ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » заратустра


заратустра

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Acheron & Max Kovalevhttps://i.imgur.com/qkJi4WD.pngЗАРАТУСТРА


не таков ведь Заратустра
чтобы каждого
жалеть

Отредактировано Acheron (2022-07-20 22:04:25)

+4

2

Покуда Реки вынужденно оставались в бездействии, всем утонченным или развеселым развлечениям братьев Ахерон предпочитал работу – не ту, которой они обыкновенно промышляли, а такую, что по душе именно ему – ревущие басы в коробке из стали и бетона, визг и искры газосварки, скрежет  и лязг инструментов, запах бензина и машинного масла. Гараж, снятый где-то в глубине питерских дворов, но от которого удобный выезд к магистрали, был изрядно большим, но управлялся Ахерон в нем в одиночку совершенно спокойно. Да и кто ему нужен? – иногда заглядывали братья, но к инструментам  и работе он их не подпускал, особенно, дорогого Флегетона. Красивые руки незачем марать, посмеивался Ахерон, убирая в ящик неведомым образом сломанный пополам разводной ключ, и со вздохом разглядывая внезапно севший аккумулятор, заряжавшийся вот буквально накануне. Ну и да ладно. Это мелочи и издержки, а братьев он любит. Даже если приходится после коцитовых ногтей заполировывать царапины на хромированных деталях.

Мотоциклы Ахерон любил, и они отвечали ему взаимностью. В его руках любая техника расцветала, фырчала довольно, жужжала и сверкала всеми положенными лампочками; он мог реанимировать «Рубин» 1957 года, и разбирался в устройстве автомобилей, к примеру, 70-х годов так, как вряд ли кто-то в России. «Еще бы», - в отличие от смертных, приходят и уходят из этого мира, в распоряжении Ахерона была приблизительно вечность. Когда-то он подковывал коней, а теперь вишь – лежит под тачкой, неблагозвучно именуемой «хакосука» - легендарный Nissan Skyline GT-R, причем охотней лежит под ней, чем под умелой любовницей. Или любовником, ему без разницы – чувствовать, как раритетный могучий зверь оживает в его руках, возвращается к прежнему своему утробному звучанию, Ахерону нравилось почти так же, как слышать стоны наслаждения. Заказчик доверительно попросил его позаботиться о привезенной из Японии коллекционной тачке, ну так такой повод грешно упускать.

«Грешно», - из раскрытых створок гаража вырывается музыка – какой-то рок, чаще всего – русский; приезжающие к Ахерону клиенты щурились временами неприязненно, порой – недоумевающе, осматривались – как так, мастерская большая, а человек тут всего один, но он же не ради простого шиномонтажа тут время проводит, так? Все ради искусства, любви к ко всему, что имеет двигатель внутреннего сгорания.

Ахерон потерся носом о теплую мордочку вскочившей на капот «хакосуки» полосатой кошки, та прижмурилась, выгнула спинку, и перескочила ему на плечо, громко мяукнув – дескать, к тебе посетители.

- Дядь Лёш! – послышалось от входа. – Зд… здрасте, - ишь, какие-то ребятишки все-таки набрались храбрости. Имени, которым представлялся смертным, Ахерон не менял вот уже несколько столетий – и сейчас обернулся, кивая, под тонкий звон серьги в ухе.

- Ага, чего у вас тут? – ну, как чего. Разбитый нос, коленки, слезы-сопли, свернутая набок рама велика. Девчонка постарше держала за плечи всхлипывающего пацана, моргала жалобно на Ахерона – «дядя Лёша» казался страшным, потому что к нему приезжали люди на таких дорогих машинах, что окрестные жители строго-настрого запрещали детям даже приближаться к его гаражу.

- Вадька… влетел в столб… можно у вас… умою его хотя бы, - Ахерон улыбнулся белозубо, обнажая клыки.

- Вот это герой, Вадька! Столб-то цел? С собой бы забрали, пострадавшего… вон там умывальник, аптечка, проходите. Саму-то как звать?

- Вика…

- Ну, Викуш, помоги этому герою, ага. А я пока гляну, что тут с коняшкой, - «коняшка» со свернутым рулем, погнутыми спицами и вывернутыми педалями. Не в лом же его, - детишки, замешкавшись, огромными глазами таращились на то, как «дядя Лёша» выправляет раму, просто потянув за неё.

- Сейчас и здесь первую помощь окажем. Краска разве что чуток облупится, но мы и это исправим, - из крана зажурчала вода, несчастный Вадька ойкнул – холодная, но терпеливо сопел, пока подружка, или старшая сестрица обмывала ему коленки и ссаженные локти. Детской кровью в воздухе пахло вкусно – так обычный человек тянет воздух носом, ощутив запах шашлыка. Захотелось приложиться, конечно же, но потерпеть можно. К тому же, детишки – это профиль Коцита, скорее. Ахерону нужно чего помясистей.

- Гляди, как новенький, - почти что – осталось только выпрямить спицы, да подкрасить там, где краска оказалась стесана. И шины найдется чем подкачать, и руль отрегулировать, ну а педали уже в порядке. Ахерон достал с полки подставку с банками с красками, поставил перед ребятишками:

- Художничайте. Что, Вадька, хорошо полетал? – замурзанная конопатая физиономия так и расплылась в улыбке.

- Ага!

- И добро, - Ахерон обернулся на звук подъехавшего мотоцикла.

- А, Максим! Здорово, - и тепло, ласково сощурился – что-то зачастил ты в мастерскую к автомеханику Лёхе, Алексею, друг сердешный. Ну так, проходи, дорогой прокурорский сын, будь как дома, ты здесь гость всегда желанный, - он улыбнулся в усы, встряхивая убранными в косу волосами. Кошка на его плече насмешливо мяукнула, глядя на Ковалёва - дескать, с чем пожа-аловал?

Отредактировано Acheron (2022-07-19 02:54:59)

+3

3

Пожалуй, этим вечером Макс особенно сильно возненавидел что так и не начал курить.

Мотоцикл, предназначенный для поездок по городу, в принципе и в условиях бездорожья показывал себя неплохо: всегда легко выбирался из ям, комья грязи отскакивали от шипастых колес словно горох от стенки, скорость держал ровно. Пробок в питерской глуши еще днем с огнем сыскать попробуй, и у отдельных энтузиастов даже получается, а вот неприятности иного порядка предусмотреть сложно. Если вообще реально.

Что в спецоперации на том складе в Ленобласти пошло не так? В какой момент идеально выстроенный план, который Макс небезосновательно считал хорошим, посыпался, словно карточный домик?

Когда им с Бану поручили дело Чумного Доктора, Макс радовался как ребенок подарку на Рождество. Казалось, вот оно – долгожданное большое дело, то самое, что позволит раскрыть способности в полной мере, развернуться во всю мощь и показать себя. Наконец-то отец, коллеги по СК и в первую очередь Бану, наконец-то все они увидят, что способности Макса — это не блат и не байка в курилке, где запах дешевых сигарет с ментолом, кажется, въелся в стены намертво. Пораскинув мозгами, думал он, у них получится вычислить, что за человек скрывается в костюме с маской птицы, получится поймать его и привлечь к ответственности за гибель невинных людей у ресторана Плахова.

«Альтруист, как же. Наверняка будет отмазываться, говорить, мол, смертей не хотел, это все подражатели. Да знаем! В прошлый раз все начиналось как резня, многим не понравилось – он затаился на несколько лет и сделал ребрендинг. Умно. Но от тюрьмы это его все равно не спасет», - даже неодобрительный взгляд Бану, тщательно маскируемый под сосредоточенность, не смог остановить Макса от тирады.

Он ткнул пальцем в экран столовой при СК, они тогда обедали вдвоем, работы по Дагбаевым было много и обещало стать еще больше, когда зашевелились тонкие ниточки, свидетели, за которыми велось скрытое наблюдение, и, насмешливо фыркнув, добавил: «Я его поймаю, вот увидите. С вами или без вас».

Питерское небо хмурится, готовое вот-вот разродиться продолжительным дождем. Успеет до гаражей? Должен, иначе можно считать сегодняшний вечер совсем безрадостным. Макс сворачивает с поворота магистрали направо, жмет рычаг и увеличивает скорость, посматривая на приборную панель лишь краем глаза – сотрудник СК соблюдает скоростной режим на автомате, ехать выше установленной законом границы для него непозволительная роскошь.

Чтобы добраться до нужного места ему не нужен навигатор, память неплохо справляется с управлением сама.

Двигатель мурлычет довольным котом, работая в полную мощь, - Ковалёв ухаживает за каждым механизмом, каждой деталью как рачительный хозяин за домашним питомцем, в котором души не чает, и техника отвечает ему взаимностью.

Отвечала – до начала спецоперации на злополучном складе под Питером.

Макс как мог пересобрал внутренности любимого Харлей Девидсон, подаренного отцом на совершеннолетие – блат не блат, а отказываться от таких подарков просто не принято, но если он кое-что он в мотоциклах и понимал, так это то, что тут нужна помощь специалиста покрупнее калибром. Любитель, конечно, может поставить на ноги больного, но врач с опытом, пусть и без лицензии, сделает это быстрее и с большей гарантией результата. У Макса не было уверенности в том, что он справится с задачей, которую сам себе поставил. Пересаживаться на автомобиль – значит, лишать себя свободы маневра, к которой привык.

Он, если честно, в последнее время начал слишком часто сомневаться. Во многом, если не во всем. Ему нужно было чем-то занять руки и заодно проветриться. Недолго думая Макс набросил на себя кожаную куртку, надел шлем и рванул в единственное место, где можно было не думать о том, кто он такой и что должен этому городу. И как сильно перед ним проштрафился. Чувство вины отлично смывается скоростью и адреналином.

Но вот в ком сомневаться не приходилось – так это дядя Лёша, как его звали местные, спец по мотоциклам, каких поискать еще. Они познакомились почти случайно, Макс как-то проезжал мимо, почувствовал, что звук двигателя отдает чем-то нехорошим, ну и свернул в гаражи с оживленных проспектов в поисках специалистов-ремонтников. В таких местах ценники не ломили, относились как к обычному человеку, пока корочки не видели – Макс не показывал, но подозревал что им бы вряд ли понравилось.

- Здарова, дядя Лёша, - Макс протягивает ладонь для рукопожатия, держа в другой руке шлем за ремешок. – Привет, ребятня.

- Здравствуйте! – дружно громыхнуло по гаражу. Кажется, отвлечь детей от художественной росписи велосипедной рамы способно только локальное землетрясение.

- Я по делу… ну и поговорить, если можно. В смысле, если время есть. – Макс чувствует в себе пробуждающуюся нерешительность и начинает злиться. Чтобы стряхнуть с себя неприятное ощущение, решительно заводит мотоцикл в гараж поближе к стене с инструментами.

- Посмотрите? Что-то с ним не то. Я сделал что смог, пересобрал, как видите, работает, но двигатель мне не нравится. Может, еще с чем есть проблемы, - Макс легонько пнул носком ботинка полированный бок.

+3

4

- Тю, ну, чего ты его так, - Ахерон покачал головой, глядя на красавца «харлея» - породистого, изящного и могучего одновременно зверя. Классика, которую язык не повернется назвать банальностью, символ свободы и скорости. На месте Максима, с его-то работой, Ахерон предпочел бы легендарному «чопперу» быстроногий «лежак» - хотя не о скорости речь, вестимо. Просто менее приметная машина, хотя… мало ли кому язык развязывает эта вот красота, - он положил максиму ладонь на плечо, и легонько оттеснил в сторону, дескать, не пинай конягу, она не заслужила того. Если он у тебя не так идет, то не потому, что с ним что-то не так. Это у тебя не хватило ума дотумкать… или привезти его пораньше.

Вслух такое не скажешь – да и зачем. Ахерон – «дядя Лёша», «Алексей, «Алекс» - сыну прокурора Ковалёва не сват, не брат и не учитель. Так – просто знакомый автомеханик, к которому оный прокурорский сын что-то частенько стал наезжать. До странного почти доходит, наверное.

Разузнать, что за парень гоняет на «харлее», было несложно. Особенно для Ахерона, которому для этого и из гаража выходить не приходилось – только уровнем ниже спуститься. У него там все славно оборудовано для работы, как у заправского хакера – сервера, мониторы, штуки для взлома. Под гаражом и вовсе можно было жить – а еще что-нибудь прятать. Питерская земля, не ропща, принимала в себя все, что хтонические братья хотели скрыть. От трупов до секретных подвалов с мягкими стенами. Хотя трупы у них не залеживались – даже самой малой вони Ахерон не любил, как и несвежего мяса.

- Не пинай красивого, пожалей, ай, - он мягко, словно раненую конечность, ощупал корпус мотоцикла, еще горячий после езды, пробежался пальцами по трубе радиатора, приложил ухо. Улыбнулся – ну, ничего, это они быстро поправят.

- Ясненько все с ним. Проходи, располагайся. Если часок подождешь, все сделаю. А то у меня вишь, красавица в очереди дуется, - «хакосука» со своими хромированным бампером и серебристыми фарами казалось расстроенной и чуть ли не оскорбленной, словно её высочество бросили в одиночестве.

- Дядь Лёш, а мы всё… - детишки закончили с художествами, и себя перепачкали, само собой, ну да главное, что велосипед теперь сверкает оттенками, каких заводские параметры уж точно не предполагают.

- Красиво получилось, вай. Ну, бегите. Дайте краске спокойно подсохнуть, Вадька, ага? Не лихачь покуда. И лапы побереги. Викуша, а ты молодец, - Ахерон подмигнул девочке, и та довольно зарумянилась.

- До свиданья, дядь Лёш! – и поскакали, насколько хватало побитых вадькиных конечностей. Ахерон усмехнулся, перевел взгляд на Максима:

- Вот им я «дядь Лёш», а тебе-то, ну, эй. Зови по имени, ну или Алекс, как это сейчас принято, - он как-то говорил уже об этом парнишке, которому сколько – ну, за двадцать немного? Самому Ахерону больше тридцати пяти вряд ли кто-то дал.

- Рассказывай, с чем еще пожаловал, - у Ахерона всегда так – он же река, речь плавная, словно неспешная текучая вода. Воды его широки и несметны, влекут за собой, как легкий листочек – о чем-то и спрашивать становилось незачем, с ним о многом хочется разговаривать. Можно было и не пробивать что-либо о Максиме по базам, он то и дело иногда ронял обрывки фраз, по которым можно было выстроить если не четкую картину, то внятную теорию.

- Там вот чайник, щелкни. Чего на сухую разговоры разговаривать, - и, почесав смуглое голое плечо чуть пониже подвернутого рукава футболки, он снова лег к «хакосуке», негромко намурлыкивая нехитрый мотивчик.

- Работа опять небось, а?

+3

5

— Этот «красивый» мне за жучку, за мурку и за всех животных разом, если бы работа позволяла содержать их дома, — неохотно, но Макс отходит от Харлея. Сев на какой-то ящик, чье содержимое установить было уже невозможно, с искренним интересом мальчишки наблюдает, облокотившись о колени, как чужая рука ласкает полированный бок.

- Жрет как за троих, расход топлива повысился. Я бы топливную систему глянул одним глазком, ну да вам виднее...

Макс ворчит, но ворчит скорее по привычке. Дяде Лёше можно доверять, он не один раз уж спасал, казалось бы, совсем безнадежные агрегаты, которые Макс прикатывал ему от коллег из СК. И машины чинил, раритетные, годов шестидесятых, что ли, и совсем разваливающиеся байки. Немного неудобно было перед коллегами, думающими, что это Макс и чинил. Мастер сам всю работу делал, а он ну как чинил, на подхвате иногда работал: подай тот инструмент, а посвети-ка здесь. Набирался опыта, так сказать, не только в оперативной работе. Но отличие от службы на должности защитника справедливости ему нравилось заниматься такой ерундой, которая для многих просто хобби. Для Макса мастерская в гаражах была отдушиной, даже дышалось легче.

— Без проблем... будет Алекс, гм. А если Алекс, то можно на «ты»? Сидеть-то нам тут долго, — Макс смотрит на циферблат электронных часов, закатав рукав кожаной куртки, задумчиво кусает губы. Ага, значит, минимум часа четыре он тут точно проведет, если вдруг не случится чуда.

Не идет этому человеку такое имя - Алекс, не сидит оно на нем совсем как костюм на три размера меньше. Как ориентировка и реальный человек, представляется одним именем, а на деле иначе зовут. Дядь Лёш — это привычнее, как-то по-свойски, меньше официоза и больше доверия, а доверия Максу сейчас ой как не хватает. Алексей - ну тут отчество нужно, без него неуютно, как свидетеля опрашиваешь для протокола, а Макс все-таки не при исполнении.

— Не работа, а говно в проруби. Извините, сложный день, — неопределенно машет в воздухе перед лицом ладонью. Инструменты там подержать, посветить и так далее страсть как хочется. Мариноваться в ожидании без движения — для такой деятельной личности как Макс это смерти подобно. Очень вовремя чайник подоспел, как по заказу, еще минута и он бы точно полез помогать. Воду набирает в колонке рядом с мастерской, кнопкой щелкает, детишкам машет на прощание, хорошие они.

- Неделя. Год. Ай, к черту все, жизнь сложная. И работа неблагодарная, - он не жалуется, потому что ну честное слово. Смешно. Чтобы чем-то занять руки и не скучать, хватает со стола ключ на двенадцать, вертит в руках, чувствуя как пальцы мгновенно становятся скользкими и слегка липкими. От мазута, наверное.

- И как объяснить не знаю даже. Вот... - взгляд на "хакосуку". Узнал он что за машина дожидается своей очереди, узнал. - Скажем, двигатель автомобиля. На днях нашел неисправность, перебрал основные узлы, проблему устранил, расходники обновил, и работает он как надо. Завожу, проблем ноль. А все равно погань вылезает. Причем там, где и не подумаешь сразу. Понимаете?

Мотивчик смутно как будто был Максу знаком.

- У меня так же. Кручусь-верчусь, сил не жалею, а толку. В молоко все усилия. Хотел в поле работать - пожалуйста, вот тебе задание накрыть тех-то и тех-то, а они что? Возьми и сбежали. Чтоб этого Рубинш... О, чайник вскипел, - разлив кипяток по кружкам, Макс заваривает по пакетику, одну протягивает Алексу, с интересом разглядывая фронт работ.

Чуть не проговорился.
За такое ему от Бану точно прилетит, если узнает. Разглашать подробности дела запрещено, нарушение служебной инструкции, до отца может дойти, а лишнего геморроя сейчас не надо. 

- А тут в чем проблемка? На первый взгляд все в порядке.

Отредактировано Max Kovalev (2022-07-19 22:24:43)

+2

6

У них тут игры в вежливость, или что? Ахерона такое только забавляет, и самую малость – раздражает, поскребывает, будто ножичком для бумаги по стеклу, несильно. Реши ты уже сам, славный прокурорский сынок, ты вечно в рот заглядываешь тем, кто старше (старше, ха-а), или все-таки принимаешь решения, как у взрослых людей принято, самостоятельно? Если так стараешься, чтобы тебя заметили и поняли.
Впрочем, есть ли до того ему дело? – искоса смотрит на Максима, который мечется по гаражу словно хаски в вольере, чуть только не лает на все подряд – ишь ты, все ему не так, не то, и работа неблагодарная. Так смени работу, да? – щурится Ахерон, зная, что за выражение примет физиономия Ковалёва, предложи он ему такое даже в шутку. Дескать, а как же это, да в смысле, а…

И замрет мысль, не родившись дальше. Ведь для этого нужно раздвинуть заданные положением рамки, а сил и тяму на такое у смертных зачастую не хватает. Это бывает – и это мелочи, как и большая часть того, чем они страдают. Максим Ковалёв с его неутолёнными амбициями – это просто еще один человек.

Но он Ахерону симпатичен. Есть в этой неутолённости Максима нечто трепещущее, словно жилка под ключицей, бьющееся, не сдающееся – жажда жизни, победы. Голод – чем голоднее жертва, тем она беспечнее. И тем вкуснее, - Ахерон не любит ни старости, ни изнеженности, ни незрелости. То, на что он сейчас смотрит, что обоняет, по вкусу ему куда больше.

- Неправильно ты, дядя Фёдор, то бишь, Максим, бутерброд ешь, - усмехается Ахерон в усы. – Вернее, с мотоциклом обращаешься. Он скотина нежная, как та самая лошадь, - лошадей он любит куда больше, чем мотоциклы.

- Преданный, но чуткий, нервный. Есть заводские настройки, характеристики – это-то да, только вот каждый «харлей» уникален по-своему. Как лошадь. Верхом ездил когда-нибудь, кстати? – почему нет, ребенок из семьи обеспеченной, почему б не устраивать господину Ковалёву уроки верховой езды для сына?

- С мотоциклами нечто схожее. Тут сильно мудрить не надо, просто понять, чего ему не хватает, - Ахерон открывает капот «хакосуки» меж тем – та низко урчит при проверке. – Или пересмотреть другое – не дохрена ли ты от него требуешь. Что тебе в нем не нравится, и может, это тебе умения не хватает, а не ему – правильной работы. А с топливом сейчас разберемся. Постой пока что, красавица, - и даже глотка чая не сделав, Ахерон перебирается ближе к «харлею», пахнущему бензином, пылью, влажным асфальтом.

- Работа у тебя паскудная, конечно, - а почему бы, в самом деле, не спросить. – Что ж не сменишь, а? – это ж дело такое, известное, преступников полицейские ловят, а те убегают. – шучу, шучу. Сгорают на твоей работе быстрее, чем свеча зажигания, отвечаю. Вот захаживал ко мне один тип, - приврать? – да кто тут обманывает, - с ним девчонка – у неё «ямаха» загляденье… Лилей звать. Не «ямаху», вестимо, а барышню. Ну так тот её приятель, - Ахерон наклоняется к топливному баку, звякая инструментами, - работал в уголовном. И все, привет – сдвиг по фазе, аж в дурку загремел. Кое-как восстановили, вроде как, но я тебе вот что скажу, - добрый, темный такой, бархатный взгляд на Максима, - врагу б не пожелал так выгореть. Как там бишь его фамилия? Громов, что ли, - задумчиво эдак  вздыхает.

+3

7

Макс насмешливо фыркает – ну здравствуйте, снова ему предъявляют, что он неправильно все делает. Отец, Бану, теперь автомеханик в гаражах, неужели и правда все настолько очевидно? Кажется, что очевидно, но на самом деле все гораздо сложнее. Никто не знает, как Ковалеву трудно, никто и понятия не имеет, чего ему стоит каждый день убеждать себя в том, что его работа действительно важна, имеет ценность и кому-то приносит пользу.

Алекс мозговитый, опытом жизненным умудренный, из таких хорошие психологи получаются, без дипломов и ученых степеней, на кухне под коньяк да сигаретку. Вместо квартиры у них правда гаражи, вместо вредных привычек – чай, недурной, кстати, не «Нури» за сотку из ближайшего магазина «У Олеси». И что, душевно сидят.

- Ездил, лет с восьми, что ли, - и в хоккей играл, и на секцию бокса записался и честно отходил года два, и боксом занимался, - отец пытался занять сына каким-нибудь хобби, но вместо того, чтобы прямо спросить, чем бы Максу хотелось заниматься в свободное от учебы время, он просто методично отправлял его в новую секцию или кружок, когда слышал что успехов нет или мальчику надоело заниматься и особого энтузиазма он на занятиях не выказывает.

- Года три посещал секцию. Потом лошадь меня скинула. Месяц в гипсе со сломанной ногой провалялся, - хоть отдохнул. Сейчас даже вспоминать смешно. – Но аналогию я понял. У тебя хорошо получается объяснять такие вещи. Что ж, присмотрюсь повнимательнее к «Харлею». Подарок все-таки.

Самое нелепое – Макс ведь пытался делать все это раньше, только не получалось никак. Когда сломалась, к примеру, ступица, он просто ее заменил, лопнуло колесо – просто взял и поставил новое. Он видел, получается, только следствие, а о причине проблемы даже не догадывался подумать. Вот уж действительно, не зря чуйка его сюда привела, не зря. Много нового о себе узнает.

- Пф. Думаете, я не пытался уйти? Пытался. Месяц отработал, а потом просто дома остался. Контора серьезная, за прогулы башку снимают. А меня пожурили только, «Ну что вы, Максим Михайлович, мы с пониманием…», и отпустили. Пока отец жив, я навсегда в органах.

«Вот бы он умер», - такая крамольная, такая детская мысль. Как будто исчезновение отца изменит тот факт, что Макс в СК, что живет один на квартире матери у Чкаловской.

Он в некотором роде научился – хотел верить, что научился – находить в своей профессии преимущества. Вот за выходку в музее в качестве гражданского ему бы светила статья за препятствование следствию, если не хуже. А так еще легко отделался.

- Гром, - поправляет на автомате, не донеся до рта чашку с чаем, уже начинающим медленно но верно остывать.

Макс удивлен, - похоже Алекс неплохо знает Грома. Во те раз. Даже тут от него не спастись, везде, зараза, пролезет, как подземные воды, - где-то в глубине души начинает закипать гнев. Куда ни пойди, всюду Гром, как же это раздражает, все его в пример ставят, за советами к нему бегают, даже в отставке, когда тот был, Макс слышал своими ушами, говорят, привлекали для разных дел. А его за попытку спасти заложников в музее под домашний арест посадили.

- Его зовут Игорь Гром. А Лиля эта – хозяйка кофейни в центре, мы там с напарницей были как-то раз. Особым пониманием и приязнью друг к другу не прониклись. А что, правда «Ямаха»? – это владелец BMW не любит владельца Skoda, разные они, как группа хулиганов в школе и отличники, для которых четверка в четверти – приговор на всю жизнь. Мотоциклисты – другое дело. У них балом правит скорее подспудный интерес – Макс искренне считал, что лучше «Харлея» мотоцикла нет и быть не может, с детства еще. Но «Ямахой» интересовался, неплохой железный конь.

Интересные у Грома знакомые. Только сам он интереснее, и это невероятно злит. Почему одним достаточно просто рукой махнуть, чтобы получить желаемое, а другим достается второй сорт и за бешеные деньги?

- Восстановили? Да у меня пальцев на обеих руках не хватит, чтобы сосчитать количество статей, которые в уголовном нарушили в процессе. Гром неприкасаемый, Грому все можно, ему все прощают, - взгляд набух завистью и гневом. Ибо какого лешего? Макс ведь все делал так же, как Гром в свои лучшие годы.

- Про пожар в Строгановке слышали? – чай едва не проливается на пол, так энергично Макс взмахнул рукой с кружкой. – Гром должен был освободить заложников, а в итоге напортачил, и коллекция дорогих экспонатов едва не сгорела. И ничего, простили выгоревшего нашего, будто и не было ничего, - несправедливо, несправедливо, несправедливо.

+4

8

Знает прекрасно Ахерон, к какому пороху спичку подносит – полыхнуло мгновенно, да с искрами. Взвился Максим – любо-дорого глядеть, как только не раздавил злополучную кружку с чаем голыми руками. Темно-каштановые, с чуть бронзовым отливом вихры аж встопорщились, будто у рассерженного пса. «Щенка», - по всем меркам. Который пока что нюха не имеет, несмотря на породу и дрессировку, зато брешет во все молодое горло, лаем заходится.

И славно. Так и надо. Распаляй себя, Максимушка, - Ахерон клацает тяжелой крышкой «зиппо», прикуривая, кивает Ковалёву на пачку – возьми, подыми, сосуды сузь. Успокоишься. В темном взгляде – смешливая снисходительность, необидная, умудренная тем, чего пока Максиму не хватает – опытом. Ахерон не пытается его учить, да и сдалось ему такое-то дело неблагодарное? – а вот слегка подначить, в правильное русло направить, это запросто. «Русло» – тоже хорошее, верное слово. Речное.

- Кофейня в центре? Славно устроилась Лилечка, надо будет зайти, - ну-ну, а то он в «Райдо» не наведывался раньше. Но кто его там теперь признает… разве что, за исключением Грома и его приятелей. Прежняя хозяйка кафе, говорят, исчезла, а что, как и куда – никто не знает. Кроме, может быть, нескольких не совсем людей, - усмешка Ахерона – Алексея, Алекса, Лёхи – ничего не скажет Максиму. Пускай думает, что автомеханик из гаража положил глаз на верткую, шуструю, словно ласточка, темноволосую Лилю из кафе. Девочка тоже путала братьям-Рекам карты – и однажды Ахерон её съест. Не из чувства мести, тьфу ты, словно какие-то смертные трепыхания способны всерьез задеть его. Просто она в его вкусе, - «именно».

- Вот оно как было, ага. Да, кой-чего про тот пожар слышал… - изрядное было зрелище – такое дорогому Флегетону пришлось бы по душе, несомненно. А также то, что кроме – кто там был, и, главное, почему – а также, о чем беседовали главные звезды вечеринки – некто, зовущий себя Поэтом, и два заклятых приятеля – Гром и Разумовский.

- Ну, что тут сказать – такие, видать, дела нынче у нашей доблестной полиции, что списанных оперов возвращает на посты. Работать, понимаю, некому.  Это небось кверху пузом в гараже валяться, - ирония и самоирония необидно эдак переплетаются. – Ну и не мне тебе говорить, как дела у вас там делаются, да? Сам все знаешь, - как кому-то всё, а неоторым – нихрена. Как закрывают дела без следствия даже, как большая волосатая лапа решает, что и как будет, и что места справедливости в российской полиции нет и не будет.

Одна надежда на таких вот ребят, как Максим, а? – у Ахерона слух-то нечеловеческий, и оговорки всякие он ловит, словно летучая мышь – мошкару. А также звуки, - усмехнувшись, постукивает ногтем себя по золотой серьге, будто прислушиваясь к чему-то.

- Не бывает двух одинаковых мотоциклов, Макс… как не бывает и двоих одинаковых людей, - вода льется на перепачканные машинным маслом и грязью руки. – То, что есть у одного, не обязательно будет у другого. Но это не беда, - в полумраке гаража вспыхивает клыкаста улыбка, загорается искра на золотой серьге.

- Мотоцикл можно перебрать, как захочется. Себя, известно, тоже можно. Говоришь, этот Гром – уникальная шишка, мальчик золотой уголовного розыска? И ты его недолюбливаешь, а? – Ахерон щурит один глаз, будто во внезапном озарении. – А, не криви физию, и так все видно.
Умывшись, и кинув полотенце на шею, он садится на край верстака.

- Готово, кстати, - кивок на «харлея». Пока болтали, перебрал, что надо – подтянул и настроил. – Как обычно, - бесплатно в нынешние времена даже хтони не работают.

- Впрочем, это всегда хреново, когда кому-то карт-бланш, даже на превышение, а кто-то в хвосте плетется, потому что правила. Насчет пожара того… ну, ладно. Не хотел я говорить, но слышал кое-что от тех, кто там побывал. Кто выбрался. Дали, значит, показания, сели в тачку, ну и чуть было не случился у них «пункт назначения» - то бишь, там выжили, а вот скользкой дороги не предусмотрели с перепугу. Тачку их я потом правил, и, в общем… не знаю, как тебе оно поможет, но обмолвились те клиенты о неком Рубинштейне. А о нем, в свою очередь, толковали другие люди – из тех, что были в музее.

Повисает пауза – Ахерон дает Максиму время осмыслить услышанное, сам как ни в чем не бывало попивая чаёк.

- Очень важно тем людям было этого Рубинштейна найти.

+3

9

- Уверен, что стоит? Ну, я про Лилю, - Макс ловко хватает пачку, на автомате почти, даром что не курит, вынимает сигарету, задумчиво на нее смотрит, и тут же, не думая, пихает в рот почти по самый кончик, где уже фильтр начинается. Щелкает зажигалка, Алекс – боже, как же привыкнуть-то – затягивается первым. По гаражу мгновенно разносит характерный аромат, и Макс невольно подается вперед, ведет носом воздух - надпись на пачке не говорит ему ровным счетом ничего о крепости сигарет, которые ему предлагают.

- Она, кажется, по Грому сохнет. Мне так показалось. Ну или по другу его, Дубину, они раньше вместе работали. С Игорем, не Лилей. Так что шансов не особо, - такой человек, как Алекс, сам, конечно, разберется, стоит ему пытаться завоевать сердце Лили или нет, но Макс считает своим долгом выложить все карты на стол, чтобы принять решение было легче. Все-таки с «Харлеем» помогает, прикурить вот дает. Сочувствует, не чужой человек все-таки.

- Хотя, знаешь, смотрю я иногда на них и думаю, а может и правда, пинают балду в органах. Простые гражданские, пороху не нюхавшие, на правах следователей и сотрудников уголовного розыска опрашивают свидетелей, рискуют жизнью, проникают на режимные объекты без документов, словом, будто так и должно быть. Это нормально? Вот как гражданин мне скажи.

Макс залпом допивает чай – успел едва, тот почти остыл, осторожно водружает пустую чашку на свободный участок стола рядом с инструментами, и идет принимать работу. Алекс свое дело знает, сомневаться не приходится. Макс только присвистнул, разглядывая любимый мотоцикл. Вроде выглядит точно так, как он его сюда прикатил, а стало красиво… в смысле, хочется любоваться, касаться металлических боков, выступающих из-под кузова узлов и механизмов, что он и делает на правах хозяина. Ну чистая магия – если бы Макс в нее верил.

Прав был Алекс, и Макс кивком эту правоту подтверждает – не словами, словами бы уже давно покрыл трехэтажным матом. Приличных слов на Грома у него с каждым днем остается все меньше. А все потому что тот поучает. Сам ведь когда-то юнцом был, дров наломал, а теперь все, как с гуся вода? Прошли, забыли, не было ничего? Не бывает так.

- Спасибо, дружище, выручил. Вот, как договаривались, - наличность в количестве оплаты, всегда фиксированной, вот ведь как удобно, кочует из внутреннего кармана кожанки в смуглые лапищи Алекса.

«Не беда», - и Макс улыбается уже бодрее, жестом просит дать ему зажигалку, чиркает, подносит к сигарете в уголке рта. Затягивается, кивает, мол, да, дело говоришь, как вдруг…

- Блять! – С непривычки затянулся сильнее, чем нужно, закашлялся, инстинктивно прижав ладонь ко рту. В три погибели согнулся в попытке нормально выдохнуть. С третьего-четвертого раза нормально прикурить все-таки получилось.

- Все в порядке, - утирая слезы, выступившие в уголках глаз, торопливо бубнит Максим. – Погоди-погоди, что ты сказал? – Ему показалось, что он ослышался.

Про дело Рубинштейна заговорили в органах, когда Макс только-только пришел в Следственный Комитет и был еще не в курсе, скажем так, всей подноготной знаменитого майора. Заговорили с новой силой, перемывая косточки и вытаскивая на всеобщее обозрение узкого круга людей все грязное белье с тех времен - кто с надеждой потопить уже «этого выскочку» окончательно, кто, смутно веря, что тот вернется и наведет порядок, как в старые-добрые.

- Дело же вроде закрыли, - задумчиво, прикуривая. Кашлять почти уж не хотелось. – Там, в музее… твои свидетели ничего не говорили о… черт, это же не допрос. Можешь не отвечать, но... – но желание узнать подробности, как всегда, пересиливает всякое благоразумие. Перед Максом горит предупреждающая табличка, но он не желает слушать. В груди рокочет нетерпение, - Ковалёв подается вперед корпусом, присев перед Алексом на сидение любимого «Харлея».

- Нет, спрошу все-таки. Твои свидетели не говорили ничего о кудрявом черноволосом мужчине в светло-зеленом пальто или рыжем коротковолосом? – Гром Макса не интересовал, к черту его, с ним-то все как раз ясно, в отличие от двух остальных.

- И еще... ты имена этих свидетелей, ребят твоих, знаешь хотя бы? Мне бы с ними переговорить, - словно спеша куда-то затягивается снова и снова, едва выпуская дым в потолок. Так и глотку себе спалить недолго, но что поделать, привычки курить как не было, так и нет.

Отредактировано Max Kovalev (2022-07-21 22:47:49)

+3

10

- Да мне-то откуда знать, Макс, - добродушно усмехается Ахерон, наблюдая за глупенькой рыбкой, которая чуть что – и бросилась к крючку, на котором и наживки-то всего ничего было. В совпадения легко верить, да, Максим? и в удачу, и в судьбу – это те пронырливые хитроумные кошки, бросающиеся под ноги, кажущиеся счастливым предзнаменованием – ну да, ну да. Гуляют-то эти кошки сами по себе, и сами выбирают, к кому в руки идти. Это если по-настоящему, а не таким вот умыслом, который у Ахерона.

Не впервые ему так вот обхаживать подобных Максиму – молодых и наивных, тянущихся за поманившей их рукой. С ними просто – они все жадные, голодные до понимания их, таких вот, какие есть. Во все времена были – не понятые старшими, не принятые другими, не вписывающиеся, слишком голодные, амбициозные, недовольные чем-то. Не лукавит Ахерон, сравнивая мотоциклы с людьми – нет одинаковых, это правда. Но всегда есть похожие.

- Не спеши смолить, ну, - кивок на чай, - запей, что ли. Нет, таких деталей мне знать неоткуда, но… - изобразить задумчивость и нерешительность проще простого, - что за люди, понимаешь, тоже не могу сказать, - многозначительный прищур. К Алексею не только прокурорские детки наезжают, но и серьезные люди. Что они делали в Строгановском? Ну так им такие вопросы не задают. А Максим, возможно, из этой информации выведет новый след. Пустой, да только главное, как говорится, что? – правильно. Не победа, а участие. Ощущение того, что ты что-то делаешь. Неважно, как одно с другим в итоге склеится; это путано-радостное ощущение процесса, особенно, если тебе пыль в глаза пускают, поддерживая всячески – а на самом деле, ведут куда надо, держа под локоток.

- Но кое-что, думаю, для тебя, - именно для тебя, Максимушка, ты ж славный такой парнишка, - разузнать попытаюсь. Приходи, допустим, завтра, - он подмигивает весело.

- Надеюсь, порадую тебя, - если бы в мальчишке чуть больше было подозрительности, критичности к такому вот радушию, то Ахерон бы действовал тоньше. Но так бывает, если с добротой и участием – люди видят то, что хотят видеть, и верят в то, во что хочется.

Снаружи слышно, как кто-то подъехал – Ахерон пожимает Максиму руку на прощание, дескать, слово моё золотое, держу его – а ты погоди немного, как и было говорено. Почему какой-то автомеханик принимает так много участия в расследовании? – поди разбери.


Приплести к истории пару человек, кого-то выдать за свидетеля, и даже предоставить Максиму для допроса – неофициального, конечно – да с легкостью. Причем людей, как раньше и упоминалось, серьезных – у Ахерона и не такие связи имеются, ему многие подвалы в этом городе открывают свои двери без лишних вопросов. Подтвердят присутствие в Строгановском тех, о ком он спрашивал, кого ищет – а дальше незаметно замести, рассеять след. Куда пропали? Не знаю. О чем говорили? Да вроде все уже было говорено; Ахерон сочувственно похлопывает Максима по плечу, когда тот садится в автомобиль, после не самой удачной беседы.

- Видишь, не растворились эти двое в воздухе. Кто-то их да видел – и непременно ты их найдешь, - копай, славный щенок, копай… пока мышка-норушка между твоих лап в обратную сторону проскакивает.

Вечер над Петербургом тянется серый, мрачный, набухающий приближающимся дождем. Фонари и огни не разбавляют сумрака улиц, а лишь делают его словно бы гуще. Ахерон молча выводит «камаро» - прекрасный шевроле, восемьдесят шестого года выпуска, с кузовом темно-лилового цвета, на проспект. Не такая уж и раритетная тачка, но зверь прекрасный – ишь, так и поет двигателем.

- Не хмурься, Макс. Тут вряд ли бы что выгорело – если верно понимаю, - усмехается Ахерон в усы, - просто видели – ну и видели. Их там сорок человек было. Но ты умный парень, из этой петрушки путь точно найдешь. Что, куда тебя теперь? – «камаро» отвечает низким урчанием, мол, умчу куда пожелаешь.

- На работу? – ох уж эти сыщики, ни дня им покоя, ни минуточки. – Или заедем куда, расслабимся? – скалится Ахерон весело, дескать, ты уж, товарищ полицейский, не придирайся, если потом за руль сяду выпимши.

+3

11

Подсказывала чуйка: не найдешь ничего, идя по этому следу, и оказалась права. После нескольких часов неофициального допроса свидетелей, которые были в тот день в музее, Макс чувствовал себя как выжатый лимон. Он ожидал чего угодно, надеялся, что найдет хотя бы призрачный след или намек на него. Хоть что-то, что поможет опознать, прав ли он в своих подозрениях. Был ли в тот день в музее основатель и бывший владелец соцсети «Вместе» или Макс его выдумал? Кем был второй мужчина, с которым общались Гром и – предположительно – Разумовский?

Оставалось до сих пор загадкой и то, почему ранее скрывавшаяся от глаз общественности псевдохристианская секта «Око Божье» вдруг во всеуслышание взяла на себя ответственность за захват заложников. Что двигало их лидером? Допрос пойманных братьев ничего не дал: они не знали, почему им нужно было прийти именно в музей, знали только, что идея принадлежала Василию. Вернее, Василий поговорил с неким ангелом, и тот повелел провести ритуал. Они до последнего не знали, что придут именно в Строгановку. Получается, инициатива исходила от Василия – Макс составил фоторобот на основе опроса братьев и разослал ориентировки по городу, после чего сел на «Харлей» и отправился в гараж к Алексу.

Тот по мере своих сил помог, да еще как, Макс даже взбодрился. Оказывается, даже кабинетная работа может увлечь, он совсем забыл о времени, о скуке. Даже желание ворчать на старших коллег и Грома сильно подспало. Неофициальный допрос неудобен тем, что в дело показания свидетелей не подошьешь, даже если очень хочется, но зато помогает взглянуть на дело с другой стороны, освежить мозги. И с какими людьми беседа, к таким за полгода вперед записываться, и то если очень повезет.

- Спасибо за помощь, дружище. И за поддержку тоже. Я их найду, вот увидишь. Просто… это займет чуть больше времени, чем я рассчитывал, - Макс пристегивает ремень безопасности, мотнув головой. – Нет уж, на сегодня я свое отработал. Итак, постоянные переработки как дело «Чумного» нам отдали, - жалеет ли? Нет, ворчит скорее по привычке. 

- Давай в магазин и на набережную, поближе к Исаакиевскому. Парковки в центре удовольствие дорогое, но я оплачу. Устал я… хорошо поработали. Хочется проветриться, выдохнуть… отвлечься как-то, понимаешь, о чем я?

Судя по глазам Алекса – на ум из старого отцовского словаря приходит слово «цыганские» - прекрасно он все понимает. Невольно залюбуешься такой приметной фактурой. Макс улыбается, легкомысленно позволяя происходящему развиваться по открытому сценарию. Хватит с него на сегодня продуманности и благоразумия. И так мозги себе утюжил последние несколько дней, и эдак, голова совсем чугунная, немного мыслей осталось, и те ворочаются с трудом. Хочется простого человеческого вдохнуть полной грудью и выдохнуть затем, похвалить себя, сказать: «Ты молодец. Макс».

В магазине они берут по паре бутылок темного нефильтрованного, чипсы, колбасу и сыр с хлебом – на бутерброды. Молоденькая девчонка на кассе – два смешных хвостика по бокам, голубые глаза, третий размер груди – выглядит явно заинтересованной в таком парне, как Ковалёв, но тот то ли не замечает, как на него девушки смотрят, то ли давно этим утомился и не принимает на свой счет.

Лиля вон тоже красивая и вся из себя, а на нее уже Алекс смотрит.

- По карте, - автоматическим движением проводит куском пластика в фирменных цветах Росгарантбанка по сенсору, подтверждает оплату. Бутылки в зеленых пакетах задорным звоном сообщают окружающим, что их обладатель планирует расслабиться и препятствовать ему не стоит.

- Хорошая тачка, - Макс не может перестать разглядывать убранство салона, внешний вид «камаро» он уже оценил. – Где достал? Выглядит раритетной… знаешь, здорово что есть такие, как ты. Рукастые в смысле. И ответственные, - они едут мимо центральных достопримечательностей, потихоньку выруливая к набережной у Исаакиевского.

- Это Грому экстрасенсы и ведьмы помогают улики искать, а нам, простым следакам, только и остается что работать по-старому. Свидетелей вот опрашивать несколько часов без особого результата. А и ладно… в этом месте не выгорело, в другом поищем.

Набережная встречает их отсутствием больших толп людей - но это ненадолго. До двенадцати бы управиться, а потом придется уехать в местечко поспокойнее. Макс в машине совместил хлеб, колбасу и сыр, сунул в пакет, подхватил по бутылке и вышел в прохладный вечер с ощущением удовлетворения. Хулиганит, конечно - пикники на Марсовом поле были бы уместнее, да и алкоголь распивать в общественных местах запрещено. Ну да ладно. На сегодня он достаточно побыл законопослушным гражданином.

Протянув подошедшему Алексу его бутылку, Макс вскрывает свою и, слизав пенку с горлышка, интересуется:
- Слушай, давно спросить хотел. А как ты вообще себя в ремонте автомобилей да мотоциклов нашел? Как понял что это - дело всей твоей жизни, которым ты хочешь заниматься?

+2

12

- Да где ж еще, как не у кого-то? – посмеивается Ахерон, поглаживая «камаро» по кожаному сиденью. – Мне отдали, до ума довести, а до ума что, на конюшне что ли, лошадь только и доводить. Еще чего. Вот гоняю, проверяю, что она может. Зверь красавица, а как поет, а, - хорошие автомобили – они как хорошие кони, ей-богу. Да, и про мотоциклы – сюда же; любой транспорт, любая техника в руках, её понимающих, становится  будто живой. Ахерон любил творения рук человеческих – порождения хтони не способны на создание, только на разрушение, это у них в природе заложено, да только вот ему словно удалось найти лазейку. Иначе бы не проводил часы напролет, доводя до ума очередную техническую приблуду, не ремонтировал бы раз за разом дорогому Флегетону мобильники – вот его техника не любит, что же, и так бывает. Не калибровал бы бесконечно возлюбленную коцитову «Изольду», не заботился бы о том, чтобы та отвечала Стиксу предельно чутко, когда тот за рулем, едва ли не предвосхищая намерения. Из любви к братьям, конечно же – но и ради удовлетворения собственной потребности создавать. Неправильно для него, возможно, - обнажает Ахерон клыки в ухмылке, но братья-Реки сами себе задают правила.

- Ну спасибо, Макс, на добром слове. Ты-то тоже парень что надо вон какой старательный, - носом землю роешь в своих поисках, даже жалко тебя немного становится – никуда не приведет тебя этот след. Впрочем, люди сами позволяют себя обманывать – и с радостью падают в самообман. Так и Максим: видит то, что ему хочется. Хорошего мужика, рукастого, дружелюбного, который жизни если и учит, то необидно, и вроде как они наравне. Ну, Ахерон не против. Тянись, тянись, юная лоза, придет твое время – отдашь весь виноград, и сгоришь, как положено.

- Экстрасенсы, ведьмы? Он на такое полагается? Ну-у, - качает Ахерон кудлатой головой, перебрасывая косу на грудь, - черт ему какой-то ворожит, по части удачи, в таком случае. Как-то нечестно получается, а, как думаешь? А, ладно – не бери в башку, не хотел тебя грузить. Давай-ка пиво припрячем по пакетам, ты не при исполнении, это да, но чтоб кто привязался к нам, тоже бы не хотелось.

«Камаро» паркует так, чтобы не маячила слишком, хотя по Петербургу какие только тачки не рассекают. Нева плещется, дышит речной сыростью, водорослями от потемневшего, в зеленой кайме гранита. Ахерон улыбается почти безмятежно – там, где есть текучая вода, ему всегда по душе.

- Всю жизнь? Ну, ты хватил, дружище, - смеется он белозубо. Сумерки делают и без того смуглое лицо еще темнее, загораются в глазах золотыми искрами фонарей. Ахерон большой, теплом пышущий, весело-задумчивый, будто весь на ладони – но все-таки с секретом.

- Люблю я их, - кивок на виднеющийся сбоку темно-лиловый бок «камаро». – Всегда… все, что в руках оказывалось, хотелось узнать – как устроено. А потом понять, - как сделать так, чтобы они в твоих руках запели. И механизмы, и люди; и те и другие отправлялись по назначению. Механизмы – служить и работать, а люди… приносить пользу лично Ахерону. Чаще всего с известным исходом; но ему только в радость это все. Разве есть миг смерти прекрасней, чем на пике возможностей и душевных сил?

- Так-то я много чем занимался. А в гараже возня – это как творчество. Вот кто-то стихи сочиняет, кто-то рисует там, песни поет… а мне в радость двигатель перебрать. А у тебя как, Макс? Есть радость какая? Что-то, что тебя радует? – так, как меня. Или ты то верховая езда, то бокс, то что-то еще – а своего так и не нашел, по факту? Ахерон чуть по плечу его похлопывает, бутылками тихонько динькает – мол, за хороший вечер.

Бутерброды, кстати, тоже неплохие.

Отредактировано Acheron (2022-07-24 06:46:26)

+3

13

Дружище. Такое простое, такое панибратское слово, а какой эффект. Сразу начинаешь испытывать расположение к собеседнику, невольно тянешься – при условии, конечно же, что вы в неплохих друг с другом отношениях в принципе. У Макса было много знакомых, еще больше – приятелей, но по-настоящему крепкой дружбы ни с кем так и не завел за почти двадцать с небольшим. В чем была причина? Строгий отец, контролирующий каждый шаг сына, собственная нелюдимость, с годами лишь глубже пустившая корни? Макс не знал, но очень хотел выяснить, даже подумывал – как это сейчас модно – к психотерапевту сходить. В конце-концов, Грому помогло, другим человеком вернулся.

Хотел – и не успел, началась работа в Следственном комитете и свободное время, которое можно было потратить на душеспасительные беседы, ухнуло куда-то в бездну и покатилось навстречу недосыпу и нервозности. Жизнь закипела, как он того и хотел. Макс познакомился с новой напарницей, начал разбирать бумажки. Уже на третий день его рабочий стол был ими завален, а еще через неделю выросшие небоскребы из уголовных дел и всевозможных документов и вовсе угрожали погубить под собой начинающего следователя.

Как же хотелось вырваться из этой петли, распить пива с кем-нибудь, кому хоть сколько-нибудь доверяешь, улыбнуться, вот как сейчас, заворачивая бутылку в бумажный пакет. Сомневался Макс, что к нему кто-то сунется, его лицо все в городе кто при погонах знают, от мала до велика – и в этом заключалась прелесть должности отца. Алексу он ничего говорить не стал, в конце концов тот прав, предосторожность никогда не бывает лишней. Даже когда касается таких мелочей как сокрытие алкоголя – слабого, но закон не делал послаблений.

- Стихи? Сейчас кто-то стихи сочиняет? – Усмехнувшись, спрашивает, делая глоток. Вечерняя Нева плещется под ногами, пугающе прекрасная. – Кто из нас еще хватил, дружище. Я последний раз поклонников строчки рифмовать еще в школе встречал, а ты?

По статистике только за прошлый год в водах Невы утонуло двести человек – и все глухари да самоубийцы. Глядя на мрачный блеск волн, казавшихся черными в отблесках фонарей и начинающих сгущаться сумерек, Макс начинал понимать романтиков, любивших прогуливаться здесь – парочка, кстати, шла прочь от них по направлению к Адмиралтейству. Мужчина в годах держит за руку молоденькую девочку. Она смеется, прикрыв рот рукой, он что-то настойчиво пытается ей объяснить, и самую малость сердится, впрочем, едва ли всерьез. Они влюблены друг в друга по уши. Макс делает еще глоток.

- Не подумай, я не осуждаю, - почему-то считает важным оправдаться Макс, хлопнув Алекса по мощному плечу. «Каждому свое, прав Алекс», - в Неву летит монетка, вытащенная из нагрудного кармана кожанки – на счастье. Да, удача бы ему сейчас совсем не помешала.

- Здорово, слушай. – Тянет, вновь с интересом своего знакомого рассматривая. - Интерес, который сформировался сам собой, без давления со стороны… завидую, дружище, по-хорошему завидую. Я что люблю? Ну, копаться в двигателях, но не так как ты. Мне моего «Харлея» за глаза достаточно.

Помолчав немного, Макс добавляет:

- Если так подумать, то кроме Следственного комитета я себя и не видел нигде с самого детства. Рос на сериалах про ментов, во дворе всегда был «за хороших» когда в бандитов играли. Мне нравится разбираться в запутанных делах, сводить концы с концами, проверять теории, и я как ребенок радуюсь, когда получается докопаться до истины… хочу людей спасать, вот. Скажи, идиотизм? Спасибо-то никто не скажет. Только в спину плюнут, Грому спасибо.

Макс покрепче вгрызается челюстями в мягкую плоть бутерброда, в три укуса добивает и берется за следующий.

Со знаменитым майором была у него какая-то личная история, отдающая неприязнью, завистью даже. При том, что с ним Макс не был в ссоре, они и виделись всего раза полтора, - из груди вырывается шумный горький вздох. Последний раз – в Строгановке.

Такое ощущение, будто Грому снова простили решительно все прошлые грехи, ведь результат достигнут: члены «Всевидящего Ока» схвачены, заложники живы, у МВД книга отзывов и предложений на нужной странице раскрыта. Красота, да и только. Но не отпускало ощущение, будто всеми ими – и сектантами, и заложниками, и даже Громом руководила чья-то невидимая рука. Новый Чумной доктор? Сплошные загадки.

- Другие из Следственного, - язык не поворачивается называть сослуживцев «коллегами», они же не в офисе. – Уже давно по домам разбрелись, к женам да детям. У них режим после шести, наелись и лежим. А я не могу работу из головы выбросить, все гонит меня в поисках ответов вопрос, а кто же в Строгановке постарался. Кто свел в одном месте таких разных людей? Я там даже… Ты только никому, ладно?

Доверительно наклоняется, шепотом на ухо произносит, прикрыв рот ладонью, словно кто-то мог их подслушать:
- Видел Разумовского и старых приятелей Грома из дурки.

За такие разговоры по шапке дадут, если узнают, выговор с занесением в личное дело, да только неофициальные допросы платежом красны.

+3

14

Юношеский максимализм плюс гонор и большие амбиции, взболтать, смешать, сдобрить щепоткой завышенных ожиданий – и пожалуйста, готов коктейль под названием «Макс Ковалёв». От того, как легко Максим высказывается о некоторых вещах, с каким апломбом, Ахерону хочется умиленно улыбнуться, и чуть ли не бочок ему пощекотать – уй ты, откушался, дурачок-кабанчик на съедение, или нет еще? Давай, побегай еще малость, обрасти мясцом. Жирку не надо, жирное здоровью вредит, - проведя языком по кромке белых клыков, он лишь беззвучно посмеивается – да, да, Макс, дескать, все так, как ты говоришь. Интерес, сформировавшийся без давления; только ты уж сам подумай, с кем о таком болтаешь – с ровесником, или с мужиком, которого без зазрения совести еще пару часов назад сам «дядей Лешей» звал?

«И правильно, правильно». Если нет возражений, значит, все нормально – Ахерону и в голову не приходит возражать. Напротив, чтобы пища хорошо себя чувствовала, ей нужно предоставить самые комфортные условия для роста. Максима, конечно же, в свой черед слопают – только вытянут вначале из него все, что можно, как профессиональные ростовщики. Кто вытянет? Братья-Реки, само собой, хотя вряд ли стоит подпускать к нему кого-то из милых братьев… кроме Стикса, возможно. Все-таки, недооценивать щенка такой породы не стоит. Ахерон к нему с уважением – и салютует бутылочкой в пакете, дескать, Максим-свет, за тебя, да твои начинания-чаяния.

- Несправедливо это, - тихонько вздыхает, невзначай будто бы. Да, да, снова – какой там черт ворожит Грому, который Игорь, что все эдак ладно у него получается? Богиня сюжетной брони, или что еще? Ахерону редко доводилось столкнуться с кем-то, кого не сумел бы он – он, хтоническая вечность, одолеть на кулаках.

«Не все ладно выходит», - загорается тускловатый звериный огонек в карих глазах, пока Ахерон слушает Максима – а тому, похоже, полбутылки темного и хватило уже, чтоб язык развязался. Ишь, размышляет вслух, льет поток информации, да в самые удобные уши.

Знает Ахерон, почему и как в Строгановке оказались все максимовы, так сказать, зазнобы: и Разумовский, и Гром, и Поэт… и тот тип, который больше не зовет себя Кризалисом. Знает и о том, кто не присутствовал там явно, однако…

- Того самого? – хмыкает в пышные усы слегка недоверчиво. – Который миллиардер-террорист? Ходили ж слухи, что его того, кокнули. Получается, что он живой? Ну и дела делаются. А что за типы из дурки? Ничего себе, так там все серьезно, а, - давай, рыбка, плыви, куда тебя направляют, плыви, плещи хвостиком радостно, расплескивай информацию – так, чтобы тебя потом ею же и скрутить можно стало.

Хоть и надоедает эта мышиная возня Ахерону понемножку. Хочется развлечься, кровь разогнать, - он слегка потягивается, будто огромный кот, волну по мускулам под смуглой кожей прогоняет – эх, сейчас бы закусить каким молодым дурачком – или дурочкой, прежде всласть с ними натешившись, а потом уже сопли подтирать молодым орлам из Следственного Комитета. Тяжкая и неблагодарная у него служба, а что поделаешь? За все платить приходится…

+2

15

- Ага, держи карман шире. Кокнули. Про него вообще много слухов ходило: что он социопат и  людей мочил из любви к искусству, что убивал тех, кто зло творил и кого полиция поймать за руку никак не могла, потому что не по их погонам птицы. “Кокнули”, конечно... А потом - бах! - и у нас рухнувший “шампур”, массовые жертвы, полный хаос, - Максу обычно с полбутылки пива язык так лихо не развязывает, но сегодня резьба соскочила.

Нельзя просто так долго-долго копить в себе, надеясь что не прорвётся.

Алекс и сейчас, и в первую встречу казался  хорошим мужиком, каких по питерским гаражам да автомастерским десятки: не болтает, на лишние деньги не разводит, советы даёт как и что заменить, честный, в общем, до глубины определенных внутренних органов трогающий за душу. Десятки - тех, кто не гнушается развода все же больше, но это уже не работа Макса, выводить таких на чистую воду. К таким  людям невольно тянешься, хочешь поделиться тем, что на душе наболело, и обычно такие, как Алекс, не отказываются. А что, уши слушают, руки работают, человеческая беседа все же лучше попсы по радио.

Максу, кстати, почему-то казалось что Алекс слушает старые песни - бардов девяностых, например, Бутусова, может, рок восьмидесятых, перемежая с романсами и “цыганочкой”. Вслух спрашивать не решается, да и незачем. Может, дойдут до этого ещё, явно не последний раз видятся; мотоцикл Максу требуется ремонтировать в последнее время подозрительно часто. 

- В общем, я своим глазам доверяю больше, чем “слухам”, - несколько раз согнув указательный и средний пальцы, изображает кавычки.

Конечно, Макс не дурак сразу обвинять Разумовского в захвате заложников - не его это почерк, не его, так сказать, модус операнди. Он действует в одиночку, делить с кем-то славу сомнительного разлива вроде как не с руки. Ещё Макс знает как люди могут со временем меняться.

До попадания в Снежневского про Грома говорили как про полицейского с развязанными руками, в том смысле он что распускает их по поводу и без. После же его возвращения на службу по МВД сайгаком пронёсся слух, что легендарный майор стал ещё более странным, чем до увольнения. “Теперь он с преступниками разговаривает. Разговаривает, представляешь?”, - Макс залпом осушает бутылку, сжав пакетик до того что тот порвался на горлышке.

Как будто от разговоров что-то изменится!

- Ты ориентировок не видел? Пачками по городу развешивали. - Бутылка отправляется в жизнерадостный полёт до ближайшей мусорки. Не бьется - падать ей было суждено на мягкое дно из объедков и банановой кожуры.

- В общем, если вкратце - Гром с ними так или иначе сталкивался. - Макс смотрит на Алекса, щеки тронул первый робкий рьяный румянец. - Пацанов каких-то спасал от кудрявого чтеца лирики, рыжий со шрамами на лице там ещё бегал, - а хороший разговор получается, внезапно думает Макс, про мужика что лихо размахивал здоровенной колонной, отрезая сектантов от заложников, он только сейчас и вспомнил.

- Силищи дохера, с корнем дерево хватит вырвать, я уверен. Я тебе завезу как-нибудь портретики, вдруг увидишь, прояви бдительность, а?

Эх, вот если бы только с этой проклятущей Строгановкой голова болела, так ведь нет же. Алексу слушать байки опера видимо надоедает - чувствуется в его облике жажда движения, работы. Да и самому Максу малоинтересно торчать всю ночь на улице, тайком потягивая пиво, словно хулиган какой. Знает он одно местечко...

- А знаешь, хватит разговоров о работе. Пора и отдохнуть. Я такое место знаю, закачаешься! Сытно кормят, вкусно поят, сотрудников правопорядка угощают по спеццене, словом, не обидят.  Скажу что ты со мной и проблем не будет. Тебе какое звание нравится больше - лейтенант или старший сержант?

Хлопнув Алекса по плечу, Макс резво вскакивает на ноги, разводит согнутые в локтях руки в стороны, разминаясь от долгой неподвижности, затем устремляется в машину. На Неву даже мельком не смотрит - итак все глаза проглядел. Да и чего он в питерских темных водах не видел? Ну речка и речка. Утонешь - самое опасное.

- Прошу, - Макс кивает на вывеску клуба “Чертова дюжина”, открывая перед Алексом тяжелую, дореволюционную дверь с резным орнаментом на улице Малая Конюшенная.

В клубе играет музыка - Макс прислушивается, опознает  направление (кажется, сегодня у диджея настроение слушать модный нынче синтпоп), но не песню и даже не альбом. Он такое не слушает, но это не главное. Главное то, что здесь подают отменные коктейли и собираются очень интересные люди. 

Которые буквально начинают пожирать Алекса голодными взглядами, стоит ему появиться в клубе.

“Мёдом он что ли, намазан”, - ему бы половину этой удалой роскоши.

- “Аида”, Кость, - то что нужно после пива: ром с колой и каплей голубого пламени. Макс оборачивается к Алексу, подсовывая поближе карту бара. - А ты что будешь?

Отредактировано Max Kovalev (2022-08-16 01:17:03)

0

16

Плещет рыбка-Максим хвостом как по заказу – сыплет информацией, доверяет доброму взгляду рыбака Алексея, располагающему, одобряющему кивку – и рассказывает, соловьем заливается. Завезешь портретики, значит? – вези, вези, Максимушка. Действительно, вдруг «кудрявому чтецу лирики» интересно будет. Но с этим – позднее, и то если, удачно карты лягут. А пока что – да, в людское месиво тел, темноты, музыки и алкоголя. Ахерон снобом не был, носа от тусовок никогда не воротил – еще бы, ведь именно там столько сладкого и горячего повстречать можно. Это почти что его охотничьи угодья, ведь жарче и слаще бывает только на войне.

Народу прибавляется, но для них с Максимом загадочным образом появляется и место возле барной стойки. Бармен с серьгой в ухе меряет Ахерона взглядом, независимо разглядывает – и коротко моргает, будто натолкнувшись на невидимую стену. По левую руку сидящая девушка ждет, когда найдется кто-то, кто её угостит – длинные ноги, замазанные синяки от вечного недосыпа под глазами, закрашенная косметикой усталость. Ахерон чувствует ухом, как она смотрит на него – пораженно и заинтересованно. Чувствует все взгляды, устремленные на него, улыбается уверенно и мягко, но не им, а Максиму.

- Названия-то какие, м-м, под стать заведению, - кивок на зеленоватое мерцание в початой бутылке позади бармена. – «Ахерон», - белые зубы на смуглом лице блестят, когда он улыбается, - давай-ка вот его.

Бармен – «Костя, да?» - щелкает пальцами, мол, один момент, и принимается звякать бутылками и погромыхивать льдом. Но изумленно вскидывает бровь, когда приведенный Максимом клиент вдруг показывает на пальцах – четыре. Четыре этих самых «Ахерона» - а что, название-то красивое. Чего себе отказывать в удовольствиях, ну? – огонек в зеленоватой жидкости негромко искрит, гудит, но Ахерон – Алекс, да? – опрокидывает в себя выставленные перед ним бокалы залпом, словно шоты с текилой. И в лице не меняется – все так же расслаблен, с насмешливой, но ласковой ухмылочкой.

Алкоголь проносится по крови, сворачивается где-то в груди теплой змеёй – Ахерон довольный, того и гляди, замурлычет сейчас. Подмигивает оторопевшим посетителям бара – это надо же, что за тип тут так лихо глушит коктейли, и кивает охреневшему больше всех бармену – мол, повторяй.

- Не завидуй, Макс, - подмигивает Ковалёву, - с таким родиться надо. С умением. Или железной печенью. Я так-то не пью – просто балуюсь иногда. Вот как сейчас…

- А не угостите даму, лихой товарищ? – набралась смелости, ласточка, поди ж ты. Та самая, сидевшая рядом – волнуется, но в глазах – огонек напряженный, взволнованный. И на стройной шее жилка колотится – а-а, заинтересовалась, да?

- С удовольствием, - Ахерон улыбается, бармену подмигивает – мол, уважь барышню, а сам прохладную узкую ладонь берет в свою, легонько прикладывается – дескать, очень приятно. – Алексей.

- Рита, - с неё на глазах буквально слетает, сходит зажатость и скованность – темноватые глаза блестят, грудь в декольте вздымается – ну, ну, мне везёт, я играю!..

И верно, везет, - Ахерон скользит взглядам по точеным ключицам в вырезе, выпускает ладонь барышни, представляет своего спутника:

- А это Максим, - не смотрит она на Максима, даже бровью не повела – только кивнула, мол, привет. Ну, неприятно же, нехорошо так себя вести, дорогая Рита. Тебе коктейль принесли вот, ласковей надо быть, приветливей – иначе можно напороться на что-нибудь нехорошее. Ахерон незаметно задевает Макса по лежащему на барной стойке локтю – мол, не переживай, это ж банальная вежливость. А сюда я пришел именно с тобой.

+2

17

Не пьет он, ага. Позвольте не согласиться, уважаемый Алекс, - Макс кивает, дескать, передо мной можешь не оправдываться и не объясняться, я все понимаю и не в претензии ни разу. Он забыл о том, что сам тоже выпил, опрокинув коктейль одновременно с Алексом, как и о том, что добираться домой теперь совершенно точно придется на такси. За руль даже после коктейлей садиться - такая себе идея. Чревато штрафом - в лучшем случае. Не нужны Алексу такие неприятные мелочи жизни, - осознание обжигает пищевод вместе со вторым коктейлем. На этот раз "Харон": ром, черничный сироп, кусочек лайма.

А теперь он вспомнил, значит.
Почему-то в жизни все происходит не так, как задумываешь. Максу хоть иногда хочется выключать в себе режим вечно недовольного жизнью подростка, он застрял в нем по уши, будто подошвами зацепился за старую жвачку. Застрял, но сам выбраться не может. Это алкоголь на него так влияет. Еще пара коктейлей - и Алекс хоть деталями расследования может интересоваться, Макс все ему расскажет, а наутро не вспомнит.

- Слушай...

Слова замирают где-то на пол пути к гортани. Девушка - Рита - выглядит привлекательно, но кредита ее красоты явно недостаточно, чтобы прерывать разговор. Что показательно, чужой. Не преступление, но не очень хороший поступок точно.

- Ага, привет, Рит.

Интересно, почему Алекс выбрал именно "Ахерона"? Название понравилось? Дав Алексу возможность поговорить с неуемной девушкой Макс пододвигает к себе меню. Строчки мелкие, толком в полутьме не разобрать ничего. Ага, раздел "Коктейли", а подзаголовок... что-то новенькое, такого в меню раньше не было.

- Реки Аидовы, - усмехается. Теперь понятно, он и привлек внимание Алекса к "Ахерону". - Кость, а мне дай-ка... - пробегается по строчкам, изучая состав. Ром, апероль, острый перец чили, халапеньо (по желанию). Отлично. - Налей "Коцита". Два. И перец положить не забудь.

Костя смотрит с сомнением, но заказ есть заказ. Надирающиеся клиенты приносят ему кассу, а Макс, если расслабится, то и чаевых нехило накинет по доброте душевной, поэтому он не отказывает. Уточняет только, с независимым видом протирая стаканы для коктейлей полотенцем - они больше стопки, но меньше коньячных, и мелькает во взгляде что-то покровительственное, подумай, мол, чем чревато.

- Ты уверен? Остро же. Супер-мега-остро.

- Уверен. Как и в том, что ты опаздываешь с заказом, - Макс хмурится, его опять настигает приступ какой-то странной иррациональной злости. Резкая вспышка, как фары на мотоцикле, и - ничего. Глухая злость, требующая выхода. Сфера обслуживания вообще его всегда порядком раздражала. Он даже кофе в павильоне не может взять, чтобы с сотрудником не поругаться.

Первый "Коцит" идет хорошо. По гортани привычным приятным жжением распространяется сладость рома, щедро сдобренная остротой двух видов перца. Макс болтает с Алексом о какой-то ерунде, кажется, жалуется, что полицию в народе уважают меньше, чем докторов, Рита не отстает, пытаясь завоевать внимание, и так по кругу.

На втором хочется промочить горло водой и умыть лицо - в баре становится жарко, да и отдохнуть от музыки хочется. Макс трогает Алекса за плечо (черт, а у него мускулы будто чугунные). Переливается под одеждой сила, большая, чем человеческая.

- Слушай, я отойду, не теряй. Стрельнешь сигаретку? И огня, да. Огонь будет? - Была у Макса такая странная особенность - накидавшись до определенной степени его тянуло курить.

На улице дышать свободнее раз в двести, и Макс делает полной грудью вдох, полный удовольствия и наслаждения жизнью. Минута идет за минутой, голова проясняется с каждой новой затяжкой. Бездонные дюны тяжелых мыслей разносит ветром. Но недолго тишина играла. Смутно знакомое лицо мелькает у входа и с невыносимо довольным выражением заходит внутрь. Кудрявое смутно знакомое лицо. Макс рванул обратно в "Дюжину", наспех погасив сигарету и выбросив в бак (промахнулся) так, словно за ним гнались. Расталкивая публику и подняв волну недовольного шиканья Макс добирается до барной стойки. Алекса не видно.

- Я видел его. Это совершенно точно он. Я уверен, что мне не показалось, - может, Алекс в туалет отошел?

0


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » заратустра