html, body { background-color: #aeaeae; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 35px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; } :root { --main-background: #e5e5e5; --dark-background: #cdcdcd; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/zcJZWKc.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #e5e5e5;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/cxWyR5Y.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #aeaeae; } .punbb .post h3 { background-color: #d9d9d9; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #d6d6d6; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #d6d6d6 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px!important; background: #d6d6d6; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #b9b9b9; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #d5d3d1; background-color: #d6d6d6 !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #d6d6d6; border: solid 3px #d6d6d6; outline: 1px solid #d6d6d6; box-shadow: 0 0 0 1px #d6d6d6 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #c5c5c5; border: solid #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #d3d3d3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
html, body { background-color: #1c1c1c; background-position: left; background-attachment: fixed; } #pun-category1.category h2, #pun-category2.category h2, #pun-category3.category h2, #pun-category4.category h2, #pun-category5.category h2, #pun-category6.category h2, #pun-category7.category h2 { height: 34px; box-sizing: border-box; margin-bottom: 8px; font-size: 8px; text-align: right; color: transparent; padding: 0px 0px 0px 0px; font-family: verdana; letter-spacing: 1px; background-position: right; text-transform: capitalize; border-left: solid 228px #2e2e2e; } :root { --main-background: #d7d7d7; --dark-background: #e5e5e5; --darkest-background: #a1978f; --border: #939393; --accent1: #4b6494; --accent2: #60ad14; } #pun-title table { background-image: url(https://i.imgur.com/395XG6f.png); background-position: top center; background-repeat: no-repeat; background-color: #d7d7d7;} #pun-about p.container { background-image: url(https://i.imgur.com/hYFQ6U1.png); background-repeat: no-repeat; border: none; margin: 4px 0 -162px 0px; width: 960px; height: 239px; background-color: #1c1c1c; } .punbb .post h3 { background-color: #c7c7c7; margin-bottom: 10px; margin-left: 0px; } .pa-avatar { position: relative; padding-bottom: 5px !important; background: #c3c3c3; } .punbb .post .post-author { float: left; text-align: center; width: 222px; overflow: hidden; color: #3a3a3a; padding-bottom: 10px; margin-left: 17px; background: linear-gradient(to bottom, #c3c3c3 67%, #232323 33%); border-radius: 10px; } .lz1 { font-family: Arial; font-size: 10px; color: #2c2c2c!important; text-align: justify; letter-spacing: 0px; line-height: 12px; padding: 6px 22px 8px 22px; margin: 0px !important; background: #c3c3c3; } .lz { padding: 4px 4px 13px 4px; font-family: Arial; font-size: 9px; text-align: center; color: #2e2c2b; line-height: 10px; letter-spacing: 0.08em; text-transform: uppercase; font-weight: bold; margin: 3px 0px -10px 0px !important; background: #a1a1a1; } .punbb .post-content .quote-box, .punbb .post-content .code-box { margin: 0.4em 1.8em 1.4em 1.8em; padding: 1em 1.5em 1em 1.5em; background-color: #cdcdcd !important; border-radius: 8px; border: #b9b9b9 solid 1px; } #main-reply { background-color: #c5c5c5; border: solid 3px #c5c5c5; outline: 1px solid #c5c5c5; box-shadow: 0 0 0 1px #c5c5c5 inset; padding: 9px; margin-left: -23px; margin-top: 0px; border-radius: 10px; } .punbb textarea, .punbb select, .punbb input { background: #b3b3b3; border: solid #b3b3b3; outline: 1px solid #b3b3b3; padding-bottom: 2px; color: #303030; margin: 5px 0px; } div.post-rating a, div.post-vote a { background: #c3c3c3; padding: 1px 11px 1px 11px; border-radius: 6px 6px 6px 6px;}
микаса Микаса не знала – Микаса не знает. Инстинкты, двигавшие её вперед, закрывают сознание на замок все глубже, сильнее, запрещают доверять, верить и проявлять хоть каплю сочувствия к тем, кто этого не заслуживает. Ужасно, невыносимо сильно хочется послушать их, расслабиться, опустить руки и просто отдаться этому сжигающему все на своем пути чувству сладкой ненависти, презрительно смирять темной сталью глаз, и не думать о том, что завтра кого-то могут просто напросто сожрать на задании. читать далее

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » лучший друг — для меня не просто звук


лучший друг — для меня не просто звук

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

polnareff & kakyoinhttps://i.imgur.com/9JV0hL6.pngЛУЧШИЙ ДРУГ — ДЛЯ МЕНЯ НЕ ПРОСТО ЗВУК


мой друг говорил по-французски, по крайней мере, pardon и merci
он ездил на велосипеде под саундтрек из фильма "такси"

+2

2

По стандартам породы, бостон-терьеры живут самое большее лет пятнадцать, но Игги эти стандарты успешно игнорировал – оставался все таким же невыносимым, заносчивым, гадящим где захочется псом, несговорчивым, по-прежнему гордым и любящим кофейную жвачку. Такой и тридцать лет протянет! На черно-белой шкуре виднелись беловатые полосы шрамов, одно ухо висело, слегка опущенное – в Фонде Спидвагона не смогли восстановить хрящ, но пёс о том особо не беспокоился. У него была металлическая лапа, и все сучки окрестностей Ла-Гасийи. Польнарефф забрал его с собой сразу после того как пёсик оправился – не мог же он бросить героического засранца после того, как тот буквально спас ему жизнь, чуть не пожертвовав собой. Выслушивать недовольство соседей ему также приходилось – в те, на самом деле, нечастые времена, когда сам Жан-Пьер оказывался дома, в старом поместье чуть севернее Редона. Игги носился по округе, душил периодически кур, встречался с дамочками, и позднее Польнареффу приходилось возиться с выводками черно-белых кутят, непонятно на кого похожих. Впрочем, пристраивались они быстро, стоило только шепнуть словечко сотрудникам Фонда – еще бы, папка этих щенков – знаменитая собака-стандюзер, так что надо брать! Касательно того, что иггино потомство отправится на эксперименты, Жан-Пьер иногда подумывал, но всерьез значения этому не придавал – по его мнению, совсем уж надо быть извергами, чтобы экспериментировать на бедных щенятках.

В Египет Игги наотрез воспротивился возвращаться – жара, сучек подходящих нет, пить хочется постоянно, да еще и, как Польнарефф понял, отважный пёс  не хотел вспоминать свою стычку с птицей-стандюзером. Абдул… несмотря на то, что именно он когда-то, можно сказать, приручил Игги, не изъявлял особого желания забрать пса. Польнарефф подозревал, что тому есть еще кое-какие проблемы, но размышления об Абдуле неизменно настраивали его на раздраженный лад, который воможно было угомонить, лишь устроив несколько часов поединка с Silver Chariot.

«Ну, мы люди взрослые, у всех свои интересы и так далее», - себя приходилось уговаривать, чтобы не долбить Абдулу по поводу и без повода, чтобы, когда дела Фонда и поиски Стрел их все-таки сталкивали, не устраивать ему осаду Карфагена. Польнарефф все равно устраивал – не мог вести себя с Мохаммедом как ни в чем не бывало, и не без причин. Тот ведь все-таки отвечал и поддавался – совсем как в свой первый визит во Францию, в то самое поместье, которое Жан-Пьеру было привычней называть шато. Польнарефф и рад бы был забыть, возможно, как между ними полыхнуло сильнее пламени Magician Red, да только не хотел забывать. И знал, что Абдул также помнит, даже если бросает порой в сердцах ему что-то вроде – забудь, ничего не было.

Потому что было. Польнарефф старался уважать принципы и желания Абдула – у того религия, обычаи, своя философия, но и на собственные чувства не мог наплевать. Так они и жили эти годы – с перерывами, перебоями, иногда Абдул приезжал – и оставался на несколько недель. Иногда они проводили вместе время во время поездок. Гладко не было – но Польнарефф улыбался, постепенно привыкая и к такому. Важным казалось только то, что в очередную встречу, Абдул снова поддастся его бесконечной трепотне, взъерошит пепельные волосы Жан-Пьера пахнущей благовониями темно-коричневой рукой, зазвенит браслетами – и всё станет хорошо. На ночь, две, или больше – а остальное неважно.

Игги смотрел на эти метания с прохладной насмешкой – ишь блин придумали себе проблемы, а, но всякий раз кусал Абдула за ухо приветственно, и уходил по своим делам. Не мешал – не мешал подчеркнуто.

С остальными членами команды, когда-то совершившей вояж в Египет, с целью уничтожить пробудившееся древнее зло, Польнарефф, разумеется, связь поддерживал. Чего только стоила его работа совместно с Джотаро, касающаяся поиска стрел! Он даже как-то навестил его во Флориде – правда, Куджо дома не оказалось, зато жена и дочурка у него поистине прелестные, Жан-Пьер искренне порадовался за друга. С мсье Джостаром он периодически общался на ту же тему, забрасывал звонками и открытками Какёина – а то что, тому ведь скучно, наверное? Нориаки редко звонил первым, но Польнарефф этому не удивлялся – люди-то все разные, кто-то общительный, кто-то нет, вот он – да. Но, когда в два часа ночи, в два долбаных часа ночи лежащий под подушкой мобильный телефон показал японский номер, он даже не выругался. Ну, может быть, совсем немножечко.

- Mon Dieu! Выставка… где? В Ренне?!! – с него мигом слетел весь сон, как и одеяло. Спавший на второй половине кровати, свернувшийся клубком Игги приоткрыл один глаз и недовольно запыхтел. – Это же рядом со мной! Это же где я живу! Когда? А… послезавтра? Какёин, это же прекрасные новости! Сто лет уговариваю тебя приехать, ну! Прекрасно, и я сам как раз во Франции, просто превосходно! Ага, где узнать об этом? – прижимая телефон подбородком, Жан-Пьер включал компьютер, который, спасибо возможностям опять же Фонда, был снабжен новейшими функциями, в частности, имел доступ к интернету. – Отлично, дружище! Будь спокоен, все будет в лучшем виде! – какой уж тут сон, объяснял он потом Игги, немедленно ища в сети сведения о готовящейся международной выставке в Ренне. О, вот, японская часть – и знакомое имя в списке. Превосходно! Теперь стоит устроить этому делу встряску.


К назначенному дню в Ренне, Бретань, Франция, на международную выставку собралось пол-провинции – Польнарефф постарался, в красках расписав грядущее мероприятие среди знакомых, которых у него было, собственно, пол-провинции. Организаторы не ожидали такого наплыва народа, но явно оказались довольны, галерея ломилась от желающих поглазеть. А чего стесняться? Не каждый день некоторые японские затворники выбираются на международную арену! – он весело замахал Какёину, протискиваясь сквозь толпу к нему, держа под мышкой Игги. Пёс, впрочем, не замедлил недовольно тявкнуть и перебраться к нему на плечо.

- Ну наконец-то! Ха, а ты даже подрос! – внешне сам Польнарефф почти не изменился, да и с чего бы ему? Серьги-вишни так взметнулись в воздухе, когда он крепко облапил Какёина, подняв его над землей.

- Эй, Леонардо, добро пожаловать! Что привез, показывай? - если бы Жан-Пьер ещё очень разбирался в том, как организуются художественные выставки, конечно.

Отредактировано Jean-Pierre Polnareff (2022-07-04 07:45:34)

+3

3

Какёин мог гордиться собой.

Да, выставка была не такая уж большая и знаменитая, но по крайней мере международная — не где-нибудь, а во Франции! — что уже было значительным успехом: японским авторам редко удавалось выставляться за пределами родной страны. Кроме того, имелся в этом событии ещё один приятный бонус, имя которому — Жан-Пьер Польнарефф.

После всех событий Каира Польнарефф оставался, пожалуй, единственным членом их команды — за исключением Джотаро, с которым, впрочем, Какёин разорвал отношения несколько лет назад, — с кем он периодически поддерживал хоть какое-то общение. Польнарефф ему действительно нравился: отчаянный, источающий непередаваемый шарм француз — даже его глуповатые иной раз выходки вызывали больше симпатию, нежели негодование, — так что Какёин был рад столь удачно подвернувшейся возможности с ним повидаться. Настолько, что, узнав о том, что его приглашают в Бретань, сразу бросился к телефону, позабыв (а, может, наплевав) на разницу во времени между Францией и Японией.

***

Зрителей на выставке собралось раз в десять больше, чем Какёин мог даже мечтать — глядя на неубывающую толпу, ему оставалось только диву даваться: он, конечно, знал, что Франция страна высокой культуры, но никак не ожидал, что даже в провинции окажется такое количество ценителей художественного искусства — это ему определенно льстило.

Не заметить Польнареффа с его неизменной причёской, возвышающейся над головами посетителей, словно Вавилонская башня, было невозможно. У Какёина в груди потеплело. Он с радостной улыбкой помахал в ответ, с некоторым удивлением заметив у Жан-Пьера в руках Игги — не думал, что тот тоже изъявит желание приобщиться к прекрасному — или, может, Польнарефф не рискнул оставлять его без присмотра?

— Польнарефф! Здравствуй! Я так рад тебя видеть! — Польнарефф сжал Какёина в своих объятиях так, что показалось, хрустнул даже металлический позвоночник. Какёин тихо крякнул, похлопывая Жана-Пьера по плечу. — Полегче, здоровяк!

— И тебя рад видеть, дружок, — Игги — на удивление меланхоличный — даже позволил почесать себя за ухом. — Знал бы, что ты будешь — захватил бы жвачки.

Когда с приветствиями было покончено, Какёин аккуратно разгладил полы тёмно-зелёного пиджака и поманил Польнареффа к углу, где были выставлены его картины.

— В последнее время я работаю в абстрактном стиле, — взволнованно объяснил он, указывая на полотна, где яркие геометрические фигуры складывались (по крайней мере в его собственном представлении) в пейзажи — морские и пустынные по большей части. — Понимаю, техника странная, так что, если вы, ребята, не проникнитесь — я не обижусь.

Какёин издал смешок.

— Я не ожидал, что будет такой ажиотаж. Спасибо, что пришли, правда, — он повернулся к Польнареффу. — Жаль, что я раньше до вас не добрался, но сам понимаешь…

Какёин никогда не был хорош в социальных связях — и с возрастом как будто ничего не изменилось. Да и после того, как они все вернулись из Каира, у каждого возникли свои дела и заботы; у Какёина — длительная реабилитация, учёба, попытки наладить собственную жизнь, словом, было не до туристических поездок.

— Расскажи лучше, как идут дела у тебя! У тебя тут что, целое поместье? Настоящее?

+3

4

- Пха-ха! Рад, что ты в норме, - то, во что ублюдок Дио превратил Какёина когда-то, Польнарефф вспоминал с таким же содроганием, как истерзанное тело Игги – и мог только молиться, чтобы оба выжили. Ну, есть там какой-то бог, получается, а? – Игги презрительно фыркнул, шевельнув поломанным ухом, и Жан-Пьер поспешно ссадил его на пол – не надо тут прыгать на Какёина, и пердеть, как в старые добрые времена. Пёс презрительно глянул на него, лениво гавкнул Какёину – мол, привет, и бодренько ускакал в сторону выхода.

- Там лотки с едой, отправился поживиться чем-нибудь. Са-а-всем не изменился, треклятая псина, - усмехнулся Польнарефф почти с нежностью и хлопнул Какёина по плечу. – Предлагаю потом последовать его примеру, - и в любом случае, заплатить за причиненный Игги ущерб. Тут ведь до чертиков много местных, которые знают «Польнареффа из старого шато и его несносную псину» - и некоторые уже даже привыкли к тому, что Игги появляется, где хочет, и таскает, что вздумается.

- Ого! – картины Какёина, по мнению Жан-Пьера, занимали недопустимо скромное место среди прочих заявленных в выставке полотен. Он отошёл чуть в сторону, наклонил голову, разглядывая переплетения абстрактных линий, навел пальцы, сложенные прямоугольником, словно объектив фотоаппарата, прищурил один глаз:

- Это же закат над Нилом, нет? Серьезно, отвечаю, очень похоже! И здорово! Я его вижу! – глядя на удивленную физиономию Нориаки, он самодовольно усмехнулся.

- Ну, я окончил курсы графики при Gobelins, на полноценное обучение не хватило времени, - про то, что обучение там тоже не из дешевых, ну зачем говорить? К тому же, это личное желание Польнареффа, можно сказать, его мечта с далекого детства – стать мультипликатором, и он её практически осуществил. – Мне всегда хотелось рисовать мультики, и, в общем, я их теперь рисую! Когда есть свободное время, - многозначительный взгляд, дескать, ты же понимаешь, что у нас, станд-юзеров, ищущих Стрелы, со временем чаще всего напряженка. – Недавно передал сценарий короткометражки через одного знакомого в Mac Guff Ligne – если примут, займусь производством. Почти коллеги, а, мсье Матисс? – если так подумать, то цвета в работах Какёина действительно немного походили на те, которые использовал когда-то великий французский художник.

- Пха, ну, я так-то не удивлен. Вас всех хрен вытащишь, - сунув руки в карманы куртки (бомбер так и оставался его любимой моделью), Польнарефф пожал плечами, улыбаясь. – Был я у мсье Джостара в Англии, старик еще огого! Но уже сдает помаленьку, конечно, Джотаро вон, по своим морям-океанам шляется, капитан дальнего плавания, ни дать ни взять, Абдул… - не замечая выражения лица Какеина, он вздохнул, - ну, у него свои дела. Знаешь, всякие магические-предсказательские, как всегда! – может, чуть резко вырвалось, и Жан-Пьер поспешил спохватиться:

- В общем, все вы как есть, засранцы. Бросили меня! – и рассмеялся, давая понять, что шутит. – Нас с Игги, вернее… а, поместье? Ну-у, да? – двинувшись вдоль стен с висящими на них картинами, он принялся рассказывать.

- Оно старое, семнадцатого века. До революции было построено… я про Великую Французскую, разумеется, им владел некий шевалье, потом он познакомился с Мадам Гильотиной, а мои предки заняли его дом… Досталось от отца… то немногое хорошее, что нам с Шерри в принципе осталось от этого говнюка. Он умер, когда мне было десять, а Шерри – шесть… что до нашей матери, то её не стало еще раньше. Странно, я не рассказывал о таких вещах, ведь так? Старею, вот что годы делают с людьми! – на самом деле, просто раньше не было повода – и не то что бы Польнарефф много знал о своих друзьях по египетскому путешествию. «Ладно, не обо всех».

- Славное местечко! Ты надолго во Франции? Останешься подольше? Расходы беру на себя, - упредил он возможные возражения. – Серьезно, местечко живописней некуда, только и рисовать. Рядом река, изумрудные поля… туман по утрам, и так просвечивает солнце сквозь него, и на винограде золотится… а, представил? – сжимая Какёина за плечо, он повел другой рукой перед собой. – Другого такого шанса не будет. Бретань прекрасна! Ну, и у меня своё вино, если интересует, - и подмигнул Нориаки. Правда, ведь никаких сложностей!

+3

5

— Мультипликатор? Правда? — признание Польнареффа было неожиданным, но Какёин вдруг с лёгкостью сумел представить его за такой работой — живой, жизнерадостный образ Жан-Пьера в его голове определённо вязался с производством мультипликации. — В таком случае, буду ждать приглашения на премьеру!

Упоминание Джотаро резануло его, как нож — с момента их расставания Какёин старательно (и очень трусливо) избегал любой возможности слышать о нём; с другой стороны, его так и подмывало расспросить Польнареффа подробнее — словно желание сковырнуть подсыхающую на ссадине корочку. Какёин вовремя прикусил язык, и, к счастью, Польнарефф оказался слишком увлечён своим рассказом, чтобы заметить промелькнувшее на его лице болезненное выражение.

— Вот как, — только и смог сказать Какёин. — Здорово. Надеюсь, у них сейчас всё в порядке.

Вместе они миновали ряд картин какого-то австралийского художника.

— Честно говоря, я не рассчитывал задерживаться дольше, чем продлится выставка, — он с радостью ухватился за возможность сменить неудобную тему. — Но, знаешь, трудно устоять перед твоими живописными описаниями. Думаю, я, и правда, смогу остаться… ненадолго.

В конце концов, в Японии Какёина никто особо не ждал, а ремесло художника позволяло ему работать из любой точки мира. Ничего страшного не случится, решил он, если он пробудет во Франции на несколько дней дольше запланированного — тем более, что общительный Польнарефф, похоже, пребывал на седьмом небе от его приезда.

— Ты сам делаешь вино? — Какёин, казалось, поразился этому факту больше, чем тому, что Жан-Пьер взялся за производство мультипликации. — Это же очень тонкая технология!

Он по старой привычке уже готов был пуститься в долгое и очень нудное повествование о важности выдержки необходимых температур и прочих условий для получения насыщенного вкуса и цвета, но своевременно опомнился: во-первых, никому из них это не было на самом деле нужно, во-вторых, сам Какёин был лишь теоретиком в этом вопросе, тогда как Жань-Пьер — практиком, в-третьих, казалось сомнительным, что Польнарефф производил вино в промышленных масштабах.

— Было бы непростительно уехать, не попробовав его, — вместо этого сказал он, с улыбкой похлопывая Польнареффа по покоящейся на его плече ладони.

Галерея тем временем как-то незаметно закончилась, и они сами собой оказались у выхода. Какёин как-то воровато огляделся по сторонам.

— Уводи меня отсюда скорее, пока агент снова не придумал меня чем-нибудь занять, — предложил он. До автограф-сессии он пока ещё не дорос, но вот нагрузить его необходимостью прочесть какую-нибудь лекцию о влиянии современного искусства на мышление — или наоборот — господин с забавной фамилией Шарпантье уже пробовал.

Очутившись на улице, Какёин смог вздохнуть с облегчением — здесь он чувствовал себя куда увереннее и свободнее, чем внутри.

— Ведите, мсьё! — отвесил он дурашливый реверанс Польнареффу, придерживая невидимую шляпу. — Я слыхал, у вас здесь на каждом углу подают улиток под соусом — хотелось бы попробовать.

Конечно, Какёин шутил — он бы с удовольствием перекусил и обычным хот-догом из ларька, но раздобудь для него Польнарефф дюжину улиток прямо посреди улицы — тоже ничуть бы не удивился.

+3

6

- Естественно, сам! Меня учил один из соседей, когда я еще вот таким был! – Польнарефф показал ладонью примерно на полтора метра от земли. – Что там сложного, ну, о чем ты? Попробуешь… у меня, кстати… есть пара бутылок восемьдесят восьмого. Его не я закладывал, впрочем, но год-то значимый! – не до вин и винограда в том году было Польнареффу, и всем этим занимался тот самый пожилой сосед, которому он доверил шато в свое отсутствие. Что называется, вернется – и славно, а сгинет – ну, документы на землю уже были подготовлены в завещании.

- Пойдем, - ухватив Какёина под локоть, он ловко свернул в сторону от какого-то начинающегося то ли заседания, то ли лекции – устроитель всего этого добра выразительно сновал глазами по толпе, явно кого-то высматривая. Польнарефф выпустил руку Какёина, и подтолкнул вперед, загораживая его собой – ирокими плечами, и высокой прической. Нечего тут похищать его японских друзей, он сам кого хочешь… похитит, - оказавшись снаружи, он покивал на облегчение Какёина, и потянулся за сигаретами.

- Не куришь ведь? Так и не стал? И молодец, - сам Польнарефф теперь дымил куда меньше, чем раньше, но бросить так и не удавалось. Интересно, Джотаро так же смолит, как в лихой юности, или остепенился, ставши семьянином? Какёин наверняка знает, они же не разлей вода, во какие приятели!

- Улитки? Еще скажи, что хочешь лягушачьих лапок! – он рассмеялся. – Да запросто! Наловлю тебе и лягушек, и улиток, ха-ха, да хоть в своем саду. – При желании, он и вправду мог это сделать. Но зачем ходить далеко, и так утруждаться?

- Гляди, вон там как раз подкармливают таких, как ты, тощих иностранцев, - от симпатично украшенного лотка с едой тянулись вкусные запахи. Жан-Пьер потянул воздух носом, улавливая запах сливочного масла, пармезана и зелени – ну как по заказ, те самые улитки.

- Я их предпочитаю жарить на решетке, - присаживаясь со стаканом кофе за столик, Польнарефф оглядел рагу. – Но мама Бушон делает рагу из улиток просто божественно. Merci, charmante Madam, - он подмигнул симпатичной даме средних лет, распоряжающейся за прилавком – рагу не только из улиток, но и из устриц, моллюсков, привезенных с северного побережья, яблочные кренделя, завернутые в гречневые блины сосиски – все это заставляло капать слюной даже его, искушенного в национальной кухне француза. Но дело-то не всегда в кухне или блюдах, а в руках, которые эту еду приготовили! Жан-Пьер, к примеру, с большим теплом вспоминал блюда мадам Куджо, матери Джотаро, и даже перехватил у неё для себя несколько рецептов в свое время. Жаль вот только, пробовать их было особо некому – ну, разве что половине деревни, ха-ха.

- Что? Я тут всех знаю, дружище. И меня все знают, - так уж получается – Польнарефф везде, где ни окажется, находит если не друзей, то приятелей.

- Наслаждайся, а я пока принесу тебе сидра, - за стаканчиком освежающего напитка выстроилась целая очередь, но Польнареффа это не волновало, у него и тут связи нашлись.

- О, а вот и Игги! – судя по шуму в толпе и возмущенным крикам, чертов пёс опять у кого-то что-то экспроприировал. – Так, я сейчас, - утихомирив возмущенного посетителя выставки, и компенсировав ему стыренный Игги блинчик с ветчиной и яйцом, Польнарефф похлопал его по плечу, и возвратился к Какёину.

- Если бы не постоянные разъезды по делам Фонда, я бы чокнулся от одиночества, наверное, - жаловался он уже по пути к автостоянке. – Не пойми превратно! Я люблю свой дом и родину, у меня куча приятелей, но это все не то, как-то однако всё время один да один… Игги же не в счёт. А ты как, не обзавелся семьёй еще? Мне вот всё никак не получается… А Джотаро, а! наш пострел везде поспел, - щелкнув ремнем безопасности, Жан-Пьер лихо вырулил на главную дорогу. – Бывал у него во Флориде, самого его не застал, кстати… жена красавица, дочка сущий ангелок! Джол… Джолетт, кажется? Вылетело из головы.

Отредактировано Jean-Pierre Polnareff (2022-07-07 10:13:31)

+3

7

После добротного обеда и пары стаканчиков прохладного душистого сидра Какёину начало казаться, что погостить с недельку во Франции с Польнареффом будет одним из лучших решений в его жизни: вкусная еда, живописные пейзажи, приятная компания — стоило ли желать лучшего?

— Боюсь, мне тебя не понять, дружище, — Какёин мягко рассмеялся, выслушивая полусерьёзные жалобы друга. В отличие от Жан-Пьера он прекрасно чувствовал себя в одиночестве, поэтому не видел в нём никакой проблемы для себя. — Но неужто во всей Франции для тебя не нашлось ни одной подходящей невесты?

Было удивительно слышать такое от Польнареффа — Какёин хорошо помнил, как тот лихо ухлёстывал за дамочками разных возрастов во времена их путешествия в Каир; сложно было поверить, что с его любвеобильной натурой и шармом (и поместьем) он до сих пор не отхватил себе в жёны какую-нибудь девушку из приличной семьи. — Стареешь, похоже.

Он, сидя на переднем пассажирском сидении — Игги, чем-то — наверное, своей любимое кофейной жвачкой — чавкая, полностью оккупировал заднее, — изучал проплывающие за окном виды, отмечая для себя те детали, которые хотел бы запечатлеть на картинах в будущем.

— А я вот… как-то тоже, — представить себя примерным семьянином и хорошим мужем Какёину оказалось ещё сложнее, чем Польнареффа — холостым. Это было связано не только с его личными сексуальными предпочтениями и нелюдимым характером, но и с присутствием стендов — пожалуй, даже в первую очередь, — в его жизни. Люди, лишённые этой способностью, редко могли вызывать у него какой-либо интерес, да и необходимость постоянно скрывать существование Иерофанта не вызывала ничего, кроме усталости и раздражения. Нет уж, проще было жить одному.

— Джолин, — вздрогнув, как от удара, машинально поправил Какёин Польнареффа. Имя дочери Джотаро он запомнил даже слишком хорошо во время того, единственного состоявшегося между ними после расставания звонка, навсегда разрушившего все его надежды.

— Я… — горло у него перехватило. Так глупо — прошло уже столько лет, а он все ещё не смог до конца смириться с этой жуткой потерей. Он сцепил пальцы в замок на коленях, чтобы не выдать дрожи. — Я очень рад за него. Он достоин этого больше всех из нас.

Эти слова не были лицемерием — какие бы горькие чувства Какёин не испытывал, он действительно считал, что Джотаро заслужил немного личного счастья и спокойной жизни после всего, что ему пришлось пережить. Куда большим лицемером он чувствовал себя от того, что вынужден был скрывать истинную причину их с Джотаро разлада от доброго, открытого Польнареффа и делать вид, что всё в порядке, однако и открывать душу нараспашку тоже не спешил — такой уж он был человек. Кроме того, Какёин не был уверен, что имеет право делиться настолько интимными подробностями, которые касались не только его одного.

— А, это и есть твоё поместье? Вон там? — похоже, они уже подъезжали, и он вдруг, встрепенувшись, ткнул пальцем в окно. — Да это же грёбаный замок!

Само собой, благодаря красочным рассказам Польнареффа у Какёина уже сложилось кое-какое представление о месте, где тот обитал, но он не рассчитывал, что оно на самом деле окажется настолько… величественным?

— Не может этого быть!

+3

8

- Джо… ага, да, точно, Джолин! Славная такая кроха, Шерри мне напомнила… Столько лет прошло, ха-ха, а я все о том же, да? Ну так а что поделаешь, - может, Польнареффа и казался непостоянней пуха на одуванчике, но есть вещи, которые в память входят однажды и до самой смерти. Почему, к примеру, он не распрощался с ветшающим шато, и не сменил его на куда более удобное место проживания? С учетов постоянных разъездов содержание и дома, и виноградников влетало Жан-Пьеру в копеечку, но он платил, не торгуясь.

«Потому что это наш с Шерри дом», - даже если кости младшей сестрёнки давным-давно истлели, он верит, что временами она возвращается под прохладные каменные своды. Что будет с ней, если однажды она застанет там чужих людей? Он понимал, что обманывает, скорее, сам себя, и все-таки расстаться с шато не мог. И не сможет уже, пожалуй. К тому же, в закатных лучах (дорога от Ренна выдалась долгой) остроконечные крыши башен смотрелись вполне достойно, навевая – до сих пор! – что-то о рыцарских временах, заставляли сердце восторженно ёкать.

- Ага, это оно, - он постарался, чтобы голос прозвучал небрежно, но скрыть гордость за эти чертовы развалины все-таки не мог. Полукруглый двор, остатки небольшой каменной стены, которая уж точно не крепостная, ха-ха – всего лишь высокий забор, в свое время выстроенный против враждебно настроенных крестьян. Не сильно помогло. Центральная башня с узкими окнами – на солнечной стороне когда-то сделали окна побольше, пожертвовав многовековой кирпичной кладкой, иначе бы в этой каменюке было б совсем невыносимо жить, две галереи, расходящиеся симметрично к боковым башням.

- Сложно, понимаешь, найти барышню, что не пленилась бы вначале этими развалинами – а затем бы не разочаровалась, - объяснял Жан-Пьер, взваливая на плечо чемодан Какёина. – Не-не, ты чего, я же знаю, у тебя спина, - с содроганием, опять же, вспоминалось – и поистине чудо, что Нориаки и ходит и двигается, после всего что с ним случилось, да что вообще, живой!

Игги весело гавкнул, и припустил за гуляющей по двору курицей, но не душить, а так, просто погонять, повеселиться.

- Ну, допустим, за домом точно найдется кому помочь присмотреть, но мне не хочется становиться одним из тех мужей, которые вечно в отъездах, а их жены мрачно грустят в ожидании, и заводят любовников. Кому-то такое, может быть, и романтичным кажется, но мне – нечестным. Да и дети при таком раскладе тоже страдают, конечно, если появляются, - была и третья причина, но она все-таки, не настолько прозаична, как может показаться на первый взгляд. Польнарефф не считал свои чувства к Абдулу препятствием для других интрижек и даже отношений, да что там, и до брака бы дошло! – только вот принципы и характер Мохаммеда не позволили бы чему-то еще продолжаться. Стыдно, но, похоже, Жан-Пьер куда больше боялся именно этого.

И все-таки, первые две причины были первоочередными. Девиц и подружек у него было немало, но это всяких наивных иностранцев можно пронять романтикой позднего средневековья, а местные девицы (и соотечественницы в целом) прекрасно понимали, сколь много сил придется вложить в шато. Одна такая, к слову, предложила ему переехать – стоит ли говорить, как быстро отношения с ней сошли на нет?

- У тебя так-то куда больше шансов найти себе какую-нибудь славную японочку, но! Не лезу, не лезу. Понимаю, личное дело каждого. Ты проходи, вот, сюда, - место, которое когда-то было трапезной, Польнарефф давно перестроил под большой просторный холл. Нижние этажи использовались как бытовые помещения – тут и кухня, и оружейная, и кладовая, и полуподвал, где Жан-Пьер обычно тренировался, и ход в винный погреб, а верхние были оборудованы для жилья.

- Когда состарюсь окончательно, если буду жив, думаю устроить тут отель. Но еще ничего не решено, ха-ха! Ты как, проголодался? Давай пока, малость аперитива, - и, чтобы аутентичность была максимальной, он поднес зажженную зажигалку к головке факела – тот вспыхнул и затрещал смолистым пламенем.

- Мне с ними удобно, - даже пробираться под низкими сводами подземного хода. Идти недалеко совсем; ступеньки под ногами – раз, два, три, четыре, пять – и вот, пожалуйста, винный погреб. Небольшой, зато свой.

- Лозы у меня сравнительно немного, так что, сам понимаешь, помногу делать не получается. Но для себя, или друзей там порадовать – хватает. Бери вон то и вот это, - две пыльные бутылки тёмного стекла, уложенные горизонтально в стойку. В винном погребе было сухо и прохладно, и прохлада эта, даром, что существуют холодильники, удачно добиралась до кладовой.

Кухня была наполовину современной, наполовину старинной – бытовая техника соседствовала со старинным очагом, с потолка свисали пучки трав (спасибо мамаше Лурье), а окно было совсем не средневековое – большое, хоть и стилизованное под старину. За ним открывался вид на часть виноградника, и залитые лучами заходящего солнца пастбища, на котором очень пасторально возлежало несколько белых овечек.

- Люблю посидеть здесь, не в зале. Он слишком велик даже для меня, - возясь в розжигом очага, объяснил Польнарефф. – Располагайся. Знаешь, однажды, когда мы с Шерри были еще мелкими, мне лет двенадцать было, что ли, сосед поделился с нами парой тушек цыплят. Не думай, мы тут не как при Генрихе Четвертом живем, все современное, но! Я решил зажарить одного из цыплят на огне. Ну а это ж положено делать на вертеле, - посмеиваясь, Польнарефф дернул пробку одной из бутылок кончиком рапиры, частично материализовав станд. – Ну я призвал Silver Chariot, и стал жарить на рапире, как на вертеле. Она ж не часть тела, я не чувствую, когда она нагревается. Ну и вот, жарим мы цыпленка, вместе со стандом, а тот сосед возьми и зайди в кухню! Шерри потом его ох и уговаривала, что день был слишком жарким, а совиньон – слишком крепким, да, что ему аж показалось, что тушка сама по себе парит над огнем. Занятно, что в свое время колдунов здесь преследовали жестоко… да и в целом люди суеверные. Даже я! Но меня всегда радовало, что Шерри верила мне и не боялась Silver Chariot. А у тебя как, Какёин? – вино булькнуло по глиняным стаканам.

- Тебе верили?

Отредактировано Jean-Pierre Polnareff (2022-07-09 03:23:03)

+3

9

Какёин в основном помалкивал, предпочитая больше слушать, чем говорить, да лишь поддакивал время от времени, давая Польнареффу понять, что заинтересован. Его беспечная болтовня действовала как-то расслабляюще, а кроме того Какёин был действительно рад узнать немного больше о той части жизни Жан-Пьера, о которой речь у них обычно вообще не заходила — довольно странно для дружбы, которая длилась уже почти десяток лет.

— Ага, — в очередной раз отозвался он, с любопытством разглядывая внутреннее убранство поместья — каким-то чудом Польнареффу удалось совместить в нём несовместимое, сохранив часть старинной архитектуры в обрамлении современного интерьера. — А ты тут, я смотрю, здорово постарался.

В юности Какёину, часто путешествовавшему с семьёй доводилось бывать во многих местах, но в старинных замках — иначе назвать дом Польнареффа язык не поворачивался, — ещё никогда.

— Я даже не сомневался, что у тебя найдётся такая история, — смеясь, Какёин поболтал вино в стакане, как заправский дегустатор. На больше его, впрочем, не хватило, так что он сразу же пригубил после. — У меня…

Его взгляд, направленный в уютно потрескивающее в очаге пламя, сделался слегка рассеянным — Какёин не был из тех людей, кто охотно рассказывает о себе, своей юности или связанных с нею проблемах, — но Польнарефф заслуживал взаимной откровенности.

— Честно говоря, у меня с этим всегда были проблемы, — признался он, пожав плечами в попытке выглядеть небрежно — воспоминания о собственном детстве всё ещё ранили его. — Я ведь никогда не встречал других станд-юзеров до того, как познакомился с вами. Мои родители, они не верили мне. Поначалу они думали, что Иерофант Грин — это какой-то мой воображаемый друг, и не обращали на это внимания, а когда я стал немного старше… В общем, они решили, что у меня что-то не в порядке. С головой.

По-прежнему не глядя на Польнареффа, Какёин сделал ещё глоток вина и выдавил кривую улыбку.

— Даже водили меня к врачу, так что со временем я просто перестал им об этом говорить. Другие дети тоже не могли видеть Иерофанта, поэтому я не хотел с ними дружить. Думал, что они всё равно не смогут понять.

По ходу этого рассказа говорить Какёину становилось всё легче, словно он наконец получил возможность высказать всё, что тяжким грузом лежало на его душе. Вино однако этому тоже способствовало — приятный фруктовый вкус и лёгкий хмель помогли развязать ему язык.

— Знаешь, временами мне, и правда, казалось, что я сумасшедший. Что просто-напросто выдумал Иерофанта и слишком сильно поверил в собственную фантазию. Полагаю, — он издал невесёлый смешок, — я был очень одиноким ребёнком. И очень злым.

Какёин поерзал на своем месте и, склонив голову к плечу, перевёл взгляд с пламени на Польнареффа.

— В средней школе меня так злило, что никто вокруг не способен разделить со мной это знание — что станды существуют. Что Иерофант невидим для них. Наверное, поэтому…

… поэтому, когда я встретил Дио, я был так впечатлён. Поэтому позволил себе быть обманутым.

Какёин осёкся и вместо всего этого сказал:

— Здорово, что с тобой рядом мог быть кто-то, кто поддерживал тебя. Здорово, что я встретил всех вас, — на этот раз ему удалось улыбнуться куда более добро и искренне. Он поднял вверх свой стакан, салютуя. — Знаешь, что, давай лучше выпьем. За нашу встречу... И за твою славную сестру. Кампай!

Когда тост был окончен, Какёин расслабленно откинулся на спинку своего стула.

— Так ты уже составил для нас развлекательную программу? В каких местах здесь я обязан побывать? Я собираюсь начать работу над новой серией картин, когда вернусь в Японию, так что мне не помешало бы хорошенько вдохновиться.

+3

10

Жан-Пьера к врачу водить было некому – и когда был ребенком, ни позднее. Преимущества сиротского детства – маленькая сестренка верила ему безоговорочно, а сам он обладал слишком легким характером, дабы расстраиваться из-за того, что ему кто-то не верит, когда он рассказывает о духе рыцаря, который с ним дружит. Именно так – дружит; то, что станд – это часть его самого, воплощение души, Польнарефф понял, уже когда стал постарше. Станд иногда давал ему преимущества в драках с соседской ребятней, но вскоре Жан-Пьер перестал его использовать – и чувствовал, что Silver Chariot  с этим молчаливо согласен. Так ведь нечестно! Ведь у тех, у кого кулаки сильнее и крупнее, чем у него, нет станда. Поэтому силы изначально неравны; он возвращался домой в ссадинах и избитый, но весело шутил, пока Шерри жалобно пищала, не забывая, впрочем, тащить бинты, пластыри и перекись.

Они были очень самостоятельными детьми, оба. Это выручало – близкой родни у них не было, а всякие службы так и норовили заинтересоваться, и разлучить брата с сестрой.

- Я понимаю, - он легонько стукнул глиняным стаканом о стакан Какёина. О себе не говорят – «я был злым» просто так; в Польнареффе злобы не было отродясь, но также и понимал, почему так. У него была Шерри – пустоту в душе, вызванную непониманием со стороны окружающих, занимала младшая сестра. Часто капризная и вредная, но все равно любимая. Единственный близкий человек – и ему несказанно повезло с ней. У Какёина рядом не было кого-то, что мог бы его понять и ему поверить, потому и вины в том, каким он был, тоже особой не было. Что уж тут сделаешь – оставалось только посочувствовать, и порадоваться, что хотя бы до момента встречи с Джотаро и Польнареффом Какёин все-таки дожил. А причины и обстоятельства – ей-богу, да кому до этого есть дело? – он раздраженно дернул плечом, отгоняя неприятную мысль.

- Выпьем! И за Шерри, и за наших друзей, - хорошо, что хотя бы мы – живы и здоровы, чуть усмехнулся Жан-Пьер про себя, мысленно улыбаясь сестре. – не той земляной марионетке, что была оживлена вражеским стандом, но той, которую любил и помнил, будто живую. И даже с этой дурацкой рыбкой, фух, ну да подумаешь – отдала коту…

«Значит, в тот момент я хранил в памяти и это. Все-таки, какой же болван, а».

- Ну, чтобы объехать всё окрестное добро, жизни не хватит! – культурная программа так культурная программа, Польнарефф ничего против не имел. - Сказку про Синюю Бороду знаешь, а? вот не так далеко, на юг проехать малость, замок его. Жиля де Ре, ага, - как есть, того самого сподвижника Жанны д’Арк, чернокнижника якобы, и так далее. Кто знает? Может быть, средневековый дворянин, запечатленный в истории как убийца и растлитель, в частности, на самом деле, был станд-юзером? Польнарефф о таком не задумывался, была охота, как гворится. Но жутковатое очарование во всей этой истории, конечно же, присутствовало.

- Или, если мотануться западней, то можно добраться до дольменов. Говорят, в полнолуние оттуда выходят феи и тролли, а еще – открывается дорога в подземный мир. Мне сосед рассказывал! Правда, там похожая история, что и с цыпленком на вертеле, сдается мне, только на сей раз он взаправду упился совиньоном… Думаю, так и эдак найдется, на что посмотреть, - он откинулся на стуле, и помешал дрова в очаге кочергой.

- О, кстати, - рисунок углем возле печки подстерся, но очертания еще угадывались. – Узнаёшь? – естественно, как не узнать этот шлем с прорезями, шипастый наплечник и рапиру в правой руке. Только больше это походило на детскую мазню – им, впрочем, и было.

- Это я нарисовал Chariot для Шерри, когда мне было десять… а всем, кто спрашивал, говорил что это персонаж из мультика, - усмехнулся Польнарефф. – До драки доходило, потому что никто, кроме меня, эти мультики не видел… кстати, у меня была мыслишка, сделать нечто вроде короткометражки про станды! Как про невидимых духов, - на самом деле, такая история об одиноких мальчишках могла оказаться классно, но…

- Но потом сообразил, что это буквально, прямая наводка для какого-нибудь помешанного на стандах психа, или еще какого обладающего стандом дерьма. Даже жаль, - он отпил еще вина. – Но если склепаю на досуге, покажу, разумеется.

+2


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » лучший друг — для меня не просто звук