ичибан Ичибан не планировал сюда возвращаться, и уж тем более помыслить не мог, что в следующий раз он будет стоять по другую сторону решетки.

Здесь, как и раньше, стоит тошнотворный запах отчаяния, безысходности и животной ярости, которую носит в себе каждый, кто попал сюда. От почти подвальной сырости со стен слезают криво наклеенные обои и пол противно скрипит от каждого шага. читать далее

эпизод недели

рокэ + катарина

yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » здесь нет героев


здесь нет героев

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

poet & fire worshipperhttps://i.imgur.com/XH4tgFT.png https://i.imgur.com/XAimeeJ.png
ЗДЕСЬ НЕТ ГЕРОЕВ


ЗДЕСЬ НЕТ ОТВЕТОВ, ЗДЕСЬ НЕТ ВОПРОСОВ
[indent] ЗДЕСЬ ТОЛЬКО ВЕТЕР ПО ЛИЦУ НАОТМАШЬ
[indent]  [indent] ЗДЕСЬ ЖДАТЬ НЕ СТОИТ НАМ НОЧЬЮ ДНЯ
[indent]  [indent]  [indent] ЗДЕСЬ НЕТ ГЕРОЕВ, ТОЛЬКО ДВОЕ - ТЫ И Я

+4

2

Однажды ты выйдешь отсюда.

Поэт пускает по ветру годы попыток переписать сюжет своей жизни так, чтобы получить счастливый финал, бросает себя на растерзание Рубинштейну в надежде понять, почему все, к чему он прикасается, трагически рушится. Не понимает - не слышит - себя. Но слышит музыку стихов, нестройный ритм чужих душ, - и рвет их в клочья в отместку за собственное бессилие.

Поэт не бросает слов на ветер - но бросает взгляд на стекла подъезжающей белой машины. Кажется, BMW. Номера незнакомые, а вот личность водителя и пассажира ему хорошо известны. Адвокат выходит из машины первым, в три прыжка оказывается у двери с противоположной стороны. Три, два, раз, - да, так и есть. Из недр железного коня появляется перебинтованная голова, следом появляется он весь, обманчиво хрупкий и молчаливый, и губы Поэта сами собой расплываются в предвкушающей улыбке.

Здравствуй, брат.

Огонек покидает стены больницы под аккомпанемент бодрого стука каблуков ботинок адвоката по кафельной плитке и следующие несколько недель проводит находясь на амбулаторном лечении. Ради интереса Поэт однажды наведался туда - и предсказуемо обнаружил пустоту. Списки назначенных таблеток испарились, как и память о таинственном пациенте. Только дети нет-нет да вспоминали найденный в приемном покое домик из спичек, построенный без единой капли клея.

Поэт заходит в здание, и на него хлещет торжествующий оттенок дорогого канареечного костюма. Альберт, тебе так идет жёлтый. Этот оттенок, собственно, и был судом, первым приходя на ум и последним выветриваясь из мыслей. Он содержал в себе стук пальцев по клавиатуре, шершавые бланки протоколов, громоздкие столы, и открытые презентации доказательств, и тусклую черно-белую пленку освидетельствованных улик - а еще опьяняющий запах свободы вне тесной коробки "аквариума", острую радость снятых с запястий наручников, их легкость.

Как легко сломать человека, думает Поэт, поднимая руки при проходе через рамку досмотра. Идиотская бумажка с печатью и подписью - и осужденному уже ничего не нужно. «Он хочет переехать в Выборг и заняться рыболовством. В местном-то климате».

Удивительно, как обезличивает человека костюм. На фоне адвоката Огнепоклонника серое пальто Поэта позволяет в две строфы слиться со стеной. Белая рубашка, черный галстук и брюки, - он жаловался Флегетону, что вот так, как он, не умеет, - а теперь не спешит из костюма выскакивать. Поэт пришел к огненной реке, попросил сделать что-нибудь с образом, чтобы никто не удивился его появлению в суде.

И Флегетон сделал. Создал с нуля новый образ Поэта. Адвокат, служащий, клерк, секретарь, - свой в любой обстановке. Незаметный для объектива видеокамер слежения, невидимый для людей, то и дело снующих мимо.

Иногда быть таким же, как все, - удобно.

Наблюдая за тем, как рассаживаются в зале участвующие в процессе - адвокат, судья, Огнепоклонник, бумажки, - сидя где-то в углу, за колонной, Поэт задается только одним вопросом. Вернее двумя, ответ на которые интересует его до потери аппетита, до битья головой о прутья подвальной клетки. Вопросами, которые чешутся в черепной коробке уже хорошо знакомыми крючками непрекращающимся зудом с легким гудением электрической дуги.

Что же в тебе изменилось, брат мой по мраку?
Что за пугающая сила сгустилась вокруг тебя в ожидании когда ей дадут волю?

Отредактировано Poet (2022-09-05 23:04:49)

+3

3

"говорить буду я".

огнепоклонник кивает, перематывая на себе сухие бинты – после укола необходимость в них отпадает, кожа заживает быстро, как и истерзанный сильными препаратами пищевод, уже через пару дней огонек чувствует себя куда лучше, хотя сразу после сыворотки кажется, что весь его организм агонизирует, предчувствуя скорую смерть.

кажется, что до суда он не дотянет. он перестает вставать с постели, только с помощью альберта может делать маленькие неуверенные шаги, едва ли не теряя сознание в его руках. голова раскалывается, голова лопается, он слышит отчетливый оглушающий треск собственного сознания, переполняемого мыслями – чужими, не его, но со временем он начинает теряться в них, не способный отделить собственные.

кажется, что он рассыпается физически, будто бы превращаясь в песок, что сочится в часах сквозь маленькое отверстие. как пепел сгребаемый лопатами из-под костров, на которых сжигают ритуальных зверей, его засыпают в глиняные горшки и закупоривают в тесных обожженных стенках в полной темноте.

кажется, что собственную плоть хочется рвать обкусанными ногтями, обнажая чувствительное окровавленное мясо. пальцы тянутся к сосудам и нервам, чтобы выдернуть их к чертям из-под кожи, словно это должно остановить лавину, в которой он тонет.

а потом все стихает. тело перестает пылать, как в том самом пожаре, ноги возвращают чувствительность и откуда-то приходят силы. только голова все еще болит так, будто на нее давит вся вселенная.

"говорить буду я", - настаивает альберт, глядя на него через зеркало заднего вида, а огонек отвечает почти равнодушно: "конечно, я ведь не услышу собственного голоса".

отвечать "не знаю" и "не помню" на любые провокационные вопросы прокурора, не реагировать на возможные нападки грома или дубина – грома огонек на заседении, кстати, не видит, а вот дубин, как по бумажке, дает избыточные показания, от которых судья – немолодая женщина c глубокими морщинами беззвучно вздыхает.

фарс. цирк. кажется, весь зал пришел сюда посмотреть на клоунаду, в результате которой несчастного инвалида, что едва держится на ногах, собираются привлечь к ответственности за телепатические преступления. огонек слышит каждого из них, сначала им кажется это забавным, потом от монотонного слушанья по делу люди начинают уставать, скучают, они ожидают чего-то грандиозного, смотрят на подсудимого и их мысли устремляются к выводам о несостоятельности полиции, и всей системы в целом, все чаще огонек слышит: "как до этого дошло?", "почему мы вообще теряем здесь время?", "что не так с людьми, которые додумались осудить человека в коме?"

огонек внутри хохочет.

среди всех этих голосов тише всего звучит один, и чтобы добраться до него, нужно прорваться сквозь лавину чужих мыслей.

- можно как-нибудь перенести заседание? – шепотом обращается огнепоклонник к альберту, не сводя взгляда с одной из высоких колонн в зале. альберт коротко кивает – судья одобряет ходатайство. удобно быть инвалидом и вызывать у людей жалость.

на улице, поодаль от дверей санкт-петербургского городского суда, буквально за углом, прислонившись к стене, огонек прикуривает от спички.

- понравилось зрелище? – он не поворачивает головы и говорит с зажатой между зубами сигаретой, он знает, что поэт слышит его, прижимаясь к той же самой стене по другую сторону угла. так их сложнее отследить – со стороны они выглядят как два незнакомых человека, подпирающих собственными спинами закон и справедливость российской федерации. – в театре абсурда и то больше смысла.

Отредактировано Fire worshipper (2022-09-06 16:58:30)

+3

4

Раньше под бинтами скрывалась кровоточащее месиво, а сам Огонек был как незаживающая рана. Казалось, его могло ранить малейшее дуновение ветра, он с трудом двигался даже лежа на больничной койке, часто кашлял, будто и впрямь воздух, которым он дышал, состоял из дыма и гари. Взгляд, которым янтарные глаза смотрели на Поэта, стенал от с трудом сдерживаемой боли. Каждую секунду Огонек обжигал сам себя в попытке согреться, и явно будучи не в силах.

Сейчас на скамье в зале суда сидел совсем другой человек.

Исходящую от него силу могли почувствовать немногие, и так сложилось, что в числе счастливчиков оказался Поэт. Он ощущал шевеление крючков, закинутых в его разум, но не обращал внимания - пока их не затрепало словно флюгеры на ветру, когда уровень фарса на судебном заседании достиг апогея. От нелепости предъявляемых обвинений тянуло расхохотаться, но протокол обязывает соблюдать тишину. 

Но Огонек смеялся внутри себя, и его веселье отчасти передалось Поэту.

- Ход с переносом заседания разбавил тоску, признаю. Ты и Альберт - единственное, на что здесь вообще интересно смотреть, - холодный бетон, на который опирается Поэт, сродни могильной плите. Он тоже не поворачивает головы, делает вид, будто ему до страшного интересно разглядывать памятную табличку какому-то историческому деятелю прошлого.

В здании суда хоронят карьеры и будущее людей, отправляют в заключение виновных и невинных, и разобраться кто есть кто - та еще задачка. Альберт вытащит брата, в этом не сомневаются ни он сам, ни судья, ни даже, кажется, капитан Дубин - а иначе стал бы он так упирать на эмоции когда яростно объяснял судье, почему Огонек должен сидеть и сидеть долго.

Поэту надоедает созерцать литье металла, и он задирает голову к небу. Нос улавливает запах дыма не сразу. Поэт не курит, но легко может себе представить как Огонек затягивается, опускает сигарету, выдыхает сизое облачко и повторяет цикл сначала.

- Ах, нет. Еще я насладился, уж прости за вольность, эмоциями твоего адвоката. В какой-то момент мне показалось что он встанет на дыбы и измордует Дубина до смерти. Забавно было бы, спрыгни этот самый Дубин с крыши в знак протеста против решения суда, а?

Касаться разума Альберта - удовольствие себе дороже, но как тут удержишься, редкий случай выпал пересечься без риска огрести. «Не трогай», - не рекомендация, не просьба. Приказ. Вольнолюбивый, своенравный Поэт слушается закаленной стали в голосе Огонька, покорно отступая в тень - свою епархию.

- Тебя оправдают, это вопрос решенный. Через полчаса, максимум, через час, выйдешь отсюда свободным человеком.

Поэту тоже бы кое-кого освободить не помешает - и он это сделает раз обещал. «Последнее дело, а потом разбежимся», - он где-то неподалеку, оставленный вместо Верховного Василий. Сразу после заседания Огонька в этот же суд [другие, видимо, закрыты] привезут сектантов, арестованных в Строгановском музее. Поэт чистится их адвокатом, разумеется, под фальшивым именем.

- Предлагаю отметить это дело.

Медленно, но верно Поэт начинает движение в сторону Огонька. Маленький шаг для одного брата по мраку, огромный - для другого.

- Смотрю, домашний уход пошел тебе на пользу. - Как бы между прочим замечает Поэт, намекая что внешний вид Огонька отличается от того, который он видел в их последнюю встречу, даже несмотря на бинты и медленные движения. Магия мертвых такие вещи чует за версту.

Сейчас Огонек как никогда ощущается живым.

Отредактировано Poet (2022-09-19 14:49:42)

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS | фэндомные отыгрыши » здесь нет героев