ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » свидетель правда вызывается впервые


свидетель правда вызывается впервые

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

улика & презумпция;
https://i.imgur.com/pxYD2FH.png     https://i.imgur.com/LVkbshI.png     https://i.imgur.com/fZkjjMH.png
https://i.imgur.com/hY96bSh.png
https://i.imgur.com/oC9rWuN.png     https://i.imgur.com/66otbNO.png     https://i.imgur.com/OOYAG3Z.png
МАЧЕТЕ || оракул


Слово предоставляется адвокату.
Но перед тем, как начать, я хочу знать,
Какую он возьмет плату -
Чтобы молчать


+2

2

«Просто пойми, что мы знаем», - у электронного почерка есть один существенный минус – его не прочитать. Альберт вертит в руках тонкую полосу бумаги с текстом, напечатанным на принтере. Чистая, белая бумага. Только что из магазина. Когда пальцы разворачивают странное послание, издает характерный хруст. Горит настольная лампа. Свеча тусклым светом отражается в янтарных зрачках.

Кем бы ни был неизвестный отправитель, играть с огнем он не боится.
А значит, Альберт поиграет с ним самим.
«Проверим, насколько ты крепкий».

Неделю назад он был на месте где сгорел дом. Пепелище хрустело под ногами сотней прожитых за несколько веков жизней, останки стен пели воспоминаниями пяти поколений коренных петербуржцев. Ценности успели развести по музеям. Пожар ни для кого не стал сюрпризом: когда власти признали здание аварийным, его снос был лишь вопросом времени.

«Мы». Попытка запутать? Запугать? Чистосердечное признание и явка с повинной - приз в ярмарке невиданной щедрости, от которого он бы с радостью отказался? «Мастер пердеть мозгом», - достижение разблокировано.

Альберт словно читать разучился. Смысл напечатанного доходит до мозга медленно, набор букв превращается в какую-то мешанину, и это невероятно раздражает. Альберт сердится, гнев похож на пламя, которое так любит брат. Непокорная вольная стихия. Языки пламени от свечки в стакане ласкают пальцы, словно лепестки роз в оранжерее, где Альберту в карман пиджака и подсунули эту странную записку.

Только там.
Больше негде.
«Просто пойми, что мы знаем».

Он сверялся с картой собственной памяти, мысленно путешествуя по маршруту дом – дела – и снова дом, делал это несколько раз, но всякий раз видел тупик в конце тоннеля. Он не понимал, откуда взялось давно позабытое чувство угрозы, когда каждый волосок на загривке встает дыбом. Он злился.

На обратной стороне записки взгляд успевает ухватить координаты. Место встречи. Альберта вызывают, словно старшеклассника на стрелку за гаражами. Что ж, он пойдет. Логика событий требует добивать лежачего ногами, но эти неизвестные еще не знают, с кем связались.

Со стороны кровати слышится шум. Тш-ш-ш, братец, тихо. Убаюканный пением треска деревянного фитиля, он крепко спит, сложив ладони под голову. Если не знать, что за сила внутри притаилась и спит вместе с ним, можно было подумать, что в постели ребенок. Поклонник огненной стихии мерно дышит, удивительным образом улавливая ритм горения свечи. Он не проснется до утра, можно уезжать разбираться с проблемами с чистой совестью. С чистой ли? Это как посмотреть.

Бехтиев - ха-ха, ирония, жестокая ты сука, тоже Альберт - сказал что проблем не будет. «Не огонь, так экскаваторами снесут. Хоть поджигайте, хоть взрывайте - мне по боку». Здание принадлежало городу и долгие годы медленно плыло по фундаменту пока Бехтиев его не выкупил. На этом месте через месяц-другой, невзирая на ставшие блеклыми крики защитников архитектурного наследия, начнется строительство делового центра.

По образу и подобию снесенного здания, само-собой.

Полный новострой, здание с иголочки, все будут довольны. Город получит свое достояние. Защитники архитектурного наследия наконец-то заткнутся. Альберт сможет спокойно выдохнуть: он взял от ситуации все; брат удовлетворил свою тягу к прекрасному без риска пополнить ближайший к дому свободный морг свежими трупами.

Бехтиев потирал руки, здорово нагрев их за государственный счет.
Теперь кто-то хочет нагреть руки на том факте, что Альберт был на пепелище.

Не он держал спичку, но знает имя того, того знает, кто это сделал. И не будет свидетельствовать против этого человека - ни в суде, ни под дулом пистолета. Хорошая попытка с шантажом, поиграть на нервах - хорошая тактика, чтобы заставить паниковать, вернуться на условное место преступления, чтобы замести следы.

Вот только там никого не было.
Альберт проверял лично.

На пепелище было так же пусто, как в космосе. Ну, допустим... мог сгореть случайно забредший погреться бомж. Кошка. Кто угодно, вот только там никого не было. Ни-ко-го. У Альберта крепкие нервы и отличные отношения с собственной совестью - он отлично умеет её избегать. Кто бы ни решил воззвать к ней, он уйдет несолоно хлебавши.

Кафе рядом с местом пожара закрывать не стали - его не задело ни пламенем, ни славой громкого происшествия. Сенсации, какими бы громкими они ни были, не живут долго. Сгорело и сгорело, чего бухтеть. Альберт занимает место с видом на пепелище [шикарный открывается вид] и принимается ждать.

Для приличия берет себе кофе - черный, как ночь, капучино, три ложки сахара, большой стакан. Успевает опустошить его на половину когда из полумрака единственной на все кафе потолочной лампы выплывает силуэт. Прекрасная незнакомка, имя которой...

- Уж не Юлия ли Пчёлкина, гроза богатеев и голос народа, почтила меня своим присутствием? И чего же вы, позвольте узнать, от меня хотите? Из-за вас я лишился ночного отдыха, поэтому надеюсь, повод будет веским.

Отредактировано Albert (2022-08-22 22:58:55)

+2

3

У каждого человека свой триггер, своя последняя капля в чаше терпения. Для кого-то это не добавленные бариста в утренний кофе сливки или закончившийся рафинад в сахарнице, для кого-то – водила, подрезавший на автотрассе или обрызгавший водой из лужи. Кого-то до белого каления доводили звонки операторов сотовой связи или сотрудников банков с «выгодными» предложениями, а у некоторых срывало крышу из-за надоедливых консультантов в магазинах, что следовали по пятам, как утята за мамой-уткой. Для Юлии Пчелкиной такой красной тряпкой был Альберт Бехтиев. Он был ее персональным (нет, не Иисусом, как поют Depeche Mode) Сатаной, назойливой увертливой мухой, человеческим воплощением мышонка Джерри, таким же неуловимым и всегда выходящим сухим из воды.

Пчелкина бодалась с мужчиной не один месяц, обличая его в своих статьях как коррупционера и уничтожителя объектов культурного наследия Санкт-Петербурга. Стараниями Юли удалось организовать небольшой митинг граждан, несогласных со строительством торгового центра на месте памятника архитектуры в районе, где жила сама журналистка. Настырная в своем рвении доказать, что очередной выкидыш современного градостроительства не облагородит территорию, а вытянется бездушным монолитом, перечеркивающим историю и естественную красоту культурной столицы России, Пчелкина созывала краеведов, подавала на Бехтиева в суд, всячески стопорила строительство, но добиться своего не сумела. Всегда проще выиграть судебное дело, имея в кармане лишнюю пачку хрустящих купюр или приятельские отношения с судьей. Или заручившись поддержкой проворного адвоката.

То, что здание ветхое, было понятно и без заключения межведомственной комиссии, и рано или поздно его либо снесли бы, либо подвергли капитальному ремонту. В последнем Юля, конечно же, сомневалась, ведь проще устранить проблемный объект, чем восстановить – затратно по финансам, да и не один год прошел бы, прежде чем здание включили бы в программу благоустройства. Строение могли огородить по периметру, закрывая проход на потенциально опасную территорию, могли временно укрепить, в конце концов, но с ним поступили так жестоко, что у женщины не нашлось слов, чтобы выразить свой гнев: продали Альберту, мать его, Бехтиеву! Этому безжалостному разрушителю и охотнику за прибылью. После истории с проигранным делом о строительстве торгового центра журналистка дала самой себе клятву, что не оставит застройщика в покое, пока не поймает с поличным и не заставит навсегда уйти из строительного бизнеса.

Ну уж нет, этот старый, но еще крепко стоявший на своем фундаменте, дом Юля собиралась выдирать из лап Бехтиева с мясом. Навести справки об исторической значимости объекта и найти сочувствующих труда не составило – короткое видео в блоге быстро сплотило в комментариях под ним неравнодушных граждан. Решая играть по-крупному, Пчелкина собиралась проникнуть ночью на территорию дома и обклеить стены постерами с карикатурой на бизнесмена. Возможно, если станет известно, что это ее рук дело, журналистке предъявят обвинения в вандализме, но кто не рискует, тот уходит с вечеринки трезвым и грустным.

Или даже не попадает на нее. Погорелище пахло едким дымом и обугленной горечью, швыряло в лицо снопы искр и лизало жаром щеки. Юлия с широко распахнутыми глазами смотрела на то, как устремлялся в небо тяжелый столб дыма, такой плотный, что его, наверное, можно было разрезать ножом. Господи, нет! Здание смотрело на Пчелкину пустыми окнами (стекла вылетели из-за жара) на оплавившемся и потрескавшемся фасаде, безмолвно кричало от боли и обиды. Пожар не мог вспыхнуть просто так, профессиональная чуйка подсказывала, что дело нечисто – как подозрительно, что дом сгорел почти сразу после того, как его выкупил Альберт Бехтиев. Мысли, одна за другой, как по цепочке, выстроились в одно емкое, но такое страшное заключение: это был целенаправленный поджог.

Юля собиралась, было, запечатлеть кадры пожара на камеру мобильного телефона, но ее спугнуло движение в стороне от дома. Спрятавшись за какими-то нагромождениями рядом, Пчелкина заметила две фигуры, удалявшиеся к припаркованному у тротуара автомобилю. Одна из них была в темной одежде, почти не различимая, зато очертания второй врезались в память, как тату. Кричаще-яркий костюм, почти одного цвета с разгоревшимся пламенем; злоумышленник и не старался замаскироваться, будто насмехаясь. Женщина успела снять короткую, буквально в несколько секунд, видеозапись, на которой двое сели в тачку и спокойно умчались в темень ночных питерских улиц, оставив после себя догорающий дом.

К уничтоженному строению корреспондентка возвращалась потом не раз и не два, шныряя, словно голодная акула, вокруг оцепленной территории в попытке узнать подробности. Дело приобрело совершенно иной характер, когда всплыли вести о том, что пожарными был обнаружен обуглившийся человеческий труп. Личность несчастного установить так и не удалось. Юля одной из первых стала форсить жуткие подробности в своем блоге, привлекая все больше внимания к случившейся трагедии. Притворяться помощником районного прокурора, чтобы заглянуть в данные о собственниках сгоревшего имущества и изучить акты купли-продажи, было рискованно, но Юля Пчелкина не была бы Юлей Пчелкиной, если бы не лезла туда, куда не каждый журналист отважится сунуться. Нет ничего более авантюрного, чем превратить откровенное злоупотребление властью в обыкновенный процесс приобретения недвижимости. Соглашения сторон есть, нужные подписи имелись, даже юрист поставил свой автограф, подтверждая законность сделки.

Иронично, что правовое лицо носило такое же имя, что и его клиент. Пожалуй, Альберту больше всех подошла бы фамилия Пчелкин, очень… красноречиво. Его желто-черный костюм был сродни визитной карточки, как красные волосы Юли. Интересно, он его вообще снимал? Утверждать, что юрист и человек на видео это одно и то же лицо, было нельзя, но связь Альберта с Бехтиевым была очевидна, а такого женщина простить ему не могла. И если уж ей не удастся выбить из юриста признание в совершенном поджоге, то попытается вытянуть хотя бы крупицу информации, способной пошатнуть авторитет застройщика.

- Добрый вечер, Альберт, - надо же, пришел, не струсил, не отмахнулся от предупреждающей записки. Юлия не подала мужчине руки для приветственного рукопожатия, не одарила чарующей улыбкой, чтобы расположить к себе, как обычно делала, не задала несколько дежурных вопросов в духе «Как поживаете? Спасибо, что согласились встретиться. Надеюсь, я не отвлекла вас от дел?». Она просто села напротив, сцепив руки в замок и положив их перед собой на стол, выждала несколько секунд, быстро осматривая собеседника. Чертов желтый костюм уже начинал мозолить ей глаза, - Может сразу к делу? Я знаю, что в ночь, когда сгорел дом… - легкий кивок в сторону  прогоревших, полуобвалившихся стен, - вы были там. Это не голословное утверждение, у меня есть доказательства, - такие себе, конечно, но собеседнику необязательно ведь об этом знать, - Я могу обнародовать их, и тогда у следственного комитета появится зацепка касательно преступника. Вы ведь в курсе, что там нашли тело? Результаты экспертизы покажут, погиб он в результате несчастного случая, или же это был спланированное убийство. Вы ведь понимаете, к чему я клоню, Альберт?

+1

4

Пчёлкина начинает игру с козырей, и первая же фраза дает Альберту понять, что он в безопасности - по крайней мере, пока. Либо Юлия знает больше, чем говорит, либо умело блефует. Ни тот, ни другой сценарий не представляет угрозы в долгосрочной перспективе, а вот тактически расчет журналистки был верным: поймать врасплох, лишить опоры под ногами, вывалив факт, который требуется доказать или принять свою неспособность сделать это - и отмолчаться, тем самым в ее глазах признав свою вину.

Давненько Альберт не был на допросах. Замаскированных под беседу гражданского с другим гражданским. И ведь не сошлешься на занятость, правовым статусом трясти тоже вроде как не с руки: это скорее подбросит дров в огонь праведного гнева Пчёлкиной, чем осадит хоть сколь-нибудь. Туше.

Пчёлкина правда хочет подловить его на одном-единственном факте, делая вид, что за этим скрывается не продуваемая сквозняком со всех сторон пустота, а крепко сбитое доказательство для суда? Альберт ведет себя раскованно и свободно. Ни единого резкого движения, выражение лица такое же, как и минуту назад, когда Юлия только появилась в кафе - только улыбка становится шире.

Интересно.
Чем еще порадуешь?

- Сдаёте позиции, — наклонился вперёд Альберт, делая глоток из чашки. — То, как вы спрашиваете, больно явно демонстрирует, что вы, гм, плаваете в материале. Так плохие студенты юрфака внимание рассеивают на экзамене. Короче, ничего вы не знаете, Юлия.

Показали друг другу зубы - можно поговорить о деле. Альберт изучает позу, выражение лица, оценивает дальнейшие перспективы. Чует свою породу. Понимает, что Пчёлкина не отступится - таких, как она, можно часами полоскать лицом в грязи, периодически попинывая ногами по ребрам, а достоинства они не потеряют. Уверенная в себе, бесстрашная и голодная до правды.

Правды, которая никому не нужна.

Альберт смотрит на Юлию с тлеющим интересом, нагловато вскидывается, ухмыляется, одновременно приветливо и угрожающе. Стратегия, не дающая сбоев. Это как с цветом костюма; о, как сотрудники Следственного Комитета его ненавидят. Пусть и Пчёлкина лучше думает о том, как её не нравится лично Альберт, чем о том, что он пытается таким поведением скрыть.

Метод, зарекомендовавший себя в качестве эффективного, всегда можно опробовать ещё раз.

- Скажите честно. Вы так беситесь, потому что опять проиграли схватку с Бехтиевым, но не оставляете надежд однажды выиграть войну с ним? - Альберт не юлит, ему правда интересны её причины. - Или просто из любви к искусству напирать?

Первый выпад тем и плох, что после ответа с другой стороны в случае отсутствия аргумента, заготовленного в качестве добивающего удара, требуется импровизировать, и быстро. Альберт ещё с юрфака прекрасно помнил, что у гражданских журналистов неуклюжие и своеобразные, но устойчивые представления о совести, чести и адекватном поведении.

Пчёлкина хочет похоронить Бехтиева, уничтожить его репутацию, и ради этого не постоит за ценой. До самого Альберта [ха-ха] Адамовича она дотянуться не может, полета крыльев не хватает, поэтому изо всех сил пытается уцепиться за его ближайшее окружение. Сказать ей, что Альберт оказался во всей этой истории совершенно случайно и не имеет отношения к войне за историческое наследие Петербурга или еще рано? Нет, рано.

Пусть пока в воздухе повисит флер легкого недопонимания.

- Ваша видеозапись докажет лишь только то, что там кто-то был. Если она у вас правда есть, в чем я начинаю сомневаться, - неторопливо потягивая кофе Альберт создает для окружающих видимость благополучия. Спокойная беседа в ночи с видом на руины. Есть в этом что-то ироничное-издевательское, как плевок в лицо с пожеланием хорошего дня.

Новость про найденный труп слишком походит на байку.

- Пока я не увижу документы или объективные доказательства из того же СК, я не смогу вам помочь. Вы же не предлагаете поверить вам на слово? - Неприятное ощущение - когда собеседник может быть прав. Альберт лично обошел каждую комнату в проклятом доме, проверил каждый угол, убедился, что пришить к поджогу еще и убийство - преднамеренное или нет, вопрос формулировок, не выйдет. А теперь оказывается - можно? - если Пчёлкина не врет, конечно же.

- И вообще, Юлия. Если ваши доказательства и правда так неоспоримы, а я в ваших глазах - главный подозреваемый, насколько могу заключить из ваших слов, помноженных на поведение, записка еще эта... то почему вы меня не сдали?

Так было бы веселее.
Трагикомедия в двух актах - журналист и адвокат с видом первооткрывателей беседуют о том, что оба итак знают, делает перерыв на очередной глоток кофе.

Отредактировано Albert (2022-08-27 22:27:55)

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » свидетель правда вызывается впервые