html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
леоне он разносился по пустому коридору, рвано разрезая окружающую тишину, и темнота вслед за ней расходилась электрическим светом в тех местах, где была слабее всего. люди давно оставили это место: хозяин магазина даже не смог его продать, в конце решив просто бросить, потому что заголовки местных газет еще не стерлись из памяти людей, что теперь предпочитали обходить старый дом стороной. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » несбыточная


несбыточная

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Max Kovalev & Banu Kolmakovahttps://i.imgur.com/8gFzLih.pngнесбыточная


подумай над своим поведением.

[icon]https://i.imgur.com/WolhtE1.jpg[/icon][nick]Max Kovalev[/nick][status]так затягивает грязь[/status][lz]<div class="lz">bubble comics</div><div class="lz1">Лаять сквозь намордник.</div>[/lz]

+2

2

[icon]https://i.imgur.com/WolhtE1.jpg[/icon][nick]Max Kovalev[/nick][status]так затягивает грязь[/status][lz]<div class="lz">bubble comics</div><div class="lz1">Лаять сквозь намордник.</div>[/lz]

Кофе на столе давно остыл, а Макс так и не сделал ни единого глотка. Он вообще словно забыл обо всем остальном мире, глядя на листок бумаги перед собой. Время от времени карандаш в его пальцах проворачивался, словно барабан в старинном револьвере, потом на мгновение замирал, чтобы затем вихрем пронестись по листу.

Макс пытается составить фотороботы двоих мужчин, увиденных в музее рядом с Игорем, рисуя по памяти все удавалось выцепить из небытия бессознательного.

Сезон белых ночей ещё не наступил, но и в зимнем сумраке легко перепутать времена суток. Часы неумолимо показывают половину восьмого утра. По ощущениям Макс словно вообще не ложился, по факту - спал часа три, больше просто не смог. На сон жаловаться не приходилось, как бы не говорили что кабинетная работа лёгкая, усталость после насыщенного событиями дня, помноженная на необходимость шевелить мозгами, срубает под конец дня довольно-таки быстро. Одержимость вспомнить события, чтобы как-то исправить последствия ошибок в музее, гонит его по встречной полосе, адреналин бодрит лучше любого кофе.

Макс помнит немногое, зато с фотографической точностью: один сидел справа от Грома, второй чуть левее и, кажется, он стоял.

Список его особых примет получился крайне куцый - список соседствовал с портретами разной степени проработанности. Рост выше среднего. Светлая одежда неопределённого оттенка зеленого. Худой. Темные вьющиеся волосы. Но лицо - о, та самая помеха на пути к истине, о которую и мотоцикл разбился бы в хлам, улетев в кювет. Черты  ускользали, как песок сквозь пальцы, стоило напрячь память сильнее, рассыпались как надежды Макса покинуть пределы собственной квартиры раньше чем ему это разрешат.

Руки сами непроизвольно тянутся к таблеткам от головной боли. Щёлкает блистер, два белых кругляшка спазмалгона исчезают во рту. Макс запивает таблетки кофе - ему все равно что это лучше делать водой.

"Подумай о своём поведении", - это слова Бану, последние перед тем как она покинула его квартиру вечером после музея. У Макса была идея получше как распорядиться освободившимся временем.

Чем ломать пики самоанализа он лучше подумает о том, почему так дико и резко у него начинает болеть голова, стоит подумать о мужчине в светлом пальто.

Черты лица второго, как и детали  костюма или физику тела, хоть что-то, вспомнить не удавалось совершенно. Макс помнит лишь момент когда его заводят в помещение с задожниками, заломив руку за спину - крепко его держали, заразы - а дальше зелёная вспышка боли и яркая белая вспышка.

"Кто же ты такой?"

На Макса смотрит совсем молодое лицо, хотя мужчине может быть и за сорок. Он убийца? Он невиновный? Кто он такой?

"Гипнотизёр" - ниже под портретом. Рядом - жирный знак вопроса. "У них глаза зелёным светятся!" - показания свидетеля из новостей.

Человек, создавший приманку для Игоря Грома. Человек, который знал как привести его в нужную точку. Человек, сумевший убедить целую псевдохристианскую секту, что лучшей идеей провести важный для них ритуал будет не какая-нибудь заброшенная деревня или старый храм где-то под питером, а огромный музей в центре города, к которому приковано внимание всех в городе.

Зачем ему это понадобилось?

Звонок в дверь отвлекает от раздумий, вызвав новый приступ мигрени. Поморщившись, Макс встаёт из-за стола, бросает на плечи кожанку - на дворе не май месяц, в подъезде дует холодом, а заболеть не входит в планы.

Открыв дверь, не может сдержать удивления:

-- Бану?..

Открывает дверь пошире, а сам спешно срывается на кухню, ставит второй стул напротив своего, голосовой командой делает комнату светлее. Уютом здесь и не пахнёт, анализ улик показывает что квартира принадлежит прожжённому холостяку.

-- Хотите кофе? - обернувшись к двери. Макс суетится у кофемашины, то и дело поглядывая на чашки, стоящие рядом. - Не подумайте, я просто не ожидал увидеть... ну... в общем. Чем обязан? Вы пришли, чтобы выпустить меня отсюда или сообщить что меня отстранили?

+1

3

Если путь в тысячу шагов и начинался с одного шага, то Бану предпочитает это расстояние преодолеть, сидя за рулем автомобиля.

После событий в музее кажется, что времени перестало хватать вообще на все. На телефонные разговоры, на то, чтобы оформить бумажную волокиту нормально; о сне и нормальном распорядке дня в целом уже и вовсе не стоит даже заикаться. Но даже в такой суматошной обстановке Колмакова не станет бежать, сломя голову. Не успеет, да и спешка не поможет никому, только запутаются непременно. Она лишь в очередной раз прячет усталую улыбку, почти насмешку, когда случившееся пытаются выставить в другом свете и имея на руках примерно ничего, изобретают варианты, какие будет удобно объяснить.

С Громом они сталкиваются еще раз или два после того, на улице. Она почти не задает новые вопросы и очень хочет верить, что ему не придется сталкиваться с призраками прошлого. Сколько не говори о том, что следует идти дальше, но если тени упорно ползут по стене следом за тобой, далеко не убежишь. Не понаслышке знает.

Не только разговора с Игорем Громом ей не хватает для полноты картины, но не все так и сразу.

А впрочем...нет, не только этого. Слишком много белых пятен, но их вскормленный в неволе орел молодой мог бы прояснить часть из этой вереницы вопросов, но не торопится. Не успевает? Бану рассеянно в который раз пробегается по строкам собственных отчетов по предыдущему ритуалу в телефоне, возвращается к началу. Чутье, наработанное годами говорит, что не с того ты, Бану, начинаешь. Здесь тоже есть свои ключи, но ты еще даже к верной двери не подошла.

Чтобы немного отвлечься наблюдает за посетителями, которые заходят в кафе, столик в углу заведения это позволяет. Негромкая музыка, такие же разговоры, почему-то это обычно помогает собраться лучше, чем тишина и все сопутствующие. Благополучно забытый кофе в чашке остывает, когда Колмакова расплачивается и уходит.

Интересно, она правильно помнит адрес и дорогу, правда ведь? Поездка, пусть и не очень долгая, освежит память, но не только по части маршрута. Вспоминается и разговор с Максом после, как торопилась покинуть квартиру, опасаясь, что захочет сказать что-то еще, понравится это самой же или нет. Удержалась, не стала. К лучшему.

Самое время проверить на деле. Колмакова на ходу поправляет шарф, поежившись. Перед нужным подъездом ловит себя на мысли, что оказалась в этом районе не зря и с самого утра все дороги вели именно сюда.

Усмехается, когда открывает дверь. Да, этот разговор уже ничто не заменит в длинном списке того, что необходимо. Не только общему делу, расследованию и чему угодно, но и им обоим. В подобном сложно ошибиться. И все-таки...перед звонком в дверь все равно колеблется немного. Откуда робость, госпожа Колмакова?

- Привет, Максим. Не суетись, пожалуйста, но; да, не откажусь.- чуть устало улыбается в ответ на растерянность, перехватывает сумку в руке с небрежно собранными бумагами по папкам. Снимает верхнюю одежду и оставляет в прихожей, пока медленно, но верно согревается в помещении. Неторопливо следует за хозяином квартиры.

- Понимаю. Мне, пожалуй, стоило позвонить заранее, уточнить, не будешь ли ты против, если я приеду. - Садится на свободный стул на кухне, чувствуя себя возле чужого, тлеющего домашнего очага несколько странно. Сказать что-то в духе "Мило у тебя" кажется невозможным.

Ковалеву противопоказано сидеть на месте без дела вовсе, она еще до дела Чумного это поняла. Хоть каким-то, но делом его следует занимать, даже если он будет жаловаться, думая, что она не слышит (или понимает, что это не так) что ему-то надо какое-то стоящее дело.

- Когда выпущу, тогда точно позвоню по дороге. Но тебя и не отстранили. - пока что застывает в воздухе. - Я хотела поговорить с тобой. О том, что произошло, еще раз, у тебя ведь было время подумать.

+1

4

Раз – и чашка встает под сопло, откуда несколько мгновений спустя по нажатию на кнопку льется густой темный кофе. Макс достает из холодильника полупустой пакет сливок, покачивает на весу, смотрит на него как на врага, недовольно хмурится, льет прямо в чашку – ради Бану можно и пожертвовать тем, что осталось. Сам как-нибудь обойдется.

«Не заслужил», - лаконичный ответ отца на вопрос сына, а доступна ли ему связь с внешним миром на то время, пока он будет думать о том, что произошло в музее. Думать о своем поведении – такая детская, такая отдающая унижающим превосходством отговорка, чтобы отослать с глаз долой. Когда его только назначили в напарники Бану, Макс с гордо поднятой головой игнорировал шепотки за спиной. «Это по блату». Нет, в жизни после университета, где преподавателя можно купить дорогим коньяком, люди живут по иным законам.

Макс уже несколько дней находится в добровольно-принудительном заточении, выход в магазин через два подъезда для него непозволительная роскошь, поэтому сливки последние, а дальше… придется, видимо, пить чистоганом, как коллеги отца пьют коньяк по выходным, затягиваясь сигаретами прямо в кабинете. Макс видел откровенное мудачество некоторых старших по званию, но не мог противопоставить им ни силу, ни влияние. Завидовать – последнее, что стоит себе позволять, но как тут удержаться: вывеска продуктового универмага «У Сони» приветливо горит неоном по вечерам, мешая сосредоточиться на работе и привлекая к себе внимание местных алкоголиков.

- Понимаете, тут такое дело…

Макс решает, что длинная тирада о несправедливой и злой судьбе, ограничивающей его свободу бетонной коробкой, пусть и построенной по спецзаказу какого-то уважаемого дворянина в начале прошлого века – овчинка, не стоящая выделки, и переходит к центровому. У Бану в СК еще уйма работы, наверняка она после визита к Максу поедет в главное управление. Поджав губы, Макс мотает головой и жмет на кнопку ручного миксера, чтобы взбить пену в чашке напарницы.

– Отец конфисковал телефон, планшет, игровую приставку, компьютер – все. Даже старенький ноутбук, оставшийся от предыдущих жильцов, забрал. Я как без рук, инвалид, в двадцать-то первом веке с его технологическим прогрессом. И не знаю когда все это счастье ко мне вернется.

Он стоит спиной к Бану, но даже по напряженным плечам и опущенной голове можно понять, насколько Максу некомфортно говорить об этом. Несмотря на попытки держаться невозмутимо, словно ему все с гуся вода, чувствуется, что его обижает такое отношение. «Ты как ребенок» - «Я не ребенок!» - «Так не веди себя как ребенок». Легко сказать, чем сделать. Взбив пену, Ковалев разливает ее по чашкам, ставит на блюдца, так кстати позабытые им целую вечность назад, и садится напротив Бану. Поджав губы, цедит, пододвигая чашку, ложку и кусочек сахара: 

- В общем, хорошо, что вы не позвонили. Отец запретил бы вам приезжать.

Радость, взметнувшаяся было торжествующей волной, мгновенно схлынула, похороненная под грузом синдрома самозванца. Должность отца давала, помимо привилегий, и свои издержки. Квартира на Чкаловской, почти центр, байк, личный автомобиль – все это досталось Максу ценой нормальных человеческих отношений с отцом. Тот совершенно не понимал сына. Он мог, когда нужно дать ему денег или замолвить словечко перед уважаемыми людьми за него, но о посиделках и разговорах по душам из фильмов про отцов и детей не шло и речи.

— Значит, не отстранили… - косой взгляд на часы на стене, подарок отца. Выкинуть бы их к черту, но тогда совсем потеряет связь с реальностью. – Значит, еще поработаем. Спасибо и на том.

Макс ребенком не понимал, почему отец с ним так строг, но не задавал вопросов – проще было смириться и принять правила игры. Став взрослым по паспорту, Макс больше понимать не стал, но разбираться было уже некогда – вокруг бурлила жизнь, и чтобы не остаться на обочине, нужно было решительно действовать.

Макс отпивает из чашки. У него кофе без сахара, экономить так экономить. Пододвигает к Бану свои почеркушки, кивая на листы, как бы извиняясь за свой сомнительный дар художника.

- Я подумал. Вот, нарисовал портреты мужчин, которых видел рядом с Громом в тот вечер. Мне кажется, это важно и что-то нам даст… вот только я пока не понимаю, что.

Карандаш, вновь зажатый в руке, тупой стороной молотит по лицу человека, в котором Макс смутно подозревает кого-то знакомого. Не лично, нет, но по новостям и слухам.

- У меня было всего несколько секунд, поэтому толком я ничего не разглядел, но один из них похож на ориентировки Грома… на пациентов Рубинштейна. А другого я где-то видел в новостях. Но не разберу, где. Был бы у меня телефон! А, Бану…

Макс протягивает ладонь, и следы недосыпа широкими мазками проступают на его лице.

- Можно воспользоваться вашим телефоном? Хочу кое-что проверить. Это вряд ли он, но в последнее время в городе такое происходит, что я не удивлюсь уже, кажется, ничему.

+1

5

Чего таить, Бану привыкла уже к Максиму настолько, чтобы за считанные дни хватиться, да и не раз, что рядом отсутствует. Как если комод, который десятилетиями стоял в гостиной в родительской квартире, в один день оттуда пропал - вроде и ничего такого экстраординарного, а взгляд все равно будет наталкиваться на непривычное, что не по себе станет. Ковалев так и вовсе не часть интерьера, а выполнял поручения (может и закатывая глаза уместно и не очень), сыпал вопросами (риторическими и не очень), и, главное, сработаться им вполне было по силам. Когда с перерывом на кофе - да если и на ходу - так это вообще утопия.

Тяжело думать о том, что происходило в этих стенах в день после событий в музее. Когда входная дверь в последний раз захлопнулась за чужой спиной, отрезая от остального мира, прочертив невидимую линию, переступать через которую категорически запрещено. С обеих ли сторон? Колмакова успела было подумать, кто может выразить ей все недовольство этим визитом, но пока не оказалась в месте назначения, не придавала этому такого уж большого значения. Теперь думает, пока за окном ей жизнерадостно подмигивает вывеска магазина. Еще немного и в глазах зарябит - отводит взгляд, смотрит перед собой, чтобы в полной мере осмыслить услышанное.

- Вот как. Стоило догадаться, что полумер в этом вопросе не будет, странно только, как еще вереница слухов не тянется. И нет, этому не могла бы помешать твоя цифровая изоляция. - Не дает воцариться надолго тишине в комнате, дабы избежать ненужной сейчас неловкости. Она все-таки сюда не для того собиралась, чтобы играть в знатока и целителя человеческих душ.

Немного придется (?)

- Запретил бы? Думаешь? Я все-таки здесь не за ради того, что скучно стало и компании захотелось, мы все еще при деле. Спасибо, - добавляет сахар в чашку, размешивает, поднимает взгляд на Макса. - Работаем, пока.

Не хочет нагнетать обстановку, но знает, как иногда бывает. Разница лишь в том, как это будет преподнесено, что за собой повлечет и как ты на это отреагируешь, хотя последнее будет затрагивать только тебя, не более. Бану же для себя успела прикинуть дальнейшие не самые приятные расклады, но оптимистичный прогноз, бесспорно, встретит с распростертыми объятиями.

Смотрит на портреты, весьма условные, но какие-то характерные черты можно было бы угадать, при наличии подозреваемых в дальнейшем: - Даром времени не теряешь. Я смогу забрать? А ориентировки - дело техники, если хочешь их посмотреть, сейчас устроим.

Было бы не лишним. Колмакова держит один из листков, пока отпивает кофе и снова смотрит на художника. Его выводы пускай порой и были порывисты, но оказывались и с той же частотой близки к сути. Приятно в такие моменты думать что-то в духе "далеко пойдет", если, конечно, раньше сама его раньше за своевольности не прибьет увесистой папкой неразобранных документов.

- Стоило оставить тебе хоть что-то, как раз на этот случай. Помнишь, что это был за выпуск? Может, я чего упомню, громкое дело так просто не забудется. - Вкладывает в протянутую ладонь телефон. Хмурится.

- Не восприми в штыки, но у тебя есть прекрасная возможность держать голову ясной и держать какой-никакой режим. А ты словно и часа не спал после музея. Хочешь к моменту, как сможешь увидеть белый свет не найти выхода?

+1

6

- Вы знаете отца. Он… жесткий человек, на мелочи не разменивается. Я уже привык, - раздраженно машет рукой, дескать, давайте уже проедем эту станцию под названием «подростковый бунт затянулся» и перейдем к делу. К тому, что действительно имеет значение. Например, выводам Макса относительно всей этой заварушки в музее и тому, что из нее, возможно, вытекает. Всевозможные допущения Макса всегда калили до оттенка особо белого цвета, но в этой истории без них никак – пока.

- Да, само-собой, само-собой. Дело прежде всего, да. Я понимаю. – Пока – что за мерзкое слово. Из-под домашнего ареста оно не освободит.

— Вот как раз ищу. По дате не помню, хоть убейте, но там точно фигурировала наша соцсеть… - Нервно мотает шапкой волос с бронзовым отливом на челке. – Не могу я спать, Бану. Три-четыре часа, а потом как на крючок подвешивают и резко тянут наверх со дна. Я должен найти что-то, что поможет продвинуться в деле, - «Что освободит меня из плена этих проклятых стен». – Чем скорее, тем лучше для всех.

Пока они не выяснят больше им все придется принимать на веру, говорить обо всем с приставкой «возможно» и «если», Максу - скрипя зубами и стараясь не особо рыпаться в попытках добыть еще пачку сахара от сердобольных соседей: горький кофе на вкус хуже отравы. Пока все, что Макс может – это предполагать и строить теории, но с появлением в его жизни Бану делать это становится гораздо сподручнее и проще. Пальцы Макса буквально порхают по клавиатуре. Мобильный браузер – запрос «Чумной доктор» - томительные секунды ожидания – результат.

Как и следовало ожидать – бойня у ресторана Плахова. Макс листает дальше: подражатели в масках у главного входа, смазанные фото Чумного Доктора, стоящего на крыше и молча наблюдающего за разворачивающимся на улице безумием, а затем…

- Вот! Бану, вот оно! Это его я видел в музее!

Глаза – два огромных блюдца, поза напряженная, голос сорвался на крик. Макс тычет пальцем в экран так ожесточенно, что вот-вот, кажется, пробьет защитное стекло. Сергей Разумовский дает показания у зала суда, вероятно, предварительные слушания по делу, вероятно, до того, как его закрыли в Снежневского. Откуда он совершенно точно, тому есть свидетели, и не один – сбежал, выкрав телефон у тюремного психиатра. Как там его звали?..

- Сергей Разумовский, основатель и бывший владелец соцсети «Вместе». Это он Чумной Доктор. Был… Я видел его в музее! Я уверен в этом. Теперь окончательно убедился. Всего несколько секунд видел, но… мне точно не показалось!

Еще раз вызывает на экран фотографии с места происшествия у ресторана Плахова. Приближает фигуру Чумного, всматривается в детали костюма, оценивает рост, ширину плеч, физические параметры, - и не верит своим глазам. Нет, не показалось, не причудилось, не привиделось из-за трех чесов сна. Макс пока не сошел с ума, чтобы не суметь отличить истину от галлюцинаций.

— Это… Бану, это не он был тогда на крыше ресторана Плахова. Помните? Там еще стреляли, были жертвы среди гражданских, а сам Плахов погиб. Не понимаю. В музее-то он что забыл?

Если это был он, конечно, - подразумевается в задумчиво покусанных губах, но вслух Макс этого не говорит. Другой костюм, другой расклад, - хотя нет, дело в посыле. Возвращение в высшую лигу преступных элементов спустя несколько лет получился по-настоящему громким, все СМИ только и говорили, что о возрождении легенды, «Вот теперь он наведет справедливость и шороху на улицах», - так говорили.

Макс в это не верил, по его мнению, все ряженые рыцари справедливости должны либо служить в органах, либо быть закрытыми на госдотации в виде казеных пайков и камеры два на четыре, но Чумной продолжал существовать, вынеся себя за скобки системы правосудия и Максу приходилось с этим мириться. До поры – он был уверен, что недалек тот день, когда легенда вновь окажется за решеткой.

+1

7

За неимением лучшего, Колмакова наблюдает.

Вот так, просто; произносить вслух очевидные вещи, наполненные беспокойством за ближнего и легкой тревогой по поводу его ближайших планов все еще оставляет за собой, но убирает - пока что - в дальний ящик. Будет необходимость - дотянется, достанет, использует как один из доводов, сейчас - туше. Максим все-таки и правда уже не ребенок, далеко не, это великовозрастное дитя наступает на пятки в СК кому-то вроде Грома и иже с ним не только по росту_габаритам, но и по практическим навыкам. Долго ли, когда перегонит, ведь в рвении докопаться до истины уже порой и вовсе перегонял, саму Бану в том числе.

За ходом его мыслей легко уследить. Пока что. Но чистой кофейной диете вперемешку с обрывками сна скоро это может статься не так просто, уже начинает заговариваться, наверняка, даже если не замечает. А если и замечает, то пожмет плечами, мол, с кем не бывает. Не бывает. Бану приподнимается на месте, берет стул, ставит поближе к нему, чтобы видеть все демонстрируемое в том числе из первого и единственного ряда. Следит за тем, что высвечивается на экране, но откуда знать, что действительно Макс сейчас ищет?

- Его? Ты уверен? - Попробуй забудь, когда Чумной доктор объявился впервые и как поставил на уши город - да что там город. Она тоже хорошо помнит. Оттого скептически смотрит то на экран, то на подопечного. Поворачивает телефон в свою сторону. Гром тоже говорил о прежнем докторе, вот только уж очень хотелось поставить его слова под сомнение. Но это и прежде не тянуло на простое совпадение, игру воображения или все разом, а теперь и вовсе перестает.

Когда Максим так сильно желал, чтобы дело Чумного досталось им, он вообще осознавал, что теперь это дорастет до подобных масштабов с теми же лицами, интересно?

- Мы ни в чем не можем быть уверены на все сто процентов, помнишь? Тем более...думаешь, он взялся за старое и нашел себе пособника?  - Качает головой в такт словам, снова выхватывает телефон после его манипуляций и наобум приближает фотографию костюма. - Интересно. Почему бы тогда снова и не заявиться в костюме, зачем светить лицом. - Тем более, что он имеется. Все-таки подражатели и "оригинал решил выйти на свет? Колмакова думает об этом уже не в первый раз.

Но приплести сюда сектантов, эту загадочную фигуру, нагородить столько всего... А даже наверняка теперь нельзя сказать, что план не сработал. Заложники не могут сказать ничего толкового, свидетель у неё под боком не помнит ничерта.

Еще пьет, укрывая чашкой сомнения.

Снова смотрит на рисунки. Утопией было бы увидеть в одном из этих набросков какого-то старого подозреваемого, радостно воскликнуть и сложить все один к одному, но у них это обычно так не работает. Пока что у особо эмоциональных натур получалось разве что кричать от досады. - Любовался выставкой, например. Говорят, неплохая.

Ресторан, музей - полная культурно-массовая программа.

- Мне не дает покоя то, кто был с ним (точно это Разумовский или нет, допустим). Ложкой указывает в сторону подписи "гипнотизер". Я уже чему угодно поверю за столько лет. Может, ты помнишь какие-то слова? Хотя бы имя. Ты, кажется, хотел посмотреть ориентировки. - Протягивает руку за телефоном.

Самое время порадоваться достижениям научно-технического прогресса.

+1

8

Макс хмурится, пытаясь взять в толк, почему Бану задаёт такие странные вопросы. Нет, в принципе, нормальные, на ее месте он бы тоже сомневался в том, насколько невероятная новость о возвращении террориста в Петербург имеет под собой основания. Здесь бы пригодились записи с камер, но вот незадача, Макс ещё на месте, в Строгановке, краем уха уловил что они были отключены, а значит, не осталось никаких объективных свидетельств его правоты.

Да если бы. Не был бы он Максом Ковалёвым, если бы не предполагал самые безумные варианты, на которые и не подумаешь, что так все и было.

- Да уверен я, уверен. Стал бы вообще ворошить, если бы не был? - Раздражение в голосе порывается, как ни старайся его скрыть, все-таки количество кофеина сейчас превышает все нормы и смыслы. Лучше бы виски навернул, но вот беда - ничего крепче пива Макс дома не держал. Пролистывает фото одно за другим, - не то, все не то.

- Пособник - очень правильное слово. Не удивлюсь, если он задурил голову какому-нибудь мальчишке словами о свободе и справедливости. Многие ведь выросли на легенде о Чумном Докторе. - “Например, я”.

Вот только Макс не испытывает желания вешать на фонарях каждого кто преступил закон. Тогда пол города перевешать придётся, у каждого чиновника и должностного лица есть свои скелеты в шкафу. А гражданские? Да там через одного торговля запрещёнкой, домашнее насилие, убийства по пьяни с последующим расчленением, и это ещё речь не идёт о мошенничестве и торговле людьми. Целей слишком много, а он один. Даже если убивать в час по одному, достигнуть цели не удастся.

- Но вот что странно: до появления на крыше плаховского ресторана, судя по рассказам очевидцев, Чумной вёл себя иначе. “Не убивал”, - Макс заходит на облако, куда попросил заложников из Строгановки скинуть фото и видео, которые они в тот день снимали. 

- А тут вдруг громкое появление и сразу с кровью... - усыплял бдительность? Единственное фото, которое удалось найти, слишком мутное - не разглядеть ни черт лица, ни телосложение, мужчина сидит сгорбившись, рассматривая картину “Паллада и кентавр”. Очевидно свидетеля привлекла необычная шляпа посетителя выставки.

- Бану, а на месте не нашли шляпу? Вот такую... видите? Рыжие волосы, - приблизив, указывает Макс. - Шанс конечно невелик, но все же...

Он ведь не хватается от отчаяния за любую соломинку, которую только может достать? Хочется верить, что нет. Хочется думать, что действия Макса, выкладки, соображения - правильно. Иначе зачем он тут сидит и ломает  себе мозги когда мог бы просто лежать на диване.

Хмурый взгляд на надпись, угрюмый кивок. Ориентировки очень удачно есть в свободном доступе, достаточно лишь ввести в поисковой строке правильные слова.

“Следственный комитет. Мы так не договаривались”, - это Василий, он главный в “Оке”.

“Игорь, Игорь, а я тебе почти поверил... сколько людей ты собрался провести пока мы с тобой беседуем?” - а это, судя по всему, гипнотизёр.

Бану Макс пересказывает содержание слов, не интонации.

- Так, сейчас... минутку. - Ориентировки подождут. Макс вводит в поиске публичные выступления Разумовского и смотрит несколько, чтобы быть уверенным.  Мотает головой - не он.

- Голос мягкий, спокойный, немного печальный. Я успел услышать только одну фразу, затем яркая вспышка и очнулся я уже когда началась заварушка.

Интересно, кому мог подходить такой голос? Макс возвращается к просмотру ориентировок, допивая кофе. Кто был связан с Игорем последние несколько лет? В архиве Макс, помнится, видел папки со странными надписями: “Огнепоклонник”, “Поэт”... мог ли это быть кто-нибудь из них?

- Мне кажется, вот этот похож, - палец с отгрызенными заусенцами указывает на портрет молодого мужчины с кудрявыми волосами.

+1

9

Бану слишком уж хорошо помнит то время, когда на горизонте города объявился Чумной Доктор и какие народные настроения вызвал своим появлением. Даже как человек, который с телевизора раз с пару недель исправно смахивает пыль по старой памяти, она, кажется, слышит о нем даже из сломанного утюга. И неудивительно, ничего похожего в памяти так сразу и не найдешь; ни среди общей истории, ни среди дел которые вела сама уж тем более. Прежние загадки - и уж особенно те, к которым удалось подобрать ключ - кажутся уже блеклой тенью.

Со временем эта пелена спадает. То, что первые порывы принимают за загадку и интригу, рассыпается в пепел. Для кого-то довольно скоро, другой продолжает принимать за чистую монету. Как и появление последователей лишь дело времени, и уже этого Колмакова опасается. Время показывает, что не напрасно. Теперь что-то во всей этой ситуации ей очень не нравится. Нет, даже не так, не нравится почти все, списывай это хоть на опыт, хоть на интуицию.

Их обводят вокруг пальца их же руками, и продолжать на это попадаться Колмаковой не нравится совершенно.

- Максим. - Спорить с ним из-за интонаций хочется меньше всего, но впадать в эмоциональность им обоим сейчас бессмысленно. Конечно, понимает его - может понять, но на подобное растрачивать время сотрясания воздуха желания нет. Пусть в такой ситуации, да проникнешься толикой сострадания.

Как скоро пойдешь по фазе, будучи запертым в четырех стенах?

- Что-то у нашего Чумного вырисовывается слишком много противоречий, тебе не кажется? Нет, я не спорю, это возможно, но нам понадобятся веские доказательства. Еще не хватало, чтобы его было больше одного... - Вглядывается в маленький экран, едва поспевая за прежней сменой изображений на телефоне в чужих руках.

Она уже порой не поспевает за Ковалевым. Это уже старость маячит, или еще можно отшутиться? Короткий смешок при этой мысли все-таки вырывается, но Бану тут же выразительно качает головой, мол, не обращай внимания. Нервное это все.

- Нет, не помню ничего о том, чтобы находили шляпу. - Внимательно смотрит на изображение. - Мимо такой сложно пройти. Может, еще где-то до подходов музея её могла выхватить какая-то камера... - Вот только проволочек не оберешься. Зачастую те, кто бахвалились наличием внешней видеокамеры, в последствии бубнили под нос, что это муляж. Да и качество изображений дальше пары-тройки метров уже машет ручкой. - Я узнаю и скажу в следующий раз.

И он ведь тоже видимо, будет, да? Ковалев-старший так просто не сдаст позиции, но еще немного и уже сама Бану заявит ему, что он только ставит палки в колеса СК. Все-таки оставлять Макса в стороне этого дела, которое он все так хотел заполучить, почти кощунство.

Слушает, подперев подбородок ладонью. Звучит, конечно, как начало занудного монолога.

- Значит, если услышишь еще раз - узнаешь? Это хорошо. - Оторопь все равно берет против воли. - Это не Разумовский, но он все равно так или иначе замешан. Сколько хороших новостей на один вечер, не находишь?

Протягивает руку за телефоном. Смотрит на техничный портрет, чуть склонив голову. Нет, не знает его. Но что-то уже подсказывает, что у них только все впереди. А уж обстоятельства - там видно будет.

- Сделаем вот что. Я узнаю что-нибудь по нашим появившимся подробностям, а ты вспомнишь что-то еще, к моменту как я вернусь.. Попробуем решить что-нибудь с твоим отцом. - Поднимает взгляд. - Если ты, конечно, не хочешь сказать что-то еще прямо сейчас.

Разумовский. Еще ориентировка. Снова что-то вокруг многострадального Грома. А неделя еще в разгаре.

+1

10

Максим.

Всегда Максим, при любом удобном случае - Максим, - отец словно заочно поиздевался над своим сыном, выбирая ему имя. Такое, чтобы легко произнести без мата, но с суровой интонацией строгого родителя, чтобы при одной только артикуляции у ребёнка включался соответствующий рефлекс «Стоять по стойке смирно».

Макс не служил в армии ни дня, но оглядываясь на своё детство легко мог бы сказать, что до переезда в эту квартиру на Чкаловской провёл в казармах родительского дома сроков больше, чем полагается призывнику по закону. И скажет, но только про себя - ещё не хватало опять услышать строгое «Максим» от Бану.

- Я понял, понял. Больше эту тему не поднимаем.

Максим бубнит, склонив голову над телефоном Бану. Загадочный гипнотизёр все не даёт ему покоя, а ещё возможная зацепка с основателем соцсети Vmeste, сектанты, Гром, - от всей этой истории дурно пахло, источников и запахов было слишком много.

В клубке связи между ними есть, а начни разматывать - по уши увязнешь в нитках.

И как прикажете вести это громкое дело, сидя в четырёх стенах? От дел Максима пока никто не отстранял. Официальных приказов, насколько ему известно, подписано не было, - Максим бросает короткий цепкий взгляд на Бану. Да нет, ерунда, она бы не стала скрываться за служебными формулировками, - из другого теста сделана, из другой стали закалена. Сказала «Не отстранён», значит, так и есть.

Максим злится, и кажется, это его базовая реакция на все: людей, события, чужие выводы. Словно он без кожи и даже приближение другого человека автоматически воспринимается им как серьёзная угроза. Но злиться на Бану Максим не в состоянии. Сердиться, бубнить, отступая перед её авторитетом - это да, он все-таки её уважает не только на словах. Но злиться, как, например, на того же Грома, - не может и все тут.

- Вы правы. Я думаю, возможно несколько сценариев, - всклокоченный мрачный Макс с синяками под глазами напоминает больше сторонника теорий заговора, чем следователя. - Либо это тот же Разумовский, просто он тянул время и усыплял бдительность, преследуя некую цель...

Макс рисует схематичного человечка в маске птицы и обводит фигуру в кружок.

- ... Либо он кого-то нанял и этот человек сначала работал, соглашаясь с Разумовским во всем, но потом его терпение по каким-то причинам не выдержало и он пошёл вразнос. 

Рядом с первым человечком вырастают ещё двое.

- Ну либо все между ними было хорошо и того, кто был на крыше, просто подставило третье заинтересованное лицо.

Макс рисует злобную ухмылку рядом с двумя человечками, соединят их стрелками, и тут же в два штриха перечеркивает её.

- Но это маловероятно. Слишком много факторов нужно учесть и предвидеть. - Макс задумчиво кивает в ответ на слова Бану. - Хорошо, спасибо. Сейчас любая мелочь может нам помочь в поисках Чумного. Я как-что слышал про дело отца Грома... там преступника вообще едва ли не по цвету шнурков на кроссовках нашли. Больно приметные были.

От долгого сидения в одной позе у Макса начали затекать мышцы. Покрутив головой, он вспомнил что у шеи, оказывается, есть позвонки. Хрусть! Хрусть! Хрусть! «Хронический сколиоз», - вспомнилась строчка из медицинской карты в личном деле Макса.

Бану достаётся слабая улыбка. Охренеть как все удачно складывается, да? Это как раз и пугает. Ручка и бумага - в сторону, телефон возвращается Бану.

- Да, узнаю. Память на голоса у меня хорошая. И, кстати, Бану, этого сектанта тоже надо взять.  Допросить и все такое. Вы вообще видели, что он с группой захвата сотворил? В одиночку? Если услышу его голос, тоже узнаю. И арестую. Но сперва выйду отсюда...

Мотает головой.

- Боюсь, я сейчас сказал все что знаю и помню. Вы правы, мне нужно хотя бы немного поспать. Телефон мне пока не вернули, так что... заезжайте как появятся новости? Я провожу.

Они прощаются быстро и по-деловому. Максу едва хватает сил упасть на диван в гостиной и забыться беспокойным сном на несколько часов. Лёг не раздеваясь, в чем был.

Остаток дня Макс тратит на уборку - пока он размышлял как и что происходит в деле Чумного комната и кухня успели зарасти мелким мусором, который не вызывал раздражения пока Макс сидел, но мгновенно выбесил когда он проснулся.

Звонок в дверь. Макс бросает влажную тряпку, которой протирал подоконник, и бежит открывать.

На пороге снова Бану.
Макс отходит, впуская ее в квартиру.

- Добрый... день, наверное? Не важно. Проходите. Что-нибудь удалось узнать? Кофе?..

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » несбыточная