ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » пока горит дом


пока горит дом

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i.imgur.com/v92SepM.gif
юмей и широ
6 авг. 1945 г. – 9 авг. 1945 г
Япония.
Горе ворона пришел конец.

[icon]https://i.pinimg.com/564x/4a/c2/bf/4ac2bf793a63448b30833d4d9e62a15f.jpg[/icon]

Отредактировано Shiro (2022-06-10 21:44:13)

0

2

они убили всех.

юмэй чувствует это — смерть приходит за всеми камигакари так же, как и за всеми его карасу; юмэй чувствует их боль, чувствует, как они кричат но ничего не может сделать — когда падает первые перья, он встает на их защиту. он — их отец, он — их хозяин и они не смеют его ослушаться. они ему доверяли и он не может их подвести, но огонь сжигает все напрочь.

напалм не пахнет свежестью и юмэй оказывается у разбитого корыта — весь лес сгорел дотла, теперь тут лишь тела совершенно неузнаваемые, обугленные, которые можно было бы закопать, но он сидит и смотрит на все это. юмэй остается один на один со своим горем — крылья черные раскрывает позади, забывает о том, что его спина болеть начинает и судорожно выдыхает.

теперь его знают как смерть. он — тот, кто выкашивает на полях людей. он не щадит никого, приходит под покровом ночи, леса как свои знает, ворон лелеет и собирает собственные знания; война идет слишком близко с ними рядом, война идет слишком быстро и отравляет; юмэй теряет собственный счет тому, сколько людей утаскивает в тень, сколько он убивает и сколько храмов разрушает — теперь нет надобности в камигакари, нет надобности в том, чтобы были живые сосуды, чтобы молились богам, ведь они

отвернулись давно.

боги дали в руки детям своим оружие и сказали идти. и они, как слепые котята, теперь бредут в войне собственной. они стараются продраться сквозь темноту и ничего не могут сделать путного, а юмэй несет все еще траур вместе с алым на собственных руках.

имя широ не мелькает на его устах очень давно. он даже думает о том, что начинает забывать о том, как выглядит этот екай, какой он на запах и как его уши двигаются, когда он напряжен.

юмэй никому не признается никогда ( даже себе ), что хотел бы снова ощутить чужой вес на себе, снова отдаться и раствориться во всем этом грешном, что они несли за собой, но

— я дарую тебе благоговейную смерть, — и чужое горло рассекает острый клинок. он не стреляет, он вычищает лес, наполняет его кровью, словно пытается замолить чужие грехи; здесь не поют птицы и люди сюда не ходят. говорят, что здесь места проклятые, слагают легенды о том, как сюда заходят и больше не выходят, но никто не может уже подтвердить все это.

юмэй навсегда один. юмэй не сотворяет больше карасу, а если они и появляются, то бережет их слишком тщательно. он больше не хочет с ними прощаться. он больше не хочет терять никого. но война забирает у него раз за разом кого-то.

и в этой войне он теряет и кусочки себя. и к этому он тоже привык. и с этим он, наверное, тоже когда-нибудь смирится. но когда это будет — еще не известно.

люди говорят, что у всегда его срок давности, но для них, почти вечных существ, есть ли такое понятие, как срок давности?

юмэй думает, что — нет.

и когда он снова поднимает голову вверх, в темноте слышится чужой шорох и он расправляет плечи, словно за его плечами есть крылья. словно он вот-вот готов снова взмыть в небо и покинуть насиженное место.

— выходи, кто бы ты ни был. — и голос его звучит устало.

и если юмэю суждено сгореть в огне, то пусть так и будет.

+2

3

[icon]https://i.pinimg.com/564x/4a/c2/bf/4ac2bf793a63448b30833d4d9e62a15f.jpg[/icon][nick]Inari[/nick]


[indent] Родные края окутывает тьма. Инари давно уже среди людей. Слишком давно, чтобы верить их словам. Чтобы верить в них. Слишком давно. Настолько, что уже и сам не помнит. Ему не хочется верить в то, что у него есть к ним хоть капля сострадания. Инари слишком давно среди людей и не умирал очень давно, чтобы дать себе отдохнуть от всей этой суеты.

[indent] - Твой новый образ, - улыбается лис своей старой подруге. Сложно построить отношения, даже дружеские, когда ты ёкай, а она ками. Сложно, потому что ёкаи пугают многих. Являются проблемой. Между ними всегда возникает столько недопонимания. Между ними всегда столько сложностей. Но Аматэрасу всегда была к нему очень доброй и отзывчивой.

[indent] Между ними всегда были дружеские отношения, которые многие не понимали. А кто-то даже пытался использовать. Сколько раз Аматэрасу пытались внушить то, что ее друг весьма опасный и слишком хитрый. Идиоты.

[indent] Но то, что случилось сейчас – ввело в самый настоящий ступор. Пока все события происходили, Инари претворялся женщиной и жил в маленьком городке. Часто встречался с соседским мальчишкой, который очень красиво рисовал и задавался вопросами, которыми нельзя. Император мог за такое и убить. Инари это понимал, и все время пытался уводить тему, но задавая при этом наводящие вопросы. Ему нравилось следить за ним, нравилось смотреть за людьми. Которые каждый раз совершали одни и те же ошибки.

[indent] Если бы император вовремя отреагировал – то ничего бы не случилось. Но Инари не вмешивался в историю. Не вставлял свои пять копеек. Он просто устал и жил. Старался жить как у него получается. Пока не случилось ужасное.

[indent] Лис слышал об этом оружие, но и понятия не имел, что оно будет настолько сильным. Оно уничтожило все на своем пути. В том лесу не было кицун. Никто не умер. Хотя, он никогда и не отвечал за остальных. Ему было всегда проще просто это игнорировать что ли.

[indent] - Он стал смертью, - это слышал он уже не раз. Инари игнорировал. Долгое время игнорировал то, что там есть тот, кто может убивать. Игнорировал, что это его старый приятель. Игнорировал, как мог, пока не решился пойти.

[indent] - Я не должен вмешиваться, - выдохнул девятихвостый лис, пробираясь через мертвые земли. На него это не действует, хотя аура смерти и головокружение все же появляется. Что-то не так с этим взрывом. Что-то совсем не то с тем, что происходит. Совершенно. Это может быть опасно. Даже больше. Увидев своими глазами последствия, он растерялся.

[indent] Быть может и не стоило отсиживаться…

[indent] Найти Юмэй не составило труда. Какое-то время он молча наблюдал, но когда к нему обратились, вышел из своего укрытия, улыбаясь при этом своей лисьей ухмылкой.

[indent] - Старого друга не узнаешь, ворон? – он сломлен? Все это время он был так разбит? Юмэй почти всегда был сдержанным. Всегда был собранным. Но теперь перед ним стоял совсем другой. Разбитый. Одинокий. И от него пахло лишь смертью.
- Ты этим можешь вызывать на свою голову несчастье и постичь конца, Юмэй. Или ты ищешь смерть?

+1

4

юмей привык к тому, что от него пахнет кровью и смертью, привык, что в этом лесу нет ничего, что могло бы порадовать снова — кроны больше не раскинутся, земля впитает в себя кровь и тела разложатся под тем слоем, в который он их закопал, а карасу больше не встретят друзей прошлого, не проведут их к дереву, в котором обосновался ворон — все это в далеком прошлом. все это там же, где его первые слезы, что падали на землю и пытались замолить первые свои грехи.

инари выглядит так же, как он его помнил — от него всегда исходила особая аура и он не может ей противиться даже тогда, когда сжимает клинок пальцами до боли, даже когда хмурит собственные брови — зачем он пришел? инари — доказательство того, что ему еще нужно сражаться. что у него все еще остались причины. не он — но другие.

люди слишком глупые, люди слишком отвратительные в своем желании поскорее оказаться в выигрыше и война затянулась. и волосы его теперь в запекшейся крови, от него пахнет лишь потустороннем, он стал тем, кому скоро начнут приносить жертвы и молить, чтобы он помог хоть чьей-то стороне.

но ворон не хочет ни на чью сторону. он хочет сдать оружие, сдаться, он не хочет больше воевать — на его плечах вековая печаль и усталость.

— здесь больше нет друзей и врагов, лис, — он говорит спокойно, убирает клинок в ножны, поправляет одеяние и выходит из тьмы, что его окутывала плащом. теперь он перед ним совершенно открытый, на ладони — скоро выйдет луна, что озарит их, скоро лес снова будет дышать, потому что ночью приходят те, кто пытаются забрать у него все до самого конца. и его — тоже.

— мы все будет грешны после этого, ты же знаешь. они убили всех, инари. всех, кто был моими детьми. остались лишь крупицы тех, кого я все еще могу защитить, — на его лице нет улыбки, но в голосе она слышится — тихая, печальная, едва заметная. юмей действительно слышит, как бьются сердца карасу в дереве, как они прячутся там, следуя его командам и как где-то на границе леса топчется нерешительный человек.

— каждый, кто заходит сюда с намерением убить будет убит. и даже если я потом умру — я буду знать, что я сделал все, что только мог. — он врет. невозможно сделать все лишь чисткой. невозможно пережить то, что сердце кровоточит так же, словно его вырвали. невозможно не думать о том, что внутри него запущен механизм, который больше не поможет ему жить так же, как и раньше.

— это была моя ошибка, лис, что я доверил людям. что я доверился ей, ведь она тоже человек. но у меня была причина — ты. а теперь? что должно удержать меня от того, чтобы вести свою войну?, — он вскидывает голову, смотрит на лиса пристально, пока его голые ступни, сбитые в кровь, ласкает свет луны. она почти вышла и все, словно бы, замерло в ожидании чего-то, что никто не может назвать.

ворон знает — так пахнет предостережение. так пахнет воздух в момент перед решающей атакой. так пахнет мир перед тем, как навеки измениться — и он бросает взгляд вверх, видит как карасу выползают, явно заинтересовавшись в том, что происходит и почему отец не приходит так долго. но он не улыбается — он все еще чувствует, как воздух практически дрожит.

— они собираются что-то сделать. что-то, что изменит мир навсегда.

+1

5

[indent] - Мир уже изменился, - лис вздыхает. Мир и правда изменился. Чтобы там ни было, как бы они не хотели, но мир, блин, изменился. В нем теперь есть то, что может в одно мгновение и их уничтожить. Перерождение – да, но блять, каждый раз умирать.

[indent] - Ты  не понимаешь, если начнешь свою войну, тебя не станет. Тебя могут запереть куда-то. Или могут навести на тебя проклятие, после которого ты не вернешься заново. Не переродишься, ну или потеряешь память, - лис подходит к нему совсем вплотную. Кладет свои руки ему на плечи. Чтобы не ушел? Попытка физический остановить. Жалкая попытка. Хотя, Лис куда сильней его, поэтому ему не надо прикладывать слишком много усилий. Но он не сможет уследить за вороном.

[indent] - Дай себя убить, - вырывается из его уст. – Дай себе умереть, чтобы начать сначала. Ты уже проиграл. Мы все проиграли. Люди перешли на другой уровень, и природа будет страдать. Они словно начали обратный отсчет этими действиями, понимаешь? Земля отравлена и неизвестно, когда она придет в норму, - как бы было не тяжело отправлять его на смерть, иначе он и не может в данной ситуации. Не может, потому что другого варианта и нет. Ему не спастись, его настигнет эта участь. Уже слишком поздно.

[indent] - Пойми, что уже нет пути назад. Послушай, просто прими это и вернись обратно, я буду ждать тебя, чтобы помощь. Я не оставлю тебя, слышишь, просто умри, - не каждый день говорят о смерти. Не каждый день величественный лис впадает в такое состояние, когда чуть ли не молит его. Не каждый раз это вообще происходит. Чаще всего он ухмыляется и оставляет все на произвол судьбы. Даже с Амэ, они часто встречаются и разговаривают. Она делится с теми проблемами, которые совершенно не по зубам ёкаю. Словно сестра. Небесная сестра, что не брезгает их дружбой.
Сжимает крепче плечи. Осознает, что делает больно, поэтому отпускает и отступает на шаг.

[indent] - Юмэй, даже она не сможет тебе помощь сейчас. Ты отступился. Совершил то, что нельзя. Ты не можешь убивать и не можешь себя так вести. И ты не станешь скрываться, гордость не позволит, - что-что, но ворон всегда был местами упрям и горделив. Его особенные способности разговаривать с животными – поражала. И успокаивала. С ним лис мог видеться и в шкуре лисы, при этом он его спокойно понимал.

[indent] - Слышишь меня? Ты услышал меня, Юмэй? – как еще достучаться до того, кто хочет мстить? Сам же когда-то впадал в бешенство. Сам же был дураком в прошлом. Но с годами понял, что так не решишь свою проблему. Месть никак не поможет.

[indent] Закрывает глаза. Просить умереть. Жестоко, наверное, даже слишком. И если бы они были людьми, то это почти на уровне предательства. Но они не люди. Совершенно нет. Поэтому он открывая глаза уже мягко улыбается.

[indent] - Ты мне дорог, Юмэй, послушай, я не хочу тебя потерять на совсем. Дай себе шанс, не знаю, дай мне шанс. В другое время, я бы хотел сказать тебе много важного.

[indent] Лисы иногда встречаются с людьми. Особенно девушки кицунэ, даже выходят замуж. Но преданный однажды, Инари  не сможет вновь кому-то поверить. Разве что… Да и тут не понятно. Да и тут все как-то сложно.

[icon]https://i.pinimg.com/564x/4a/c2/bf/4ac2bf793a63448b30833d4d9e62a15f.jpg[/icon][nick]Inari[/nick]

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » пока горит дом