html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
леоне он разносился по пустому коридору, рвано разрезая окружающую тишину, и темнота вслед за ней расходилась электрическим светом в тех местах, где была слабее всего. люди давно оставили это место: хозяин магазина даже не смог его продать, в конце решив просто бросить, потому что заголовки местных газет еще не стерлись из памяти людей, что теперь предпочитали обходить старый дом стороной. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » this race is a prophecy


this race is a prophecy

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Aslan & Lalehttps://i.imgur.com/Zzs2eTc.jpgrun, dear, run, the sun will be guiding you


[indent] Липкий страх замирает в венах, сердце на секунду пропускает удар от тяжёлой поступи стражи. То, что они лишь задумали - уже преступно: против власти, против взошедшего Султана, против самого Бога. Висящая дамокловым мечом смертная казнь не останавливает, скрываясь в покрове ночи, они убегают: тело всё ещё помнит мерзкие двусмысленные касания, ненависть внутри разливается приторным сиропом; ветер срывает с кожи солёные капли, кусает за щёки, рвёт одежды. Бежать, не оглядываясь, не хватаясь за прошлое, за дом, за порядки и устои, за правила. Пыль, поднимаемая лошадьми, застилает глаза, забивается в лёгкие, становится труднее дышать, пальцы впиваются в поводья, белеют. А впереди лишь неизвестность с костлявой об руку.

[nick]Lale[/nick][icon]https://i.imgur.com/kBIZCP0.gif[/icon]

Отредактировано Laya Burnell (2022-06-11 14:03:10)

+2

2

[indent] Закат рассыпается золотистыми бликами на летней зелени сада, раскинувшегося у дворца, лёгкий ветерок приятно холодит кожу, впутывается в локоны волос, стягивает лоснящийся шёлк, оголяя шею своим нежным прикосновениями. Лале на секунду закрывает глаза и тоскливо улыбается, пальцы касаются тёплого мрамора перил, оглаживают гладкость камня и взмывают в воздух в жесте, столь знакомому по урокам музыки. Шелест листвы, глухие удары о дерево тренировочным мечом, доносящиеся с конюшни, щебетание запозднившихся птиц в саду, даже тихие разговоры вельмож подле дворца Султана создают странную музыку, что приятно обволакивает и дарит ощущение покоя. Дни во дворце наступили тихие, смерть Султана Мурада всё ещё отзывалась скорбью в сердцах его верных подданных в дань уважения к его великому и мудрому правлению, но все старались смотреть в будущее, в будущее, которое возложили на плечи новому Султану - кузену Лале - Мехмеду. Лале относилась к нему настороженно, но всегда выказывала подобающее уважение ему, надеясь, что все мысли об управлении столько большой Империей, изложенные ей в письме в далёком 48 году, действительно ведут его и смогут привести Османию лишь к ещё большему процветанию.
[indent] - Лале-хатун, - позвал голос со спины.
[indent] Девушка оборачивается, складывая ладони, и учтиво склоняет голову, увидев перед собой Мехмеда, что внимательно наблюдал за ней, кажется, уже не одну минуту.
[indent] - Добрый вечер, Султан, -  Лале напрягается, замечая его взгляд, скользящий по лицу, открывшейся шее и плечам, вдоль рук и к кончикам сложенных пальцев; ей вдруг резко хочется одёрнуть шаль, одним движением закрываясь от искр в глазах, словно щитом в бою. Непозволительно. Лале горделиво поднимает подбородок и позволяется себе вежливую улыбку. - Как ваше здравие?
[indent] Мехмед не отвечает, лишь смотрит в глаза, его лицо выглядит непоколебимо и уверенно, лишь больше хмурятся брови. Время, кажется, тянется бесконечно и болезненно мучительно, и девушка заставляет себя не отводить взгляд от тьмы, кроющейся в глазах падишаха.
[indent] - Вы невероятно красивы, Лале-хатун. И так же невероятно умны, - внезапно начинает он, делая шаги навстречу. - Вы отвергаете мои подарки от самого сердца, хотя я уверен, что та шаль или тиара, украшенная безупречными бриллиантами, прекрасно бы смотрелась на вас. Прекрасное на столь прекрасном, - Мехмед замолкает, поджимая губы. - Неужели я вам совсем не мил? И оступившись однажды - вынужден нести этот позор до конца своих лет.
[indent] Лале только крепче сжимает зубы, чтобы не сорваться. В глубине души она надеялась, что они больше никогда не вернуться к этому разговору, и её твёрдый отказ тогда смог убедить шехзаде, что она никогда не станет его женой, никогда не примет знаков его внимания. Девушка не раз повторяла, что готова быть его верной подданой и доброй кузиной, но большее... большее она не смогла бы ему дать никогда.
[indent] - Умный мужчина предпочтёт слышать правду, Султан, - вторит своим же словам, её голос звучит твёрдо, непреклонно, хотя внутри всё сжимается от волнения. - Я не та женщина, что сможет пройти с вами этот путь. Ваши подарки великолепны, но я не смогу принимать их, как данное, потому что начнутся пересуды, которые будут неприятным не только мне, но и вам.
[indent] Его губы сжимаются в совсем тонкую линию, лицо становится мрачным и почти непроницаемым, и Лале пытается отступить назад. Не успевает. Мехмед резко и больно хватает её за запястье, притягивая к себе и хватая свободной рукой девушку за подбородок, заставляя смотреть в глаза.
[indent] - Умный мужчина никогда не станет слушать женщину, - недобрый огонь в его глазах заставляет Лале замереть от страха. Сердце стучит, как у загнанного в ловушку зверька, пальцы сжимают воздух за собой. - Вы играете со мной. - будто обречённо заключает он, - любая, кто посмел бы так сделать - тут же отправилась бы в дальние земли или на плаху. Но не вы... - злоба в его голосе прожигает, Мехмед вжимает Лале ближе, вторгаясь в её личное пространство, - вы знаете, что я тот мужчина, кто сможет уберечь вас. Вашу душу и ваше тело, - его хищный взгляд скользит вдоль шеи, Лале словно чувствует его, стараясь отодвинуться, но все попытки причиняют лишь большую боль, крепкая хватка держит её на крючке без шансов на освобождение.
[indent] - Вы так боитесь пересудов Лале-хатун, что заставляете меня принять решение самостоятельно, - большой палец оглаживает её щёку, и внутри Лале всё холодеет, она в отчаяние упирается рукой в плечо Мехмеда, в попытке оттолкнуть, не взирая на законы и правила.
[indent] - Нет. - выдавливает из себя девушка, вкладывая всю злобу и боль. - Вы не смеете.
[indent] Его, кажется, только раззадоривает, он с ненавистью выдыхает: вы выйдете за меня, желаете вы того или нет. - нависает. Лале пытается отвернуться, и Мехмед лишь смазанно целует девушку в висок, довольно ухмыляется, выпуская оберчённую из своей хватки.
[indent] Девушка отшатывается, едва не теряя равновесие. Бежать. Как можно дальше, бытрее. Она прижимает холодные ладони к подбородку и выбегает с балкона, в след ей звучит голос Мехмеда:
[indent] - Мы проведём никах по всем необходимым правилам. Никто не посмеет вас осудить, Лале-хатун, ведь слово Султана - закон.

***

[indent] Когда на дворец опускаются сумерки, Лале осторожно выходит на улицу, накидывая шёлковый капюшон на голову, кутается в плаще, будто стараясь скрыться в столь тонкой ткани. Она и раньше рисковала навлечь на себя позор, выбираясь в их тайное место, но сейчас.. Сейчас казалось, что в Османии настала холодная зима, которая уже тянет свои мёртвые руки к Лале и Аслану: заставляя реже встречаться при свете дня; заставляя сковываться рамками приличия и не позволять проявления дружеской нежности друг к другу, открытых разговоров. Она ускоряет шаг, будто пытаясь сбежать, стараясь не озираться назад и не смотреть, не следит ли кто в окнах дворца. Двигается тихо, чтобы услышать, идёт ли кто сзади, надеясь, что шелест листвы или шорох травы выдаст преследователя с головой.
[indent] Мастерская встречает её теплым светом, струящимся из окон, Лале почти переходит на бег, лишь бы скорее оказаться в месте, что теперь кажется домом. В этом маленьком островке спокойствия среди бушующих волн она видит его.
[indent] - Аслан, - почти крик души, Лале срывается с места, порывисто крепко обнимая названного брата, теряется в запахе травянистой меди и палящего солнца Османии. Утыкается куда-то в грудь, зажмурившись и стараясь удержать солёный океан, рвущийся наружу.
[indent] Это всё сон - повторяет себе Лале, не отзываясь на беспокойный тон Аслана.
[indent] Это всё сон - повторяет она, как молитву к Всевышнему, что мог бы даровать спасение, но обрекает на вечные муки.
[indent] Это всё сон - как немую мольбу, сжимая муслиновую ткань камиса на спине друга и замирая каждой клеткой своего тела.
[indent] - Он хочет, чтобы я стала его женой, - дрожащим голосом говорит Лале, поднимая наполненные слезами глаза. Смотрит незряче, потерянно, выхватывая взглядом то рыжий вихрь волос, то зелень изумрудных глаз. - Мехмед... Он теперь полноправный Султан, он хочет провести никах, - её голос звучит сбивчиво, то разгонясь, срываясь, то затухает и сходит на нет. - Дяди Мурада больше нет, никто не посмеет ему ничего сказать... - осознание смысла собственных слов догоняет глухим ударом, будто только произнеся это вслух - девушка поняла, что её ждёт на самом деле. Тело пробирает дрожью, Лале качает головой, закрывая глаза. - Он сказал об этом вчера вечером, даже если я того не буду желать, против воли..., - пальцы разжимают ткань, руки слабеют и безвольно опускаются вниз. - Как будто я военный трофей, - Лале открывает глаза, позволяя слезам скользить по щекам.
[indent] - Я боюсь за тебя, - едва слышимо и тихо, ведь только Аллаху известно, что Мехмед мог задумать ещё. Своя ноша кажется невыносимой, но Султан ни перед чем не остановится, зная, что у неё есть названный брат, верный друг и надёжно плечо. Лале видела взгляд Мехмеда, когда Аслана назначали на новую должность, слышала его речи к дяде Мураду с сокрытой злобой и гневом. Она не сомневалась, что стоит ей сказать что-то не то, наконец получивший власть Мехмед насладиться ей вдоволь, объявив Аслана предателем обета янычар - клеймит позором или, что хуже, отправит на верную смерть. Эти мысли связывают и сковывают, словно вязкая патока, проникая липким страхом под кожу. Она не может этого допустить, не имеет права. Утыкается лицом куда-то в плечо брата, тихо всхлипывая, - боюсь.

[nick]Lale[/nick][icon]https://i.imgur.com/CzWQN7i.gif[/icon]

Отредактировано Laya Burnell (2022-06-18 14:38:46)

+3

3

Дни летят, сменяют друг друга, и вроде все как прежде, вот только это не так. Они давно уже не дети, что могут с веселым смехом сорваться с занятий, убежать в поле, усеянное цветами, пройти сквозь рощу и быть скрытыми от посторонних глаз шелестом воды, срывающейся с небольшого уступа. В их распоряжении лишь пара часов перед рассветом да скромная мастерская, что за все эти годы стала родней и привычней, чем бараки. В их истории больше нет того, третьего, что был не из их мира, но разделил общий, на троих.
Влад...
Пальцы сжимаются вокруг трофейного меча с навершием в виде головы льва, прижимают к груди ножны, вырывая оттуда рваный вздох. Меч не безделушка, нет, он имеет куда больший и глубинный смысл, чем о нем говорит Александра. Аслан не верит в магию, не верит рассказам этой странной девушки, он просто знает, что готов на все для друзей, и его не остановит ни тяжесть оружия, ни мощь врага. Он не отступит, не позволит себе слабости до тех пор, пока им ничего не будет угрожать. Меч Искандера блестит в лунном свете, хладом стали касаясь щеки своего нынешнего хозяина, заглушая и притупляя безрассудные порывы отправиться следом за тем, кто за несколько лет стал куда ближе других.
Нельзя, нет. Лале...
Было бы проще, будь он все тем же янычаром. Не так страшно предать, не так сложно убежать, не так много ответственности. Не такая изощренная казнь. Но нет, султан Мурад зачем-то возводит его до командования теми, кем он был раньше, дает ему чуть больше свободы и привилегий тогда, когда Аслан готов сорваться за правителем Валахии, оставив всю свою прежнюю жизнь за спиной. И только позже бывший янычар понимает, почему господин поступил именно так и именно тогда. Он привязывает к себе мудрым, спокойным взглядом, вынуждает присягнуть на верность еще раз, поклясться жизнью, и Аслан не может ему отказать. Сердце глупое, молодое, гулко стучит внутри, сжимается больно, а тело в покорности склоняется перед султаном, перед тем, кто даровал жизнь, а не приказал убить сразу давным-давно.
И обмануть других удается. В верности, в услужливости, в радости под новым началом. Всех, кроме Лале. Аслан бы соврал, если бы сказал, что их встречи все реже лишь из-за новой должности. Он избегает ее, ведь от ее карих глаз не укроются боль и тоска, что ночами терзают, рвут на куски. В отражении Лале он видит и слышит чужой, редкий смех, в легком взмахе ее рук - цветы, что вплетаются в темные волосы, в ее солнечной улыбке прячется его тихая, заметная лишь друзьям. Она напоминает о нем, и от встреч только хуже. Временно, лучше, становится от недопустимых, неразрешенных мыслей о побеге, от взглядов на карты и проложенному в мыслях пути, от негромких разговоров с Александрой о чужих краях и сложностях, что могут встретиться по дороге в Валахию. В какой-то момент все кажется осязаемым, протяни руку и окажешься там, по ту сторону быстрой реки. Он почти видит перед собой удивленное лицо Влада, нахмуренные брови, что в попытке понять вот-вот сойдутся где-то посередине, минуя ямочку между ними. И Аслан скажет, произнесет все, что хотел, но не успел, не попросит того же в ответ, не станет ждать чужого слова, опустится на колени, склонит голову вниз, умоляя быть рядом, ведь большего ему и не нужно. Ему все равно, что будет дальше, что это могут не принять, отвергнуть, ему бы просто быть рядом подле того, кому он готов отдать и жизнь, и всего себя, не притворяясь.
План и вещи, все готово, нужно лишь рассказать обо всем той, что все эти годы оберегала, помогала, дарила тепло и заботу. Аслан готовится долго к непростому разговору, непозволительно долго, а потом все меняется.

Со смертью султана и восхождением нового на его место, перечеркивает собой все. Мехмед, кажется, недоволен всем и сразу. Он меняет все там, где не стоило бы, ставит под сомнение любое решение предшественника, ломает и рушит то, что существовало до него десятилетиями. Аслан молча сносит любое недовольство и крики, кивает, обещает исполнить все сразу и не понимает, с чего вдруг его новый господин до сих пор не отправил на плаху. Ответ приходит не сразу.
Встречи с Лале теперь единственное, что не дает сдаться и одновременно с тем связывает по ногам и рукам невидимыми, тугими веревками. Он не может бежать, не может оставить ее одну тут, с тем, кто едва не опорочил ее еще в более раннем возрасте, с тем, кто с чего-то решил, что ему могут принадлежать все, и их ласточка тоже. Аслан больше не может прятать редкие слезы в складках ее шали, тихо шепча чужое, любимое имя. Он должен, обязан, быть сильным, быть тем, кто держит удары, парирует их, поднимаясь разом за раз ради нее. Ведь если не он, то кто?
И когда Лале появляется, когда точно подбитая птица подлетает, прячась в объятиях, Аслан лишь бережней обнимает названную сестру, прижимая к себе.

- Лале, что случилось? - обеспокоенно зовет он девушку, проводя осторожно рукой по волосам, по спине, пытается заглянуть в карие глаза, но те по прежнему скрыты, и Аслан смиренно ждет, склоняя голову в бок и почти невесомо касаясь уголком губ темных прядей. Лале не успокаивается, и все же начинает говорит, и с каждым ее словом в груди разгорается праведный огонь, готовый сжечь дотла того, кого он должен защищать. Пальцы стискивают ткань плаща до жалобного треска, чудом не разрывая, Аслан почти готов произнести вслух проклятья в сторону султана, готов сказать то, что попытается исполнить, лишь бы названной сестре было не страшно ходить по дворцу, лишь бы она не вздрагивала крупно, стоит неприятному голосу оказаться позади, а Лале сводит всю злобу на нет, не дает бездумно и самоотверженно броситься на Мехмеда, лишь бы умертвить того раньше, чем он вынесет приговор бывшему янычару.
- Я боюсь за тебя, - и веревки крепче стягивают запястья, вынуждая руки безвольно опасть на мгновение вниз. Аслан не может позволить увидеть эту слабость, не разрешает себе ее, возвращая сухие ладони на талию и затылок подруги.
- Ему легко играть с твоими страхами, особенно, когда тебе есть, что терять, - негромко отвечает он, мерно и глубоко вздыхая, понимая, что от сказанных слов легче не станет никому из них. - Я бы отдал все, чтобы его не стало. И жизнь бы отдал, только бы он не прикасался к тебе больше. Но ты ведь не позволишь, да? Он тоже не позволил бы.
Аслан с легкой грустью смотрит на Лале в свете луны, зарывается ладонью в спадающие с плеч волнистые кудри, пропускает те между пальцев, кончиками бережно касаясь спины. Правда, сокрытая давно, переродившаяся в серьезный, продуманный план, почти готовый к исполнению, горчит на корне языка. Его уже не пугает разгадка печали и грусти в карих глазах, она все видит и слышит без слов, его волнует, тревожит, что она не скажет, только тихо кивнет, а про себя решит, что все это время он, Аслан, хотел бросить, оставить здесь. Но ведь... ведь это ее дом, ее край, и пока прежний султан был жив, незачем было бежать. Но теперь все иначе. И раз у него был шанс уйти, то может быть стоит подарить его той, кто больше из них нуждается в этом?
- Я думал уйти, - тихим шелестом отзывается он, боясь взглянуть на сестру. - Уйти, убежать, вслед за Владом. Еще тогда, когда он... - голос предательски вздрагивает, вина и тоска щиплют глаза, и Аслан храбрится, вдыхает прерывисто воздух, выпуская тот медленно. - Еще до того, как султан даровал мне новую жизнь. А после - это стало моим успокоением, моей наивной мечтой, что оказалась вполне осуществима. Александра мне помогла, рассказала, подготовила к возможным трудностям в дороге, и я почти был готов уехать, но...
Невыносимо и больно, и хочется только просить простить за все те мысли, дела за спиной, за готовность оставить там, где она родилась и все время жила, за глупую надежду на воссоединение с тем, с кем осталось его солнечная душа.
- Прости мне мою слабость, Лале. Я уже не могу представить свою жизнь без него и не знаю, как прожил эти мучительные три года, - он робко касается чужой щеки, боясь увидеть в родных глазах злость, разочарование, немыслимое горе и одиночество, порожденные этими словами, и слабо надеется, что безумная, совершенно невозможная мысль, спасет его, их от неминуемого.
- Я готов искупить вину, если... если только ты сама будешь готова, Лале.

[nick]Aslan[/nick][status]I'm yours[/status][icon]https://i.imgur.com/UlmX5PQ.png[/icon]

Отредактировано Leo (2022-06-29 11:15:18)

+3

4

[indent] Лале слышит, как с каждым словом её - сердце Аслана стучит всё чаще, пылает горячей ненавистью, намеревается сжечь до тла всех, кто посмеет себе неподобающее, даже если враг его - сам всемогущий султан. Спиной ощущается натиск крепких рук на плаще, ткань жалобно трещит, норовясь разорваться. Страх обнимает сзади, нашёптывает в ухо мысли о диком, варварском, о том, что Аслан сам пострадает, пытаясь её защищать, и что лишь она будет в этом виновата: не смогла помочь, не смогла остановить. Не позволю. Лале крепче вжимается, стараясь унять злобу и гнев внутри него, хватается пальцами ломкими за напряжённые спину и плечи. Аслан - это яркое солнце, Лале станет ему тихой луной, укрывая и сберегая от необдуманных действий.
[indent] Она чувствуют, как руки брата на мгновение отпускают её, вздыхает робко вместе с ним, поднимая свой взор и стараясь поймать родной взгляд его.
[indent] - Не позволим, - говорит девушка в ответ, едва кивая. Не оговорка, обещание, данное Владу перед прощанием, сколь долгим - не ведает никто. Тогда, сидя у кромки воды, где ещё совершенно недавно они веселились детьми, поднимая ногами столпы брызг, где среди листвы терялся их искренний смех, Лале обещала Владу защитить Аслана, всегда быть рядом, чтобы ни случилось и какие бы вести не приходили из далёкой Валахии. - Знаю, что отдал бы всё, но не позволю. Никогда не позволю, - с детской настойчивостью, вложенной в столь серьёзные слова, улыбается ему сквозь слёзы, тянется рукой, чтобы оправить рыжую прядь, спадающую на лоб, но та замирает на полпути.
[indent] Звуки становятся ватными, Лале не смеет пошевелиться, дрогнуть. Застывает, словно каменное изваяние, скорбно опустив голову. От признания Аслана тугим комом сжимаются в горле все чувства, не дают сделать ни единого вдоха, горечью растекаются: уйти? убежать? Одна? - немо замирает на кончике языка. Рой вопросов противно свербит внутри: он ведь мог признаться, просто сказать ей, не прятаться украдкой, скрывая за улыбками тяжёлые мысли, не вариться с ними в одном котле, изводясь, терзаясь виной и желанием быть рядом с тем, о ком замирает сердце его, но... но разве сама Лале этого не понимала? Не замечала, как болезненно теперь отзываются встречи, как взгляд потухает, стоит лишь вспомнить их время, его рядом. Разве не чувствовала мелкое подрагивание плеч в сестринских объятиях, когда обнажалась настоящая сила Аслана - духовная, глубокая.. Разве не слышала тихого имени, его имени, что Аслан вторил, пряча лицо в её шали, не видела ли искреннюю грусть и тоску по Владу в глазах своего брата, в отражениях замеревших слезинок, сдержанных, так и не скатившихся.
[indent] Три года... для ласточки - целая вечность, для льва, чья душа давно не в Османии - вечность в адских муках.
[indent] Робкое касание к щеке, словно пробуждает ото сна. Лале отмирает, смотрит недолго прямо в глаза, без укора, без злобы и боли, а после обхватывает руками за шею Аслана, обнимая, держится лишь на носках.
[indent] - Не смей, - говорит она тихо, прижимаясь своим виском к его, - не смей думать, что я могу держать на тебя зло.
[indent] Сердце бьётся израненной птицей в грудной клетке, ей важно, чтобы Аслан знал: она всегда будет на его стороне. Сколь тяжело не было бы их расставание, сколь не хотелось ей, чтобы он остался - Лале не таила бы обиды. Она бы делала всё, только бы отвлечь грозный взгляд гвардии султана от его побега, утаивала и юлила, стараясь сбить возможных преследователей с пути, только бы у Аслана всё получилось, только бы когда-нибудь Александра передала от них весточку - они счастливы.
[indent] - Я же вижу, что дом твой остался с ним. От меня мало что можно скрыть, Аслан - Лале выпускает его из объятий и с сестринской нежностью улыбается, - сердце всегда рвётся туда, где будет ему хорошо. Это не слабость. - берёт его за руку и накрывает ладонью, согревая теплом.
[indent] - Что будет, если нас найдут? - тяжёлый вопрос повисает в воздухе, она не просит ответа, оба знают, к чему их побег может привести, и ответ, произнесённый вслух, легче не сделает никому. Она задумчиво опускает взгляд, будто внимательно изучая их руки. Шахи-хатун всегда учила её принимать взвешенные решения, стараться предугадать любые возможные последствия, но знала ли мудрая наставница, какими мыслями будет занята голова у Лале сейчас. Душа рвётся согласиться, не задумываясь ни о чём, бежать прямо сейчас как можно дальше отсюда, хвататься за шанс, что был так щедро дарован, лишь бы не упустить. Сомнения тянут назад. Лале всегда твердили об уважении к своим предкам, кто служил во имя родины, учили любить Османскую Империю так же незабвенно, как дитя любит свою мать. Предательство родины - карается смертью, но даже смерть бессильна перед надеждой, которой воспылала душа её.
[indent] Решительно кивает, чуть крепче сжимая ладонь в подтверждении своих слов:
[indent] - Я готова, - выдыхает она. - Моего дома здесь больше нет - слова отзываются горечью, лишь произнести их - значит предать. Лале опасливо оборачивается, в очередной раз убеждаясь, что никто чужой не проник в мастерскую, не наблюдает за ними, не слушает. - Пойдём, не здесь, - неспешно направляется в дальнюю часть мастерской, ведя за собой Аслана, осторожность никогда не помешает, даже если она излишняя.
[indent] Там, среди натянутых на рамы холстов, красок и кистей становится куда спокойнее, ночная прохлада забирается под шёлк, заставляя покрыться нежную кожу мурашками. Останавливается перед одним из холстов, бережно накрытом лиловой тканью, хватается за краешек кончиками пальцев, оголяя картину, над которой трудилась последние ночи. Перед глазами предстаёт спокойная река, раскидистое дерево, отбрасывающее тени на три силуэта, стоящих рядом с качелями. Отступает назад, чтобы Аслан тоже смог увидеть её.
[indent] - Мой дом - рядом с вами, и мне ничего не страшно, когда ты рядом. Мы пойдём до конца и обязательно доберёмся до Влада, - улыбается, чуть наклонив голову набок. Становится серьёзной, хмурясь. - К чему я должна быть готова? Я знаю, что в походах тяжело и не представляю, с какими трудностями вы сталкивались. Я же.. - вздыхает, рассматривая слияние красок в водной глади - я же никогда не была за пределами Эдирне.

[nick]Lale[/nick][icon]https://i.imgur.com/kBIZCP0.gif[/icon]

+2

5

Лале замирает, и вслед за ней замирает сердце Аслана. А вдруг она не примет? А вдруг уйдет, не проронив и слова? А вдруг?.. Но она принимает его. Спустя пару долгих делений клепсидры принимает. И побег, и тяжелые мысли, что все это время терзали, и любовь. Он мелко вздрагивает от почти произнесенного признания, что все это время надежно прятал у самого сердца, опускает глаза виновато, смущенно, и негромко ей отвечает:
- От тебя ничего не спрятать, да?
И доверчиво сжимает чужую ладонь.

А ласточка тем временем задает вопрос, что пугал и одновременно с тем был холодно просчитан. Аслан не собирался сдаваться в руки османам. Видел достаточно янычар, что пытались сбежать обратно, на свою Родину, так и не смирившись с новым званием и положением в другой стране. Видел, как тех без малейшей жалости казнили, изредка давая на потеху толпе состязаться с главой дворцовой стражи, что обыгрывали еще не окрепших мальчишек. Он был готов к тому, чтобы драться, а если вдруг сразиться не выйдет, то живым идти на казнь он не собирался. Пузырек с ядом змеи уже давно покоился в походном мешке и в момент побега должен был быть переложен поближе. Наличие Лале же в плане все несколько усложняло. Нельзя было допустить, чтобы поймали ее, и нельзя было, чтобы она осталась одна, даже не зная и не понимая, куда дальше держать путь. Помощь Александры была бы кстати, но та уже несколько месяцев как уехала из Эдирне и направилась на север, чтобы чуть что перехватить Аслана, а теперь уже и Лале, у переправы через реку.
Возникающие сложности на пути к цели не пугали. Никогда не пугали. Однако сейчас Аслан от чего-то поджимает губы, напряженно смотрит на сестру в ожидании ответа, и готовится к тому, чтобы отпустить глупый план, чтобы оставить все и продолжать защищать ее тут, на ее Родине. А Лале продолжает удивлять. Соглашается, твердо кивает, пусть по ней и видно, насколько тяжело дается это решение. Но раз она готова на это безрассудство, что может отозваться в будущем серьезными, фатальными последствиями, то Аслан готов поделиться всем, подготовить, рассказать ей все, что известно ему самому.

Он послушно следует вглубь мастерской, краем глаза следя за силуэтами деревьев за ажурной резьбой окон. За пределами их тайного места все тихо, никого, кроме света луны и шелеста листьев, и это тихим спокойствием опускается на плечи, расслабляет их совсем немного. Картина Лале как всегда прекрасна и в то же время почти «лужа», с которого они в шутку смеялись с Владом. Аслан не собирается смеяться теперь, не осталось ни сил, ни улыбок, только светлая грусть о прошлом, что было. Он только подходит к холсту ближе, проводит невесомо по одному из силуэтов, явно принадлежащему Владу, и тихо вздыхает.
- Хорошее было время, - раздается в комнате надломлено, глухо, и Аслан спешит отвести взгляд от картины и увести свои мысли подальше от прошлого, возвращаясь ими к настоящему. К Лале. Та нуждается во внимание всяким больше, чем застывший на картине образ возлюбленного.
- В походах с хорошей подготовкой нет чего-то особенно сложного или трудного. Разве что погода и жар солнца может сильно истощать запасы воды и вынуждать делать почаще остановки. Я бы хотел сказать, что мои приготовления тоже неплохи, но не могу, - он удрученно поджимает губы, понимая, что за срок в несколько месяцев едва ли смог придумать что-то особо надежное, но это все, что у него есть и было, большего не удастся достичь. - Нам предстоит долгий путь в сторону Валахии. И помимо возможной погони, провизии вдвое больше, самым сложным, наверное, будет переправа через реку. Александра показывала, где можно перебраться быстро и без лишних вопросов, но до этого места порядка пяти дней пути.
Он мысленно представляет карты, что спрятаны в одном из старых пустых пней в роще неподалеку, кивает, проходя по намеченному маршруту взглядом, переводит его на сестру, задумчиво оглядывая ту с ног до головы и готовится произнести то, что той едва ли понравится. Но такова цена их свободы. Жизни.
- Нам придется притворятся теми, кем мы не являемся. Как только мы доедем до первого привала, нам нужно... нужно будет отрезать и сжечь волосы. Мой цвет скроет зола и грязь, жаль только глазами не вышел, иначе бы от ваших было бы не отличить, - Аслан пытается шутить, но выходит совсем худо, - а помнишь тот раз, когда мы угодили в болота? В детстве еще! Ты тогда так сильно вымазалась в грязи и жучках, что тебя было не отличить от обычного мальчишки! В этот раз обойдемся без всякой живности, клянусь!
Знает, что для принцессы все это тот еще удар по красоте, по привычному образу жизни, от которого придется отказаться, не зная, смогут ли их принять в другом государстве, доберутся ли они до Влада до того, как местные решат распознать в них врагов. Не знает, как, чем, ту обрадовать, подбодрить, ведь в случае провала они, самое безобидное - останутся на одной стороне берега без возможности пересечь ее из-за отсутствия звонких монет, самое страшное - подвергнуться казни. И все же лучше попробовать, попытаться, чем ждать страшного часа здесь?
- Мне нужно дня два для того, чтобы собрать немного больше еды в дорогу. Ее не хватит до конца пути, нужно будет расходовать меньше, постараться не общаться с кем-то по дороге, пока не выедем за пределы Османской империи. Тебе, раз ты будешь выглядеть как юноша, я поищу подходящую одежду в бараках, лучше и вовсе не говорить, когда рядом будут другие, - и стыдно, и больно за Лале, и хочется той обещать, что там, в Валахии она сможет быть такой, какой захочет сама, не опасаясь осуждения со стороны двора, не ожидая, когда ее придут брать в жены, но он и сам толком не знает, что их ждет. И он подбадривает сестру так, как привык за все эти годы. Глупо, дурашливо и предельно честно.
- Уверен, даже мальчишкой, в саже и другой одежде, ты все равно будешь прекрасна, ласточка.

[nick]Aslan[/nick][status]I'm yours[/status][icon]https://i.imgur.com/UlmX5PQ.png[/icon]

Отредактировано Leo (2022-06-29 17:41:35)

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » this race is a prophecy