html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
микаса Микаса не знала – Микаса не знает. Инстинкты, двигавшие её вперед, закрывают сознание на замок все глубже, сильнее, запрещают доверять, верить и проявлять хоть каплю сочувствия к тем, кто этого не заслуживает. Ужасно, невыносимо сильно хочется послушать их, расслабиться, опустить руки и просто отдаться этому сжигающему все на своем пути чувству сладкой ненависти, презрительно смирять темной сталью глаз, и не думать о том, что завтра кого-то могут просто напросто сожрать на задании. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Infernale

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Dio Brando & Jean-Pierre Polnareffhttps://i.imgur.com/nAmtjce.png
INFERNALE


Est-ce ma faute, si notre Pere
A fait les hommes moins
puissants que Lucifer?

Отредактировано Dio Brando (2022-06-26 22:25:24)

+3

2

«Я тебе верю», - у Этьенны – застывший ужас в глазах, сведенные нервные плечи, широкая повязка, обхватывающая спину и грудь, прижатая к исказившемуся в рыданиях рту ладонь. «Я тебе верю, Этти», - она плачет, только и приговаривая – мне жаль, Жан-Пьер, мне так жаль, прости, прости, пожалуйста, что я ничего не смогла сделать. Да что ты могла сделать, - Польнарефф улыбается только губами, хорошо, что сама осталась жива – а внутри проворачивается граненым клинком рапиры гадкая мысль – «почему ты, а не она. Почему она мертва, а не ты», - он обнимает подругу Шерри, чувствуя, как рубашку заливает слезами.

Прости, прости, что я не смогла ей помочь – рефрен всех больничных посещений Польнареффа. Он утирает слезы с лица Этьенны, даже шутит что-то –  не помнит, что, до тех пор, пока родители девочки не заступают ему дорогу, дверь в палату: больше не приходи к ней. То, что случилось – ужасно, и мы очень тебе сочувствуем, но наша дочь пережила этот кошмар, и…

«Я понимаю. Я все понимаю. Простите, мсье», - Польнареффу чудовищно легко улыбаться. Он глубже вдыхает, скалится почти что в улыбке; отец Этьенны сжимает его за плечо – мол, держись, и он сглатывает подкатившие к глазам слёзы.

Ей привиделось все, что она сказала. Я уверен, - отец, понимаете ли, уверен. Две правые руки? Это невозможно. Этьенне почудилось. Сожалею, но полиция не обнаружила… и следов того, кто это сделал. Ничего не может найти, - Польнарефф покидает больницу почти что бегом. Этьенна горько плачет, глядя на букетик разноцветных, аляпистых, кое-как собранных фрезий – желтые, розовые, фиолетовые, белые, и торчащую из них карточку с кривоватым «поправляйся!»


Вторая, третья, уворот, переход, парада, финт, секунда, квадра, влево, - Silver Chariot безмолвно взирает на него сквозь прорези шлема, салютует рапирой, вставая в позицию. Звон клинков, слышимый лишь Жан-Пьеру, разлетается эхом по подвалу большого старого дома, в котором он теперь живёт один. «Сильнее», - приказывает он станду, удвой натиск – и тот повинуется, все так же бесстрастно. Идеальный спарринг-партнер, подстраивающийся под малейшую слабость Польнареффа – и тем самым на неё указывающий. Он тренируется, пока образ Chariot не начинает сбоить и подрагивать, становясь прозрачным. Тогда рапиры взлетают в обоюдном салюте, и станд исчезает. Польнареффу становится легче дышать – всегда, словно сила Silver Chariot поддерживает его уже изнутри.

Сережки в виде половинок сердца он хотел подарить Шерри вечером того рокового дня. Он и зонтик хотел вручить вечером, так-то, но зарядивший дождь немного переменил планы. Ну, что? – мысленное усилие, и Chariot опять показывается за плечом. Укол рапирой, раз, два – щелчки застежек в ушах. Не носил серёг никогда, теперь будет. А что… даже неплохо, - Я отомщу за тебя, Шерри. Мы отомстим. Я и Silver Chariot», - глядя на фотографию сестры, Польнарефф клянётся, раздавив в пальцах каплю собственной крови из проколотого уха.

«Ты же скучаешь по ней, а? не делай такое лицо», - если бы Chariot мог отвечать, то непременно сказал бы что-то вроде «у меня всегда такое лицо». Шерри знала о его существовании, наверное, с пеленок – или с тех пор, как стала себя осознавать. Или с тех пор, как они остались одни окончательно, когда умер и отец. Пропащий был папаша, конечно, лучше о нём и не вспоминать – они с Шерри и не вспоминали. То хорошее, что от него досталось, это старый, но еще крепкий дом на востоке Бретани, близ Ла-Гасийи, и несколько акров земли. Ну, и виноградник – маленький, только для себя, как говорится, однако…

«Позаботитесь обо всем ладно?» - мсье Сутон – старый сосед, которому не жалко будет отдать и поместье, и землю, и виноградник. И даже заложенное руками Шерри вино – нет, за вином Жан-Пьер еще вернется (если вернется).  «Если через два года я не вернусь, то забирайте», - так сложно думать о будущем, когда впереди маячит единственно месть. Даже если с того рокового дня миновало уже три года.


- Человек с двумя правыми руками? О, да это ведь невозможно, - искать иголку в стоге сена – вот что невозможно, но Польнарефф вооружен самой надежной приметой. Руки – то, что на виду; он уверен, что идет правильно. Он собирал сведения о подозрительных приезжих в Ла-Гасийи, автостопом добрался до Нанта, затем еще южнее – он не сидел сложа руки. Он не только тренировался. Ему повезло связаться с друзьями из школы – теми самыми, с которыми когда-то выходил на национальный уровень соревнований среди юниоров по фехтованию. Пришлось бросить, когда закончил школу – нужно было заботиться о Шерри и работать, тут уж не до спортивных достижений. Подсказанные сведения о странном человеке, который «вроде бы, как-то что-то там… ну, с руками, да? – прятал, кажется?», еще ряд инцидентов с изнасилованиями и убийствами – Польнарефф собирает сведения, идет по следу, словно ищейка, решительно не зная, что будет в конце.

- О, экскурсия по Нотр-Даму? Интересно! – в Париже след обрывается. Три года ведь прошло, говорят ему в одном из полицейских участков – там работал родственников одного из бывших одноклассников. Ну пожалуйста, должно же что-то быть, хотя бы мелочь! – настойчивость окупается, но нужно подождать, говорят ему. Есть еще одна выжившая, и она живет в Париже – правда, пока что находится в отъезде. Нужно подождать – и Польнарефф бесцельно слоняется по столице Франции, по привычке ища глазами в толпе что-то, что, как ему кажется, он непременно узнает. На вечернюю экскурсию в Нотр-Дам записывается из чистого безделья, однако, оказавшись среди нефов и анфилад, ощущает нечто зловещее, что списывает вначале на общее впечатление от собора.

Над Парижем загораются огни, силуэт Эйфелевой башни рассекает темное небо свечением.

- Найду я его тут, а, как думаешь? – горгулья – небось та самая, с которой когда-то болтал сам Квазимодо, разумеется, ему не отвечает.

Отредактировано Jean-Pierre Polnareff (2022-06-14 12:41:24)

+2

3

Время не стоит на месте — человечество движется вперёд и прогресс с каждым новым веком всё сильнее и сильнее стирает грань между фантастикой и реальностью. Девятнадцатый век породил множество интересных вещей, вроде паровозов, фотосъёмки, динамита, радио и кинематографа, однако двадцатый мало того, что довёл их до ума и ввёл в массовый оборот, так еще и подарил миру великое множество воистину перевернувших историю чудес. Антибиотики, победившие чахотку, электричество, потеснившее уголь и газ, автомобили, за считанные часы пересекающие сотни миль, аэропланы, плывущие высоко в небесах, ракеты, довёзшие человека до луны, и многое-многое другое. Оглядываясь назад, в дни своих детства и юности, Дио вынужден признать, что его современники, да и он сам на тот момент времени, были поистине пещерными людьми.

Однако, как ни крути, изменения эти количественные. А поменялось ли что-нибудь качественно? Пусть людям и стало житься легче — значит ли это, что им стало житься лучше? Внимательно изучив нынешние реалии, Дио пришёл к очевидному и горькому выводу, что нет, не стало — просто у них появилось больше возможностей заглушить неудовлетворённость жизнью. Одинокие, недолюбленные, несчастные — они горстями пожирают антидепрессанты, вливают в себя алкоголь, употребляют наркотики, занимаются беспорядочным сексом, бьют татуировки, делают пирсинг, меняют хирургически свои тела, сорят деньгами, живут на кофе, сигаретах. Общество потребление — да, так это нынче называется. Его формирование, вопреки противодействию Маркса, было лишь вопросом времени — теперь же оно, глядя на такое обилие товаров и услуг, достигло пика. Всё потому, что запрос на счастье нынче как никогда высок. Но сколько открытий ни делай, как ни забивай магазинные полки, ничто из этого не избавит человека от внутреннего диссонанса — лишь заглушит его на время. А купировав симптом, болезнь никогда не вылечишь. 

С момента, как он пробудился от столетнего сна, Дио неустанно размышляет о своём предназначении. Как дать человечеству то, чего ему в прошлом не смогла дать вера, а нынче не может дать наука? Как понять, что нужно всем людям, если этого не знает даже отдельно взятый человек? Как ему, Дио, привести эту несчастную планету к «Раю»? Сейчас у него нет ответов на эти судьбоносные вопросы, но он непрестанно ищет их. А кто ищет, как говаривала его матушка, тот обязательно обрящет.

Но даже не зная дороги, Дио, однако, представляет себе направление. Станды — вот, пожалуй, грандиознейший дар двадцатого века, превзошедший самые смелые теории учёных и самые невероятные чудеса церковников. Как велико их многообразие, как безграничен их потенциал — даже владея The World, сильнейшим из стандов, Дио всё равно охотно интересуется другими. Вокруг него собираются люди, уже владеющими ими или же способные сделать это с помощью стрелы, и он с поистине академическим азартом принимается изучать способности, понимая, что каждая из них если не приблизит его к «Раю», то хотя бы послужит распространению его влияния в мире. И так мало-помалу собирается большая организация, где он — голова, а шея, обеспечивающая каждый её поворот, старуха Энья.

— Что ты сказала?! — резко и возмущённо спрашивает её Дио из-под насупленных бровей, раздражённо заскрипев зубами.

Несколько дней назад они прибыли в Париж в поисках новых сторонников. Кроме того, Энья сегодня представила владыка своего ненаглядного сына — уродливое чудище, изнасиловавшее и зарезавшее ради садистского удовольствия не одну юную девушку. Занятно, что мамаша к этим преступлениям относилась не более, чем к детским шалостям. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало — что же, раз уж ей плевать на его зверства, то почему не должно быть плевать Дио? А вот на что ему точно не должно быть плевать, так это на то, что попятам за Джей Гайлом следует человек, старший брат одной из его жертв, желающий отомстить за сестру, да еще и владеющий стандом.

— Я велел тебе повторить то, что ты сказала, старуха! — его голос пронизывает едва сдерживаемая злоба, способная в любую секунду перерасти в жажду крови, и кажется, будто бы он заполняет всю комнату и вытесняет из неё весь воздух.

Испуганные Гайли, выглядящие на фоне разъярённого Дио поистине жалкими букашками, заходятся приступом панического удушья, их тела бросаются в безудержную дрожь. Сын падает на пол и спешно забивается в тёмный угол, но мать, громко и жадно дыша, остаётся стоять на ногах, хоть сердце её и колотиться, как проклятое, а со лба стекают реки пота.

— Господин, он не стоит вашего внимания… — еле произнося слова, повторяет Энья наконец.

— Я не давал тебе права решать: что стоит моего, Дио, внимания, а что не стоит. Собираясь убить этого Польнареффа, ты фактически пошла против моей, Дио, воли, ибо я велел тебе искать для меня обладателей стандов, — когда берёшь кусок, который не можешь проглотить, не удивляйся, что в какой-то момент он встанет у тебя поперёк горла. — Кровная месть — древнейший принцип восстановления справедливости. Джей Гайл, ты убил его сестру и он имеет полное право бросить тебе вызов. Тебе должно ответить на него как взрослому мужчине, а не прятаться за материнской юбкой!

И вдруг Энья с рысьей прытью, не свойственной женщине её возраста, бросается к его ногам и принимается расшибать в лоб, умоляя Дио наказать её по всей строгости, но простить её отпрыска. Что же, на её счастье, раз нет преступления, то и наказывать Гайлей не за что.

— Ты многое сделала для меня, Энья, и на сей раз я прощаю тебя. Более того, я беру проблему с Польнареффом на себя — больше он не побеспокоит твоего сына. Считай это моей, Дио, благодарностью.


О Нотр-Даме Дио впервые узнал еще в особняке Джостаров, читая от нечего делать сухую писанину Гюго и подолгу разглядывая замысловатую архитектуру на художественных брошюрах. В жизни, надо сказать, собор производит должное впечатление, но больше не как произведение искусства, а как памятник истории, переживший множество монархов, войн и революций.

— Всё возможно, — раздаётся в ночи голос, за которым поднимается прохладный ветер.

Из ниоткуда возникает мужчина в пальто, гуляющий по каменным парапетам Нотр-Дама. Под его ногами два с лишним десятка метров высоты, однако он совершенно не боится упасть и, ни за что не держась, спокойно приближается к Польнареффу.

— Ищи и обрящешь, мой дорогой Жан-Пьер.

Отредактировано Dio Brando (2022-06-27 23:36:31)

+2

4

Ветер вздрагивает как-то по-другому, зловеще свистит в перилах и ограждениях, в оскаленных пастях каменных уродин; Польнарефф вскидывается за мгновение до того, как сумерки над Нотр-Дамом разрезает звучный и чистый, словно органная нота, голос – и по хребту его проносятся ледяная дрожь. Тело опережает инстинкт – его дух-защитник оказывается быстрее; Жан-Пьер замирает, резко развернувшись в фехтовальной стойке. Серебряная конечность Silver Chariot рассекает воздух рапирой следом за движением руки – способный увидеть станд да увидит, а если это какой-то эквилибрист, вздумавший разгуливать на высоте птичьего полета – то что же, он легко отделается, Польнарефф не станет сбрасывать его с парапета, а всего-то проучит парой шлепков рапирой, за собственный-то испуг.

«Беги», - лязгает в груди бестелесно, как если бы всегда молчаливый станд решил дать ему совет. От стоящего на парапете мужчины – по росту, голосу и телосложению судя, это именно мужчина – веет чем-то одновременно ужасающим и прекрасным. Чем-то, не имеющим названия – Польнарефф коротко смаргивает, сглатывая комок в горле – подскочившее под кадык сердце. В месте, откуда он родом, в славной Бретани, немало оставшихся еще с палеолита каменных менгиров и загадочных сооружений, как Стоунхендж в Англии, только круче. Говорят, что по ночам туда выходят плясать феи, а таинственные духи могут утащить тебя под землю, заманив блеском фальшивого золота. Словно один из этих устремленных к небу камней, покрытых загадочными письменами, навевающий тревожное благоговение – таким Польнареффу показался этот незнакомец. На несколько невероятно долгих секунд – но, сжав рукоять своей незримой рапиры, он встряхивает головой, отгоняя наваждение – никто не смеет к нему, чтоб оно все, вот так вот подкрадываться!

- Кто ты такой, ублюдок? Откуда знаешь моё имя? – ветер ударяет новым порывом – здесь, на верхотуре, он куда сильнее, чем внизу, подталкивает Польнареффа в спину, однако неведомо откуда взявшийся мужик остается неподвижным, словно не только высота ему нипочём, но еще и гравитация – и свалиться он не опасается.

- О чем ты брешешь? Отвечай! – резкий возглас выдаёт страх – необъяснимый, и оттого заставляющий Жан-Пьера сильнее злиться на себя. Ветер хлопает полами его куртки-бомбера, полами светлого пальто незнакомца, а снизу загораются прожектора – и Польнарефф готов поклясться, что так и было задумано, для эффектного появления, хотя это всего лишь вечерняя иллюминация собора. Отблеск света проскальзывает по глазам напротив – и Silver Chariot за спиной Польнареффа появляется уже полностью, по-прежнему с рапирой наизготовку.

- Покажи мне свои руки! Обе! – ошибки быть не может, гребаный эквилибрист на вершине Нотр-Дама совершенно точно видит его станд. Убийца Шерри был станд-юзером, а этот хмырь ишь, руки держит в карманах, балансировать ему незачем! Свет прожектора снизу вновь рассекает темноту, и Польнареффа опять пригвождает к месту невыразимым ужасом. Холодный пот стекает по виску на мочку, а оттуда – на серьгу. Лицо мужчины прекрасно, но эта красота внушает единственно страх, словно из недр земных поднялся жестокий и древний, не имеющий отношения к людям эльфийский король.

Отредактировано Jean-Pierre Polnareff (2022-07-04 08:06:24)

+2