html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
микаса Микаса не знала – Микаса не знает. Инстинкты, двигавшие её вперед, закрывают сознание на замок все глубже, сильнее, запрещают доверять, верить и проявлять хоть каплю сочувствия к тем, кто этого не заслуживает. Ужасно, невыносимо сильно хочется послушать их, расслабиться, опустить руки и просто отдаться этому сжигающему все на своем пути чувству сладкой ненависти, презрительно смирять темной сталью глаз, и не думать о том, что завтра кого-то могут просто напросто сожрать на задании. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » время крадется / неслышно [control]


время крадется / неслышно [control]

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

[icon]https://i.imgur.com/54YkbwV.gif[/icon]

dr. Casper Darling & Dylan Fadenhttps://i.imgur.com/al7BHIp.jpgВРЕМЯ КРАДЕТСЯ / НЕСЛЫШНО


И дни летят, и напряженность тает, и за работой, кажется, таится что-то еще

Отредактировано Dylan Faden (2022-05-30 23:12:48)

+2

2

И во сне его не мучают лампы, фотоны не рвут на части застарелые уголки единственно спасительной тьмы, не срываются каменные гряды, никто не кричит и никто не обвиняет его, и он...он просто спит, завернутый в кокон из тепла, и тишины, и легкого знакомого запаха, и кажется, будто одного только этого - восстанавливается.
Хотя на деле - восстанавливаться приходится дольше.
Он не может себя представить в Бюро, и не может представить, как контактировать с людьми вообще. Он полагает, что бумаги и чужие отчеты, возможно, трехсотлетней давности и за этим утратившие секретность, сейчас самое то для его истерзанного, измученного рассудка, но мягкий и настойчивый голос оказывается прав, и самым тем для Дилана становится - тот самый кокон из одеял (свое плюс стащенное под немое одобрение чужое), полумрак, серии "Звездного пути", и теплое плечо к вечеру, на котором он повадился засыпать.
На самом деле, он не знает, как засыпать по-другому, он боится отпускать Каспера во сне, как в далеком детстве, будто темнота разъест его, и Дилану будет не спасти, не дотянуться, не успеть.
Он ждет намеченного дня почти с обреченностью, прекрасно понимая, что до бесконечности располагать добротой и гостеприимством своего теперь официального начальника (и это горестно хрустит на зубах) не получится, что терпение Каспера не бесконечно, как бы хорошо он ни относился к своему подопечному, что... Дилан боится затеряться в серости рабочих теперь будней, стать одной из множества теней в белых халатах, погрязнуть в расчетах, слиться со стенами и с гулом и потерять собственное лицо. Значимость. Ценность.
Дилан гонит от себя неуместные мысли, прячет горечь и нерешительность, он должен быть благодарен Касперу за все, и он благодарен, и он не может его подвести, не сейчас, никогда больше, просто...
...он сломлено упирается лбом Дарлингу в плечо воскресным вечером и тихо просит:
- Пожалуйста, не ставь меня к людям. Мне...тяжело кого-либо сейчас видеть.
И ладонь между лопаток, кажется, говорит в его поддержку.
По крайней мере, он не начинает в общих комнатах.
И на следующий день, и за ним, и за ним, он бодро цепляет на лацкан белого халата поверх темной рубашки пропуск второго уровня и толкает дверь в Архив.
И время крадется неслышно.
Он, даже, кажется, вовлекается в разбор старых досье и их систематизацию, зачитывается ими даже, словно детективными романами, сводит хвосты, по вечерам рассказывая своему доктору истории старых дней, какими на самом деле они могли быть. Что-то тянется и в современность, но к этому у него допуска нет, это отзывается ведением Отдела расследований, и Дилан только пожимает плечами, оставляя истории недоговоренными, оставляя лишь ворох предположений вместо сказок на ночь.
Его опасения оказываются ложными, и за несколько прошедших месяцев, как-то само собой складывается их общий режим: он знает, что Каспер обедает с Крис, а Крис знает, что Дарлинг ужинает с Диланом. У них даже есть какая-то безмолвная договоренность присматривать за их увлеченным главой Отдела, и Крис настойчиво уводит Дарлинга за локоть на обед, а Дилан захватывает подносы с ужином в кабинет своего бывшего куратора.
- Сытые и довольные приходят к открытиям быстрее, чем голодные и несчастные, Каспер, - смеется он тихо, отбирая у заработавшегося Каспера бумаги и исправно в них не подглядывая: за годы, проведенные в Бюро, они привык, что есть вещи, недоступные ему. Они просто существуют. Документы высокого уровня секретности, например. Обычный человеческий мир на постоянной основе. Доктор Каспер Дарлинг.
Дилан ловит себя на странном, и чуть отрицательно качает головой, отгоняя лишнее.
Нет. Каспер был и есть оставался для него тем, кто всегда будет держать дверь открытой, а свет включенным. Порой Дилану очень хотелось верить, что последнее - отдает чем-то очень личным, из его далекого детства с маяком, с долгими ночными встречами, с особым уютом, что со временем терялся, изменялся, но оставался чем-то ласковым и ощутимым. Каспер был доступным для него всегда, и Дилан ценил это бесконечно, ему хотелось до ужаса проскальзывать в его кабинет и оставаться там, разбирая какие-то бумаги, но.... он удерживал себя, зачем-то удерживал, только на ужин звал настойчивее и отчего-то уводил за собой по вечерам за запястье, точно они вернулись на несколько лет назад, поменявшись местами.
Когда что-то меняется, он не замечает. Корит себя за это потом, и еще как, но первые признаки заболевания он - упускает. Отмечает только, что на улице зима - так говорят по новостям, так говорит Крис, принося в волосах снежинки, так озадаченно моргает Каспер, и Дилан только улыбается тихо.
Когда Каспер начинает шмыгать носом, Дилан смотрит на него только озадаченно и, на всякий случай, конечно же, мало ли что, берет в кафетерии горячий чай с лимоном и каким-то сладким джемом. Полненькая Сара только улыбается и подмигивает ему, заверяя, что нет средства от простуды лучше в эти холодные дни. Дилану запах кажется немного странным и непривычным, но он исправно относит порцию Дарлингу, искренне надеясь, что тот не перевернет чашку в порыве вдохновения на документы.
Когда Дилан видит его днем, тот, кажется, выглядит более бодрым и более воодушевленным, и Дилан только улыбается, впервые за долгое время присаживаясь к Касперу и Крис за общий стол в кафетерии.
Но когда Дилан возвращается вечером, Каспер...как будто потухает. Дилан закрывает за собой двери, опирается на нее спиной и озадаченно складывает руки на груди.
Склоняет голову набок.
У Каспера глаза красные - он видит это даже отсюда. Поникшие плечи. И какой-то странный, необычный, будто бы больной взгляд. Дилан осознает и - ругается про себя. Он вздыхает, точно старик какой, и медленно подходит к рабочему столу.
- Каспер, - тихо зовет он своего доктора. Хмурится. Прикладывает ладонь к чужому лбу. Прикусывает губу. Аккуратно снимает очки с чужого лица. - Каспер, ты заболел - он коротко вздыхает, констатируя очевидное. Откладывает очки на стол, находит чужую ладонь на столешнице, накрывает ее своей, коротко сжимая и дожидаясь, пока чужой взгляд сфокусируется на его лице.
- Тебе бы к врачу, Каспер. Надо.
Дилан не очень представляет, что делать с больным доктором, и работают ли сейчас медики в их крыле. Но дежурный же, наверняка кто-то есть, верно, в Бюро же всегда есть те, кто остаются на ночь, правда, не они же одни во всем огромном Доме, как только вот...отвести туда доктора?
Он не знает.
Но твердо намерен это выяснить.

[icon]https://i.imgur.com/54YkbwV.gif[/icon]

Отредактировано Dylan Faden (2022-05-30 23:09:43)

+2

3

Работа в Бюро в канун праздников почти ничем не отличалась. Разве что заботливые и особо воодушевленные работники развешивали разные бумажные, только их разрешали в Старейшем Доме, гирлянды в кабинетах со стеклянными и нет стенами. У Каспера в кабинете словно по мановению волшебной палочки тоже появлялись различные украшения и забавные приписки/рисунки от Крис к его важным бумажкам и пара рисунков, по крайней мере так было раньше, от Дилана. Теперь же этот уже не мальчишка, а юноша, бегал по архивам по почти своим собственным поручениям, выстраивал свою работу так, как было удобно ему, в то время как Дарлингу приходилось разбираться все с большим и большим количеством писем с подозрительными случаями, на которые стоило или нет отправлять рейнджеров и Маршалл. Почему рекордное количество сообщений приходилось на недели перед Рождеством, Дарлинг догадывался. Многие хотят верит и верят в необычные вещи, выдумывают их, одиночно, массово, иногда доктору даже кажется, что стоит какому-то городку сильно поднапрячься, подумать, поверить, и вот, очередной измененный предмет появляется в этом мире старанием большого количества людей. На эту гипотезу хочется выделить побольше времени, проверить, тщательно сравнить результаты, поставить масштабный эксперимент, но... у него по прежнему весь стол, заваленный рапортами из Оперативного отдела, своих теорий ворох на крае стола и нескольких досках в своем кабинете и в Исследовательском отделе.

- Да-а-а, вам бы бороду погуще, красный колпак и точно будет не отличить от Санта-Клауса! - Смеется Крис, застав своего начальника за разбором многочисленных писем, и даже не пытается как-то смягчить удар, сравнивая с несуществующим божеством.
- Да-да, Крис, спасибо, - совершенно не вникая из-за загруженности и усталости отвечает на автомате доктор и лишь спустя несколько секунд выныривает из бумаг, весьма озадаченно и чуть растерянно смотря на смеющуюся помощницу. - Что?..
- Я зайду к вам попозже, - заговорщически подмигивает Брайт и скрывается за дверями.

На улице заметно холодает. Дарлинг подмечает это, когда вынужденно приходится брести домой, чтобы сменить несколько обычных свитеров на рождественские. Он как обычно задерживается на работе, думает, что останется там, в своей комнате где-то у самого кончика пирамиды, что таинственно свисает сверху, но появляется несколько неотложных дел, Крис подгоняет, говоря о том, что пора бы сменить обычные бабочки на те, забавные, что с елями, снежинками и пингвинами. Да и Дилану стоило бы найти какой-то подарок. Все-таки в этом году он имеет слегка другую позицию в Бюро, а значит и чуть больше возможностей, фантазии для сюрприза.
Автобусная остановка встречает доктора угрюмо и редко перемигиваясь с фонарем напротив. И транспорт, хоть какой-то, хоть пара машин, ничего не проезжает мимо, что и побуждает к променаду. Все бы ничего, вот только осеннее пальто уже не подходит для таких прогулок и холодов, а часы на руке давно показывают за полночь. На следующий день Каспер спит. Просто спит весь день, а оставшийся вечер работает в уме, выискивая в чертогах разума названия уже увиденных писем, но еще не отсортированных в надежде, что так удастся хотя бы немного сбросить часть работы и компенсировать потерянный на поход по рождественским ярмаркам и магазинам день.

Каспер появляется в Бюро в понедельник. Расстроенно смотрит на горы прибавившихся бумаг на столе, на проект под кодовым названием «тигрица», что пока реализован лишь в мыслях и в парочке строк, не более, и обреченно садиться за стол. Своего состояния не замечает, какое там, ему бы сотрудников замечать, что порой заглядывают в кабинет, но появлению Дилана радуется, улыбается ему устало и открыто, незаметно для себя шмыгая носом. Дотерпеть бы до вечера, послушать бы Фейдена с его очередными раскопками в архивах, любопытными мыслями, что появляются при прочтении неполных/засекреченных отчетов, и возможно, лишь самую малость, намекнуть, дать зацепку, предоставляя тому дойти до разгадки дела самому. Дарлинг как-то запоздало вспоминает о празднике, взглядом натыкаясь на край собственного же свитера с краем снежинок и оленей, хочет было спросить у Дилана, как он планирует справлять Рождество, а того уже и нет в кабинете, только на краю стоит кружка с еще дымящимся напитком. Доктор благодарно поджимает губы и обхватывает ладонями теплое стекло. От чего-то чужая забота особенно греет сейчас.
О том, что ему принесли глинтвейн, Каспер догадывается под конец, когда Крис заходит за ним в обед и с хитринкой в голосе говорит что-то про «празднование раньше времени». Однако алкоголь на удивление не мешает, даже придает немного сил, и половину дня доктор чувствует себя бодрей, чем был с утра. Отчеты идут легче, он даже успевает задуматься над тем, что мог бы сегодня начать планировать один из проектов, а если повезет целых три! А уж с помощью Дилана, с его блестящим умом, они придумают что-то такое!.. Мнимая энергия заканчивается незадолго до прихода Дилана. Она спотыкается, сталкиваясь с ужасающим врагом в лице такого простого и коварного. «Дерево» - так гласит очередной отчет, но дальше его названия Каспер не может сойти, он по слогам, по букве разбирает слово, пробует его на вкус и выжигает взглядом, не понимая природы этого странного названия. Почему нельзя было назвать «ель»? Или опустим «сосна»? Ведь люди придумали каждому отдельно взятому де-ре-ву названия, зачем эти обобщения, когда можно дать понять о чем идет речь с ходу, составив в голове читателя или слушателя все характеристики разом, указав конкретный вид?
- Каспер... - звучит где-то по ту сторону разборок с деревом, отдаленно, тихо, что Дарлингу кажется, словно у него снова слуховые галлюцинации после тяжелого дня. Только вот его зовет так далеко не каждый, если не единственный в Бюро.
- А?.. - он отрывает взгляд от злосчастного слова тогда, когда то начинает расплываться перед глазами, не сразу понимает, с чего вдруг, и спустя пару долгих, вдумчивых морганий, наконец замечает Дилана. - Ох, привет, Дилан. Ты как раз вовремя!
И улыбается, конечно, правда усталость быстро берет верх, а нерешенный вопрос и терзающий вопрос так и жжется задать своему протеже. Но Дилан прерывает раньше, выдает что-то совершенно далекое и не касающееся их привычных разговоров, сбивая с толку, сходу все мысли, все хотя бы капельку сформированные идеи и догадки, оставляя доктора с очень сосредоточенным и нахмуренным лицом.
- Зачем к врачу? Нам же к ним надо раз в полгода, а я как раз был... в августе, кажется? Еще же рано. Или что-то поменялось? - и щурится, пытаясь увидеть хоть что-то из слов, позади Дилана, на папках. Ожидаемо не видит, касается руками глаз, предполагая, что с очками что-то не так, не находит их, хмурится и щурится только сильней, хлопает себя рукой то по нагрудному карману, то по макушке, ища пропажу.
- А где... где мои очки? Ты не видел?

+2

4

Дилан предсказуемо хмыкает и закатывает глаза. Будь на месте доктора Дарлинга кто угодно другой, даже, пожалуй, Крис, он или она уже бы давно удостоились хмыка однозначно скептического и безразличного пожатия плечами, мол, дело твое, конечно, когда и каких врачей тебе посещать, не маленький, сам справишься (а может, дело в самом Дилане и его личной неприязни к ордену врачевателей? черт его знает). Дилан вообще остается таким: надломленным, искореженным, но со знакомым невозмутимым, немного неприступным (одиноким) стержнем внутри, к которому подобраться - надо уметь; он продолжает видеть насквозь, он все еще хранит умение подстраиваться и анализировать, и считывать, и безразличие сохранять. Вот только в отношении одного конкретного врачевателя, лучника, и кого еще только не - это не работает.
Ничего не работает, какую бы стратегию он ни пробовал; применимо только одно: допуск, схожий с капитуляцией, полный и безоговорочный. Дилан чувствует, что за этим скрывается что-то еще, что-то более глубокое и серьезное, и почти выплескивающееся из краев, но намеки Вонг ему все еще противны, и потому флером чужих слов он пока еще не готов найти этому выражение. И не уверен, нужно ли.
Единственная его уверенность - помещается в ладони, в аккуратно перехваченных пальцах и бережности, с которой он их накрывает. В одном конкретно взятом докторе, за которым вовсе не сложно (приятно) следить и звать на ужин, носить ему горячий чай (это же был чай, верно?) и аккуратно откладывать стопки рабочих бумаг, чтобы увлеченный Дарлинг выделял время для сна.
Вот и теперь.
Для Каспера у Дилана - какая-то особая улыбка, что-то по ту сторону любых колкостей и безразличия, по ту сторону одиночества и любых воздвигнутых стен. Он улыбается глазами и уголками губ, а кажется - будто всем своим естеством, светясь тихо, но ярче, пожалуй, Нортмура.
- Поменялось, - соглашается он со вздохом, отпуская чужую руку, выпрямляясь и складывая руки на груди. Ему бы почти по слогам повторить, и для кого угодно это выглядело бы издевательски почти, наверное, но - не для Дарлинга. - У тебя больной вид, - снова констатирует он очевидное. И хмурится, скользя взглядом по чужому лицу и находя все больше подтверждений чужой усталости.
А Дарлинг...Дарлинг текучий, словно вода в фонтане, яркий, переливчатый, даже в моменты сильной усталости, и это в Дарлинге Дилан любит до бесконечности. Дурак такой, руками по лицу мажет, оглядывается, щурится (сколько же морщинок у глаз, как же хочется коснуться каждой), хлопает ладонями по халату, и этим - невольно заражает его. Дилан губу чуть прикусывает, поддаваясь этому тихому журчанию, этой неведомой энергии - честное слово, если бы Полярис переселилась в Каспера, Дилан бы не удивился: разве можно быть таким живым? - и, словно бы ни в чем ни бывало, подцепляет очки с края массивного стола, водружая их себе на нос.
- Понятия не имею, о чем ты говоришь, - он едва сдерживает пузырящийся в груди смех и важно поправляет дужку очков указательным пальцем. - Может быть, ты где-то их потерял?
И голову склоняет немного, как же без этого, только Каспера сквозь эти мутные омуты видно не очень хорошо, скорее даже плохо, и глаза болеть начинают практически мгновенно, и Дилан все же, невинно поморгав пару раз для приличия, все же снимает с себя очки, устало проводя ладонью по глазам и морщась.
- Ужас, и как ты в них хоть что-то видишь?.. - Дилан переводит уставший, озадаченный взгляд на черепаховую оправу и констатирующе добавляет, отчего-то словно извиняясь. - Нет, я знаю, как это работает, но не спросить все равно не мог. Неа! - он хмурится, отводя руки, поднимая их над собой вверх и назад, будто это спасет, если Дарлинг решит встать - чертова разница в возрасте, но попытка не пытка же ведь, верно? - Не отдам, Каспер. Ты устал. И тебе надо отдохнуть. Хотя бы отдохнуть, если ты не хочешь никуда идти. И твои важные бумаги до завтра подождут, не сгорят. - он прячет очки себе в нагрудный карман и отрицательно качает головой. Хмурится.
- И все же. Как ты себя чувствуешь? Тебя не было на выходных, а там зима и...
И Дилан отводит взгляд, отчего-то испытывая странное смущение и оттого немного злясь на себя, и руками чуть разводит, пытаясь объяснить все и сразу, и слова Крис, и новые свитера с зимними узорами, и чужой уставший, пронизанный ветром и холодом по ту сторону его персональной изгороди, вид.

[icon]https://i.imgur.com/54YkbwV.gif[/icon]

+2

5

Дилан беспокоится. Дилан дразнится. И это два состояния, которые идут у того рядом. Сложно беспокоиться, когда к тебе прикованы еще несколько пар глаз, оттого и приходится все прятать за подколками, за шутками как легкими, так и обидными, и заботу прятать в почти незаметных касаниях. И это возможно вызывало бы дискомфорт, ответные колкости, но Каспер старше, немного спокойней и с пониманием, теплом относящийся к этим механизмам, видя их истоки. Подросток забирает очки - ожидаемо, неприятно? Едва ли. Чуть устало, ведь сил сражаться за свои же очки у Дарлинга нет. Он только тихим переливом смеется, отмечая про себя, что такая форма очков Фейдену совсем не пойдет. Ему бы что-то более строгое, может даже без нижней оправы у стекол, а лучше и вовсе без них, даже в его, Каспера, возрасте.
- Думаю, мои очки стащили какие-то невоспитанные эльфы-воришки. Не подскажешь, куда они пошли? - Решает подыграть доктор и только устало улыбается, покачивая головой, когда Дилан не выдерживает резкости диоптрий. - Именно за счет них я и вижу, Дилан. Потому что без них весь мир похож на одну большую... - он тянется за очками в надежде забрать их обратно и увидеть хоть что-то дальше своего стола, но чужая ладонь с очками уходит раньше, чем Дарлинг дотягивается, и остается только трогать воздух. - ...размытую кляксу. Без них я не смогу дойти до комнаты, поскольку не смогу правильно оценить расстояние. А если учесть, какие в Бюро небольшие перила, вероятность выпасть за их пределы увеличивается.
Уставшая голова по прежнему не хочет выключать все мыслительные процессы и бросается на любую возможность доработать неизрасходованный потенциал, которым еще вначале дня зажегся глава Исследовательского отдела. Каспер только вздыхает на нее, чуть встряхивает, отгоняя приблизительные размеры каменных перил, высоту, возможные препятствия в виде других балконов-ступеней. Отгоняет еще раз, запоминает, куда угодили его очки, не чтобы потом коварно забрать, так, на тот случай, если и сам Дилан позабудет, и во взгляде напротив улавливает что-то необъяснимое для себя, толком не понимая сейчас, как именно нужно интерпретировать хмурые брови, отведенные в сторону глаза. Дарлинг отзеркаливает Дилана по привычке, разве что взгляд не отводит, тоже хмурится, тоже чуть руками в стороны разводит, но смиряется со своей усталостью раньше, чем успевает понять, чем озадачен, раздосадован, обижен? подросток. Тянется руками к глазам, к начинающей чуть гудеть после алкоголя голове, и растирает верхние веки, ведя пальцами в стороны.
- Я... чувствую себя так, словно меня опоил один подросток. По не знанию, полагаю? Потому что если это было намерено, то нам надо серьезно поговорить, Дилан, - начинает спокойно, негромко, под конец сменяя все серьезным тоном, и только смех в уголках глаз может выдать его шутку. Он потирает их еще раз, прячет улыбку в ладонях, зарывается пятерней в свои чуть поседевшие волосы, на мгновение прикрывая глаза.
- Ты прав. - Неожиданно заключает Каспер, немного сгорбившись на стуле и наконец начав прислушиваться к своему состоянию. - Сегодня я устал больше обычного. Не знаю, связано ли это напрямую с тем, что один новый сотрудник из моей команды заботливо принес с утра глинтвейн, или же с чем-то еще, но... пока мне не кажется, что я болен. Просто... устал? Слишком много всех этих писем и мороки с ними, тебе ли не знать.
Проведенные бестолково выходные отдают легкой грустью и уколом совести. Если уж не работой, он мог бы заняться другими делами, а вместо этого просто спал. Стареешь, Каспер.
- В выходные прошли не очень продуктивно. Я почти ничего не успел, проснулся только в пятом часу и долго пытался прийти в себя, ведь там зима...
Осознание плетется где-то позади, тяжелой телегой движется вперед, запинается, утопая во множестве тягучих, обволакивающих мыслей, и только усилием воли, остатками сил, Дарлингу удается выудить единственную и последнюю светлую, не смазанную, как мир во круг, мысль за сегодняшний вечер.
- Точно же! Зима! Ты ведь давно не был снаружи! Может теперь, когда ты полноценный сотрудник Бюро, тебе разрешат выйти на улицу! Там же есть снежки, пряники, ярмарки, чем еще молодые люди любят заниматься в сочельник!.. Сочельник, а сколько до него осталось?
Он растерянно оборачивается на календарь на стене, видит что-то похожее на раскрытую надвое картонку с едва заметными полосами вдоль и поперек и вспоминает. Очки у Дилана.

+2

6

[icon]https://i.imgur.com/54YkbwV.gif[/icon]

- Погоди... В смысле опоил?.. - он озадаченно моргает, раз, другой, невольно подаваясь вперед, опираясь руками на массивную столешницу и отчего-то невольно словно бы немного сжимаясь. Это сложное чувство, Дилан не может понять, откуда оно берется, но ему кажется, словно он сам почти превратился в Длинного Нила, словно бы у него вырос хвост, и уши, эти дурацкие уши, которые он недавно видел в одном из секторов Исследовательского отдела, только не то, чтобы кошачьи, и что еще немного, и дернутся кончики, и уши прижмутся к голове, и вообще что угодно, лишь бы не... - Прости, - невнятно бормочет он, лихорадочно осматривая Каспера, и нервно губы облизывает, чуть переступая с ноги на ногу. Понимает. Хмурится. Чуть рычит, на грани различимого, улавливаемого, но все же.
- Чертова Маргарет. Она сказала, что от этого чая становится лучше, особенно в такую погоду. Откуда, блин, я могу знать...
Он прерывается на слове. Прикрывает глаза. Вдыхает глубоко-глубоко, выпуская воздух в два раза медленнее, как будто еще в той, другой жизни. Заканчивает уже гораздо тише и сдержаннее.
- ...откуда я могу знать, что чай с алкоголем, и что на улице зима, если я...никуда отсюда не выхожу.
Последнее его задевает. Он ведет плечом словно бы безразлично, взгляд отводит, хмыкает, но - это его задевает. Смысла в этом нет никакого, и продуктивности тоже, и вообще все это давным-давно бессмысленно, а после летних событий и подавно, и не то, чтобы он на что-то надеялся, надеяться глупо, правда, может быть, разве что ему получится снова раздобыть у Лэнгстона ту чудесную елку с легким запахом детства пластика. Или хотя бы наведаться к ней? Рассказать, как год прошел и все такое?..
Отчего-то совершенно не к месту всплывают какие-то полузабытые и размытые воспоминания со смазанным голосом, и уже более знакомыми улыбками напротив, и... Дилан обхватывает себя за плечи, делает небольшой шаг назад и невольно радуется (пусть и понимает, что, возможно, тешит себя ложной надеждой), что очки Каспера все еще у него. В конце концов, если мир - одно сплошное размытое пятно, это и не так уж плохо, да? Особенно когда один слишком проницателен, а другой...ну...такое случается, верно? Иногда сбоит, иногда болит, казалось бы, отболевшее, и почему-то... Наверное, он стал сензитивнее после пережитого.
Он не уверен.
Но это было бы логическим объяснением.
А Дарлинг словно бы невольно проезжается по содранной корке, и Дилан болезненно улыбается.
- Я не уверен, Каспер, - мягко произносит он, надеясь, что болезненность не просочилась в голос. - Я даже по Бюро передвигаюсь с маячком, какой реальный мир?
Дилан вытягивает левую руку вперед и чуть встряхивает ей, словно бы наглядно демонстрируя устройство-браслет. Модификация рейнджерских примочек, специально для него, хах.
- Но... - он взгляд отводит, выдавливая из себя еще одну улыбку и пятерней зачесывает волосы назад, снимая что-то нервное. - Я рад, что там бываешь ты и рассказываешь мне всякое. Правда.
Он улыбается чуть искренней, скользя взглядом по лицу Дарлинга, и взгляд этот ощутимо теплеет. Аккуратно достает из кармана чужие очки и медленно подходит к своему куратору.
- Я не хотел тебя спаивать, прости. Правда и не хотел. Не знал просто. И…сегодня двадцатое, Каспер. - тихо улыбается он, отчего-то немного понижая голос, и - аккуратно, точно невероятную драгоценность, водружает на чужой нос очки в черепаховой оправе.
И наверное, стоило бы податься назад, вернуться к социально приемлемым нормам, только их нормы, кажется, давно поехали нахрен, и он остается слишком близко, касаясь ладонями чужих плечей, и, все еще не отводя мягкого взгляда, тихо добавляет все с той же улыбкой:
- И еще уже ужасно поздно. Тебе бы поспать. Или хотя бы отдохнуть. Пойдем?
И хмурится чуть, делано строя грозный вид, чуть поджимая губы.
- Работать сегодня я тебе больше не дам. Не надейся. Не убегут от тебя твои проекты.

Отредактировано Dylan Faden (2022-06-11 11:37:50)

+2

7

Серьезный голос действует, Дилан весь пожимается, задумывается над своими действиями, и Касперу только жаль, что он не может разглядеть каждую черточку мыслительных процессов и сомнения на лице своего подопечного. Но радость от такой реакции длиться недолго. Не идеальный кандидат ругается, злится, не то на девушку в кафетерии, не то на себя, не то вовсе на все Бюро. Закономерно, но не необходимо. Все же он не какой-то подросток, чтобы с кружки глинтвейна совсем опьянеть, а слабая ломота во всем теле, усталость, все пройдет, стоит немного подольше поспать, и только. А вот что делать с ругающимся Фейденом, тот еще вопрос. Дарлинг качает головой, хочет дотянуться рукой до чужого плеча, но из-за отсутствия очков, из-за невозможности верно определить расстояние, рука попросту рассекает воздух, падает вниз, не доставая даже кончиками пальцев до образа напротив, оставляя на лице доктора растерянность, замешательство.
- Дилан, - начинает Каспер устало, - мы же вроде договаривались, что нельзя ругаться, особенно в отношении других людей. На ситуации еще... чуть более позволительно, ты все же стал старше. Но это не означает, что нужно браниться при каждом удобном случае.
Он улавливает в голосе Дилана что-то, от чего появляется слабая горечь на корне языка, в груди неприятно ноет, скребет, и хочется подняться со стула, подойти, растрепать этому ребенку волосы, пообещать, что что-то все же поменяется, в хорошую сторону. Ведь Рождество, пускай Каспер уже давно и не верил в эти сказки для детей, все равно особое время, и чудеса происходят, вон, сколько доказательств тому на столе. Среди писем о каких-то глупых и надуманных вещах есть и те, редкие, но встречающиеся измененные предметы, локальные Альтернативные Мировые События, что происходят на заднем дворе, порой привносят не разрушения, не искажение реальности, а нечто, кажется, хорошее? И этот, конкретно взятый восемь лет назад мальчишка с ужасно опасной свалки, он тоже заслужил чего-то волшебного, за все то время, которое у него забрали.
Но мир по прежнему размытая картинка, да и Маршалл скорее всего уже не в Старейшем Доме, чтобы ее тревожить в столь поздний час. Дарлинг неуверенно касается рукой стола, ощупывает тот, начиная с одного угла и заканчивая другим, пытаясь хоть как-то для себя определить расстояние, очертить в уме кабинет, полагаясь не на изменчивое зрение, а на воспоминания тела, ощущения в пространстве. И когда он уже хочет было подняться, крепко держась за стол, Дилан возвращает ему очки, весьма аккуратно опуская те на переносицу, а дужки на уши, зачем-то извиняясь за свой поступок, совершенный по незнанию.
- Тебе не зачем извиняться, Дилан. Все бывает впервые, такое тоже, - доктор благодарно улыбается, кивает, под конец кивка крепко задумываясь усталой головой о чем-то, что не желает надолго задерживаться в мыслях и вырывается несформированной мыслью, - хм, а ведь ты теперь совершеннолетний. Возможно, во избежание подобных случаев, в качестве знакомства с миром не только через призму Бюро, стоит показать тебе и что-то другое, простое, человеческое. Не сказать, что многое из обычной жизни людей слишком уж полезно, но лучше знание, чем незнание, верно?
Он бы мог обнадежить Дилана, но в этот раз предпочитает сохранить за слабой улыбкой далекие мысли о том, как бы так провернуть, упросить отпустить этого ребенка справить Рождество где-то вдали от Бюро, дать тому хоть день нормальной жизни, раз уж до этого она была, как оказалось, совсем не той, что поначалу казалась правильной всему Исследовательскому Отделу, и его главе в частности.
Каспер поднимается со стула осторожно, пытаясь не разорвать чужое прикосновение, дотягивается только все же до темной макушки, легко треплет по волосам, и с тихим смешком отзывается:
- Какой грозный у меня страж неработы. Так уж и быть, придется подчиниться и оставить все дела на сегодня, - последние слова Фейдена давят на больное, от чего доктор слегка расстроенно и удрученно вздыхает. - Если бы проекты, Дилан, если бы... ну что же, веди.

Отредактировано Dr. Casper Darling (2022-06-11 16:08:47)

+2

8

Дилан бровь вздергивает, хмыкает чуть ехидно, руки на груди складывает, опираясь бедром о стол. Улыбка невольно скользит по губам, прошлое летит, стирает пространство и время, точно кинопленка, точно быстро мелькающие слайды диапроектора, произвольно останавливаясь на одном, далеком, отдающим настороженностью и фонариком-кинжалом, и первыми шагами навстречу, и осторожными словами, и взглядами на пробу.
- О, в самом деле? - он не смеется, удерживает это внутри себя, но взгляд, интонации выдают его чуть более, чем полностью. Дилан и не собирается скрывать. От Дарлинга? Зачем. - Не припомню, чтобы мы вычисляли кривую допустимого влияния возраста на количество ругательств. Иначе как еще я могу объяснить твои бухтения и недавние ругательства на отдел парапсихологии? Или мне показалось?
Дилан привирал на самом деле, ему не то, чтобы показалось, скорее, он просто знал. Видел, как Каспера год за годом рвут на миллион маленьких кусочков, добиваясь финансирования, видел, как Каспер устает, стремясь найти комфортные для всех условия и принимая непростые решения, и...сказать, что его это бесило - ничего не сказать. Он мог понять поведение всех этих людей, их стремление, их желание иметь все больше и больше средств для разработки тех или иных...объектов. Просто - будучи тем самым объектом, одним из многих, не мог перестать сравнивать себя с чередой других и не мог не думать обо всем с обратной стороны. И не злиться из-за одного уставшего куратора, конечно, тоже не мог.
Ну, подумаешь, подстраивал иногда кипиш, провоцировал немного людей тут и там. В конечном счете, это позволяло снять напряжение, получить хоть какую-то разрядку за неимением альтернатив, и это...было всяким лучше.
Мысли уводят его куда-то не туда, и Каспера, похоже, тоже, бывший куратор ступает на непростую, тернистую дорожку, и Дилан чуть головой взмахивает, немного отворачиваясь, и глаза прикрывает на пару мгновений, приподнимая раскрытую ладонь.
- Не надо, - тихо просит он, и что-то в его усталом голосе звучит надломленно, искренне, как только знает о нем один лишь Дарлинг, и Дилан скрывает взгляд, вздыхая и ероша волосы. - Давай просто не будем об этом, хорошо? Хотя бы пока.
Он старается улыбнуться, правда старается, вот только улыбка отчего-то выходит смазанной и неловкой, и неловкость перетекает в жесты, разливается в молчании, и за одно только существование - Дилан ее ненавидит. У него одна сплошная неловкость на иглах и шипах со всем внешним миром, ради всего святого, хотя бы Каспера оставь по эту сторону круга, хотя бы его себе не забирай, оголтелая, оставь хоть что-то искреннее и близкое, и...
Кажется, что-то сорвется внутри, он готов и сам уже - сорваться, подняться, отряхнуть собственный - надо же, выдали-таки - белый халат, отшутиться привычно, но - чужая рука оказывается слишком близко, слишком неожиданно, слишком...мягко касается волос, и касание выбивает всю почву из-под ног. Привычное ехидное замирает внутри, так и не дав ростков, и Дилан теряет весь запал разом, и с глубоким сожалением вздыхает, когда касание заканчивается. Он даже, кажется, несколько тянется за падающей рукой, стремясь удержать, задержать это тепло, эти редкие ответные жесты, но - время безразлично отсчитывает удары, не позволяя замереть в бесконечности, и Каспер по-прежнему звучит устало, и Дилан заставляет себя отодвинуть все странное подальше, уже запланировано подрываясь, и отряхивая халат, и кивая слишком поспешно, и слишком заботливо уводя Дарлинга прочь.
Их комнаты - удачно у самого потолка Исследовательского отдела, у верхушек секвой, у обманчивого неба, но для молодого его - расстояние до самого низа не такое большое, и пока Каспер устало раздевается и, кажется, принимает душ, Дилан успевает сбегать вниз и, осторожно сжимая в ладонях, принести горячий какао. Он, конечно, не настолько хорош, как его готовит Дарлинг, но тоже вполне себе приличный, Диалун и так - не смочь, и все равно ему некуда тратить его зарплату, да и не за чем, так что... Он аккуратно стучит пару раз в дверь ванной комнаты, бережно спрашивая, все ли в порядке. И только получив утвердительный ответ, кивает зачем-то (зачем? все равно же Дарлинг не увидит) и, оставив горячий какао на прикроватном столике, ускользает к себе, не желая больше стеснять своего уже не куратора.
Хотя больше всего - хочется просто остаться.

Он не застает Дарлинга утром. Ему в архивы, как и всегда, он убегает раньше, до прибытия основной массы народа: ему все еще некомфортно среди людей, и единственная верная тактика, которая пока его бережет - вставать раньше и раньше уходить, закапываясь в бумагах до глубокого вечера, когда во всем Доме остается лишь охрана, рейнджеры, редкие (безумные) ученые и Каспер.
Ему не хватает разве что совместных завтраков, вошедших у них в свое время в привычку. Ему нравится Каспер, и нравится Каспер, планирующий день, и задумчиво расписывающий свой ежедневник, и рисующий что-то на полях, и нравится закатывать глаза, со смешками убирая из-под рукава задумчивого куратора очередную тарелку или чашку с горячим кофе, и нравится что-то планировать и о чем-то договариваться. И из-за рабочего привычный ритм сбивается, прерывается на последнюю пару недель, и Дилан воет почти, сжимая крепче зубы и чувствует, что еще немного, и он не выдержит, и пусть все люди мира соберутся, и ему придется потом идти сквозь них, хоть сквозь что угодно, но - завтрак, и кофе, и время на двоих, и задумчивый взгляд в пространство нежно знакомого лица будут только его. Его персональная доза, без которой он, кажется, начинает погибать.
Дилан замирает на мгновение у знакомой двери, сверлит ее тяжелым взглядом, пинает пол мыском ботинка и с не менее тяжелым вздохом все же уходит прочь. Завтра. Все завтра.
Внизу не выдерживает. Сворачивает к кафетерию, где нахохлившимися птицами то тут, то там уже расположились не то ночные безумцы, не то ранние залетные сотрудники; выразительно смотрит на смущенную Маргарет и берет один завтрак. С собой.
Возвращается обратно, деликатно стучась и, не дожидаясь ответа, аккуратно проскальзывая внутрь.
Там тихо, и в душе льется вода, и одеяло раскинуто на постели, и...Дилан отчего-то смущается, оставляет поднос на все том же прикроватном столике, и спешит убраться прочь. Он закрывает за собой дверь точно с щелком ручки в ванной.
Сердце колотится где-то у горла, и Дилан поспешно шагает прочь, досадуя сам на себя и уговаривая дышать глубоко и не думать обо всякой ерунде. У него дел невпроворот, честное слово.
Но Дарлинг не ерунда, и волнение о нем то и дело вылезает, монотонная работа не спасает от слова совсем, бумаги сливаются во что-то неразборчивое, а сотрудники, отчего-то повадившиеся заглядывать в его сычевальню, не помогают вдвойне.
Когда к нему заглядывает сама Крис, он не выдерживает и огрызается чуть резче, чем следовало.
- Да в смысле вы не знаете где Каспер? Я откуда знать могу? Я тут с утра безвылазно, какого черта вы его потеряли вообще?
Локоть задевает стопку отобранных отчетов, и они раненными птицами слетают вниз. Дилан вздыхает, нервно проводит ладонью по волосам и сползает на пол, в попытке достать особо хитрых из-под стола.
- Прости, - бурчит он откуда-то из подстольных недр, и голос его звучит устало и приглушенно. Но искренне.
Крис кивает и прикрывает за собой дверь. Изнутри. Опирается на нее спиной, прижимая к груди извечную папку.
- Совсем плохо? - тихо и слишком понимающе спрашивает она.
Дилан отводит взгляд.
- В Рождество тут будет меньше сотрудников, - тихо говорит он вбок, сжимая за спиной пальцами край стола.
Он, честно говоря, устал до ужаса, ему не хватает тишины, и просто книг, и, кажется, настольных игр на двоих и просто одного отдельно взятого Доктора рядом. Просто рядом.
- Каспер устал, - добавляет он нехотя и еще тише. Ему не хочется признавать это, особенно вдали от себя, но... - Ему бы отдохнуть.
Крис качает головой.
- Перед Рождеством всегда было непросто. Надеюсь, в этом году он все же отдохнет.
И в этом "надеюсь, все же" Дилан отчего-то слышит упрек в свою сторону, камень в свой огород, и он ловит этот камень лицом, щурясь несколько упрямо и зло, и готовясь сорваться в защитную атаку, а потом забиться к себе и упрямо делать вид, что его ничего не тревожит и вообще. Но Крис ему не дает, Крис тревожит еще сильнее.
- Его Маршалл искала. Если увидишь - передай.
В жопу. - хочется ответить Дилану, но он только кивает и делано безразлично ведет плечами. Мол, ну как увижу, если увижу.
Хотя, конечно, кому он врет.
Маршалл искала Дарлинга.
Мало ли зачем, мало ли почему, она его вообще по сто раз на неделе искать может, только вот...почему становится так тревожно, почему пальцы то и дело теребят маяк на руке, он же.. это ведь не из-за него правда? Мало ли что произошло, верно? Может сдвиг, или надо срочно что-то изучить, или очередной измененный предмет, просто... Дилан обессиленно стонет, роняя голову на скрещенные на столе руки.
Просто...он же хорошо себя вел, верно?..
Но сотрудники продолжают заглядывать, и Дилан устает от них отмахиваться, только смотрит на звук открывающейся двери выразительно, и этого хватает.
- Я не знаю, где доктор Каспер Дарлинг, - монотонно и устало отвечает он в очередной раз, напоминая тоном больше автоответчик, нежели живого человека.
- Очень жаль, Фейден, - презрительно (или это только ему так кажется?) произносит Маршалл, не спеша покидать кабинет.
Дилан вскидывает голову и вместе с ней бровь. Ну надо же, сама глава рейнджеров. И чем он заслужил, интересно?
Ему хочется язвить, ему хочется дерзить, но - он глубоко вздыхает, успокаивая себя, и размеренно произносит, не отводя взгляд.
- У доктора Дарлинга есть расписание, согласно которому он движется. Достаточно понимать, где его уже видели сегодня.
- Если бы это было так, конечно, - фыркает Маршалл, и у Дилана что-то обрывается внутри.
- В смысле? - он выпрямляется резко, точно палку проглотив, остатки былого кошмара, то и дело подкрадывающегося к нему по ночам и заставляющего тихо выть в подушку, поднимаются слишком близко к реальности, слишком хохочут по углам, слишком...
Он поднимается, готовый лететь куда угодно, даже если не позволят.
- Успокойтесь, Фейден - осекает его Маршалл. - Дарлинга видели, но предсказать траекторию его движения сегодня не представляется возможным. Мне подумалось, что вы... - она окидывает его каким трудночитаемым взглядом, вынуждая Дилана напрячься, - можете знать.
Он озадаченно моргает. И выдает непроизвольное первое, что приходит в голову.
- Вы в кабинете смотрели?
Маршалл считает его тупым, он в этом уверен: ее взгляд, презрительно поджатые уголки губ, сцепленные на груди руки, вся поза, но Дилану - не важно, его немного потряхивает, потому что "успокойтесь" Хелен Маршалл никогда нихера не спокойное, что угодно, но только не это прямое значение, и Дилан вздыхает глубоко, пальцы сжимает в кулак, крепко, до следов ногтей на внутренней стороне ладони, и обходит Маршалл, закрывая за собой дверь.
- Право слово, - он улыбается осторожно, вежливо, но за этой вежливостью - обманчивое спокойствие голодной акулы, пусть котоаря сейчас и не сможет напасть.
Он шаг почти чеканит, быстро следуя к лифту и понять не может, зачем Маршалл идет за ним. Ему-то в любом случае - к Касперу в офис, проверять всегда стоит с самого начала, это после он уже сам сорвется искать его по всему зданию, а пока...
Маршалл молчит зачем-то, и Дилана словно что-то под руку подбивает, что-то совсем ребяческой, он голову с легким вызовом поворачивает и хмыкает.
- Спорим, он в офисе?
Маршалл почему-то хмыкает в ответ.
- Спорим, Фейден.
Дилан никогда не признается в этом, но он практически летит наверх, точно мотылек на свет огня, на безопасность спасительного круга света, и ему плевать на спор на самом деле, и на возможный триумф, и на какие-то последствия, и на что угодно, лишь бы Каспер, его Каспер был в порядке, и долгие поиски развеялись по ветру, не превратившись в быль.
Дилан нерешительно замирает перед самым кабинетом. Вздыхает глубоко. Прислушивается. Тишина обманчива, он знает это, поэтому, почувствовать нетерпеливый взгляд на плече, просто открывает дверь.
И Каспера не оказывается в кабинете.

Вместо него - стопки бумаги, и ручки, и графики, и куча чашек на полу.
И Дилан невольно смеется, привалившись плечом к дверному косяку, смеется нервно, и устало, и облегченно.
Делает шаг, другой. Обходит стол Дарлинга с другой стороны, сам чуть было не пропадая за завалами бумаги, мягко кладет заработавшемуся куратору руку на плечо и негромко выдыхает тому почти на ухо.
- Тебя потеряли, Каспер.

[icon]https://i.imgur.com/54YkbwV.gif[/icon]

+1

9

Каспер что-то не то говорит. Определенно. Об этом свидетельствуют все внешние признаки, проявляемые Диланом: поворот головы, прикрытые глаза, говорящий сам за себя жест ладонью и изменившийся тон голоса, куда же без него. Возможно, вначале или середине рабочего дня, Дарлинг определил бы и сам, без каких-либо подсказок, причину подобного поведения. Не без труда, ему порой сложно давались эти темы, а мальчишка, подросток, не стремился делиться всем и сразу, даже несмотря на исключительное доверие, доступное, кажется, только его теперь уже куратору. А сейчас глава Исследовательского отдела Бюро не был в состоянии мыслить кристально чисто, впрочем, и Фейден судя по всему не был готов к продолжению нелегкого для него разговора. Что странно! Ведь должно быть любопытно, что там снаружи. И до определенного времени ребенок туда рвался, звал сестру, позже - нет, но все еще тянул заинтересованный кончик носа за пределы своих привычных мест обитания. Когда все успело утратить для него смысл? И почему Каспер упустил этот момент? Ответ едва ли крылся во невнимательности, скорей все та же работа, все те же проекты и измененные предметы, что от чего-то появлялись все чаще, росли в геометрической прогрессии числом, словно бы предупреждая, что вот-вот что-то начнется, наступит.
На сегодня их разговоры о чем-то действительно важном заканчиваются, перетекают плавно в редкие новости по дороге с небольшими оговорками, за которыми Дарлинг спешит заменить засекреченную информацию на слова «объект/предмет», пытаясь на вскидку припомнить, где именно в отчете нужно было зачеркнуть все черным маркером. Когда они расстаются, усталость накатывает сильней привычного, Каспер даже успевает неслышно поворчать на себя прошлого, что считал прекрасной идеей иметь что офис, что комнату под самым потолком Старейшего Дома, там, где заканчиваются бетонные стены и начинается черная пирамида Совета. Доктор Каспер Дарлинг из прошлого восхищенно смотрел на ту каждый день из небольшого окошка своей комнаты, пытался объяснить причину ее присутствия здесь, ведь чаще она была видна лишь астралнавтам в Астральном Плане, но никак не в их мире. Доктор Каспер Дарлинг из настоящего по прежнему заинтересованно глядел на темный объект под самой крышей, что в реальном мире, снаружи здания несомненно существовала, но внутри здания была недосягаема, однако его юношеский интерес и восторг уже давно превратились в нечто более спокойное, смирившись на время с тем, что разгадка этой тайны пока недоступна ни им, ни человечеству. И конечно прибавились тихие вздохи касательно высоты и отсутствия лестниц. Потому Каспер невольно вздрагивает, прислушивается к голосу за шумом воды, что, кажется, не просто заскочил в свою комнату и вернулся проверить, а успел сбегать туда и обратно, до кафетерия и вверх. Подтверждением тому становится кружка с какао, доктор только качает головой с усталой улыбкой, делает пару глотков и заставляет себя забраться под одеяло, а не в бессилии упасть на кровать и уснуть как попало.

Подъем по будильнику на следующий день дается в разы сложней, чем в предыдущие. Приходится несколько раз переводить часы на минут 15-20 вперед, в надежде, что разбитое состояние резко пропадет, стоит отдохнуть на десять минут подольше. Но это только оттягивает неизбежное и ничего толком не меняет, только пророчит задержаться на рабочем месте, хотя куда уж дольше, когда и так каждый день заканчивается за полночь? Душ тоже не спасает, наоборот, он словно обостряет и без того неприятные ощущения, вынуждает кашлять чаще обычного, заставляет голову гудеть, а спину ломаться под весом плеч и головы на них. Завтрак на прикроватном столике сбивает столку, добавляет еще минут десять к рабочему дню. Дарлинг не сразу догадывается выглянуть в узкий, светлый коридор, ожидаемо никого там не видит, ни движения двери, ни чужой пятки ботинка, что скрывается за поворотом.
Пускай и не удается лично поблагодарить доброжелателя, как и увидеть его лица, Каспер все равно догадывается о личности того, кто заботливо оставил завтрак у него в комнате. Размышления недолго склоняются в сторону Крис и останавливаются закономерно на Дилане. Воспоминания о вчерашнем разговоре слегка расплываются, затягиваются непроходимым туманом, за которым доктор не успевает отследить логическую цепочку своих мыслей, но в моменте ему кажется все весьма и весьма достоверным и справедливым, и туба от пневмопочты с пометкой «Срочно передать Маршалл!!!» отправляется в общую тележку, в ожидании разносчика почты. А после день тянется долго и сонно.

На удивление, никто за этот день не приходит. По крайней мере Касперу так кажется. Он с головой уходит в кучу отчетов, изредка прерываясь на поход до автомата с кофе и обратно. Сам он, к сожалению, сегодня не в состоянии варить себе кофе, а тот, что из пластиковых стаканчиков, чересчур пережарен, и некоторое количество сахара и сливок не делают вкус чуть мягче. Но приходится пить эту редкостную дрянь и пытаться не уснуть прям на столе, закопавшись в особо секретные бумаги и накрывшись другими, менее важными. Время обеда куда-то пропадает, как и Крис, что обычно приходила без пяти минут два и почти за локоть оттаскивала своего начальника от бумаг, заставляя хоть немного прерываться в и без того непростой период. Каспер обнаруживает прошедший обед спустя час и только устало вздыхает, прикидывая, как долго идти вниз, а затем подниматься обратно, на самый верх. Перспектива одинокого похода его не прельщает, как и вообще любые телодвижения, ведь сегодня они вызывают неприятную ломоту в теле, и приходится смириться с собственной усталостью на сегодня, ища в нижних ящиках стратегический запас злаковых батончиков на случай долгих задержек на работе.

К тому моменту, как его находит Дилан, на столе у Дарлинга образовывается маленькая бумажная крепость из отчетов, над которыми стоит подумать, которые пока не отсортированы, которые имеют место быть, которые просто выдумка людей с целью привлечения внимания, десяток пластиковых стаканчиков по краям крепости и аккуратно вложенные друг в друга обертки от батончиков и шоколадок. Ведро рядом со столом тоже обрастает бумагой, но в этот вечер оно оказывается наполнено не исчерченными листками, а бумажными платками, что того и гляди не удержатся в пластиковой корзинке и вывалятся за ее пределы. Каспер привык к легкому стуку по двери, разговорам, что начинаются с самого порога, и кажется странным, что сегодня никого из его частых и нет посетителей не было в кабинете, но тихий вздох на самое ухо вынуждает встрепенуться, дернуться в сторону от неожиданности, машинально разворачиваясь на стуле и подхватывая высшей секретности документы.
- Ох, Дилан, ты бы... давно ты тут? - доктор равняет стопку бумаги в руках и отправляет ее в верхний ящик стола, с отставанием понимая смысл сказанного. - Потеряли? Но я ведь все это время был здесь. Странно, что никто не зашел.
Несколько раз за пару предложений ему приходится прокашляться, чтобы хриплый, после дня молчания, голос стал хоть немного напоминать его привычный. А тот как на зло только раздирает кашлем горло, не более, и Дарлинг тянется к наспех завязанному утром галстуку-бабочке, распускает его, в надежде, что это поможет.
- Да, сегодня, кажется, глинтвейн бы не помешал, как думаешь? - устало шутит он, откидываясь на спинку стула. - Как прошел твой день?

+1

10

Дарлинг подскакивает, точно подстреленная птица, а Дилан только головой качает, невольно чуть сжимая чужое плечо и улыбаясь мягко, лишь самую малость по-мальчишески. Только улыбка его быстро стихает, взгляд цепляется за детали, за хриплый голос, кашель, вид, более уставший, чем обычно, за блядский галстук-бабочку, который Каспер зачем-то стягивает с себя, и взгляд невольно соскальзывает за движением, отмечает легкое движение кадыка вслед за попыткой прокашляться, и норовит упасть куда-то за воротник; Дилан ловит себя на чем-то странном и резко отводит взгляд, отнимая ладонь, складывая руки на груди, недовольно окидывая взглядом стол и - совершенно привычно опираясь на него бедром: вся столешница завалена чем только не, и садиться, очевидно, некуда.
Изумление Каспера вызывает только мягкую улыбку и какую-то острую, необъяснимую нежность.
- Заходили, - качает головой он, провожая взглядом немного рваные движения чужих рук. - Ты, видимо, не отзывался, вот тебя и не нашли в твоих завалах. Они даже ко мне заходили, весь день. Честное слово, когда ты отправлял меня в Архивы, я и подумать не мог, что мой скромный угол в самом дальнем углу станет местом паломничества всего Исследовательского отдела, - он хмыкает.
- Тебя потеряли, - повторяется он, хмурится, вылавливая какой-то болезненный блеск в чужих глазах - или ему всего лишь кажется? - и наклоняется немного вперед, накрывая ладонью чужой лоб, пытаясь навскидку определить степень его горячести - так, кажется, давным-давно делала мать, и Каспер сам тоже делал, почему он не может, он же имеет право, ведь так? он же, в конце концов тоже волнуется. Лоб предсказуемо оказывается горячим, только подтверждая его вчерашние предположения. Дилан хмурится, но все же заканчивает - ...и почему-то решили, что я на противоположном конце Бюро могу знать, где находишься ты примерно в каждый момент рабочего дня.
- Потому что только Вам достаточно понимать, где доктора Дарлинга уже видели сегодня, чтобы предсказать траекторию его движения согласно предполагаемого поведения, Фейден, - достаточно громко прерывает его Маршалл, обходя стол с другой стороны. Дилан вздрагивает от неожиданности и отдергивает руку. Слишком поспешно, слишком близко и лично; чтобы это можно было кому-то показать. Он и забыл о ней почти. Непозволительно. Маршалл выгибает бровь. - Ваши слова. Или мне показалось?
Не пошли бы вы нахер, Хелен? - хочется выплюнуть в ответ, но Каспер слишком близко, и он обещал, и у Каспера горячий лоб, и это его действительно тревожит.
Дилан бросает колкий взгляд исподлобья, зубы крепче сжимает, выпрямляется невольно - старые защитные привычки, подкрепленные сравнительно недавними событиями - помните, Хелен? - и закусывает удила. Исключительно по-Дилановски. Почти по-старому, но - не совсем.
- О, значит я все же выиграл спор? - чисто из принципа впечатывает он. - Кажется, это Вы отказывались верить, что доктор Дарлинг в кабинете? Или мне показалось?
Дилану кажется, что их окутывает тишина. На какие-то долгие мгновения все начинает напоминать сцену из тех старых дурацких вестернов и дуэлей, и кажется, что вот сейчас они на скорость выхватят револьверы и - раз-два-три - три дырки на Фейдена, многого ему не надо, оружия ведь не положено, кто теперь притронуться даст, и плевать, если собой он может прикрыть Дарлинга, он сделает это, он просто не перенесет, если...
Безжизненный взгляд встает перед глазами, и Дилан ломается, не выдерживая дуэль, отводит взгляд, горбится немного, коря себя за эту слабость, пальцы только на столешнице сжимая до побелевших костяшек.
Каспер кашляет. Маршалл вздыхает. Дилан взволнованно оборачивается к своему бывшему куратору, почти руку протягивает, но его прерывает усталый - она может устать? - голос главы Оперативного Отдела.
- Фейден, выйдите, - Дилан щурится зло, зубы крепче сжимает; он подчиниться, он знает это, не сможет не, когда речь идет о Каспере, и все же оставлять его наедине с Маршалл - не хочется до безумия, и упрямиться из-за этого он тоже готов, просто... - Пожалуйста.
Он моргает. Раз. Другой.
Кивает головой. Бросает обеспокоенный взгляд на Дарлинга. И выходит за дверь.
Он остро жалеет, что она прикрывается так плотно.
Любопытство и беспокойство дерут его на части. От стены до стены - пять шагов, вдоль - с добрый десяток, но вдоль, отдаляясь от личного привидения, тревожно; и он измерят снова и снова расстояние между двумя стенами, заусеницу отгрызает у большого пальца, сверлит взглядом дверь, щеку искусывает, кажется, в кровь, подбирает слова и уговаривает себя давайпожалуйстатысможешь высказать обеспокоенное, болезненное, и - вида не подать, не сорваться, не что либо еще. В жопу это все: суету, разговоры, погоду, финансовые разборки, - нахер, правда, Каспер - в приоритете. Всегда в приоритете. И если они не отъебутся от его куратора, что ж, придется им очень вежливо напомнить о чужих границах.
Очень. Предельно. Вежливо.
Главное - уговорить Маршалл. Потому что в своей убедительности для Каспера он не уверен; знает же своего дорогого доктора в его увлеченности и непонимании собственной усталости.

Дверь открывается тихо - Дилан реагирует больше на движение, чем на звук, и взволнованно вскидывает голову, тут же пытаясь придать себе максимально спокойный и уверенный вид.
- Он в порядке? - зачем-то спрашивает Дилан, смотря напряженно, настороженно, сжимаясь внутри.
Маршалл почему-то вздыхает. И чуть вздергивает подбородок.
- В полном.
У Дилана отлегает где-то под сердцем и - в то же время подступает волна кипучей злости. Неужели им всем настолько плевать? Нагрузить Каспера работой по самые гланды, теребить до бесконечности, стремясь выбить как можно больше, выпытать ответы, деньги, внимание, что угодно, забыв о том, что за добротой и открытостью, и научным интересом, и белым халатом - живой, дышащий человек.
Дилан не выдерживает.
- Но это же не так! Он же болен, разве Вы не видите? Ему было плохо вчера, еще хуже сегодня, он кашляет, он дышит тяжело, у него температура в конце-концов!  - он несколько повышает голос, и оттого осекает себя, глубоко вздыхая и проводя ладонью по лицу. - Маршалл, мэм, послушайте... - он набирается воздуха, и смелости, и противного свербящего под грудиной смирения, и чего-то еще, и - просит тихо, немного отчаянно, но упрямо, - Пожалуйста, отправьте его домой. Ему нужно лечение. И отдых. Иначе он сляжет тут, пока все будут справлять Рождество. Я Меня он может не послушать, но Вас... Пожалуйста... - последнее звучит совсем тихо и отчаянно. И Дилан взгляд отводит, сцепляя руки на груди в защитном жесте.
У него на душе - кошки скребут. Больше всего на свете ему хочется оставаться рядом со своим куратором, но порог внешнего мира - тема запретная, он не мыслит, не ждет, что его когда-нибудь выпустят, что бы Каспер там не говорил, и отпускать Каспера туда - точно дорогого человека в плавание, когда ты остаешься на островной земле: ты знаешь, что корабль вернется, он обещает вернуться, но до тех пор - тебе хода никуда нет, и в темноте зимней ночи остается только вспоминать редкое тепло чужих рук.
Позже. Он обязательно вспомнит все это позже. А пока главное - отправить Каспера домой. В тепло. И преддверие любимого им Рождества.
Вот только Маршалл зачем-то выбивает почву у него из-под ног. Взрывает гранату над ухом, не иначе, как еще объяснить оглушенность, изумленность, непонимание, и такой противный писк неверия где-то около виска.
- Забирайте Дарлинга, и чтобы до конца Рождества в Старейшем Доме я вас не видела.
Дилан ошарашенно моргает раз. Другой.
- Мне...проводить его к выходу?
- Вы казались мне смышленым молодым человеком. Не разочаровывайте меня еще раз. - Маршалл качает головой и бросает куда-то за плечо, - Под вашу ответственность, доктор.
Маршал кивает головой и обходит застывшего Дилана.
Дилан переводит взгляд на Каспера в дверном проеме. Он, кажется, вообще перестал что-либо понимать.

Маршалловское "Счастливого рождества" повисает в воздухе обещанием чуда. И глинтвейна.
И борьбы с чужой температурой.

Отредактировано Dylan Faden (2022-08-08 21:15:08)

+2

11

За разговором они упускают зашедшую Маршалл, или она здесь с самого начала их разговора?, Каспер не знает, только замечает, как Дилан меняется, как встает словно в защитную стойку, готовясь не то парировать хлесткие слова-удары, не то отвечать не менее колко, чего, конечно же, делать не стоило в их положении. Они начинают свою словесную дуэль, и Дарлинг почти дотягивается ладонью до еще не вышедшего из себя зверька, что так забавно и опасно фырчит на главу Оперативного отдела, но кашель оказывается быстрей, выбивает из легких воздух глухими, хриплыми толчками. Он чуть стихает позже, даже позволяет негромко поприветствовать Маршалл, а та зачем-то выпроваживает парнишку за двери, впрочем, для их разговора это даже к лучшему.
- Вы хотели поговорить, - произносит Хелен, стоит дверям за бывшим идеальным кандидатом закрыться.
И Каспер кивает в ответ.

Их разговор впервые за долгое время выходит продуктивным, без излишних опасений со стороны Маршалл, без долгих объяснений со стороны Дарлинга о том, почему и зачем Фейдену необходима социализация и опыт за пределами Бюро. Похоже последний действительно вел себя весьма и весьма прилежно после инцидента, чем успел заслужить если не доверие главы Оперативного отдела, то хотя бы его крупицы, что уже было немало важно.
- Браслет-маячок будет работать за пределами Бюро. Устройство можно снимать на полчаса, не дольше. Фейден в инструктаже не нуждается, - негромко говорит Маршалл и хмурится, когда ее собеседник снова заходится приступом кашля, пряча тот в кулак. - Постарайтесь выздороветь раньше, чем в Бюро начнется бардак. Вы знаете, как паникуют ваши, стоит Вам покинуть пост ненадолго.
- Конечно. Спасибо, Хелен, - устало и искренне благодарит ее Дарлинг, вспоминая с легкой грустью те далекие дни, когда все было иначе. Он еще какое-то время собирает часть бумаг, сортирует те по стопкам, укладывая документы по разным ящикам стола, наконец выключает настольную лампу и направляется к двери, вслед за Маршалл. Каспер невольно ухватывает конец чужого диалога, вопросительно вскидывает брови на «меня он может не послушать», однако не спешит поднимать эту тему, дожидаясь, пока они останутся наедине и заклинание «остолбеней» в исполнении главы Оперативного отдела немного спадет с Дилана.
- Нам с тобой разрешили уйти в небольшой отпуск в период Рождества.Ни к чему растрачивать его на болтовню в стенах Бюро, когда можно обо всем поговорить за его пределами, как считаешь? - он улыбается одними глазами, скрывая за стеклами очков тихий, искристый огонек, предвкушающий веселье рождественской суеты, за кашлем и гудящей головой тотчас вспоминая и о своем состоянии.

Им приходится одеть Дилана в несколько свитеров, оставленных в комнате Дарлинга, найти там нечто похожее на осеннее пальто, даже шапку отрывается где-то в закромах, за коробками с давно забытыми вещами, и несмотря на это Касперу кажется, что тот одет недостаточно тепло. По пути к главному выходу он еще долго причитает, вспоминает, где видел пару курток, что давно висели на крючках, покрываясь тонким слоем пыли. Успевает рассказать и про то, как с прошлого их разговора(что несомненно был вчера, но для болеющего будто неделю назад) раздумывал о том, что стоило бы написать похожее письмо и посмотреть, сбудется ли оно. Конечно, опасность создать измененный предмет или АМС всегда была, и подобные действия стоило проводить с осторожностью, понимая, какие могут быть последствия, но как они могут быть Исследовательским отделом, если сами до сих пор не узнали, что именно заставляло мир меняться так и в искажении своем проявляться сквозь различные предметы?
Каспер терпеливо ждет Дилана, что нерешительно перешагивает за порог Бюро в реальный мир, в котором тот бывал чуть реже, чем его куратор, поддерживающе улыбается, ведет в сторону автобусной остановки, сверяясь с часами и удивленно отмечая то, что времени не так много, как было вчера или в пятницу перед выходными. Усилием воли и недолгими уговорами Дилана, касательно здоровья, что может потерпеть минут пятнадцать, заходит в магазин на углу, покупая там продуктов на несложный ужин и завтрак. Аптека встречает их угрюмым выключенным светом внутри и табличкой «закрыто», вынуждая вернуться в магазин за парой лимонов и малиновым вареньем. К концу небольшого приключения по району Каспер начинает чувствовать себя совершенно разбито, и домой они добираются перебежками от кофейни к кафе, согревая замерзшие ладони о бумажные стаканчики с горячим напитком и перебиваясь какой-то выпечкой и сэндвичами.

Дома у главы Исследовательского отдела все тот же творческий беспорядок. Часть исписанных смешным шифром листков, заваленный стол бумагами вперемешку с коробками с рождественскими украшениями, что пока не появились на шторах, окнах и стенах квартиры, небольшая магнитно-маркерная доска рядом с рабочим местом, на которой до сих пор висели результаты тестов уже бывшего идеального кандидата под номером шесть, пара еще детских рисунков ниже, занесенных под темно-коричневую деревянную рамку. Легкий бардак в кухне-гостиной в виде чашек из под кофе, да не заправленная кровать где-то там, в комнате, виднеющейся за гостиной.
Каспер переступает порог и почти сразу сбрасывает с ног тяжелые туфли, и сам весь двигается мучительно медленно, нехотя высвобождаясь из теплой одежды, что не давала все это время мерзнуть на улице. Он по привычке закидывает шарф куда-то наверх, набрасывает на крючок вешалки пальто и измученно оглядывает своего гостя, приваливаясь спиной к стене.
- Тебе бы не помешало обновить гардероб. Можно завтра!.. - головная боль до того так удобно скрывающаяся за холодом на улице в тепле начинает разгораться и неприятно, тягуче начинает напоминать о себе, растекаясь от висков и уходя куда-то вниз, к горлу. - Или послезавтра. До чего же у меня болит голова, оказывается, - со слабым удивлением отмечает доктор и с сожалением вздыхает, - мне еще столько всего разобрать надо было. И куда нас только отпустила Маршалл...
Но болезненное состояние не дает долго сетовать на отсутствие усталости и остальных физических проявлений недомоганий за работой, Дарлинг только отмахивается от самого себя же, стягивает с переносицы очки, укладывая те в карман рубашки, все это время скрытой за халатом и вязанным свитером с оленями.
- Работа завтра, все завтра. Сегодня надо немного отдохнуть, - со смирением произносит Каспер, подхватывает пакеты с едой и относит те на кухню, не впечатываясь по дороге в дверной проем, ловко огибая тумбочку в коридоре. Дилан остается где-то позади, кажется даже не идет следом, стоит только и... - Если тебе нужно приглашение, чтобы зайти, как и вампирам, то его не будет. Ты уже переступил порог, из чего можно сделать два вывода, ты - не вампир, тебя здесь ждут и принимают, так что проходи и располагайся. Можешь помочь с покупками, а там разберемся с остальным.
Он и сам какое-то время расставляет продукты в холодильник и шкафчики, но черед пару минут сдается, опускается на стул и, опираясь локтями на стол, тяжело вздыхает.

+1

12

Маршалл околдовывает его, не иначе - как еще объяснить это онемение, оцепенение, стягивающие прозрачные нити, что позволяют только разве что глаза перевести на своего куратора, отметить его усталую, но, кажется, искреннюю, улыбку, отметить тяжесть в уголках глаз, излишнюю опору на дверной косяк, отметить - но не совершить рывок вперед, не подхватить, не заглянуть взволнованно в усталые глаза, не обнять, не... Дилан встряхивает головой и растерянно, почти через силу, делает небольшой шаг куда-то вбок. Нити, кажется, натягиваются, почти ощутимо, на грани слышимости звенят и - распадаются звеньями, стуча по полу. Ведьма, не иначе.
Мысли взвиваются в голове нестерпимым пчелиным роем, гудят, гудят, толкаются, не в силах оформится ни в одну цельную, распадаются на осколки, на ошметки, на те самые метафорические звенья, и кажется, будто и нет в голове ничего - один чистый звон на фоне какой-то заснеженной пустоты.
Он движется за Каспером по инерции, послушно переступает ногами, все еще озадаченно впериваясь в пространство и чисто на автомате придерживает Дарлинга за локоть на лестничных поворотах. Во избежание: история с очками, пределами зрения и коварными лестничными ограждениями все еще отражается на изнанке ошеломленного сознания. Картинка запоминается какими-то отрывочными фрагментами: вот он послушно перехватывает свитер, и еще один, и еще зачем-то, а вот уже больше похож на какого-то снеговика или капустного монстра в три слоя вязанного ряда, смешная какая-то шапка на ушах, ноги в ботинках, Каспер в непривычном пальто вместо халата, огромные входные двери, и - медленно опускающийся на город снег.
Внешняя темнота - ослепляет. Дилан прикрывает глаза рукой, щурится, дышит мелко, словно на пробу, и невольно прихватывает кончиками пальцев чужой рукой. Время будто пробивает все барьеры, изливается сквозь жесты, и Дилану кажется, что они падают куда-то назад, в то время, когда ему было чуть большим десяти, когда в темноте все еще таились монстры, приходящий с изнанки слайдов, когда сама тьма была жадна, когда был фонарь и был маяк, и была чужая рука, маяк дарующая, и...
Дилан вздыхает глубоко, крепко жмурится, сжимает пальцы на несколько мгновений сильнее; ему кажется, что под ногами разверзается пропасть, жадно скалясь острыми теневыми зубами, ему слышится чей-то далекий голос, ему чудится Джесси - почему сейчас? так давно она не приходила... - ему кажется, что он сейчас упадет, уже падает, ему...
Его выводит из небытия чужой/знакомый до боли голос, мягкое касание и скрип тормозящих колес. Дилан открывает глаза, на деле - почти ныряя, почти захлебываясь в том океане, в котором Каспер исчезал всегда. И кашалот с усталым серым фонарям-водителем проглатывает его.
Дилан устало проводит пальцами по глазам, чуть сжимает виски и, проскользнув, на пустое место вслед за Дарлингом, на долю секунды прижимается лбом к его плечу.
- Прости, - тихо, едва различимо, произносит он и тут же отстраняется. отводя взгляд. Пальцами все еще невольно держась за его рукав. Будто это единственное, что может его, уже утонувшего, удержать. Хотя...почему будто?..
Они плывут через ночной город, через мириады огней и узкие провалы черной глубины уходящих переулков, и Дилану начинает казаться, что он и в самом деле рыба, одна из многих, что что-то человеческое в них - весьма условное, и единственное, что останавливает от заплыва, от подводного полета, это множество лиц вокруг, забывших, что такое на самом деле - летать.
Каспер касается его, и оцепенение, морок, спадают, и Дилан послушно поднимается и в пару шагов спрыгивает со ступенек.
На улице красиво, чертовски красиво, и он на мгновение запрокидывает голову, позволяя снежинкам коснуться своего лица, только кашель впереди его приболевшего маяка отрезвляет, Дилан встряхивает головой, и следует за своим светом.
Забавно так, думает он, ныряя в раздвижные двери небольшого магазинчика, страхи детские давно позабыты на пыльной полке, маяк остался прикроватной редкой лампой, а свет его, заключенный в ладони и мягкие взгляды человека, маяк подарившего, все еще здесь, все еще ведет, все еще цепляет и очаровывает собой. Все еще остается всем в непроглядной тьме.
Пакеты Дилан мягко, но упрямо перехватывает, не давая Касперу даже возможности взять вещи самому, и укоризненно смотрит. Им бы в аптеку, правда, или где еще тут можно раздобыть лекарства для одного блеющего доктора. Только вот ближайшая оказывается закрыта, Касперу, кажется, становится хуже, и Дилан только качает головой, остро жалея, что перед отбытием не успел заглянуть к медикам Бюро и взять у них хоть что-то, могущее облегчить состояние Дарлинга.
Они перемещаются перебежками, Дилан послушно пьет какой-то чай, то и дело встревоженно поглядывая на своего куратора. И благодарит все, что только можно и нельзя, когда они, наконец, добираются до дома.
Только вот он на пороге отчего-то - замирает. Дверь за собой закрывает послушно, но то ли остаточное заклинание велико, то ли его накрывает что-то другое, но запах чужого дома, чужого пристанища, пристани по ту сторону океана, где он ни разу ни был, накрывает его слишком сильно - запахами, взглядами, голосом, почти сбивает с ног, и Дилан только прислоняется спиной к входной двери, отчаянно стараясь дышать медленно и размеренно. Говорят, помогает обычно. Только здесь почему-то - не работает, кажется, будто здесь совсем другие условия, и Каспер тоже - другой, изменившийся, и когда Дарлинг снимает очки, у Дилана перехватывает дыхание и что-то прокалывает иглой где-то в грудной клетке.
Кажется, это зовется острой нежностью.
Он сглатывает и улыбается немного криво, немного нервно.
- Ничего, обойдется Отдел и без тебя. Не маленькие уже. Тебе надо отдохнуть, Каспер, правда. Видимо, Маршалл это тоже понимает. - выдыхает, прикрывает глаза на мгновение и добавляет уже более спокойно и мягко. - В конце концов, скоро Рождество. Можно же хотя бы раз позволить себе отдохнуть, Каспер?..
Он не уверен, что Дарлинг видит его улыбку, его мягкость, его взгляд, и потому позволяет смотреть себе чуть более мягко, чуть более заботливо, чем это позволяли строгие и стягивающие стены Бюро. Нормальная жизнь кажется, да?..
Он готов, наверное. и к спорам, к ожидаемой чужой упрямости, и потому немного даже теряется, когда Каспер соглашается послушно, когда отлипает от стены и уходит куда-то вглубь. Дилан только моргает раз, другой, голову озадаченно набок склоняет и переводит взгляд на вешалку с одиноко висящим пальто. Тянет шапку с себя, закидывая ее туда же, куда ранее отправился шарф, и расстегивает пуговица на собственном/чужом пальто.
Оклик застает его где-то на середине процесса, и он послушно стягивает с себя пару свитеров, оставаясь в одном однотонно-бордовом, от непонимания оставляя снятое на той самой тумбочке и - переступает кухонный порог.
Сердце снова сжимает чем-то непривычным\знакомым.
- Жаль, - тихо улыбается он, чуть подкатывая вязанные рукава. - Иногда кажется, что быть вампиром - не так уж плохо. Кто-то из наших даже, кажется, изучал что-то похожее, помнишь? Энергетический вампиризм и прочее. Почитать что ли потом...
Дилан чуть качает головой, аккуратно делает шаг вперед, и мягко кладет ладонь на чужое плечо.
- Но я очень рад. - чуть тише добавляет он, немного сжимая плечо. - Спасибо.
Время, кажется, замирает, растягивает, ладонь словно бы сама собой перемещается чуть выше, касается разгоряченной кожи, чуть сжимает основание головы, пальцы немного немного массируют голову, чуть пробираясь в волосы, и Дилан, совершенно завороженный, ловит себя на странном желании коснуться их губами. Почти даже наклонятся, но - одергивает себя, губу прикусывает, осознает чужой опаляющий жар и отводит взгляд, вздыхая.
- Тебе надо прилечь, Каспер. Я сделаю чай и принесу тебе все. Пожалуйста. - совсем уже просяще добавляет он и с сожалением отстраняется, быстро доставая из пакетов продукты, убирая их в холодильник и закрывая, наконец, дверцу распахнутого монстра.

+2

13

Мир - какофония ощущений, что укрывают, словно толщей воды. Чужой голос - негромкий проводник в этом мире, за который Каспер цепляется как за свет путеводного маяка, что не дает окончательно утонуть в водовороте головной боли, тяжести и болезненной усталости. Дилан все же отмирает, отходит от входной двери, даже шутит что-то в ответ про вампиров, хотя зная его, он и вправду мог зарыться в такие исследования, все-таки еще мальчишка, пусть и выросший в Бюро, цепляющийся за неоднозначные глупости.
- Андерсон, - утвердительно кивает на неочевидный вопрос доктор, - не советую его работу, по крайней мере по этим так называемым энергетическим вампирам. Она сойдет больше за шутливый рассказ фанатично-пересмотревшего все фильмы о вампирах, чем за что-то действительно стоящее.
Прикосновение ощущается отдаленно, почти невесомо, в ответ на него глаза послушно зарываются по привычке, а голова чуть склоняется на бок, ожидая едва коснуться чужой руки. Но та зачем-то ползет по плечу вверх, по шее, сжимает, массирует гудящую голову, помогая ослабить напряжение в висках. Казалось бы, это вопиющее нарушение личных границ, необходимо как минимум уведомить об этом Дилана, как максимум, попросить того больше так не делать, по крайней мере с теми людьми, с которыми он не состоит в близких и тесных отношениях, мало ли тот не знает. Но все, что может выдать сейчас Каспер, это лишь вдумчивый, тяжелый вздох.
«Каспер» - звучит в третий раз за пару минут, негромко звенит просящим, взволнованным колокольчиком, и совсем не привиденье вздыхает, качает головой, не до конца понимая тревогу и беспокойство своего подопечного. Все болеют, все заходятся в кашле когда-то, от чего же так волноваться, вздрагивать от каждого рваного вздоха? Но Дарлинг вспоминает обрывок недавнего разговора с Маршалл, подслушанного совершенно случайно, поднимает размытый взгляд на знакомую фигуру, смотрит куда-то, где еще с утра были глаза, и без долгих уговоров, отпираний, согласно кивает.
- Хорошо, Дилан. Я так и сделаю. Но ты спрашивай, если вдруг... что-то пойдет не так.
Под этим «что-то пойдет не так» кроется все, начиная от того, как именно включать чайник и заканчивая тем, что делать потом. Нет, он ничуть не сомневается в способностях своего идеального кандидата, все-таким сам столько лет его курировал, вел, обучал, только кажется, что тому нужно чуть больше поддержки, чуть больше тепла после всего. После многолетнего почти заточения в Бюро.
Каспер медленно поднимается из-за стола, видит перед собой знакомые очертания, не знает, как толком поддержать, как сказать что-то похожее на «здесь от тебя нет секретов, распоряжайся всем, как думаешь, я доверяю тебе», но вместо этого он лишь слабо щурится, неуверенно касается чужой макушки, легко взъерошивает волосы и произносит:
- Мои двери открыты всем.

После он прячет в душе за шумом воды слабое ворчание и ругань на самого себя. Ничего лучше не придумал, доктор, глава Исследовательского отдела, настолько погряз в работе и искаженном мире, что почти забыл, как это по человечески поддерживать и общаться не только о работе. А ведь Дарлинг толком и не знает, чем именно интересуется нынешняя молодежь. Однако и Дилан не сказать, что «типичный» представитель молодых, современных людей. К концу ванных процедур Каспер успевает лишь заключить договор с самим собой - поменьше думать на время собственной болезни и побольше общаться, показывать, если не общий, то хотя бы свой образ жизни, поддерживая любую инициативу, любой интерес, исходящий от Фейдена.
Когда доктор добирается до кровати, он замирает и не может понять, что именно его тревожит в этой несчасной кровати, что служила не один год. Долгое, усталое и вымотанное моргание ни к чему не приводит, брови того и гляди вот-вот сойдутся на переносице, а к существующим морщинам прибавится еще пара. И не хочется звать по пустякам Дилана, отрывать его от важных или любопытствующих дел, но вопрос кровати не дает даже лечь в нее, не говоря уже о спокойном сне.
- Дилан, ты не мог бы подойти? -  негромко интересуется Каспер, зная, что тот окажется рядом чересчур скоро, когда стоило бы попросту спокойно дойти. - Не могу понять, что не так. Похоже, дело в кровати. Правда когда я последний раз ночевал дома, все было нормально, а сейчас...
Он растерянным, растрепанным после душа, воробьем смотрит на привычное темно-синее белье, вдумчиво скребя короткими ногтями по начинающей отростать щетине, обходит и вдоль, и поперек, касается ладонью древка у изголовья и в ногах, вздыхает и возвращается на прежнее место.
- А ты... ты не нашел себе никакой одежды для дома? - будничным и доверительным тоном спрашивает Дарлинг, не испытывая ни малейшего стеснения или смущения, что Дилан мог спокойно покопаться в шкафу. Почему-то побег от повисшего ранее в воздухе вопроса кажется верной стратегией, пускай и непонятно от чего. - Давай поищем вместе, не все же тебе ходить в свитере и уличных штанах.
Они находят пару старых футболок с рисунками по Властелину Колец, несколько пар на смену домашних и нет штанов, чужому беспокойству не удается сбить с намеченного курса, хоть и глаза со временем начинают побаливать от усталости и напряжения. Только когда в поле зрения попадает темно-зеленая обивка дивана, проказливо выглядывающего из соседней комнаты, Каспер несильно хлопает себя по лбу, тихо чертыхаясь и переводя обеспокоенный, задумчивый взгляд на гостя.
- Я и забыл, что у меня одна кровать.
И совершенно несчастно и виновато вздыхает.

Отредактировано Dr. Casper Darling (2022-08-08 21:14:35)

+1

14

Каспер упрямый, всегда таким был, и Дилан мысленно готовится к очередной волне споров и убеждений, пусть и искренне надеется на чужое благоразумие, но - Дарлинг вздыхает, отступает, соглашается, и Дилан прикрывает глаза, чувствуя неимоверное облегчение.
- Хорошо, не волнуйся, - улыбается он через плечо. И - озадаченно хмурится в ответ на это "мои двери открыты всем".
Он знает Каспера миллион лет, кажется, похоже, даже намного дольше, чем тот сам об этом думает, и знает эту его фирменную фразу, не раз доводившую Фейдена до белого каления из-за просто нескончаемого потока визитеров, безжалостно относящихся к вниманию и состоянию его дорого куратора. Но - он свыкся, принял ее, как часть любимого привидения, как смирился и с подносами для ужина и периодическими войнами с поздними посетителями и бумагами за одного конкретно взятого доктора. Он привык Каспером делиться, даже после того, как хотелось вцепиться в него всеми конечностями и не отдавать никому - совершенно по-детски эгоистично, наверное, - но все это было всегда заключенным в строгость холодных архитектурных граней и искусственного света. Не сказать, что Дилану было неинтересно, нет, была и слепая злость, и искренний интерес, и вредность, и каких он только чувств, тщательно сдерживаемых и нет, он ни испытывал - чем он занят там, вне стен этого изменчивого смертельного монолита? С кем проводит время? Держит ли книги на прикроватной тумбочке? Что ест на завтрак? Бежит ли от автобусной остановки до дома, прикрыв голову руками, или у него всегда в запасе зонт?
Дилан знал Каспера, кажется, до мелких его привычек, которых не замечали остальные, и, принимая его всеобщую открытость на работе, отчего-то искренне полагал, что там, в миру, Дарлинг...более закрыт? Дилан не знает, с чего он взял это, с чего вообще решил, что Касперовское убежище, дом, более частная территория - то ли из-за вечных ночевок Дарлинга в бюро, то ли из-за долгих и откровенных часов наедине, то ли... Он не знает. Но знакомое до скрипа "открыто всем" вызывает только измученную улыбку в ответ.
- Да, конечно, - тихо соглашается он, прикусывая губу как только его бывший куратор отворачивается.
Плечи немного поникают, руки опускаются. С чего вообще он решил, что он - единственный, кому Каспер может так открыться?
Да блять, может, с того, что кроме Дилана никто, похоже, и не побеспокоился чтобы просто ПОЗАБОТИТЬСЯ о главе отдела, а не просто найти его, чтобы дернуть с очередным идиотским вопросом? Или блять, потому, что это Дилан таскает ему в последнее время еду? Что Дилан уговаривает его отвлечься, следит за сном, бережно отмечает каждую морщину, воюет (безуспешно) с чужими синяками под глазами, даже с Маршалл воюет, блять.
Но...а если у него уже кто-то есть? Кто-то, кто заботиться там, куда Дилан не может физически дотянуться, кто помогает с продуктами, я графиком, с книгами, с...
Дилан вздыхает и кусает сам себя за плечо. В рот лезет шерсть, но так даже лучше - здесь нитка, здесь переплетье, и это простое, физическое, отвлекает от другого, невысказанного, тревожащего, тоскливого.
Что ж, наверное, это уже хорошо - быть одним из этих всех, кому открыта дверь, верно?..
Дилан горько вздыхает и выставляет последнюю баночку на полку в холодильнике.
И пока в душе неподалеку журчит вода, а он чутко прислушивается к каждому звуку, в любой момент готовый сорваться, руки исследуют предметов в чужой кухне: ставят чайник - сто лет не приходилось уже, все автоматы - касаются зачем-то вафельного полотенца, сиротливо забытого на спинке стула, поправляет зачем-то неровность одинокого магнитика, притаившегося на боковой стороне холодильного монстра. Голову почему-то простреливает полусмытым воспоминанием потертого старого рефрижератора с открывашками-магнитами и не менее дурацкими магнитами с зайцем на желтом фоне из упаковок готового завтрака. Несквик или как-то так его звали? Дилан не помнит, только отголосок вкуса почему-то ощущается на языке, и он ловит себя на неожиданном мимолетном остром желании позавтракать хлопьями.
Чайник издает громкий щелчок, и Дилан встряхивает головой. Вот еще - придумал тут всякого. Неуместного и совершенно несвоевременного: он здесь для Дарлинга, не для себя.
И обнаруживает, что в себя он ушел слишком далеко, потому что вода в душе, оказывается, уже перестала литься, а дорогое привидение уже зовет его откуда-то из недр квартиры. Он тихо чертыхается и спешно направляется на зов.
Предмет вопроса оказывается слишком озадачивающим, и Дилан недоуменно поднимает бровь. С виду кровать выглядит как и положено всем нормальным кроватям: вполне добротная, на четырех ножках, даже с комплектом постельного белья.
Дилан для порядка заглядывает под кровать - мало ли что! - но так ничего и не обнаруживает.
- Ты уверен? - аккуратно спрашивает он, все еще стоя на одном колене и чуть опираясь ладонью на край темно-синего одеяла - Выглядит нормально.
И тихо выдыхает про себя. Он Каспера разным видел, и уставшим, и измотанным, и бодрым, и радостным, и даже мерт... - он крепче сжимает зубы и запрещает себе вспоминать, и так ведь вылезут в кошмарах - и растрепанным и мокрым тоже, так отчего именно сейчас это прошивает его особенно изощренно? Отчего сердце сбивается с ритма и нутро затапливает иррациональной нежностью?
Дилан уверен, что, похоже, у него есть объяснение. Но не уверен, что готов признаться в этом очевидном самому себе сейчас.
- М? - озадаченно хмыкает он, отводя взгляд, поднимаясь на ноги и на автомате отряхивая колени от невидимой пыли. - Да я как-то не взял из Бюро... не подумал, прости. Ничего страшного, не переживай, я так похожу, я... Каспер... - он тихо и удивленно выдыхает в ответ на предложение. Нежность сжимает горло сильнее, и не остается ничего, кроме как покорно кивнуть и проассистировать в вопросе потрошения стенного гиганта. Комплекты одежды заслуживают тихого и восторженного одобрения, хотя на самом деле (пусть Дилан и ни за что на свете не готов в этом признаться) больше всего ему западает тихий, едва уловимый чужой запах. И когда Каспер отворачивается, он быстро касается носом стопки в руках и быстро втягивает в себя воздух, стараясь сделать это как можно тише.
Он, кажется, пропадает все больше.
- М? - вскидывает он голову, для приличия выглядывая в гостиную и после переводя недоуменный взгляд на дорогого не-куратора. - Так тебя это тревожило? - он тихо смеется и мягко касается ладонью чужого плеча. - Не переживай, я посплю на диване. Да хоть на ковре, Каспер, честное слово, мне и одеяла хватит, пожалуйста, не волнуйся. Сам только ложись, хорошо?
Но Каспера такое хорошо не устраивает, он упрямится и ворчит, и Дилан вздыхает, чуть прикрывая глаза. На мгновение ему кажется, словно они поменялись местами, и из них двоих ребенок теперь не он, а один упрямый и ворчащий доктор, что зачем-то выстраивает из доступных подушек на кровати какие-то пирамиды, а потом не может нормально улечься на оставленном участке кровати, даже сидя под одеялом уже продолжая что-то поправлять.
Дилан откладывает вещи на угол двуспального гиганта и мягко накрывает ладонями чужие руки, уговаривая оставить несчастную подушку в покое.
- Каспер, все хорошо, не мучай бедную подушку. Нам вполне хватит места для двоих. Просто ложись, а я схожу в душ и вернусь, ладно? - и, быстро наклонившись, аккуратно, но ощутимо целует личное привидение в макушку. В конце концов им очень нужна была точка в этом вопросе неравной текстильной войны, верно? Верно же?..
Подушку Дарлинг все же отпускает, а Дилан, несмотря тому в глаза и всецело делая непринужденный вид, совершенно спокойно и ни разу не торопясь - тебе показалось, Каспер - тактически отступает к ванне. Чтобы только с обратной стороны захлопнувшейся двери прижаться к ней спиной и затылком и крепко зажмурить глаза.
Дилан, блять, что ты делаешь?..
Ответа не находится ни в себе - он давит их попросту - ни в тихом душе, и отдраив себя почти до блеска, он, захватив кружку горячего чая, возвращается в спальню.
- Держи, - стараясь держаться как ни в чем ни бывало, произносит он, протягивая Дарлингу малиновое питье. - И потом будем спать.

Но спать спокойно не получается, спать не получается в принципе: кошмары, опутывающие его день за днем, пробираются сквозь метровые стены из черного камня, стекают по теням и настигают во многих остановках от Бюро. Во снах у Дилана серый песок и россыпь валунов, и безжизненное лицо, и тысячи и тысячи попыток спасти, вывернуть себя наизнанку, преодолеть пространство и время, пробить верх самого себя, стать кем-то больше, чем-то больше, и все - безуспешно, безуспешно, безуспешно. Что бы он ни делал и как бы ни старался, на руках у него остается безжизненный взгляд и изломанные дужки черепаховых очков.
Дилан привык просыпаться в ночи, глотать механически обработанный воздух, проскребать ногтями по матрасу, вжиматься затылком до боли в холодную стену, где по ту сторону - должен быть, он должен надеяться - живой и видящий десятый сон Каспер. Поначалу по ночам было страшно засыпать и страшно просыпаться. Мертвецкий холод полз от ступней, и паралич жадно глотал своего новоиспеченного адепта, в то время как кровь стучала в висках и требовала незамедлительно срываться и лететь туда, за стену, да хоть пробить ее, но - убедиться, что тот, другой, непозволительно близкий жив. Что ему ничего, и он сам не угрожает.
Но Дилану не шесть, и со страхами он привык сражаться наголо, сцепляя крепче зубы, а потому раз за разом давит в себе глупые, ненужные порывы, и подолгу сидит во тьме, отгоняя демонов недавнего прошлого. Только, пожалуй, запястья иногда приходится прятать, пока не пройдут полукруглые отметины, да увиливать от ненужных расспросов о красноте белков. Хорошо, что в Бюро Каспер от него - на расстоянии неприступных метров.
Плохо, что Дилан об этом забывает.
И просыпается, невольно вцепившись в чужую руку и прижавшись к ней лбом. Хорошо, что не просыпается Дарлинг. Плохо, что лоб опаляет.
Дилан подрывается с кровати, ладонь за неимением лучшего тянет - и тут же почти сразу отдергивает: от бывшего куратора тянет, точно от печки. Тот что-то ворчит во сне, хмурится, Дилан тянет его за плечо, но тот - спит. И, кажется, сгорает во сне.
Блять, блять, блять.
Кажется, давным-давно, когда Дилан болел, мама клала ему на лоб полотенце? Или это была Джесси? Неважно. Полотенце.
Ему нужно полотенце.

И пока он летает на кухню и в ванну, пытаясь найти нужное и аккуратно все намочить, взгляд сам собой падает на дисковый стационарный телефон на тумбочке. Сам не зная зачем, Дилан подходит к нему, склоняя голову набок и - благодарит всех лепреконов из отдела удачи или кого они там изучают в последнее время - на тумбочке на простой половинке листа А4 среди прочих числится одно знакомое имя - КРИС БРАЙТ - и номер.
У них, там, дома в Ординариуме тоже был такой телефон, доводилось раз даже дозвониться в Бюро, и Дилан по памяти перехватывает трубку у самого уха, выкручивая диск.
Гудки длятся достаточно долго, и только когда он готов уже положить трубку обратно, с той стороны отвечает заспанный голос.
- Алло?
Дилан выдыхает. Он знает его, знает во множестве оттенков и обработок, но особенно прекрасным и желанным он кажется сейчас.
- Крис? Это Дилан. Прости, что так поздно, но у Каспера сильная температура, я...не знаю, как ему помочь... Крис? Алло? - от волнения Дилан немного частит и нервно наматывает скрученный повод на палец.
- Дилан? Ты в курсе, который сейчас час?.. Погоди... Дилан? Как ты сюда?.. Вы в Бюро?
Дилан машет головой, точно забыв, что Брайт его не видит.
- Нет, Каспер дома. Я договорился с Маршалл, его отпустили домой, но ему стало хуже, и я...
- Погоди, а ты?..
- И я. Крис, я не знаю, что делать. Пожалуйста, помоги...
И надо отдать ей должное, Брайт собирается, и Дилан собирается тоже, история перестает быть сбивчивой, и Крис спрашивает коротку и по делу, надиктовывая после, что надо сделать и в какой последовательности, а Дилан находит ручку на тумбочке и спешно стенографирует ее слова на оборотной стороне листа.
- Но вам все равно нужны лекарства. Я могу привезти утром, у нас тут все закрыто, поищи пока дома. Если нет, может надо будет идти в аптеку. Каспер знает.
Каспер знает, но Дилан не знает вовсе, что и где, и потому просит на всякий случай названия, после чего вежливо кивает, и благодарит за помощь. И конечно же, он будет рад увидеться. И может быть, позвонит еще. Да, спасибо, Крис.
Но из лекарств дома находится только ртутный градусник, и немного разбуженный Каспер умудряется измерить температуру без особых ворчаний. Только показания близятся к 38, и Дилан тихо матерится, не обращая внимания на сонный строгий взгляд.
- Каспер, - тихо, но серьезно обращается к личному привидению Дилан, аккуратно склоняясь над ним и держа его за плечо, - Тебе надо выпить лекарства. Тут есть аптеки? Я сбегаю и вернусь, отдыхай, пожалуйста.
И то ли сон силен, то ли температура велика, но Дарлинг на редкость покладисто соглашается, подсказывает, где ближайшая и даже зачем-то велит карточку свою с собой взять. И засыпает обратно.
Дилану не очень хочется брать чужое, но у него совершенно нет представления о ценах в мире, и хватит ли ему своих денег, поэтому он, тяжело вздохнув, прихватывает карточку из чужого бумажника, толком не заглядывая внутрь, переодевается на скорую руку и вылетает в ночь.

Ему приходится оббежать четыре аптеки, и все на углу, как и говорил Дарлинг, но только пятая оказывается открыта, а в ней - искомые лекарства. Не удержавшись, по дороге он еще заглядывает в супермаркет и прихватывает только-только выложенную на прилавок выпечку - он не уверен, что сможет приготовить что-то внятное - и спешит домой.
У него нет телефона, и он не знает, сколько умудрился пробегать по району в поисках лекарственных сокровищ, отмечает только разве что появившийся транспорт и большее количество машин да редких прохожих, ругается тихо и спешит к Дарлингу со всех ног.
А когда открывает дверь - застает Каспера в коридоре с телефонной трубкой у лица и абсолютно потерянным взглядом.

Это длится буквально мгновение, тихое, ломкое, почти бесконечное мгновение прямого потерянного взгляда, и у Дилана - что-то ломается внутри.
Он в два шага подлетает к своему потерянному куратору и с бесконечными беспокойством и нежностью обхватывает ладонями чужое лицо.
- Каспер? Что произошло? Я здесь, все хорошо, скажи мне.

Отредактировано Dylan Faden (2022-08-14 12:44:31)

+1

15

Оставшийся вечер стирается, превращается в сплошное темно-синее пятно с кроткими теплыми огоньками на периферии, чужой заботой, осторожными, бережными руками, негромким голосом и помутненным от усталости и недосыпа сознанием. Каспер реагирует на внешние раздражители заторможено, подолгу ставит подушки-преграды, переживая насчет здоровья одного конкретного подопечного, сдается в какой-то момент, отпуская последнюю из рук и вымотано, непонимающе проводит взглядом быстро ускользающего в полутьме квартиры Дилана. И только спустя какое-то время его догоняет чужое, не совсем привычное прикосновение к голове. Дарлинг не до конца понимает, привиделось ли ему это или нет, закутывается в одеяло сильней, натягивает то почти по самый нос, что видны остаются лишь глаза да макушка, и в таком положении едва дожидается своего гостя. А тот еще и с кружкой горячего варева зачем-то приходит, пить заставляет негласно, и приходится подчиниться, пускай последние две трети кружки вливаются внутрь с трудом. И когда свет тушится, когда звучит последнее за день «доброй ночи», сон наконец накрывает тихой вуалью уставшего доктора, не мучая на этот раз снами.

От подушки отрываться не хочется, и Дарлинг подолгу цепляется за ту, как за спасательный круг, ворчит негромко, пытается забуриться обратно в одеяла, но встревоженный голос будит его быстрей, чем осторожное потягивание за плечо. Он ожидает чего угодно, будь то горящая кухня или прорвавшаяся труба, а вместо этого обнаруживает перепугавшегося от чего-то Фейдена, что недолго говорит по телефону с кем-то, чтобы после судорожно искать что-то по всей квартире. Градусник обнаруживается в прикроватной тумбочке, как и скудные запасы лекарств, которые сейчас ничуть не помогут. Дилан в испуге не сдерживает беспокойство, ругается, хотя они о манерах говорили не раз, но Каспер только смиряет того строгим взглядом, не проговаривая ничего вслух, и спокойно, слегка прищурившись, чтобы разглядеть все цифры, отдает градусник с умеренными для его болезни показателями. А мальчишка, юноша, если быть точным, не стремиться на этом выдыхать спокойно, рвется куда-то тотчас, сбивчиво говорит про таблетки, про то, что они необходимы и переспрашивает насчет ближайших аптек. Конечно же Дарлинг ему помогает. Конечно подсказывает, где несколько ближайших, руками неловко со сна направляя, рисуя в воздухе карту, отдает даже кредитку свою, код произносит, так, на всякий случай, и отпускает в человеческий, чуждый для идеального кандидата под номером шесть мир. Осознание этого приходит через полчаса, когда доктор все еще не до конца, но все-таки просыпается, не бодро, нехотя выбираясь из теплого, спасительного кокона в кровати. Он вдумчиво ставит кофеварку греться, руки подолгу согревает близ разрастающегося тепла стенок, дожидаясь, пока кофейная гуща вскипит, морщиться от яркого вкуса горького кофе, спешит долить сливок в небольшую чашечку, стараясь мыслями ухватить не только просачивающуюся сквозь пальцы реальность, но и очень важную мысль, касательного Дилана. Он ведь впервые пойдет один в город, на совершенно незнакомые улицы. А что, если он заблудится? А что, если наткнется на подозрительную компанию? Или того хуже, его похитит одна из других организаций по типу Бюро, не только же в одних штатах изучали вопросы НЛО и АМС? Переживания вот-вот переполнят стакан, перельются в панику, что вынудит быстро, несмотря на болезнь, натянуть пальто и шапку, и выбежать следом. Голос разума во всем этом от чего-то молчит, не подбрасывает хотя бы несколько здравых мыслей/воспоминаний, связанных с обязательным ориентированием на любой местности, в любом городе, которому обучали подростка в Старейшем доме. От необдуманных и спонтанных действий останавливает только громкий телефонный звонок, разносящийся по всей квартире слишком ярко для раннего утра. Дарлинг преодолевает гостиную не без усилий. Он все еще помнит расположение всех острых углов и предметов в квартире, обходит их по привычке, однако не принимает в счет утреннюю неуклюжесть и свою болезнь, из-за которых все-таки запинается о диван и, тихо шипя, несколько в припрыжку, не опираясь сильно на ушибленную ногу, добирается до утреннего нарушителя спокойствия.
- Алло? - хрипло, заспанно спрашивает доктор и прочищает горло, прикрыв ладонью трубку старого телефона.
- О! Доктор Дарлинг, это вы! - раздается не менее заспанное в ответ. - Как себя чувствуете? Дилан сказал, у вас сильно поднялась температура, и он не знал, что делать. Вы нашли лекарства? Мне можно еще пару часов подремать или стоит сорваться к вам и помочь?
- Да, немного поднялась температура. Кажется, я порядком простыл. Но срочно приезжать не нужно, Дилан недавно вышел за лекарствами. Думаю, мы справимся на первое время, можешь спокойно отдыхать в свой выходной дальше, Крис, - даже через километры между ними, через старые провода телефонных сетей, он слышит, чувствует, как на обратной стороне становится чересчур тихо. - ...Крис? Что-то случилось?
Стандартная фраза, выявляющая все, от оставленной на плите каши и заканчивая измененными предметами, что редко, но иногда преследовали, просачивались сквозь пространство к работникам Бюро в дом, учиняя там минимум беспорядок, максимум...
- Вы... вы что сделали? Вы просто отпустили его за лекарствами? - в голосе помощницы слышатся удивление, не сравнимое ни с чем, еще немного, и Дарлинг и сам начнет сомневаться в принятом решении, даже не поняв, о чем именно говорит Брайт. - Вы не... ох, скажите мне, что вы подумали о последствиях, прежде чем его отпускать одного.
- Ты о том, что он может заблудиться?
- Нет! То есть да, но нет. Вы правда не понимаете? Бюро столько лет прятало его, не позволяло свободно передвигаться, а сейчас у него есть возможность затеряться, сбежать. Даже если Маршалл его и найдет по маячку, который он может перекрепить по сути куда угодно и запутать след, нга это потребуется время. Вохможно, он и лишился Полярис, но о его сестре это неизвестно. Вдруг она обнаружит его раньше, чем это сделает Бюро? Ее намерения также остаются не до конца понятными, как и у Полярис, которую Дилан отверг сам. Мы по прежнему не знаем то, зачем эта сущность была разделена между Фейденами и с какой целью она их выбрала. А если она будет враждебно настроена враждебно, когда увидит своего прежнего носителя? Да даже если и так, любой бы на его месте мог просто сбежать...
Голос из трубки доносится до уха белым шумом, вытесняя ненужное, оставляя только самое важное, самое, как оказывается, пугающее доктора Каспера Дарлинга, чего он не осознавал до сегодняшнего дня. Он боится потерять Дилана. В любой форме, в любом проявлении. Иррациональный страх выработанный привычками, вроде совместного завтрака, обеда, ужина, поздних встреч за экраном телевизора или парой настольных игр при свете фонариков для атмосферы, разговоры за работой, любопытные взгляды через плечо и быстрые косые в сторону, если допуск больше первого уровня. Все это может по щелчку пальцев пропасть, исчезнуть, вместе с тем, кто и создавал, кто приучил главу Исследовательского отдела к тому, что испытуемые далеко не все просто «объекты», но и живые люди, что ошибаются, боятся и ищут поддержки в знакомом белом халате. С чего он решил, что подростку будет интересно выйти из Бюро перед Рождеством и отметить то не в привычно-серых тонах Бюро, а где-то в совершенно далеко от прежнего места обитания, чтобы затем вновь вернуться в тюрьму из серых стен Старейшего дома? Лучше ведь остаться здесь, где все пестрит, где все живое, яркое, пусть и несет за собой куда больше опасностей, чем те же измененные предметы, заточенные в Паноптикуме. А может не стоило так сильно усердствовать с испытаниями раньше, стоило побольше уделять время социализации, поведению вовне, ведь работа Директора заключается не только в бумажной волоките, но и оперативной работе вне Бюро? Столько вопросов, сожалений, и отдаленно звучащий голос Крис, что потеряла своего начальника и теперь не может дозваться.
- Я скоро приеду, ждите! Мы найдем его раньше, чем Маршалл что-то заподозрит! - бросает она на том конце и кладет трубку, оставляя совершенно потерянного, поникшего, не знающего что делать дальше и нужно ли Дарлинга. Кажется именно это называет ступором? Все однажды случается впервые, доктор, и это не всегда про что-то хорошее.
Замок входной двери щелкает слишком рано для Крис, Каспер даже не готовится к тому, что это могла бы быть его болтливая соседка, так и стоит посреди коридора, сжимая несчастную телефонную трубку. А на пороге появляется Дилан, слегка припорошенный снегом, с покрасневшими не то от бега, не то от мороза, щеками и кончиком носа, застывает похоже на время, чтобы в пару делений секундной стрелки после сократить расстояние. Дарлинг не может проронить и слова, первые пару мгновений, только брови чуть поднимает у переносицы, губы поджимает, вглядывается в серо-голубые глаза напротив.
- Ты не ушел. А ведь мог..? - роняет он с минуту молчания, прежде чем успевает подумать над словами. - Крис сказала, я... я и думать не мог, что...
Каспер прячет за рваным вздохом ворох мыслей тревожных, за кашлем, тянущимся вслед за выдохом, свой страх потерять, за тяжелым дыханием прохладные от нервного напряжения ладони, и негромко просит разрешения лечь обратно в кровать. Все потом, разберутся, поговорят обо всем, потом. А пока Дилан рядом. И это единственное, что важно для одного тяжело болеющего доктора Каспера Дарлинга.

+1

16

Слова Каспера не складываются, ни в предложение, ни вдоль, ни поперек. Дилан только голову набок чуть склоняет и брови хмурит, пытаясь понять, что успела наговорить Крис его дорогому привидению. Он в глаза вглядывается внимательно и чуть отрицательно ведет подбородком.
- Нет, я здесь, не переживай...
Он сам того не замечает, а подушечка большого пальца аккуратно оглаживает чужую скулу. Что-то тревожит его, он хмурится и мягко, невероятно бережно касается чужого лба. Брови слетаются на переносице, а губа прикусывается сама собой. Дилан коротко вздыхает и почему-то звучит шепотом, словно бы боясь спугнуть что-то, возникшее между.
- Ты весь горишь. Ложись в постель, хорошо? Я все сейчас принесу.
И Каспер кивает, а Дилан перехватывает трубку от злополучного монстра, взволнованно наблюдая за спиной удаляющегося Дарлинга.
Ему много времени - не требуется, только руки помыть и внимательно прочитать инструкцию от таблеток. Их пить полагается на голодный желудок, и время надо считать; Дилан запоминает это с первого раза, но на всякий раз еще дважды перечитывает напечатанные строчки, на ходу огибая прикроватные лабиринты и даже не разливая воду.
- Вот, держи. Пишут, что подействует через полчаса. Я проверю, - он аккуратно вкладывает белые кружочки в знакомые ладони и старается улыбаться, хоть и волнуется за Каспера ужасно. Вздыхает. Проверяет ладонью лоб еще раз - не может удержаться, хотя на периферии сознания и плещется смутно здравая мысль о соблюдении личных границ и всем таком. Просто...может же он волноваться в конце-то концов, верно? - Ты отдыхай пока, а я приготовлю завтрак, ладно?
Ему и хочется спросить про Крис, и про слова, и что-то сказать в ответ, но отчего-то перед прямым взглядом ужасно знакомых глаз внутри что-то тушуется, и язык деревенеет, и остается только какой-то смущенно-невнятный вздох. Не зная толком, куда руки девать, он останавливается на нейтральном и мягком пожатии чужого плеча и, вздохнув, отправляется обозревать поле боевых действий на кухню.
Там очень медленно светает, и в теплом свете лампы в одном из шкафчиков находится фартук. Дилану ужасно жалко отданных вещей, и, не желая их испортить или измазать, он исправно нацепляет на себя кухонного монстра, отважно упирая руки в бедра и пытаясь понять, что же ему делать. Чай, очевидно? А еще неплохо бы раздобыть на этой кухне что-то, что может приготовиться достаточно быстро и не взорвать все. Желательно с инструкцией, да. В Бюро не было необходимости готовить: завтрак, обед, ужин и даже ночной перекус появлялись в кафетерии и автоматах порой словно бы сами по себе, да и все эти годы кулинарные таланты не входили в его программу развития - он проверял - так что о своих возможностях в этой области Дилан мог разве что вспомнить старый, как его уже несуществующие родители, анекдот про неопробованную скрипку. Осталось только надеяться, что его персональная скрипка не взорвется, забрызгав всю кухню пригоревшим чем-нибудь.
Но пригорать оказалось нечему: то ли Фортуна любила сегодня одного мальчишку, то ли у Каспера в доме в принципе еды не водилось, но в выдвижном ящике обнаружились несколько пакетиков с овсянкой быстрого приготовления даже не с истекшим сроком годности, а в уличном пакете - выпечка. И самым сложным внезапно оказалось вспомнить, как именно настроить неизмененную микроволновку на разогрев. В конце концов он тыкнул почти наугад, и потом напряженно всматривался и вслушивался в издаваемые звуки.
Крис сказала.
Значит, Брайт звонила, пока его не было в доме, и трубку взял Каспер. И Крис сказала что-то, что выбило Каспера из колеи. Но...что?
Дилан хмурится, придерживая чайник, и аккуратно заливает порцию завтрака кипятком.
Ты не ушел. А ведь мог?..
Растерянный голос Каспера звучит словно бы наяву, и Дилан ощутимо вздрагивает, в самый последний момент уберегая овсянку от излишней порции горячей воды.
Я боялся, что...
Дилан отставляет злополучный чайник, и, опираясь на край стола, с пару мгновений бессмысленно смотрит перед собой.
То есть, Каспер боялся, что он, Дилан, может просто так уйти? Бросить его, заболевшего, одного и свалить в туман? Почему, Каспер, за что? Что я сделал, чтобы ты перестал мне доверять? Дилан кусает губу и пытается дышать глубоко. Замирает.
Крис.
Каспер сказал, что Крис сказала, что, похоже, он, Дилан, мог просто так уйти.
Он крепко сжимает край столешницы: он, конечно, невъебенно благодарен Брайт за помощь, но это просто слишком. Какое она имела право так говорить за его спиной? Нет, пожалуйста, пусть хоть грязью поливает, он привык, наслушался, но не перед Каспером же! Не на его же доверии, он же, блин, больше всего на свете боится...
Дилан вздыхает и крепко на пару секунд закрывает глаза.
"Каспер, это же совершенно нелогично" - планирует Фейден, аккуратно пробуя получившийся завтрак в тарелке, убеждаясь в его приемлемости.
"Ну, сам подумай, какой резон мне куда-то идти? Да и куда? Я совершеннолетний, но что меня ждет? Распределительный центр? Или, еще лучше, компания бездомных? Или психбольница, ну сам посуди" - крайне серьезно и взвешенно доказывает он сам себе, чудом находя круглую деревянную доску и нагружая ее, как небольшой поднос.
"В конце концов, у меня нет достаточно теплой одежды, а там слишком холодно, я бы попросту далеко уйти!" - хмурится он, сосредоточенно балансируя на ходу.
Но все аргументы рассыпаются прахом, стоит только переступить порог спальни. В голове звенит что-то зимнее, рождественское и единственно правильное рождается само собой.
- Каспер, - тихо зовет его Дилан, привлекая внимания и аккуратно выставляя импровизированный поднос на прикроватную тумбочку, - Я бы не ушел. Зачем мне уходить куда-то, где нет тебя?
Внутри звенит что-то очень хрупкое, отдавая чем-то пронзительным в глаза и немного в сердце, и Дилан отводит взгляд, присаживаясь на край кровати и занимая руки градусником.
- Давай проверим, как ты тут. А потом будем завтракать, хорошо?
Он склоняет голову набок и немного нервно улыбается, смотря вскользь. Ему немного неловко, он, кажется, ужасно раскрыт сейчас и сам ужасно хрупок, и что с этим делать ему - непонятно.

Отредактировано Dylan Faden (2022-08-15 01:47:20)

+1

17

Дилан заботится, волнуется, переживает, и Дарлингу не совсем понятно, откуда тянутся это желание помочь, эти касания, взгляды, что бросает мальчишка и бежит после за таблетками, а еще погодя - готовить завтрак. Кажется, воспаленный ум, так успешно лавировавший все эти годы между работой и занятиями между и после, в отсутствие прочих, наконец начинает задавать правильные вопросы и смотреть на многое под иным, человеческим, углом. Без этих безликих приписок в уголке листа, без этого «объект выражает искреннюю симпатию». Что-то дергает в словах Крис, в действиях Дилана, заставляет задуматься над природой их взаимоотношений. Пока что все напоминает Стокгольмский синдром. Как там было? Жертва встает в пассивную позицию, понимая, что нет средств самозащиты против агрессора, а в отсутствии защиты предпочитает не вступать в конфликт с агрессором, пытаясь вызывать терпимое, приемлемое отношение. Неужели, это именно та модель, которая сформировалась за все годы? Нет, все то, что делало Бюро, было вынужденной мерой, да и куда бы пошли эти дети после АМС, произошедшего в Ординариуме? Пожалуй, отправились бы в психиатрическую лечебницу, как это случилось с Джесси. Но даже если и так, это не лучше ли того, через что прошлось пройти Дилану? С чем пришлось столкнуться из-за наличие сил, наличия Полярис? Их могли бы обнаружить намного позже, из-за того похожего инцидента, кто-нибудь из Фейденов не справился бы с силой, навредил или же убил кого-то, и все же, они были бы куда больше социализированы, приспособлены к внешнему миру, чем в стенах Старейшего Дома.
Каспер касается ледяными пальцами лица, ощущает жар кожи и одновременно с тем холод, отмечая высокую температуру, но перестать думать не может, как и отпустить, вернуть все мысли к тому, что было часа пол назад, до звонка Крис. Он старается негромко выдохнуть, не хочет еще больше волновать Дилана кашлем, борется с першащим горлом, когда то неприятно саднит, не желая медленно и неслышно выпускать воздух из легких. Получается сносно, под конец почти удается заглушить ладонью два кротких, рваных выдоха, вороша ногами в моменте сбившееся в ноги одеяло. Размытая фигура в проеме кухни не оборачивается, не дергается, продолжая чем-то заниматься, и доктор лишь устало вздыхает. Ему хочется и одновременно с тем нет, поговорить с Диланом, узнать, почему тот остался, спросить, чего тот хотел бы на Рождество, и узнать еще много вещей. Нравится ли тебе работать в Бюро? Глупый вопрос, у парня не было и выбора, что делать, или клетка, или послушание с извечным датчиком слежения на руке. А что ты любишь делать в Рождество? О, сразу же по больному? Семейный праздник как никак, а мальчуган уже восемь лет не видел единственного родного человека, оставшегося в живых, в то время как Бюро знает обо всех ее передвижениях. Очень смышлено, ничего не скажешь.
Попытка договориться с собственными мыслями ни к чему не приводит, она только сильней заставляет сомневаться в правильности выборов, методик из прошлого, и когда Дарлинг понимает, что не в силах справиться с этим бесконечным потоком, и хочет позвать Дилана, тот появляется сам. И одной только фразой прогоняет прочь все назойливые, терзающие мысли. Каспер жалеет, что не нашел до этого очков, они же были на тумбочке, ведь так?, что не может увидеть что на лице у его лаборанта, только услышать, а звук по прежнему пробивается словно как сквозь толщу воды, искажаясь, не давая понять каждый оттенок беспокойства, возможной грусти, до конца. Быть может это и к лучшему?..
- Ты неплохо справляешься, Дилан, - начинает с хорошего доктор, оглядывая предположительно поднос на тумбочке, щурясь, в попытке разглядеть содержимое, но вскоре бросает эту идею, с тихим вздохом переходя к непростому и, кажется, волнующему их обоих разговору. - Я... знаю об этом. Догадывался скорее. Но... Дилан, Бюро это не то место, не та работа, с которой можно легко расстаться. И дело не столько в желании или нежелании покинуть Старейший дом, просто...
Нортмур единственный, кого Совет решил оставить в живых, кто покинул пост Директора по собственной воле и не расплатился за это жизнью. Хотя нельзя назвать его существование - жизнью. Его сочли ценным ресурсом и потому оставили. А с приходом Тренча на пост Директора были внесены директивы касательно «увольнения».
А ведь Дилан мог стать тем, кого Совет выберет приемником Захарии, кто будет обязан носить табельное оружие до тех пор, пока эта чертова пирамида не выберет нового, более ценного и незаменимого сотрудника на пост Директора. И это именно то, к чему они шли все эти годы, к чему готовили мальчишку из Ординариума с тех самых пор, как он переступил порог Старейшего дома. А если бы он в какой-то момент стал неудобен Совету из-за Полярис? А если бы те решили, что кто-то другой кандидат подостойней? Костяшки пальцев чуть белеют, пока пальцы с силой сжимают ткань простыни, и Дарлинг пытается убедить себя, что он позже подумает обо всем на здоровую голову, что не будет вдаваться сейчас в размышления, путаясь и спотыкаясь о то, что раньше так легко игнорировалось.
- Я только хочу сказать, что... - нарушает он наконец тишину, пытается подобрать слова, но дверной звонок останавливает от непоправимых слов. - Ох, это наверное Крис. Сможешь открыть ей?
Почти на ощупь, щурясь, он находит чужую ладонь, осторожно выхватывая тонкий градусник одной рукой и второй чуть задерживается на пальцах, несильно сжимая.
- Она переживала за нас обоих, Дилан. И хотела помочь, не будь к ней слишком строг, прошу.

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » время крадется / неслышно [control]