ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



SHOWTIME!

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Zhongli & Xiaohttps://i.imgur.com/zfMPgmS.png
SHOWTIME!


Тату вспыхивает на плече неоновым зеленым светом и невольно обжигает. В комнате становится душно, или это он задыхается после очередного поцелуя? Драконов дразнить опасно, но темная аура тянется к Архонту, чтобы утолить свой голод.

Отредактировано Xiao (2022-09-06 07:14:35)

+1

2

Это была целиком и полностью его ошибка. Стоило высказать свое слово против идеи Сяо отправиться в Разлом, а то и вовсе приказать никогда не приближаться к этому месту. Пусть теперь между ними не существовало контракта, Чжунли прекрасно осознавал, что Якша прислушался бы к его словам. Но бывший архонт легкомысленно разрешил Сяо покинуть свой пост, в надежду что адепт начнет привыкать к этой мысли. Что больше не требует сражаться с монстрами каждую ночь, что он наконец свободен и может заняться своей жизнью. Примерно, как Чжунли. Сяо просто сменил один способ самоубийства на другой, и Чжунли искренне не понимал, что он делал не так, что некоторые его адепты так тяготели к саморазрушению.

Разлом несет одни потери для него. Мысль эту Чжунли уверенно гнал от себя долгое время. Он помнил еще тот момент, когда сияющая звезда разворотила земли, оставив после себя глубокий кратер и залежи драгоценностей. Помнил, как они изучали вместе с Аждахой нутро скал, а после привели на то место шахтеров, обогатив совсем юнное поселение, еще не принявшее на себя имя Лиюэ.
Но так же он помнил безумие в глазах своего старого друга, и боль которую приносили ему артерии Разлома. И то, как он поглотил армию миллелитов. И как пропал его Якша. Это место обладало уникальной аурой, оно приносило только беды.

Даже лишившись гнозиса, Чжунли все ещё не прекращает являться верховным адептом, не Селестия наградила его этим титулом, не ей его и отнимать. Поэтому волей не волей, он продолжает ощущать связь со своими адептами, это что-то вроде дополнительной конечности, лишись он ее будет не только дискомфортно, но и достаточно болезненно. Эта связь не принуждает их следовать словам разорванных контрактов, но даёт успокоение самому Чжунли. В любой момент он может потянуть за нужную нить и почувствовать пульс жизни. Когда нить принадлежащая Сяо внезапно истончается, бывший архонт понимает какую он допустил ошибку своим легкомысленным разрешением.
Он все ещё ощущает присутствие Сяо в этом мире, и при этом последний Якша ускользает из его пальцев, словно он сразу здесь и где-то ужасающе далеко.
К разлому Чжунли отправляется практически сразу. Клиенты Ваншэн могут и подождать, а Хутао и вовсе не заметит его пропажи, не так уж он прилежно и присутствует на своем рабочем месте.

Разлом – зияющая рана в теле его земли, безмолвно смотрит единственным оком в небо. Один из подчиненных Цисин, человек, у которого Чжунли покупает вещи погибших в старом сражении Миллелитов, встречает его с радостью показывая новые находки. Он же, рассказывает о том, что видел вблизи Разлома чужестранцев и Путешественницу. Чжунли не удивлен, что Люмин и его маленькая компаньонка отправились изучать Разлом, но так же смутно подозревает, исчезновение Сяо может быть связано с этим. Му Нин в красках рассказывает, что недавно было очередное землетрясение в пределах Разлома. Чжунли не может понять, связано ли это с пропажей Якши или наоборот.

А еще, он чувствует, что может спуститься в самые дальние глубины Разлома, но не найдет там Сяо или Люмин.

Когда несколько дней спустя, он ощущает как натягивается нить связи между ним и адептом, Чжунли чувствует, что он совсем немного вновь стал Мораксом. Фигуры Путешественницы, Янфей и их сопровождающих появляются буквально из ниоткуда, и даже не из под земли, как раз подобное бывший Гео Архонт прочувствовать может. Но он нигде не видит Якшу. Только чувствует как тот ускользает из его пальцев. Снова. Что за пагубная привычка? Чжунли направляет вслед за их связью свою Гео энергию.

Чжунли думает, что Сяо появится на пороге его квартиры куда раньше. Но тот запрыгивает через открытое окно, заполучая выразительный взгляд от бывшего архонта. Ворчать тот не собирается, Сяо выглядит так, словно прошел все круги ада, на три градуса лучше, чем в тот день когда Моракс вызволил его из плена бывшего хозяина. Горе, усталость и карма превращает его стойкого Якшу в измученное создание. Чжунли поражается, как его желание подарить Сяо чуть больше свободы, обращается в наказание.
От Якши буквально разит темной энергией, Чжунли привык, что периодически все становится хуже, но настолько плохо не было давно. Разве что, после смерти некого гео-архонта. Он извинился. Несколько раз. Карма голодной пастью тянется к его рукам, когда Чжунли берет лицо адепта в свои ладони, привлекая к себе.
– С возвращением.

+2

3

Reachin' for the light
Reachin' from inside
Help me tonight

Наверное, он так и продолжал винить себя в том, что из пятерки сильнейших, он один остался в живых. Он же был их генералом, нес ответственность за каждого, но упустил момент, когда эрозия подкралась близко и сделала из его друзей врагов. Карма подкралась и к нему, давила, питалась его тоской и одиночеством. И, чувствуя, как усиливалось ее влияние, монстры шли на зов темной части его души. Сяо не помнил, скольких он перебил, в том числе за последнее время. Да и так ли это было важно, когда невинным людям угрожала опасность.
Он чувствовал свою ответственность. Ответственность за то, чтобы защищать постоялый двор. Ответственность, что свалилась на него внезапно, в виде златоволосой путешественницы и ее неугомонной спутницы. Он, впервые с тех пор, почувствовал, как его одиночество отступает, возможно, он снова сможет улыбаться, как раньше. Возможно, он снова сможет себе позволить роскошь назвать кого-то другом.
Когда даже до ВанШу дошел слух о том, что Разлом открылся, Сяо, не задумываясь, отправился туда. На нем все еще лежала ответственность за то, чтобы вернуть почившему Якше доброе имя. На нем все еще лежала ответственность за путешественницу, что отважилась спуститься в самые глубины разлома. Это не должно было стать легкой прогулкой, но он был уверен, что сможет с этим справиться. Он – Генерал Алатус, единственный выживший из пятерки сильнейших Якш. Сам анемо Архонт одарил его глазом бога, чтобы он не забывал о том, что на самом деле он свободен от своего прошлого.

Что же пошло не так?

Карма захватила его разум, а лабиринты Разлома стали его собственным лабиринтом. Он бы не нашел выхода сам, если бы не Люмин и ее друзья. Меньшее, что он мог сделать для них – вытащить их всех оттуда. Жертвовать собой – не в первый раз. Не страшно, нет даже ни единой мысли против. И, зная, что его друзья выбрались на свободу, он закрыл глаза, позволяя себе провалиться в пропасть Разлома. Быть похороненным в этих недрах, рядом с Босациусом, не такая уж и плохая перспектива.
Он ощутил всем своим естеством эту мощь гео энергии, что когда-то могла сдвинуть горы. Эта энергия прорывалась к нему, разрывала недры Разлома для того, чтобы вытащить его. Он же мог, нет, он хотел умереть там. Ох уж эти Архонты, которые каждый раз его вытаскивают оттуда, откуда уже не выбираются.
Сяо очень хотел поговорить с Чжунли с глазу на глаз, в отсутствии посторонних. Все время, по возвращении из Разлома, он чувствовал, как карма начала еще больше давить на него. А это уже было чревато последствиями не только для него самого.
Адепт появляется под окнами знакомой квартиры ближе к ночи, замечая, как у Чжунли горит прикроватная лампа. Карма, почуяв его смятение и присутствие бывшего архонта, разрастается, тянется к окну, но Сяо опережает собственные мысли, запрыгивая на подоконник, открывая окно, и пролезая в квартиру.

Он бывал в квартире бывшего Архонта неоднократно. Даже его карма, присмиряет, ощущая власть хозяина этого места. Сяо выдыхает медленно, привыкая к аромату замши и сладких цветков шелковицы. Чжунли смотрит мягко, без упрека, сам обнимает. Он сам тянется к Мораксу, к этим прикосновениям. Карма разевает голодную пасть. Когда Сяо открывает глаза, радужки за зрачками почти не видно, в черной бездне читается лишь голод, одиночество и тоска. Он злится на то, что тот не дал ему умереть.
Он впивается в знакомые губы жадным поцелуем, подаваясь навстречу. Он устраивается на коленях Архонта, не прерывая поцелуя, тихо выдыхая. С Чжунли целоваться стало ощутимо приятнее, с тех пор, как он перестал быть богом, словно они стали ближе друг к другу. Сяо постепенно успокаивается, очутившись в родных руках, ощущая, как ему этого недоставало.
-Я не хотел возвращаться в этот мир, и ты знал это. Зачем?
А карма - голодная, жадная. Ей требуется больше человеческого тепла, и Сяо поддается этим желаниям. Он спускается короткими поцелуями по шее Чжунли, ослабляя галстук боло, прикусив кожу на ключице, возвращаясь к губам.
-Ты тоже чувствуешь это, верно? – Он коротко выдыхает, обводя чужие губы кончиком языка, отрываясь от бывшего Архонта, наблюдая как темная энергия перетекает сквозь пальцы. Завораживающе. Словно все его темные эмоции разом хлынули в мысли, и не осталось ни одного проблеска света. Ни единого проблеска нет и в темных зрачках, но в них просыпается желание.
должен был умереть там. – Тихо возражает Сяо, стараясь из этой тьмы выцарапать остатки контроля, когда его снова перебивает голод. И словно он управляет его голосом, движениями, желаниями. Одним желанием.
-Ты вытащил наружу монстра, который должен был быть погребен под этими завалами.
Моракс, бесспорно, все еще обладает властью. Властью над ним, в частности. Властью, что всегда была способна обуздать его темную карму. Но у всех принятых решений существуют последствия. А прошедшие несколько дней показали, что он не в состоянии справиться с этим самостоятельно.
-Помоги мне, - просит уже мягче, целуя чувственнее и глубже, прижимаясь почти вплотную, прогибаясь в спине, словно кот, выпрашивая новые прикосновения. Кончиками пальцев забираясь под рубашку, наслаждаясь теплой кожей, обводя твердые, словно камень, мышцы. Татуировка на его плече загорается сначала неярко, а затем вспыхивает изумрудно-зеленым, перекрашивая освещение комнаты из теплых золотых в зловещие тона.

+2