. Ради такого он даже трансгрессировать готов, но куда там.

Он провожает Мэри взглядом и только спустя минут пять медитации в одну точку, поднимается, решительно намереваясь зажевать из буфета хоть что-нибудь. Желудок протестует лёгкой тошнотой, но его Гавейн игнорирует. Игнорирует успешно, так что спустя час и сорок пять минут, он уже не хватается за стены, чтобы держаться на ногах, озноб прекратился и теперь, пробуя в руке гладкое дерево сосны палочки, Гавейн чувствует тонкую вибрацию магии. Кража огневиски не понадобилась - скорее сделала бы хуже чем короткий, но сон и какой-никакой перекус.
Мэри он встречает всего лишь грязным, наскоро отмыл кровь с лица и рук, но не с одежды, запасного комплекта нет, а звать домового из имения родителей нет никакого желания, это автоматом значит получить требование в беседе от матери.
Она снова будет защищать Яниса, а Гавейну хватает проблем, начинать разговор о непутёвом среднем брате себе дороже. Тот пока что получает удовольствие в новой компании и, Гавейн уже даже не сомневается, это доведёт того до Азкабана.

- Мне уже лучше, более чем. Как Карл? - Гавейн слегка прижимает к себе Мэри, но делает шаг назад, чтобы видеть её лицо. И вообще не мешать пройти в ординаторскую, переодеться. - Меня к нему не пустили. Сказали что все узнаю утром. Будто отдел Тайн, а не госпиталь, - он скривил губы в улыбке.

[icon]https://i.pinimg.com/originals/bd/8e/8d/bd8e8d5870e0e30ec82b1c1374c231a5.gif[/icon]

Отредактировано Gawain Robards (2022-06-28 03:08:25)

+1

7

Мэри очень хочется спать.

А ещё прижаться к Гавейну, не вспоминая одобрительно-осуждающее выражение лица дедули, под душ, свежей дыни и в постель. И чтобы всё было хорошо.
Многого хочется, если честно. Так, что аж по-свински и не по-настоящему. А на самом деле в голове уже больше полутора часов бьётся мысль "Гавейн не переживёт, родной" и дикое облегчение, что доктор Алистер Пирс пришёл пораньше. Вот уж кто действительно медик от бога, а не выбравшая надёжную профессию грязнокровка. Карл умирал, в этом у Мэри не было сомнений. Они с ребятами делали всё, что могли и, казалось, в принципе было возможно, но вот. Пришёл доктор Пирс и внезапно оказалось, что все они дураки и идиоты, надо не так. А вот как, и ищите, пните аврорат, чтобы вспоминали, кто мог наложить запароленное долгоиграющее проклятье, а сверху, не мелочась, попытался убить разом и поскорее. Кто тут такое олигофрен и с логикой не дружит?
Они уже помогали Карлу дышать, а Мэри шёпотом его обещала проклясть и с той стороны завесы вытащить, потому что он просто обязан отгулять на их с Гавейном свадьбе настоящего рыцаря и не совсем настоящей прекрасной дамы (потому что у Мэри никогда не хватала выдержки и пафоса изображать романтичную паву, которая на всё готова ради короля её сердца), и вообще, пусть не хамеет, кося под очередного бандюгана в мантии. А то она очень быстро превратит тот наряд в розовый и кружевной передничек на голое тело.
Пусть не смеет! А то тоже ей тут. Нашёлся герой.

Героиновой герой, блин.

Доктор Пирс вернулся как-то буднично, с широкой улыбкой и привычными шуточками, со своими вечными друзьями по работе; они поколдовали минут пять, хотя ладно, чуть больше, и Карла не надо было спасать, только следить за его сном и не скатиться самим в истерику. А Мэри была на грани.
Стакан очередного виски от благодарного пациента доктора ей впихнули. Было фу, горько и неприятно, но это ничего. Стало проще думать.
Мэри умыла лицо, растёрла почему-то зарёванные глаза, пробормотала под нос заклинания гламура и пошла проверять Карла снова. Улыбнулась, поправила одеяло, ещё несколько раз проверила его показания и была выставлена бдительными новыми дежурными.
И правда, нужно поспать. А то так самой недалеко до магического истощения.

— Всё будет хорошо, — ей снова всё равно, что подумают, тем более, никого и нет, а её рыцарь и так всё знает. Хороший, невыспавшийся, помятый и самый красивый. Обнимать его сильнее и сильнее, не игнорируя вопросы. Никогда его не игнорируя. — Был криз, но его преодолели, тут по-настоящему хорошие врачи. Сейчас за Карлом наблюдают, на всякий случай, но ему ещё пару месяцев на работу вход воспрещён. На эти ваши патрули. Давай, я тебе тоже справку какую сделаю? И ты дня три дома отоспишься.

Мэри знает, что прыгает с темы на тему, но ей безумно страшно, она только что и может, так то прижиматься к своему орлёнку да прятать нос в его не слишком и чистой одежде.
— Утром от такого безумного плана откажешься, ладно? А пока дай помечтать, — ей довольно просто не договорить, что мечты о его безопасности. Мэри осторожно касается уголка чужих губ и смотрит, устало, но очень тепло. — Давай домой поедем на такси? Поймаем кэб, по пути можно в паб зайти. А миссис Эйвери похожа на твою маму лет через двадцать. Любит выглядеть лучше всех.

И у неё тоже есть любимчики, мысленно добавляет Мэри, видевшая миссис Робардс всего лишь несколько раз, но абсолютно непонимающую её отношения к детям, особенно, к младшему сыну.

— Так что тебя с полки других чистокровных никогда не отдадут, — Мэри и сама знает, что шутка тупая, да ещё хуже, да и продолжать несчастную тему миссис Эйвери абсолютно не стоит и попросту глупо. — А пока я не начала нести ещё больший бред, дай переоденусь и пойдём.

Мэри молчит, что ей хочется уши любимому мужчине отодрать и даже оторвать, чтобы больше не вмешивался в такие мерзкие разборки и не подставлялся. А то всё это. Невероятно плохо.
Она сбрасывает халат и натягивает поверх рубашки свитер, джинсы, встряхивается и смотрит на Гавейно внезапно серьёзно, тревожно.

— Тебе хоть один выходной положен после такого? — Мэри и сама себя презирает, насколько жалко это звучит.

+1

8

[indent] Когда всё только начиналось, в Министерстве отмахивались, мол ничего серьёзного, ведь движения против существующей системы были всегда. Это считалось вроде как нормой. По крайней мере, никто не впадал в ужас перед крахом всей систему магической Британии, сторонников Тома Риддла обещали придавить до лета. Но прошло уже без малого шесть лет, движение Пожирателей растёт и набирает силу, сторонников. Иные семьи уже не скрывают своих симпатий,  Министерство до сих пор не стремится прибегать к более жестким мерам. Аврорат не вытягивает задачу и Гавейну все больше кажется, что где-то внутри устроили саботаж.
Он мягко обнимает Мэри, не нужно быть эмпатом, чтобы понимать: она боится. Чертовски боится. Гавейн от бессилия готов лезть на стены или подаваться в хит-визарды, лишь бы своими глазами видеть отчёты детективов, проводить допросы с большими аргументами, чем те крохи, которые им достаются. Авроры теперь как стая драчливых мальчишек - не могут ничего сверх собственных полномочий. И с каждой неделей они теряют всё больше бойцов. Скоро у них попросту не будет рекрутов, кому захочется вмешиваться в грядущую войну. Талантливые волшебники могут найти себе занятие более безопасное.
Но Карл жив, значит встанет на ноги и снова будет драться. Гавейн не уверен, что колдомедики сумеют удержать напарника две недели, разве что прикуют к койке. О себе он тем более не думает и на предложение Мэри только грустно улыбается, чуть разводя объятия.

- Если бы я мог, то купил бы билеты, да хоть на магловский самолёт и увез тебя за океан. Говорят, в Америке прекрасные курорты, - всё это звучит шуткой, от того ещё горше. Плюнуть на всё и уехать из магической Британии накануне чего-то, очень похожего на войну, он сам себе такое не простит. Да и дед Мэри вряд ли такой поступок одобрит. Разве что выслать подальше внучку.
С последним даже Гавейн, скрипя сердцем, мог бы согласиться.
Но он так никогда с ней не поступит.

В этот короткий промежуток близости Гавейн осознаёт, насколько он скучал и поймав между пальцами лицо Мэри, целует её. Всё равно что он, мягко говоря, не очень чистый и от него воняет Мерлин знает чем. Сгрести в объятия, трансгрессировать в их квартиру и заняться любовью.
Если бы были крохи магии, так и сделал бы, но придётся ограничится такси. Таким простым, простоковым. И Гавейн этому несказанно рад.

- Звучит как отличная идея, всё кроме полки для чистокровных, - он, наконец отпускает её, не мешая переодеваться, но и не сводя взгляда. Утомление потихоньку уступает простой усталости, которую вполне можно пережить до глубокого вечера, а то и поздней ночи. Все часы которые Гавейн проводит с Мэри сейчас очень ценные. Словно последние - гнетущее чувство ничего не имеющее общего с проведением. Тем не менее очень неприятное.

- Один выходной я могу вытряхнуть, если завтра не будет никаких громких происшествий. Но группа укоротилась на одну рыжую башку, поэтому до выздоровления Карла придётся попотеть, - он замечает как девушка стушевалась после вопроса и мягко перехватывает за локоть. - Не волнуйся, кроха. Я же сдал ЖАБУ на отличное, в том числе боевые дисциплины. Меня не заденут. И я уверен что это скоро закончится, не могут эти крысы прятаться вечно, - Гавейн  сам себе не верит. Крысы становятся всё зубастее  зубастее.

- Давай вызовем такси из будки около парка. Прогуляемся заодно, - Гавейн снимает с вешалки свой испачканный плащ, в таком, конечно, только и идти в паб. Но и чёрт с ним, зато в глубоком, зачарованном специально для таких целей, кармане плотно лежит коробочка. Гавейн проводит пальцами по замшевой обивке. - Кстати, ро Америку я не шутил. Когда это всё... - да чтоб тебя! Закончится? Затихнет? - Когда мы всех арестуем, то я точно возьму отпуск. У меня набралось до целого месяца. А если тебе не дадут в Мунго, мы просто сбежим.

+1

9

Мэри всё понимает, правда. И не вцепляется в Гавейна мёртвой хваткой, закатывая истерику, чтобы не думал идти на верную смерть, слушал её деда, который так любит вспоминать войну и не геройствовал. В конце концов, он умник-воронёнок, то есть орлёнок, или очередной глюк с подвывертом магической логики: почему в названии факультетов есть "ворон" и "грифон", а на гербах орёл и лев? Это непонятно. Всё в этом дурацком мире непонятно, хотя вот хулиганы, если честно, везде одинаково мелкие и мерзкие выпендрёжники, что любят хвастать своим общественным положением — или кошельком родителей, или и вовсе аристократической селекцией в роду.
Вот у нормальных людей всё точно также. Боже, конечно, храни Королеву, но этот геральдический маразм.
Мэри не одобряла. Как и не одобряла, что Лиззи затравили за то, что оказалась изнасилована, и за то, что не хотела рожать ублюдка мучителя. Плевать, что это она сама, но итог-то какой? Её мать мечется по миру, не может понять и принять себя и произошедшее, у Мэри как не было мамы, так и нет, а с дедом они, наверное, именно и только поводу ссорятся ярко, яростно и до буквально крови; Мэри звала дедушку "сэр Арчибальд" и была злобной стервой и сукой. Лиззи — мама, чёрт возьми, её мама! — не была виновата в своих бедах и просто не могла справиться сама. Ей помощь нужна, а не осуждение, тем более, от последних родных людей. Дед звал её в ответ глупой курвой и излишне доброй дурой, которая готова прощать родителей, чтобы не натворили, а кровного отца также простит?!
Мэри тогда материла деда от души и улетала из дома гулять по ночному Лондону, у Темзы и ревела. Безумно, взахлёб, не понимая, за что. Вот почему всё так, приезжаешь из школы, каждый раз в надежде, что Лиззи приедет навестить, а старшая сестра, которая биологическая мать, стремилась и приезжала только в то время, когда Мэри была в Хогвартсе. Дед ссорился с Лиззи, Мэри ссорилась с сэром Арчибальдом, оправдывая маму во всём и злясь на всё, а потом. Ну, они так не ссорились с её четырнадцати? Один раз даже Гавейн застал кусочек такой ссоры, когда Мэри в ярости пролетела мимо него. И непонятно, зачем сейчас-то об этом вспоминать? Лиззи уже не бесится от вида Мэри, только шипит, что среди саксонских блондинов с кельтскими примесями никогда не было ни такой внешности, ни, тем более, такой округлости, все худенькие да и повыше. Мэри привыкла, но всё же.

Всё же, если честно, эта очередная драка кажется ей одной из очередных стычек между родственниками и роднёй, когда все друг друга любят, но упираются лишь в свои принципы, идеалы и сказки, не в силах признать, что каждый в чём-то прав. Семейные ссоры, только большие такие, всех, кто под руку попадает, как Мэри когда-то нечаянно своего любимого рыцаря, ещё не зная, что сама в него влюбится, как те курици из орлятника, что таскались за Гавейном строем, а он внимания не обращал.

Мэри утыкается в его не слишком чистый плащ, тихо смеётся, и тянется снова поцеловать. Целомудренно, будто есть, что скрывать и стесняться, и не живут фактически вместе, просто касается губами щеки. И обнимает, крепко, радуясь, что храбрый рыцарь, сэр Гавейн магический и авроратирский, сейчас здесь и сейчас. И можно думать о гипотетическом отпуске, будто всё действительно будет так просто, а деньги копить не нужно. А Мэри ведь копит, чтобы они с Гавейном смогли позволить свой собственный дом, ни от кого не зависеть, и просто. Где-нибудь, чтобы город рядом или в городе, пригород же очень дорого, но чтобы не так шумно. И чтобы никто не лез в их отношения и семью, ни мама с братьями Гавейна, ни Лиззи, даже дед чтобы не лез.
А семья несомненно будет, Мэри верит в это больше, чем во что-то ещё, иначе она уже давно бы утащила деда на другой край света, в Австралию или даже в тот страшный Союз, к дедовым сослуживцам, вроде тех вспоминал? Или ещё куда-нибудь, а Гавейна бы связала, в подвал запихнула, напинала его братьям безо всякой магии и заставила бы выдать главного бандюгана Министерству. Гавейн бы обиделся на неё справедливо, но вот если ещё и МинМагии бы в очередной раз провалилось, то вот. Мэри никогда не убивала, но некоторых скотов стоит вот просто. Превентивно.

Мэри злая, но она любит Гавейна и верит, что они всё смогут сделать правильно. Натягивает коварно стащенную у деда кожанку и тащит всегда правильного рыцаря на улицу. Надо же, телефон! Ещё скажет, что можно будет их везде таскать и вызывать, как фея Золушке карету. Зачем? — это же Лондон! Можно поймать на улице и не заморачиваться.
Вечно люди всё любят усложнять.

А после паба можно будет погулять у Темзы.
— Я когда-нибудь подкуплю доктора Пирса, он запугает твоё начальство и у нас будут три дня для нормального сна, — Мэри ворчит старательно и точно также очевидно деланно. А потом в миг становится серьёзной, чётко зная, что того не будет, но помечтать-то можно? — А для отпуска лучше выбрать другую колонию, иначе, провожая или встречая, дед весь изворчится о гнусных янки, что снова лезут в политику старушки Европы и совсем стыд вообще потеряли,  Её Величиство не уважают. Хотя женщина на троне и далее по списку.

Она всё равно поправляет отвороты его плаща и тянется, чтобы взлохматить волосы. Улыбается, тянет на улицу и вдыхает прохладный, пропахший бензином и смогом воздух. Фу, конечно, но уже даже как-то подомашнему.

— А может, ну его, это такси? Погуляем до паба или бара, посмотришь там на симпатичных официанток, — Мэри всё же не может перестать и снова тревожно оглядывает родного и любимого героя артурианы, крепко держась за его руку. — Как ты себя чувствуешь? Только честно.

Потому что всё остальное ерунда, а уж на парную аппарацию Мэри силы найдёт.

+1

10

[indent] Он держит её, прижимая к себе и даже так чувствует аромат душистого мыла от пушистых волос, но как только они вышли под лондонское небо, Гавейн заметно напрягся. Теперь улицы не так безмятежно безопасны и даже в мире маглов можно и нужно ожидать неприятностей. На запреты пожиратели смерти просто не обращают внимания, им нужно как можно громче заявлять о себе. пугать, особенно тех кто слабее их. Они не предают значения тому, что люди бывают сильны и без магии, а кто-то нарочно устраивает охоту на простаков. Полиция спишет это на очередных разгулявшихся футбольных фанатов из Лида или что-то подобное, ведь в здравом уме никто не поверит в колдовство. Хотел бы Гавейн иногда о нём тоже не знать, но знать Мэри - этого ему было бы вполне достаточно. Её предложению он улыбается. Как бы не ворочалась в душе тревога, она права - лучше пройтись, в конце концов не только он может драться. В Хогвартсе он подолгу учил Мэри держать палочку  в боевой позиции, пусть мозги Мэри это мозги математика-руниста, она обладает хорошим потенциалом и реакцией. Зря они не пошла в хит-визарды, там ей было бы самое место. Но оспаривать её решения он не хочет, давить тоже. К Мэр достаточно чёрных полос неблагодарности в жизни, пусть она сама строит свою жизнь как видит.
Гавейн хотел придерживаться того что диктует время, а не общество чистокровных. Его будущая невеста будет абсолютно самостоятельной, она уже такая есть.

- Идём, я помню где наше любимое, честно, - за этот долгий день только с ней он может открыто улыбаться. - В прошлый раз я был не настолько пьян, чтобы случайно забыть дорогу. И я немного записал пройденный путь - самое ужасное использование легименции, - Гавейн крепче прижимает локоть Мэри к себе. Они вышли из парка, как это видят маглы. Просто гуляющая пара, они даже лишнего внимания не привлекут в такую мглистую погоду.

- Ты серьёзно думаешь, что мне есть дело до официанток? - Мэри иногда будто проверяет его верность, впрочем, после того по каким местам его таскал Арчибальд, Гавейн почти не удивляется. Впрочем продажная любовь, ровно как и бессмысленный флирт его не привлекали. Даже в школе он строго мониторил для себя те отношения что ему нужны и те, из которых ничего не выйдет - многих и тогда и сегодня волновали только его статус и чистота крови. Свою же внешность он чем-то исключительным не считает. - Кроме праведного возмущения, за которое ты мне должна, я не чувствую ничего , по крайней мере плохого, - темнит Гавейн, маскируя настороженность за мягким смехом. Он решительно идёт вперёд, ни на сантиметр не отпуская от себя Мэри. Из открытого окна одного дома громко играет музыка, кажется Битлз. Однажды он поехал с Мэри на слёт хиппи, несколько дней рок-н-ролла, лёгких наркотиков и толп громкой молодёжи. Мэри научила его любить маглов, он не ощущает себя чужим в её мире.

- Я отдохнул достаточно чтобы стоять на ногах и не пугать прохожих, а Карл теперь в надёжных руках. Поэтому я не могу портить себе вечер тяжёлыми мыслями и тебе не советую, - они прошли сквер, свернули за угол шумного дома и вышли к площади, тут народу стало резко больше. Шумная и пёстрая толпа колониальной Англии, разность языков и даже диалектов английского. Наконец Гавейн заметил яркую вывеску и сменил направление.
Мэри он пропустил первой и пока она ищет стол, остановился, нащупав в кармане коробочку.
Вроде бы  он всё решил и едва ли услышит отказ, но всё равно волнуется как мальчишка.

- Выбрала заказ? - он садится рядом, громко отодвигая стул. В пабе людно, телевизор работает на полную громкость и конечно показывают футбольный матч. Бенрли и Куинз, то есть ничего особенного и едва ли за это будут уличные бои между болельщиками. Гавейну совсем не хочется ломать кулаки если кто-то из пьяных хулиганов решит выместить злобу на прохожих или заденет Мэри. - Сегодня тут, хотя бы, не делают ставки.

Он улыбнулся и протянул ноги, из тела усталость не уходит или покидает очень медленно.

- Закажи темное пиво, я думаю мы оба достаточно заслужили, - для смелости. - А завтра, я может быть, опоздаю на работу. Если ночью ты всё-таки не подкупишь моё начальство, чтобы меня уволили.

+1

11

Когда-нибудь, девять лет спустя, почти десять, совершенно потерянная и разбитая Мэри придёт сюда в приступе отчаяния. Едва сдерживая слёзы, на едва найденные деньги купила любимый кофе, не свой, Гавейна, и думала, что, нафиг, делать вообще. Что она может? И никогда не узнает, казалось ли ей то, о чём мечтала, когда в последний раз до побега была в этом пабе. А её узнала когда-то просто официантка, ныне жена владельца, и вытянула на разговор. Мэри честно держалась и ничего не говорила, пыталась не говорить. И про магию действительно не вытянули, а вот про папашу-мудака-насильника-убийцу-бандюгана вытянули. И Мэри будет до истерики смешно, как ёмко и характерно определила всех абсурдно выглядящая парочка из добродушного толстячка и рыжеволосой красотки с крутыми бёдрами. Абсолютно по-маггловски, абсолютно нецензурно и так в точку — дедушка Арчибальд был бы в восторге. На этой мысли всегда становилось грустно, но от тесной каморки за пабом, новых, пусть и совершенно фальшивых документов с небольшой зарплатой было хорошо. Она даже научилась лучше готовить здешние вредные блюда.
Когда-нибудь то случится, как и клятвенные обещания рыжей красотки Кло надрать рыцарю паршивый и все его причиндалы, если ещё раз, подлец, притащит сюда свою новую бабу.
Мэри выла от слёз и смеха, обнимая её беременный живот и не зная, что спустя двенадцать лет будет провожать своего совершенно прекрасного крестника на Хогвартс-экспресс. Когда всё уже будет хорошо, но всё это будет лишь возможно и далеко не сейчас.

А в настоящий Мэри безумно, пусть и тихо, радовалась, какой у неё замечательный рыцарь, которому бы, конечно, уши надрать за вечное желание героически покончить с жизнью; и почему у деда он не мог научиться чему-то другому? Хотя, да, они ещё вроде бы вместе от души ругают политиков всех мастей, стран, величин, рассовой, магической и немагической ориентации, а дальше Мэри засыпала.
Но сейчас она идёт рядом с любимым человеком, зная, что он живой. И вон, активный вполне, ему бы ещё восстанавливающего зелья; жаль, в больнице тотально кончилось, но это ничего. Дома запас есть, но там придётся спорить, ссориться и скандалить, ибо гадкое и сразу сон, пока же. Все довольно крепко стоят на ногах, можно просто и поесть.

— Тебе как обычно, Крошка?
Мэри ушла вперёд, давая рыцарю время на то, чтобы перестать играть в героя и вспомнить, что здесь некого стесняться. Совсем, а то и правда же получит; тактичность никогда не была сильной стороной Мэри, в этом она явно вся в деда. Но старалась. И пыталась, так что иногда проще немного отойти и не мешать человеку вести свои философские бредни. Это у Мэри всё проще. Истерика и истерика, она их даже скрывать особо не умеет, негативные эмоции (если только это не касается Лиззи и её гипотетического материнства), так что страшно и подумать, что было бы, если сдерживаться всё же.
Мэри садится за любимый столик, который втихую считает их с Гавейном, потянулась и наткнулась на хмурый взгляд Кло, которая поспешила натянуть улыбку и развеселиться.
— Если сможешь как-то подсунуть между десертом и апперетивом моему громиле побольше мяса с картофелем или ещё чего-нибудь такого же сытного, то с меня какой-нибудь парикмахер или что ты там любишь? А то Гавейн опять. Негодяйничает. И обсудим, почему ты такая печальная? Опять мужчина? Или всё же увольняют?
Кло фырчит и честно говорит:
— Не везёт мне с мужиками. Храмы и скоты, всегда подставляют. А любит только толстячок Берни, которого не люблю я... Так ты здесь со своим "рыцарем"? Опять не поболтаем. Блин.
— Милая, ну что ты, а?
— Счастливая?
— Очень, — Мэри улыбается своему счастью, а Кло радостно хохочет и чмокает Гавейна в щёку, уходит, бросив;
— Ничего она не заказала, но будто я не знаю, что вы, самостоятельные такие, любите.

Мэри улыбается растерянно и смущённо. Осторожно тянет к себе ладонь Гавена и сжимает обеими руками. У него тёплые, ей так кажется, а у неё ледяные. Подносит к лицу, трётся носом, легко целует. Виновато говорит:
— Надо было не сюда, но как будто дома. А то ничем опять не накормлю, а ты большой и сильный. Да и просто, знаешь. Здесь как будто не приятели, а семья и даже семья, — Мэри молчит, что Кло работает здесь уже шестой год и как-то пыталась научить её целоваться. За что получила пастуший пирог в лицо и обе они, хохоча, убегали от рассерженного Берни. И что в общем-то неловко говорить, что об этом тут же хотела вывалить в подробностях всё, но увидела новую пассию рыцаря и радостно вокруг него скакала, восхищённая, пока никто не видит.
Там, конечно, какие-то разборки идут. Но, главное, что здесь всегда можно укрыться, и насотящая жизнь — она тоже тут.
— Карл правда будет в порядке, ты не думай. Были сложности, но всё позади уже, — она говорит тихо, не в силах лгать, потому что Гавейн переживает, а она ему. Не может, она его слишком любит. — И потому ему никакого аврората недели три точно, у нас есть дама, перед которой даже ваш Грюм трепещет, знаешь?
Она улыбается, устало, чуть растерянно и очень открыто.
— Оставайся завтра дома, а? А Кло скоро подойдёт, можно будет ещё что-то заказать, кроме сытного. Я сказала, что тебя нужно откормить, — она заканчивает так же честно и внезапно, как и начала. Только смотрит ещё более странно. Ей хочется сбежать, поторопить кухню, но и просто расползтись по стулу будет очень кстати. — Знаешь, я бы...

Мэри краснеет, она и сама знает, что так нельзя. Но всё же заканчивает, тихо себе под нос почти, и очень быстро:
— ...если бы было можно, я бы сама тебя жениться позвала, — и уже чуть громче заканчивает, не отпуская руку. Смотрит серьёзно, как когда-то на втором курсе, допрашивая о новых правилах. — Не умирай, ладно? А то я, конечно, доживу, пока дедушка не отметит сто двадцатый юбилей, но подниму тебя из могилы и заставлю танцевать вальс с миссис Эйвери.

Ей почему-то становится легче. В этот раз даже без проклятий и брошенных подушек, но легче. Она всё равно не отпускает руку рыцаря, и честно говорит:
— Алкоголь не противопоказан твоему состоянию, но "улетишь" в пьяные дали очень быстро.

Так гораздо проще. Она же сказала.
Всё, что нужно было.

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » маковые поля